Маленький гимназист очень плохо учился. Ничего не понимал, не мог запомнить. И не мог сосредоточиться, собраться, совершал ошибку за ошибкой.
Его жестоко наказывали — детей тогда били прямо в гимназии. И был он маленький, некрасивый, с узкими глазами и приплюснутым носом.
Классная дама-воспитатель сказала ему брезгливо, когда он подвинулся ближе, рассматривая картинки, которые она детям показывала: «отодвинься! От тебя воробьем пахнет!», — так Куприн описал свое детство. Как воробей пахнет, — кто его знает. Но, видимо, очень противно. Как вот этот бедный некрасивый мальчик.
Он потом тяжело заболел. Хотел сбежать из пансиона, да простудился. И лежал в лазарете, умирал уже. Никому не нужный глупый уродец.
И пришла другая дама, какая-то комиссия была в пансионе. Она подошла к больному мальчику и стала ласково с ним разговаривать. И обняла его тепло, прижала к сердцу. И погладила по жесткому ершику волос.
Мальчик стал красивым. И пахло от него теперь духами дамы. Любовью пахло. Он выздоровел. Он стал хорошо учиться. И память вернулась, и внимание появилось, и дисциплина. Он стал хорошим учеником, этот мальчик.
Вот так повлияла на него простая ласка доброй дамы — вся его жизнь переменилась к лучшему. Надо стараться быть с теми, кто к нам хорошо относится. И детей доверять тем, кто к ним хорошо относится.
И все будет иначе, уверяю: и с памятью, и с вниманием, и со здоровьем, и с внешностью. Хорошее отношение все определяет. Оно и спасает, и лечит, и учит. И мы до конца жизни вспоминаем объятия любящего человека. Или как нас по голове погладили. И запах духов или еще чего-то хорошего — какая разница? Это запах любви и счастья.
Мы увянем среди тех, кто нас не любит и брезгливо морщится. И расцветем для тех, кого любим, и кому мы дороги и милы.
Это такой простой секрет. Но о нем забывают, когда ищут причины болезней, некрасивости, несчастий и бегства…
91-летняя мама знаменитого доктора Мясникова: «Мою полы руками и радуюсь каждому дню!» Лучшие советы для здорового долголетия.
Старость пугает многих людей: проблемы со здоровьем, слабоумие, усталость, одиночество, да и тело уже не то.
Но мать всеми любимого и уважаемого доктора Мясникова собственным примером доказывает, что жить счастливо и ощущать себя прекрасно можно в любом возрасте.
Ольге Мясниковой уже 91 год, а она бодра, здорова и улыбчива! Она до сих пор принимает пациентов. И мы уверены, многие девушки не отказались бы так хорошо и лучезарно выглядеть в столь почетном возрасте.
«Таким восторженным отношением к жизни, такой широтой души и добротой сердца природа наделяет человека, вероятно, лишь раз в столетие! И это не только мое мнение — так говорят все, кто с ней общается, а на ее жизненном пути встречались совершенно незаурядные люди», — говорит Александр Мясников о своей маме.
О том, как принять старость с гордо поднятой головой, оставаться в ясном уме и следовать в ногу со временем расскажет редакция «Я Люблю Зож».
Лекарство от старости
Главный жизненный принцип Ольги Мясниковой — всегда быть чем-то занятой.
Она считает, что чем больше у человека времени на ничегонеделание, тем скорее он потухает. Даже чтение — это уже занятие, которое не дает мозгу расслабляться. Ведь старость — это не только морщины и скачки давления, а отмирание клеток головного мозга.
О всех своих секретах Ольга Халиловна поведала в книге «Как оставаться женщиной до 100 лет». «Знаете, для того чтобы дольше оставаться молодой, надо, чтобы у тебя… не хватало времени! Да-да, я именно так и жила всю жизнь.
Работала на трех работах, уставала так, что, приходя домой, падала на кровать в одежде и тут же засыпала. Постоянно что-то шила и вязала. Я чувствовала, что всегда нужна и должна, поэтому не было времени ныть и скучать».
Самыми первыми ухудшаются сенсорные функции. Слух начинает снижаться приблизительно с 65 лет. Также падает зрение примерно после 50 лет. Снижаются функции восприятия запаха и вкуса. Очень часто можно услышать от людей постарше, что еда уже не та, раньше было вкуснее. Это всё потому, число вкусовых рецепторов рта уменьшается на 36 %.
«Почему так важно сохранять живой интерес к жизни? Потому что процесс старения начинается тогда, когда заканчиваются рост и развитие организма. Так, уже в 30–35 лет происходит снижение интенсивности биологических процессов».
