Одуванчик — самый солнечный, излучающий теплоту и весеннее настроение цветок.
Некоторые ФАКТЫ об этом удивительном и целебном растении:
• Одуванчики распространены повсеместно за исключением высокогорных районов и арктических широт.
• В мире известно более тысячи видов этого растения.
• По цветам одуванчика можно приблизительно узнать время – они раскрываются примерно в шесть утра и закрываются в три часа дня.
• Цветки закрываются и перед дождём, поэтому одуванчики можно назвать природными барометрами.
• Из цветков одуванчика можно приготовить варенье, напоминающий мед, также целебную настойку от различных заболеваний.
• Корни некоторых видов растения содержат каучук, поэтому их использовали для производства резины.
• То, что мы называем цветком одуванчика – это соцветие, состоящее из 100-200 цветков.
• Цветение одуванчика отмечается в мае-июне, однако порадовать повторно цветами могут и осенью.
Существует очень красивая ЛЕГЕНДА ПРО ОДУВАНЧИК:
Бог послал ангела спросить растения, как они хотят выглядеть. Каждый из них хотел быть красивым, красным или белым, с большими цветами или мерцающим, как летний сон, синим, как чистое небо.
Только одуванчик не знал как он хотел бы выглядеть. И ангел дал ему ещё один день подумать. Молясь, одуванчик поднял глаза к небу, увидел солнце и решил, что хочет быть похожим на него, жёлтым и красивым.
Затем он увидел луну и передумал. Теперь он захотел быть похожим на неё, белым, круглым, полупрозрачным. Потом он увидел звёзды и они ему очень понравились. Когда пришёл ангел, одуванчик не знал, что ему сказать: быть как солнце, луна или звёзды
Он не знал, что выбрать. И тогда Бог решил исполнить все его желания. Поэтому сначала одуванчик жёлтый, как солнце, затем белый, как луна и если подуть на него, он разлетается, как звёзды.
Цeлeбнoe «кoфe» из кopнeй oдувaнчикa.
Πepиoдичecки упoтpeбляя oтвap из кopнeй oдувaнчикoв, вы мoжeтe быть увepeны, чтo cocуды, пeчeнь и пoчки у вac будут paбoтaть нopмaльнo.
Если б каждый человек начинал свой день, наблюдая, как Божий мир наполняется жизнью, светом и красотой, то в мире исчезли бы мерзость и злодейство — в омытой восходом душе просто не нашлось бы для них места…
Нас охраняют Небеса… и слышат все молитвы наши, и совершают чудеса, от нас ушедшие однажды…
Ирина Петрова
История одной песни.
В семье Газдановых из села Дзуарикау в Северной Осетии было семеро сыновей. Один погиб в 1941 под Москвой. Еще двое — при обороне Севастополя в 1942. От третьей похоронки умерла мать. Следующие трое сыновей Газдановых пали в боях в Новороссийске, Киеве, Белоруссии.
Сельский почтальон отказался нести похоронку на последнего, седьмого сына Газдановых, погибшего при взятии Берлина. И тогда старейшины села сами пошли в дом, где отец сидел на пороге с единственной внучкой на руках. Он увидел их, и сердце его разорвалось…
В 1963 году в селе установили обелиск в виде скорбящей матери и семи улетающих птиц. Памятник посетил дагестанский поэт Расул Гамзатов. Под впечатлением от этой истории он написал стихотворение. На своем родном языке, по-аварски.
К счастью, у этого стихотворения есть качественный перевод на русский. Его сделал Наум Гребнев, известный переводчик восточной поэзии. Он учился в Литинституте с Гамзатовым после войны и дружил с ним. Этот перевод всем вам знаком.
Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса?
Летит, летит по небу клин усталый — Летит в тумане на исходе дня, И в том строю есть промежуток малый — Быть может, это место для меня!
Настанет день, и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле, Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле.
Стихотворение попалось на глаза Марку Бернесу, для которого война была глубоко личной темой. Он обратился к Яну Френкелю и попросил сочинить музыку для песни на эти строки.
Но с музыкой у композитора дело пошло не сразу. Тут, чтобы снять пафос, нужно рассказать о некоторых курьезных моментах.
Во-первых, на обелиске в память о братьях Газдановых в качестве птиц были гуси. Расулу Гамзатову сложно было подобрать по-аварски рифму к слову «гуси», и он специально звонил в министерство культуры Северной Осетии с просьбой заменить «гусей» на «журавлей». И ему разрешили.
Во-вторых, в оригинальном тексте стихотворения и перевода было: «Мне кажется порою, что джигиты»… Это Бернес попросил заменить «джигитов», на «солдат», чтобы расширить адрес песни и придать ей общечеловеческое звучание.
И еще: в тексте, который Бернес подготовил для песни, была опущена познавательная лингвистическая строфа: «Они летят, свершают путь свой длинный, и выкликают чьи-то имена. Не потому ли с кличем журавлиным от века речь аварская сходна?»
Как бы то ни было, для композитора Яна Френкеля война тоже была личной темой. В 1941–1942 годах он учился в зенитном училище, а позднее — тяжело ранен.
