Голда Меир

размещено в: Политики | 0

Сегодня День рождения Голды. 3 мая 1898 года родилась самая великая женщина Израильской политики.

Го́лда Ме́ир, фамилия по мужу — Меерсон, урождённая Мабович; 21 апреля 1898 год, Киев, Киевская губерния, Российская империя, — 8 декабря 1978 года, Иерусалим, Израиль — израильский политический и государственный деятель, 5-й премьер-министр Израиля, министр внутренних дел Израиля, министр иностранных дел Израиля, министр труда и социального обеспечения Израиля. Википедия
Родилась: 3 мая 1898 г., Киев, Российская империя
Умерла: 8 декабря 1978 г. (80 лет), Иерусалим, Израиль

Голда. Голда Меир. Личность легендарная, временами спорная, временами бескомпромиссная, но именно поэтому великая. Иногда ее даже обвиняют в том, что неудачи в начале войны Судного дня это ее вина.

Но факты говорят о том, что если Голда и виновата в чем-то, то это только из-за распрей внутри правящей коалиции, серьёзных разногласий и споров, работы над стратегическими ошибками правительства.

Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. И в конце концов, эту войну Израиль выиграл. Голда всегда считала военные победы не триумфом, а необходимостью.

Триумф она видела в другом.
«Мы не радуемся победам. Мы радуемся, когда выращен новый сорт хлопка и когда земляника цветет в Израиле.»
Это ее дословная цитата.
Голда это история Израиля. Киев может гордиться девочкой с Бесарабки .
Во времена исполнения Голдой Меир обязанностей премьер-министра, она попыталась убедить Генри Киссинджера сделать Израиль своим первоочередным приоритетом. Киссинджер ответил ей письменным посланием:»Я хочу проинформировать Вас о том, что, во-первых, я — гражданин США, во-вторых, государственный секретарь, а только, в-третьих, — еврей».
На что Голда ответила: «Мы в Израиле читаем справа налево».
Далее приведу просто цитаты Голды:
„Во-первых, у нас ядерного оружия нет, а во-вторых, если потребуется, то мы его применим."
«Нет такой нации как палестинцы, они никогда не существовали. До 1948г. мы были палестинцами.»
(Для тех, кто не в курсе, до 1948 года, территория Израиля была подмандатной британской территорией и называлась Палестина, а на ее флаге был изображен Маген Давид)
«Я никогда не прощу арабам то, что они заставили наших детей учиться их убивать.»
«Моисей водил нас по пустыне 40 лет, чтобы привести к единственному месту на Ближнем Востоке, где нет никакой нефти.»
«Не нужно скромности. Вы не такие уж великие.»
«Мир на Ближнем Востоке наступит тогда, когда арабы будут любить своих детей сильнее, чем они ненавидят евреев.»
«Пессимизм — это роскошь, которую евреи не могут себе позволить.»
«Это правда, что мы выиграли все наши войны, но мы заплатили за них. Мы больше не хотим побед."
«Движение за женскую эмансипацию кое-чего недопонимает. Дискриминированы как раз мужчины — они ведь не могут рожать детей. И никто с этим не борется."
«Умение попадает в цель там, где самонадеянность делает перелёт, а неуверенность – недолёт."
«Мы всегда утверждали, что в нашей войне с арабами у нас имеется секретное оружие — полное отсутствие альтернативы… Египтяне могут бежать в Египет, сирийцы — в Сирию. Мы можем бежать только в море, а перед этим имеет смысл и дать сражение."

Меир стала четвертым премьер-министром Израиля в 1969 году, до этого она служила на благо своего народа более четырех десятков лет.

Она родилась в Украине, но ее семья уехала в США. Детство Меир прошло в городке Милуоки (штат Висконсин).

Затем Голда переехала в Британскую Палестину с целью участвовать в создании государства Израиль.

Во время Второй мировой войны женщина представляла интересы сионистского движения, она обладала достаточным влиянием, и в 1948 году она была в числе одной из двух женщин, которые участвовали в подписании декларации независимости Израиля.