Поэтому воспринимать возрастные изменения и заниматься собой нужно не после 60 лет, а еще с молодости. Побольше общайся с людьми, анализируй информацию, да и решай кроссворды или логические задачки.
Ведь качать нужно не только мышцы, но и мозг. Да, ты начинаешь скорее уставать, раны заживают дольше и ты уже не так легко адаптируешься к изменениям. Но вот по данным Всемирной организации здравоохранения, во всём мире наблюдается процесс, который называется «старением населения», то есть увеличение числа лиц пожилого и старческого возраста.
При этом есть большая смертность среди молодежи. Это всё потому, что люди раньше всегда были активными, поэтому живут они дольше. Различные кружки, прогулки, живое общение — вот залог долголетия.
Сейчас молодежь много проводить времени сидя в смартфонах. От этого и депрессия, и старческие болезни уже в 30. Рукоделие очень важно для человека. Ведь это мелкая моторика рук, которая хорошо поддерживает речь, мыслительные процессы, воображение, память, творческие способности.
Раньше, когда еще не было такого количества техники, пожилые люди много вязали, вышивали, шили… И мало кто из них страдал старческим слабоумием, склерозом и другими расстройствами.
«Поэтому я советую: всё, что можете делать сами, делайте, не прибегайте к помощи близких! У пожилого человека, у женщины, должно быть хобби, увлечение, постоянное занятие, которое занимает полностью ее внимание. Чтение, рисование, шитье, вязание. Я, например, всю жизнь вяжу. Салфетки, шали, кофточки, скатерти. И крючком, и спицами», — пишет в своей книге Ольга Мясникова.
Учи новые слова, изучай языки или запоминай стихи или молитвы. Тогда возраст будет только цифрой, а не наказанием.
Кстати, ученые заметили интересный факт: среди людей, которые слушают пение птиц, очень много долгожителей. Так что не отказывай себе в прогулке по утреннему парку. Хорошее настроение на целый день гарантировано.
Андрей с Натальей, ну, прям, сразу хорошо жить стали. Полюбили. Свадьбу хорошую сыграли. И с первого же дня – в своём доме. Андрей его вместе с отцом поставил.
Высокий дом получился, статный какой-то, с глазастыми окнами, смотревшими во двор и на улицу. Двор просторный, покатый чуть, с клумбами–цветочками. А на задах постройки для скотины и огород немаленький, тянувшийся ровными грядками туда, где солнце вставало.
Хозяевам чуть за тридцать, а у них уже шестеро ребятишек в доме и по двору шуршат. И это тоже – правильно.
Но тут вдруг Андреева сестра младшая, Верка непутёвая, жившая в соседнем селе и ежегодно рожавшая невесть от кого, угорела от водки – не проснулась однажды утром после очередной ночной гулянки.
Чё тут разговоры разговаривать? Андрей собрался. Поехал. Наталья-то куда от детей и от хозяйства. Похоронил. Всё как надо, по-людски.
И домой приехал. Стоит на пороге, а впереди руками четверых племяшей с племяшками обнимает. Младшему, Вовочке, четыре.
Наталья на стул села молчком и смотрит. И дети – тоже молчат и смотрят. Чего им ещё делать-то? Наталья руки фартуком отёрла да и говорит: – У меня ж даже соли не хватит, чтобы щи на всю ораву посолить.
– А мы их, эт самое, и несолёный похлебаем, – Андрей жене отвечает. А сам улыбается. Ну и Наталья улыбаться стала.
А чё ей делать-то? Двоюродные же кинулись к прибывшим и раздевать–раскутывать их стали. Нормальная такая семья получилась, когда дети перемешались все. И главное не много-то их получилось: всего десять на такой домище просторный.
Это уже потом, в конце следующего лета, через их село как буря промчался цыганский табор. Полыхнул огнём, всё на своём пути сметавшим.
После той бури многие хозяйки не досчитались цветных половиков, вывешенных на заборы для просушки, кур и уток. А у Свиридовых так даже поросёнка с заднего двора умыкнули! Только Андрея с Натальей цыгане с приплодом оставили.
Вечером Наталья на крыльцо вышла, а там – свёрток из красного тряпья. Она даже сразу не поняла, что это, потому как тряпки молчали себе молча и – всё.
Когда в доме уже развернула на столе – внутри парнишечка смугленький. Да хорошенький такой. Лежит, кряхтит и глазами антрацитовыми всех вокруг рассматривает.
Андрей через плечо жены заглянул и сказал только: – А чё? Нормально. Теперь у нас в семье мужиков на одного больше будет, чем баб. Да и колер наш белый разбавит кудрями вороными.
А Вовочка, самый до этого младший, за край стола взялся, подтянулся, рассмотрел младшего брата и говорит: – Вот нам повезло, скажи, пап! У всех цыгане поукрадали разного, а нам так даже Васеньку в подарок оставили!..