Через два месяца после начала работы Френкель написал вступительный вокализ и тут же позвонил Бернесу. Тот приехал, послушал и расплакался.
Френкель вспоминал, что Бернес не был человеком сентиментальным, но плакал, когда его что-то по-настоящему трогало. После этого работа над записью пошла быстрее.
Но не только из-за вдохновения. Бернес был болен раком легких. После того, как он услышал музыку, он стал всех торопить. По словам Френкеля, Бернес чувствовал, что времени осталось мало, и хотел поставить точку в своей жизни именно этой песней.
Он уже с трудом передвигался, но, тем не менее, 8 июля 1969 года сын отвез его в студию, где Бернес записал песню. С одного дубля. Если вы послушаете эту песню в его исполнении, то многое почувствуете в голосе и интонациях Бернеса. Эта запись действительно стала последней в его жизни — Бернес умер через месяц, 16 августа.
Через несколько лет после появления песни «Журавли» в местах боев 1941–1945 годов стали возводить стелы и памятники, центральным образом которых были летящие журавли.
И мне лично кажется, что образ белых журавлей снова может стать нашим общим символом памяти о всех солдатах, погибших в Великую Отечественную войну. И не только солдатах. И не только в эту войну.
В Европе и англоязычном мире есть узнаваемый имидж: мак, который символизирует и цветок, и кровавый след от пули. Это знак памяти о всех погибших во всех войнах и призыв: Never Again.
За этим маком стоит своя пронзительная история и свое стихотворение. Но у нас это стихотворение и эта история неизвестны, эти маки нельзя просто «пересадить» на нашу почву.
Но у нас есть белые журавли. Которые могут служить воплощением простого человеческого лейтмотива: «Я помню. Я скорблю о каждом погибшем. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы война никогда не повторилась».
P.S. Не только прочитать но и дать прочесть другим!
Жил-был такой житель Москвы — Прохоров Василий Алексеевич. Не геройского, прямо скажем, поведения человек.
Любил выпить по праздникам, а то как же. В партию его по этой причине не приняли, хоть и значительная личность он был по тем временам — аж целый заместитель директора гастронома, не хухры-мухры. Жена Елена его за алкогольные пристрастия вредные пилила, как уж жене положено.
Но в общем и целом, жили они с ней хорошо. Двое детей родились — сын Валя и дочка Нина. Жизнь как жизнь.
Когда война началась, Василия Алексеевича на фронт не призвали: ну, за сорок уже изрядно, и «бронь» у него была.
Зато призвали сына Валю, на танкиста учиться. В мае 1943 года Валя пропал без вести в первом же бою — сослуживцы написали, что снаряд попал, в клочья разнесло.
Тогда Василий Алексеевич ночь не спал и пошёл в военкомат добровольцем — требовать забрать его на фронт, простым солдатом. Елене сказал: «Я спать не смогу, пока хоть одного немца не убью». «А если он тебя?» — спросила Елена, рыдая. «А если меня», — ответил спокойно Василий, — тогда я лягу к сыну под бочок».
Он вскоре прислал жене Елене и дочери Нине письмо с фронта — радостное, с грамматическими ошибками. Что убил немца своими руками, в бою: винтовку заело, задушил его — мужик Василий был здоровый, на праздниках у родни в деревне шутя подковы гнул. «Теперь сын больше не снится» — писал он. — Немец молодой был, как Валя. Но мне не жалко».
И пули обходили его, как заговорённый: за 2 года ни одного ранения. Только вот меньше чем за 3 месяца до Победы убили Василия Алексеевича — 16 февраля 1945 года, в Восточной Пруссии.
Как война кончилась, жена Елена и дочка Нина собрались навестить могилу, а оказалось, её там и нет — ошибка в похоронке, похоронили мужа и отца в Польше. Так и не добрались к нему уже никогда.
Моя бабушка Нина Васильевна Прохорова (Зотова по мужу, сегодня 3 года, как она умерла) 9 мая всегда перечитывала письма её отца — того самого Прохорова Василия Алексеевича, моего прадеда.
«Он нас с братом любил очень. И потому пошёл за него мстить немцам. И такой счастливый был, что отомстил».
Да, вот это Гитлер в плане «Барбаросса» не учёл. Всё учёл — и разгром СССР за 17 недель, и захват Москвы и Ленинграда.
Об одном не подумал: что миллионы самых простых мужиков, у которых убили ребёнка, отца, мать, брата, сестру, пойдут на фронт и голыми руками перекрутят горло солдату в серо-зелёной форме.
Вот так в одной семье и не стало мужчин, остались только женщины. И таких семей в СССР были — миллионы.
Поэтому у нас дома всегда День Победы был великий праздник. Садились за стол, поминали погибших, радовались Победе. И не учили никого, как правильно скорбеть, не занимались сравнением Сталина и Гитлера.
Это и правда великий праздник. Это наш День Независимости, день спасения нашей нации, которая могла быть уничтожена физически и больше никогда в истории не существовать.
