МАМИНА КАША

В голодном 47-м мне исполнилось 7 лет. А в июне родилась сестричка Катя. От истощения у мамы пропало молоко.

Но мир не без добрых людей. Раздобыла мама где-то манной крупы, молока, порошочек сахарина и сварила для младенца жиденькую кашку. Наполнила стеклянную бутылочку и поставила на подоконник охладиться.

Дождавшись, когда мама вышла из комнаты, я набросился на эту бутылочку и, обжигая все во рту, начал высасывать из нее те 200 граммов сладенькой жидкости, предназначенные моей сестренке.

С каждым новым глотком чувство голода не уменьшалось, а в душе появилось сначала расплывчатое, а затем все более и более нарастающее беспокойство.

Все яснее я сознавал, что делаю что-то нехорошее, поступаю не по-человечески, что я изменник и негодяй: обокрал свою худенькую маму, оставил без еды беспомощного человечка, свою сестренку, и… судорожно продолжал сосать бутылочку, хотя каша в ней уже кончилась.

Окончательно опорожнив бутылочку, я поставил ее на место и тут понял, что случилось что-то непоправимое, большая беда.

Я перешел незримую черту, и уже никто и ничто мне не поможет. Чувство стыда овладело мною. Что я наделал?! О, если бы я мог все вернуть назад! «Что делать? Куда бежать? — стучало в моей голове.

Было больно от ожогов, а еще больше от того, что не видел я выхода из ситуации. Я загнал себя в глухой угол. И вот скрипнула дверь. «Будь что будет, — мелькнула мысль.

Я весь съежился и низко опустил повинную голову. Вошла мама, она сразу увидела и меня, жалкого, понурого, и пустую бутылочку.

Мама все поняла. Тихо подошла и положила свою худенькую руку на мою белесую детскую головку.

Она… меня погладила. Я удивленно посмотрел на нее. Увидел синие круги вокруг маминых глаз.

Я заглянул в эти глаза — в них была печаль, большая-большая любовь и надежда. Я увидел в них нечто большее, нежели прощение.

Из глаз ее текли слезы. Это мгновение растянулось во времени, я словно перенесся в другое измерение.

Своими детскими глазами я заглянул в вечность. Я взрослел. Наши с мамой глаза вели безмолвный разговор: — Неужели, мама, Вы не сердитесь на меня за кашу? Вы меня простили? Я больше никогда-никогда так не сделаю, — спрашивал и обещал я.

А материнские глаза говорили: — Прости, сынок, что не могу накормить тебя вдоволь. Я постараюсь. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты был сыт.

А потом уже голосом молвила: — Мама тебя не оставит в беде. Вот уже колоски наливаются. Пойду и нарежу, чтобы накормить тебя. Это ничего, что поле охраняется, не посмеют они задержать меня, ведь я стараюсь для своего сыночка.

Будем жить, сынок! И будет у тебя еще в жизни много-много доброго и хорошего. Будет у тебя и хлеб, и до хлеба!

Давно перешла матушка моя в мир иной. Имел я в жизни действительно много доброго и хорошего. Имел хлеб насущный, да и других продуктов вдоволь. Много грешил, мало каялся.

Возможно, что вскоре отпраздную свое 70-летие. Вот и наступил вечер моей жизни.

Много событий и фактов не удержала память моя, но мамины глаза и мамина каша всегда со мной.

Сподобил меня милосерд­ный Господь посетить многочисленные православные святыни — монастыри и Лавры.

Да и наш храм Покрова Пресвятой Богородицы давно уже стал для меня родным. Когда стою на коленях пред иконой Богородицы, прошу помощи и защиты, — вижу Ее бездонные глаза.

Они мне знакомы. Я видел их в детстве. В них та же вечность. Они говорят со мною, они прощают меня, они вселяют в меня покой и надежду, и когда я склоняю белую от седины голову для земного поклона, то ощущаю, как худенькая материнская рука нежно касается меня, как в далеком детстве.

Слезы тихой и светлой радости истекают из моих старческих глаз: у меня есть защита, у меня есть Мама.

В такие мгновения я вне времени и пространства. Я счастлив! Снова и снова поклоняюсь я матери своей, давно уже не земной, и Матери мира Вечного…

Автор: Николай Лесничий

Из сети