И засуетились все разом, задвигались. Начали новому брату жизнь организовывать.
Дальше-то чё рассказывать? Всё как у всех: дети растут, родители стареют. Андрей вот только раз за разом стол в избе в длину наращивал. Как очередной сын или дочка в школу идёт, надо же и ему где-то уроки делать. И делали. И старались. И в доме все всё вместе делали.
Когда однажды в школе на собрании учительница заговорила про трудности переходного возраста, Андрей с Натальей (на родительские-то они всегда вместе ходили) переглянулись и застыдились прям оба, потому что все эти трудности прозевали.
Осталось только Васеньку не упустить. А как его упустишь, если всё как надо? В школе – нарядно. В доме он в свои четырнадцать всю мужицкую работу делает и другим всё помочь норовит. Спокойно, чинно дочери замуж повыходили и к мужьям умелись.
Мальчишки тоже переженились и каждый своим домом жить стал. Васенька в армии отслужил и к старикам вернулся. Хотел в город ехать, дальше учиться – какой там.
Каждое лето полон двор внуков, Васенькиных племянников. А он ждёт всех, как принцев заморских.
Готовится… Качели во дворе поставил. А для маленьких песочницу соорудил. В неё же вёдрами с реки песка промытого натаскал. Ближе же к забору, для мелкоты, кому ещё на речку нельзя, бассейн выкопал–обустроил.
Туда шлангом с утра воды напускал, чтоб согрелась, чтобы дети носами не шмыгали. А в сельмаге накупил уточек–дельфинчиков, чтоб прям совсем на море было похоже.
Так вся эта орда каждое лето не к деду с бабкой ехать собиралась, а к дядь Васеньке. А он сядет на корточки у ворот, заросший почти под самые глаза чёрной щетиной, и ждёт.
А как увидит очередного племяша или племяшку, каааак раскинет руки во всю ширь, да как полыхнёт улыбкой своей сахарной, так бегут к нему ребятишки сломя голову, трутся, трутся о колючие щёки, а сами в ухо норовят шепнут: «Ты, дядь Васенька, ждал меня?»
Он же целует, целует каждого и обязательно ответит: «Ещё как ждал! Больше всех!..»
Но самое большое счастье вечером случается, когда посуда перемыта, дети накупаны и надо спать идти.
Дети, все до единого затаились и ждут. Встаёт дядь Васенька тогда и говорит громким голосом: – Нуууу… кто сегодня со мною ночевать на сеновал идёт?..
И тут орут все. Орут, наверное, так, как раньше «ура» на демонстрациях кричали…
Утром уже, рано совсем, бабка Наталья полезет на сеновал, чтоб проверить, не снесла ли какая-нибудь блудливая курица там яйцо, и увидит: прямо в середине разостлан огромный такой тулуп и спит на нём совершенно счастливый красивый человек.
А вокруг, как цыплята, ребятишки к нему жмутся – к лицу, рукам, ногам. И спяяяят все. Все двенадцать. А чё? У Андрея с Натальей уже одиннадцать внуков народилось…
*** Я думаю: как я была глупа, когда стыдилась собственного лба, — зачем он так от гения свободен? Сегодня, став взрослее и трезвей, хочу обедать посреди друзей — лишь их привет мне сладок и угоден. Мне снится сон: я мучаюсь и мчусь, лицейскою возвышенностью чувств пылает мозг в честь праздника простого. Друзья мои, что так добры ко мне, должны собраться в маленьком кафе на площади Восстанья в полшестого. Я прихожу и вижу: собрались. Благословляя красоту их лиц, плачь нежности стоит в моей гортани. Как встарь, моя кружится голова, как встарь, звучат прекрасные слова и пенье очарованной гитары. Я просыпаюсь и спешу в кафе, я оставляю шапку в рукаве, не ведая сомнения пустого. Я твердо помню мой недавний сон и стол прошу накрыть на пять персон на площади Восстанья в полшестого. Я долго жду и вижу жизнь людей, которую прибоем площадей выносит вдруг на мой пустынный остров. Так мне пришлось присвоить новость встреч, чужие тайны и чужую речь, борьбу локтей, неведомых и острых. Я поняла: я быть одна боюсь. Друзья мои, прекрасен наш союз! О, смилуйтесь, хоть вы не обещали. Совсем одна, словно Мальмгрен во льду, заточена, словно мигрень во лбу, друзья мои, я требую пощады. И всё ж, пока слагать стихи смогу, я вот как вам солгу иль не солгу. Они пришли, не ожидая зова. Сказали мне: — Спешат твои часы. — И были наши помыслы чисты на площади Восстанья в полшестого.