Голда делала все возможное, чтобы между Израилем и соседними исламскими странами воцарил мир, но, увы, ее действия не увенчались успехом, и осенью 1973 года в Йом-Кипуре вспыхнула война. Через год премьер-министр подала в отставку. Спустя четыре года женщина скончалась от онкологического заболевания лимфатической системы, которое было ей диагностировано еще в 1965 году.

Голда Меир (урождённая Мабович), фамилию Меир она приняла будучи на государственной службе в 1956 году родилась 3 мая 1898 года в Киеве.
 
На самом деле все очень просто
 
«Если вы хотите построить ту страну, куда будут возвращаться её сыновья и дочери, если вы хотите построить страну откуда уезжать будут только в сезон отпусков, если вы хотите построить страну, у которой не будет чувства страха за будущее, то сделайте всего лишь два шага:
 
1)Приравняйте коррупцию к измене Родины, а коррупционеров к предателям вплоть до седьмого колена.
 
2) Сделайте три профессии самыми высокооплачиваемыми и уважаемыми. Это военные, учителя и врачи.
 
И самое главное работайте, работайте, и работайте, потому как никто кроме вас не защитит вас, никто не накормит вас, кроме вас самих, и ваша страна нужна только вам и больше никому.
 
Когда это станет не просто словами и простым лозунгом, а станет образом вашей жизни, значит, вы добились своего….»
 
Голда Меир, 5-й премьер министр Израиля, министр внутренних дел Израиля, министр иностранных дел Израиля, министр труда и социального обеспечения Израиля.
 
1958. Голда Меир выступает с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН
1956. Портрет Голды Меир, министра иностранных дел
1950. Министр труда Меерсон (Meir) с детьми из кибуца Шефаим после открытия новой трассы Нетания — Тель-Авив.
1948. Голда Меир с Моше Шаретом после ее назначения послом в СССР.
Поделиться с друзьями:

Ностальгия по деревенскому лету. Летние вечера в деревне

размещено в: Деревенские зарисовки | 0

«Пока коров не встретишь, на танцы не пойдёшь», — говорили нам. Летние вечера в деревне.

Дискотека, костёр, мотоциклы Когда стадо возвращалось домой, то выходили на улицу все соседи, коров встречать, да между собой покумекать…

Бывают такие воспоминания, они как лёгкий летний ветерок, пролетят мимо, чуть-чуть всколыхнув волосы, еле уловимым ароматом пощекочут нос, и тихим далёким звуком прозвенят в ушах… Мартаааа, Малюткааа, Зорькааа… И всё… и как будто не было.

Лето в деревне — это отдельная целая жизнь со своим колоритом. Кто-то с детства сразу жил в деревне, а потом уехал в город. Кто-то приезжал из города на лето погостить, но всех нас объединяет одно — летний вечер в деревне, ух, как мы его ждали.

Ведь время в деревне делилось на "до" и "после" коров. Пока коров не встретишь, на танцы или на остановку к друзьям не пойдёшь. Хотя все друзья тоже тут, тоже коров встречают.

Коров было много, но почти у всех была кличка Марта. И удивительно, ведь отличали же своих, для меня это всегда было загадкой, как? Бирок у них в ушах не было и даже нигде не покрашены.

Ну, конечно, кроме Марты было ещё много имён, но это самое популярное. А так: Зорька, Красуля, Майка, Февралька, Малютка, Доча, ещё бычок Будулай или Мишка.

И вот идёт стадо, у кого-то из коров и колокольчик звенит. Гонит стадо пастух, бывало, что поочерёдно каждая семья пасла, а бывало, что скидывались и нанимали отдельного человека. Проблемы только с этими пастухами нанятыми были, то запил, то ещё что.

У меня друг Вовка одно лето подрядился пасти коров. Уходил с ними в 5-6 утра и до вечера бродил по полям, да по лугам. Однажды я пришёл к нему на пастбище, а он в тот день пас коров возле озера.

И у самого озера в траве я нашёл электронные часы Монтана. А это были очень крутые часы по тем временам. Радости моей не было предела, а Вовка, конечно, расстроился. Но через пару дней и я эти часы потерял.

Когда стадо возвращалось домой, то выходили на улицу все соседи, коров встречать, да между собой покумекать. И как-то радостно всегда было в это время.

На улице тепло, за весь день земля нагрелась, и к вечеру такая лёгкая дымка витала в воздухе, и запах берёзовых дров — кто-то баньку затопил. И запах… коровьих лепёшек, куда уж без них. =)

В стаде был какой-нибудь маленький телёнок, которого все дети любили. Но был ещё и главный бык, на которого можно было наблюдать только с забора. Бык в авторитете и его все побаивались.

И казалось бы, так заканчивался вечер, но не тут-то было. Как в одной современной игре: «Город засыпает и просыпается мафия». Я не знаю, как наши родители так легко нас отпускали гулять до ночи, а точнее до утра, но ведь в деревне всё по-другому.

Местом сбора служили: лавочка, брёвна, остановка, клуб или же костёр. Но скорее всего и там, и там, везде помаленьку успевали посидеть.

Мотоциклы, дискотека, танцы, возможно первые поцелуи. Гитара у костра, если кто картоху притащил, значит запечём.

Эх… ностальгия! А сейчас вот ферм нет, коров нет, а молока завались… кого доят? Пальму, наверное. Очень многие прошли через эти тёплые времена — деревня, лето, общение с разными животными, речка, друзья.

Такое не забывается! И порой достаточно одного тёплого ветерка, чтобы всё это вновь всплыло в памяти…

Степан Корольков~Хранитель маяка

Поделиться с друзьями:

Ах эти дачники! Рассказ Дарьи Исаченко

размещено в: Так бывает | 0

Вот живет себе человек, живет, а потом бац, у него появляется дача. И это все. Начало конца. Хотя человек, об этом еще не знает, но он уже потерян для общества. Светского, так уж точно.

Это раньше с человеком можно было водить хороводы и предпринимать совместные мероприятия, а теперь нет. Куда там. Сначала человек искренне намеревается садить только цветы. Он покупает садовые ножницы и лейку, разживается семенами настурции.

От мыслей об огороде он отмахивается садовой лопаткой. Всем, кто пытается убедить его в обратном, он высокопарно замечает, где он, а где огород? И всплескивает руками. Он втыкает семена настурций, орудует грабельками и еще не понимает, что сел в трамвай, рельсы которого проложены в вечность.

Как жизнь человека неминуемо приводит его в старость, так и цветы неминуемо ведут к корнеплодам. Проще говоря, не за горами — морковь, редис и сельдерей. А там рукой подать до капусты и картошки, апофеоза дачной деятельности и символа превращения обычной особи в огородную.

Все человечество живет или по Григорианскому, или по Юлианскому календарю. Ну ладно, еще по календарю Китая или племени Майя, на худой конец.

Но у дачника свое измерение времени. У него 1 Мая не компания, выходной и природа, а время мульчировать и подкармливать. Шашлыки — для слабаков, он в это время с вредителями борется.

У него июль — не середина лета, отпуск и День города, а время созревания клубники.

Сентябрь — не начало учебного года, а время копать картошку.

Декабрь — не Новый год и веселье, а «скука, печаль, да и на дачу не поедешь». Поэтому именно зимой обычно дачник решает строиться.

Весной новообращенного дачника не дозовешься. Говоришь: «Поехали в ресторан, посидим, поболтаем». Он ни в какую. Рысачит на дачу кусты обрезать. Потом ему че-то там прищипывать надо и черенковать. Пересаживать.

Он все время занят. В театр ему уже сходить некогда, он почву рыхлит в свободное от работы время. Летом его не вытянешь на море. Ему, видите ли, надо поливать.

Даже если и выманишь, лежит он в шезлонге у моря и страдает, вздыхает и хмурит брови. Как там его огурцы без него поживают? Такие хорошие огурцы! Шлет им телеграммы, волнуется, звонит. Худеет и бледнеет. Зеленеет. Все овощи на юге ему не хороши, потому что не его, а вот его огурцы…

Осень — вообще опасное время года, продолжается страда. Дачник приходит на работу с синими кругами под глазами. Синими, как синенькие, которые впервые уродились на его грядке. В это время дачника лучше не трогать.

Он находится в исступленно-восторженном состоянии. Собирает урожай. Может и укусить. Удивительно, как меняют человека даже самые скромные земельные наделы.

Это раньше он гонялся за модными туфлями и косухами, страдал, если кто-то в офис придет в его прикиде, а теперь охотится за луковичными и корнеплодами, с истерикой в голосе рассказывает, что Пупыркины, слева, через забор, уже всем разжились.

Однажды с озабоченным лицом он отпрашивается пораньше с работы. Очень важное дело, видите ли. Должны привезти машину дерьма. В виде конского навоза.

Ты немного не понимаешь, как человек, который вчера горячо интересовался итальянским кино, сегодня так же горячо интересуется конским навозом, но стараешься принять эту изменившуюся реальность.

На следующий день он сам не свой. Возмущается, кипятится и идет пятнами. Санта Мария! Его надули. Вместо конского, ему привезли машину коровьего навоза. А каждый знает, что это не то же самое. Это самое настоящее дерьмо!

— Дерьмо, дерьмо. — соглашаешься ты и капаешь ему в чашку валерьянку. Дачник все время заманивает тебя к себе. В дачную секту. Говорит всегда одно и то же: «Приезжай, отдохнешь, там такой воздух!»

И рано или поздно ты сдаешься. Покупаешь резиновые сапоги и едешь. Дачник счастлив. Он водит тебя по участку, как экскурсовод по Лувру. Вот тут у него чабрец, там мята, а вот абрикос, но он в этом году не уродил.

Ты начинаешь проникаться этим и сам не замечаешь, как цокаешь языком. Да-да, эти заморозки, действительно. За что такая напасть?

Чай на даче заваривают исключительно из каких-то веток. Обычные чаи там считаются за западло.

Фу, — говорит дачник. — я сейчас тебе такой чай заварю, закачаешься. Бежит куда—то в кусты. Слышен только хруст веток. Через минуту он возвращается с пучком неизвестных тебе трав. Весь этот гербарий он запиндюривает в чайник с энтузиазмом зависимого человека и потирает довольно руки.

— Ну, как? — спрашивает он сияя, когда ты делаешь первый глоток. И, видя его счастливое лицо, ты понимаешь, что ни за что на свете не сможешь ему сказать, что эта гремучая смесь напоминает тебе настойку от кашля, которой тебя выпаивали в детстве после гриппа, улыбаешься и говоришь: — Мда!

Дачник проникается доверием и последующие два часа, положив голову тебе на плечо, выкладывает, как психотерапевту, всю правду.

Казалось бы, вчера ты видел его на работе вполне счастливым, а сегодня узнаешь всю страшную подноготную, все, что он месяцами носил в душЕ, переживая в одиночку.

Ужасов, которые ему довелось пережить, хватило бы на несколько триллеров. Ты узнаешь, как тля пожрала все листья, как замерз зимой персик, как жуки пожрали всю картошку (что, у него, что, есть уже и картошка?!).

Расстаетесь вы за полночь, когда на ветке начинает петь соловей. Прощаетесь будучи уже почти родней.

Тебе, несмотря на все отговорки и аргументы из разряда, что «не довезу я стюдень», вручают пучок вялого укропа и кулек кривобоких, червивых яблок, и ты принимаешь их с благодарностью, они для тебя теперь не витамины, а символ завета и тайного братства.

Потом ты идешь по проселочной дороге, среди стрекота сверчков и полевых трав, под покровом звездного неба, к остановке, помахиваешь кульком с жухлыми яблочками, вдыхаешь пряный воздух и думаешь: «А что, не так уж и плохо иметь уголок природы в каменных джунглях. Можно там хотя бы цветочки посадить…»

Дарья Исаченко

Из сети

Поделиться с друзьями: