Педиатр Эрнст Моро спас тысячи детских жизней с помощью обычного морковного супа. Благодаря ему обычный морковный суп спас тысячи жизней и стало возможным диагностировать, например, детский церебральный паралич, он открыл лактобактерии и при этом не получил ни одной значимой премии, а в наших краях о нём мало кто слышал.
Страшно подумать, но всего полтора столетия назад средняя продолжительность жизни человека составляла вдвое меньше, чем сейчас. Конечно, это не означает, что наши предки доживали до 35-40 лет и умирали от старости.
Большая часть вклада в этот показатель на счету младенческой смертности. Ребенку мало было появиться на свет, ему нужно было дожить до совершеннолетия. Сто сорок два года назад родился человек, который сделал эту задачу проще, — педиатр Эрнст Моро.
Сейчас мы бы назвали Моро словенским медиком, поскольку он родился 8 декабря 1874 года в столице современной Словении, в Любляне. Но в те далекие годы это был всего лишь один из городов Австро-Венгерской империи. И назывался город по-другому — Лайбах, столица герцогства Крайна.
Впрочем, учился Моро в самой настоящей Австрии, в Граце. В 1899 году он получил степень доктора медицины (то, что в США и Великобритании сейчас называется буквами MD), в 1901-1902 работал с великим Теодором Эшерихом (тем самым, что открыл бактерию Esherichia Coli — кишечную палочку), в Мюнхене в 1906 году получил специализацию педиатра, а двумя годами позже стал профессором в Университете Гейдельберга.
Именно в 1908 году он сделал важнейшее открытие, которое смогли объяснить лишь век спустя. В те годы очень много детей умирало от диареи.
Моро создал простейший рецепт, благодаря которому смертность детишек упала вдвое, — обычный морковный суп. Полкило моркови превращается в пюре, заливается литром воды, приправляется тремя граммами соли и упаривается до общего объема в один литр. Все.Т
олько в 2002 году стало понятно, что образующиеся в этом супе кислые олигосахариды, попадающие в раствор из моркови, мешают бактериям прикрепляться к слизистой оболочке кишечника. Другое исследование показало, что благодаря этим свойствам суп лечит даже диарею, вызванную бактериями, устойчивыми к антибиотиками.
В принципе, уже этого хватает для того, чтобы помнить Моро и быть ему благодарным. А ведь на его счету и введение стерилизации детских бутылочек, и открытие того, что дети, вскормленные молоком матери, гораздо устойчивее к болезням (гораздо позже стало понятно, что «естественников» защищают антитела матери, в отличие от «искусственников»).
Именно Моро придумал «молоко Моро» для искусственного вскармливания (сливки-мука-масло-сахар). Именно Моро открыл лактобактерии, содержащиеся в кисломолочных продуктах и показал их пользу.
Именно он открыл рефлекс, который присутствует у ребенка в первые месяцы жизни: если издать около головы малыша резкий звук, то он сначала раскинет руки, растопырив пальцы, а затем сведет руки вместе, сжав их.
Если рефлекса нет — это признак повреждения или угнетения центральной нервной системы. Именно по рефлексу Моро, а точнее, по его отсутствию, можно, например, заподозрить детский церебральный паралич (ДЦП).
Удивительно, но при всех своих заслугах Моро прожил скромную жизнь, не был награжден премиями (удивительно, но его даже не номинировали на медицинского «Нобеля» ни разу).
Зато ему повезло выжить в Третьем Рейхе. Ему лишь пришлось уйти в 1936 году с профессорской должности в Гейдельберге «по состоянию здоровья» (на самом деле, по причине жены-еврейки), но до 74 лет своей жизни он занимался любимым делом.
Великий педиатр до 1948 года работал врачом частной практики, открыв педиатрическую клинику на Моцартштрассе, дом 10.
Английский физик, математик, механик и астроном, один из создателей классической физики. Автор фундаментального труда «Математические начала натуральной философии», в котором он изложил закон всемирного тяготения и три закона механики, ставшие основой классической механики. Разработал дифференциальное и интегральное исчисления, теорию цвета, заложил основы современной физической оптики, создал многие другие математические и физические теории.
Всю свою жизнь выдающийся ученый посвятил науке.
Его гениальные разработки – закон всемирного тяготения и три закона механики стали основой классической механики, которые были записаны Ньютоном в трудах «Математические начала натуральной философии».
Обладая феноменальным умом и логикой, Исаак Ньютон с легкостью разбирался в любой из наук.
Он разработал дифференциальное и интегральное исчисления, выдвинул теорию цвета, сформировал ключевые основы современной физической оптики, а также создал множество теорий в области математики и физики.
Общеизвестный закон всемирного тяготения принес Ньютону небывалую славу.
Многие учёные и теоретики пытались понять силу гравитации, но только Исаак Ньютон сумел доказать и математически связать закон всемирного тяготения и законы движения планет (законы Кеплера).
Следует отметить, что именно Ньютон смог первым догадаться о действии гравитации между двумя различными телами во Вселенной – единая сила, управляющая как движением падающего яблока, так и вращением Луны вокруг Земли.
В итоге он не просто выдвинул закон всемирного тяготения, но и построил математическую модель, в которую вошли закон тяготения, закон движения (он же второй закон Ньютона) и система методов для математического исследования (математический анализ).
Интересный факт о рассказе про падающее с дерева яблоко, которое навело Ньютона на размышления о свободном падении тел, считается правдивым.
Так советский физик Сергей Иванович Вавилов в превосходной биографии «Исаак Ньютон» пишет, что рассказ этот, по-видимому, достоверен и не является легендой, цитирует слова одного из близких знакомых Ньютона, Стаклея:
«После обеда (в Лондоне, у Ньютона) погода была жаркая; мы перешли в сад и пили чай под тенью нескольких яблонь; были только мы вдвоём. Между прочим, сэр Исаак сказал мне, что точно в такой же обстановке он находился, когда впервые ему пришла в голову мысль о тяготении.
Она была вызвана падением яблока, когда он сидел, погрузившись в думы. Почему яблоко всегда падает отвесно, подумал он про себя, почему не в сторону, а всегда к центру Земли. Должна существовать притягательная сила в материи, сосредоточенная в центре Земли.
Если материя так тянет другую материю, то должна существовать пропорциональность её количеству.
Поэтому яблоко притягивает Землю так же, как Земля яблоко. Должна, следовательно, существовать сила, подобная той, которую мы называем тяжестью, простирающаяся по всей Вселенной».
Таким образом, именно благодаря трудам Исаака Ньютона берет своё начало динамика, применимая в изучении движения небесных тел.
До появления теории относительности и квантовой механики никаких принципиальных поправок к математической модели не понадобилось.
Сэр Исаа́к Нью́то́н — английский физик, математик, механик и астроном, один из создателей классической физики. Автор фундаментального труда «Математические начала натуральной философии», в котором он изложил закон всемирного тяготения и три закона механики, ставшие основой классической механики. Разработал дифференциальное и интегральное исчисления, теорию цвета, заложил основы современной физической оптики, создал многие другие математические и физические теории. Википедия Родился: 4 января 1643 г., Англия Умер: 31 марта 1727 г. (84 года), Лондон, Англия Родители:Ханна Эйскоу, Исаак Ньютон Книги:Оптика, Хронология древних царств
4 января (25 декабря ) 1643 года родился великий английский физик, математик, механик и астроном, один из создателей классической физики Исаак Ньютон
Он появился на свет в небольшой британской деревушке Вулсторп, располагавшейся на территории графства Линкольншир. Ребенок был настолько слабым, что на протяжении долгого времени его даже не крестили. Но все же маленький Исаак Ньютон, названный так в честь своего отца, выжил и прожил довольно долгую для семнадцатого века жизнь – 84 года.
Отец будущего гениального ученого был мелким фермером, однако довольно успешным и состоятельным. После смерти Ньютона-старшего его семья получила несколько сотен акров полей и лесных угодий с плодородной почвой и внушительную сумму размером в 500 фунтов стерлингов.
Вулсторп. Дом, где родился Ньютон
Мать Исаака, Анна Эйскоу, вскоре снова вышла замуж и родила своему новому супругу троих детей. Анна уделяла больше внимания младшим отпрыскам, а воспитанием ее первенца поначалу занималась бабушка Исаака, а потом его дядя Уильям Эйскоу.
В детстве Ньютон, по отзывам современников, был молчалив, замкнут и обособлен, любил читать и мастерить технические игрушки: солнечные и водяные часы, мельницу и т. п.
В 1655 году 12-летнего Ньютона отдали учиться в расположенную неподалёку школу в Грэнтеме, . Вскоре мальчик показал незаурядные способности, однако в 1659 году мать Анна вернула его в поместье и попыталась возложить на 16-летнего сына часть дел по управлению хозяйством.
Попытка не имела успеха — Исаак предпочитал всем другим занятиям чтение книг, стихосложение и особенно конструирование различных механизмов. В это время к Анне обратился Стокс, школьный учитель Ньютона, и начал уговаривать её продолжить обучение необычайно одарённого сына; к этой просьбе присоединились дядя Уильям и грэнтемский знакомый Исаака-Хэмфри Бабингтон, член Кембриджского Тринити-колледжа. Объединёнными усилиями они, в конце концов, добились своего. В 1661 году Ньютон успешно окончил школу и отправился продолжать образование в Кембриджский университет.
Тринити-колледж, часовая башня
Ньютона зачислили в разряд студентов-«сайзеров», с которых не брали платы за обучение .Документальных свидетельств и воспоминаний об этом периоде его жизни сохранилось очень мало. В эти годы окончательно сложился характер Ньютона — стремление дойти до сути, нетерпимость к обману, клевете и угнетению, равнодушие к публичной славе. У него по-прежнему не было друзей.
Судя по сохранившимся тетрадям Ньютона, он продолжал мастерить (в основном научные инструменты), увлечённо занимался оптикой, астрономией, математикой, фонетикой, теорией музыки.
Согласно воспоминаниям соседа по комнате, Ньютон беззаветно предавался учению, забывая про еду и сон; вероятно, несмотря на все трудности, это был именно тот образ жизни, которого он сам желал .
В 1664 году Ньютон пережил творческий подъём, начал самостоятельную научную деятельность и составил масштабный список (из 45 пунктов) нерешённых проблем в природе и человеческой жизни.
В дальнейшем подобные списки не раз появляются в его рабочих тетрадях. В марте этого же года на недавно основанной кафедре математики колледжа начались лекции нового преподавателя, 34-летнего Исаака Барроу, крупного математика, будущего друга и учителя Ньютона. Интерес Ньютона к математике резко возрос. В самом конце года Ньютон стал бакалавром.
Научной опорой и вдохновителями творчества Ньютона в наибольшей степени были физики: Галилей, Декарт и Кеплер. Ньютон завершил их труды, объединив в универсальную систему мира. Меньшее, но существенное влияние оказали другие математики и физики: Евклид, Ферма, Гюйгенс, Валлис и его непосредственный учитель Барроу. В студенческой записной книжке Ньютона есть программная фраза:
«В философии не может быть государя, кроме истины… Мы должны поставить памятники из золота Кеплеру, Галилею, Декарту и на каждом написать: «Платон — друг, Аристотель — друг, но главный друг — истина».
В канун Рождества 1664 года на лондонских домах стали появляться красные кресты — первые метки Великой эпидемии чумы. К лету смертоносная эпидемия значительно расширилась. 8 августа 1665 года занятия в Тринити-колледже были прекращены и персонал распущен до окончания эпидемии. Ньютон уехал домой в Вулсторп, захватив с собой основные книги, тетради и инструменты.
Это были бедственные годы для Англии — опустошительная чума (только в Лондоне погибла пятая часть населения), разорительная война с Голландией, Великий лондонский пожар.
Но существенную часть своих научных открытий Ньютон сделал в уединении «чумных лет». Из сохранившихся заметок видно, что 23-летний Ньютон уже свободно владел базовыми методами дифференциального и интегрального исчислений, включая разложение функций в ряды и то, что впоследствии было названо формулой Ньютона — Лейбница. Проведя ряд остроумных оптических экспериментов, он доказал, что белый цвет есть смесь цветов спектра.
Но самым значительным его открытием в эти годы стал закон всемирного тяготения. Общеизвестна легенда о том, что закон тяготения Ньютон открыл, наблюдая падение яблока с ветки дерева.
В действительности, как видно по рабочим тетрадям Ньютона, его теория всеобщего тяготения развивалась постепенно. Окончательную формулировку закона тяготения, вошедшую в учебники, Ньютон выписал позднее, после того, как ему стали ясны законы механики.
Эти открытия, а также многие из позднейших, были опубликованы на 20—40 лет позже, чем были сделаны. Ньютон не гнался за славой. В 1670 году он писал Джону Коллинзу: «Я не вижу ничего желательного в славе, даже если бы я был способен заслужить её. Это, возможно, увеличило бы число моих знакомых, но это как раз то, чего я больше всего стараюсь избегать».
Свой первый научный труд , излагавший основы анализа, он не стал публиковать; его нашли лишь спустя 300 лет. 29 октября 1669 года 26-летний Ньютон был избран на должность «лукасовского профессора» математики и оптики Тринити-колледжа. На этой должности Ньютон получил оклад 100 фунтов в год, не считая других бонусов и стипендий от Тринити. Новый пост также давал Ньютону больше времени на собственные исследования. В этот период Ньютон всерьёз увлёкся алхимией, провёл массу химических опытов.
Одновременно Ньютон продолжил эксперименты по оптике и теории цвета. Он построил смешанный телескоп-рефлектор: линза и вогнутое сферическое зеркало, которое сделал и отполировал сам. Первая конструкция Ньютона оказалась неудачной, но уже следующая, с более тщательно отполированным зеркалом, несмотря на небольшие размеры, давала 40-кратное увеличение превосходного качества.
Рефлектор Ньютона.
Слухи о новом инструменте быстро дошли до Лондона, и Ньютона пригласили показать своё изобретение научной общественности.
В конце 1671 — начале 1672 года прошла демонстрация рефлектора перед королём, а затем — в Королевском обществе. Аппарат вызвал всеобщие восторженные отзывы. Вероятно, сыграла свою роль и практическая важность изобретения: астрономические наблюдения служили для точного определения времени, что в свою очередь было необходимо для навигации на море.
Ньютон стал знаменит и в январе 1672 года был избран членом Королевского общества. 28 апреля 1686 года вышел первый том фундаментального труда Ньютона«Математические начала натуральной философии» — , в котором он сформулировал закон всемирного тяготения и три закона движения, ставшие основой классической механики и названные его именем.
Один из последних портретов Ньютона (1712, Торнхилл)
В 1689 году, после свержения короля Якова II, Ньютон был в первый раз избран в парламент от Кембриджского университета и заседал там немногим более года. Повторно был членом парламента в 1701—1702 годах. Ньютон выполнял свои парламентские обязанности с той же добросовестностью, с какой он относился ко всем своим делам.
В 1679 году Ньютон познакомился в Тринити с 18-летним аристократом, любителем науки и алхимии, Чарльзом Монтегю . Вероятно, Ньютон произвёл на Монтегю сильнейшее впечатление, потому что в 1696 году, став лордом Галифаксом, президентом Королевского общества и канцлером Казначейства (то есть министром финансов Англии), Монтегю предложил королю назначить Ньютона хранителем Монетного двора.
Король дал своё согласие, и в 1696 году Ньютон занял эту должность, покинул Кембридж и переехал в Лондон. Для начала Ньютон досконально изучил технологию монетного производства, привёл в порядок документооборот, переделал учёт за последние 30 лет.
Одновременно Ньютон энергично и квалифицированно содействовал проводимой Монтегю денежной реформе, восстановив доверие к основательно запущенной его предшественниками монетной системе Англии .
Для этого требовался грамотный администратор, и именно таким человеком стал Ньютон, занявший в марте 1696 года должность хранителя Монетного двора. В апреле 1698 года Монетный двор в ходе «Великого посольства» трижды посетил русский царь Пётр I; к сожалению, подробности его визита и общения с Ньютоном не сохранились.
Известно, однако, что в 1700 году в России была проведена монетная реформа, сходная с английской. А в 1713 году первые шесть печатных экземпляров 2-го издания «Начал» Ньютон выслал царю Петру в Россию В 1703 году скончался президент Королевского общества лорд Джон Сомерс .
В ноябре Ньютон был избран его преемником и управлял Обществом до конца жизни — более двадцати лет. В отличие от своих предшественников, он лично присутствовал на всех заседаниях и сделал всё для того, чтобы британское Королевское общество заняло почётное место в научном мире. Число членов Общества росло , проводились и обсуждались интересные эксперименты, качество журнальных статей значительно улучшилось, финансовые проблемы были смягчены. Общество обзавелось платными секретарями и собственной резиденцией.
В эти годы Ньютона часто приглашали в качестве консультанта в различные правительственные комиссии, а принцесса Каролина, будущая королева Великобритании (жена Георга II), часами вела с ним во дворце беседы на философские и религиозные темы.
В 1704 году вышла в свет монография «Оптика», определявшая развитие этой науки до начала XIX века. . Фактически это последний труд Ньютона по естественным наукам, хотя он прожил ещё более 20 лет.
Ньютон оставался управителем Монетного двора, поскольку этот пост, в отличие от должности смотрителя, не требовал от него особой активности. Дважды в неделю он ездил на Монетный двор, раз в неделю — на заседание Королевского общества.
Ньютон так никогда и не совершил путешествия за пределы Англии. В 1705 году королева Анна возвела Ньютона в рыцарское достоинство. Отныне он сэр Исаак Ньютон.
Впервые в английской истории звание рыцаря было присвоено за научные заслуги; в следующий раз это произошло более чем век спустя.
В 1707 году вышел сборник лекций Ньютона по алгебре, получивший название «Универсальная арифметика». Приведённые в ней численные методы ознаменовали рождение новой перспективной дисциплины — численного анализа.
Последние годы жизни Ньютон посвятил написанию «Хронологии древних царств», которой занимался около 40 лет, а также подготовкой третьего издания «Начал», которое вышло в 1726 году. Тираж книги для научного издания тех лет мог считаться огромным: 1250 экземпляров.
Могила Ньютона в Вестминстерском аббатстве.
В 1725 году здоровье Ньютона начало заметно ухудшаться, и он переселился в Кенсингтон неподалёку от Лондона, где и скончался ночью, во сне, 20 (31) марта 1727 года.
Письменного завещания он не оставил, но значительную часть своего крупного состояния он незадолго до смерти передал ближайшим родственникам. Похоронен в Вестминстерском аббатстве Ньютон был глубоко верующим человеком.
Он верил в материальное присутствие Бога в каждой точке Вселенной и называл пространство «чувствилищем Бога». Эта пантеистическая идея объединяет в единое целое научные, философские и богословские взгляды Ньютона, «все области ньютоновых интересов, от натурфилософии до алхимии, представляют собой различные проекции и одновременно различные контексты этой безраздельно владевшей им центральной идеи». Ньютон предложил свой вариант библейской хронологии, оставил работы по библейской герменевтике, написал комментарий на Апокалипсис.
Он изучил древнееврейский язык, исследовал Библию по научной методике, привлекая для обоснования своей точки зрения астрономические расчёты, связанные с солнечными затмениями, лингвистический анализ и т. п. Теологические рукописи Ньютона ныне хранятся в Иерусалиме, в Национальной Библиотеке.
Надпись на могиле Ньютона гласит: «Здесь покоится сэр Исаак Ньютон, который с почти божественной силой разума первый объяснил с помощью своего математического метода движения и форму планет, пути комет и приливы океанов.
Он был тем, кто исследовал различия световых лучей и проистекающие из них различные свойства цветов, о которых прежде никто и не подозревал.
Прилежный, хитроумный и верный истолкователь природы, древности и Святого Писания, он утверждал своей философией величие всемогущего творца, а нравом насаждал требуемую Евангелием простоту. Да возрадуются смертные, что среди них жило такое украшение рода человеческого.»
ТАТЬЯНА ИВАНОВНА ШМЫГА память — 3 февраля 2011 г. Советская и российская певица, актриса театра оперетты и кино. Народная артистка СССР, лауреат Государственной премии РСФСР имени М. И. Глинки и Премии Президента РФ.
Татьяна Шмыга – известная актриса опереточного жанра, удостоенная многочисленных государственных наград, звания заслуженной артистки РСФСР и народной артистки опереточного жанра.
В 1928 году 31 декабря в семье польского мигранта Ивана Артемьевича Шмыги родилась дочка Таня.
Папа Тани был далеким от творчества человеком. Он занимал должность заместителя директора завода в Москве. Деятельность мамы тоже никак не была связана с творчеством. Поэтому трудно было представить, что в этой образованной, интеллигентной, но далекой от творчества семье вырастет звезда, талант которой будет восхищать не одно десятилетие широкую аудиторию.
Хотя утверждать, что семья никак не интересовалось творчеством, было бы тоже неправильно, так как известно, что папа с мамой Тани были почитателями бальных танцев.
С детства серьезная и задумчивая девочка мечтала о юридической карьере. Однако интерес к песням и танцам, приобретенный в школьный период, постепенно взял верх — неожиданно обнаруженное лирическое сопрано подтолкнуло маму предложить дочери частные уроки, которые помогли бы развить талант. Таня охотно согласилась. Так, мечта девочки о юридической деятельности сменилась желанием превратиться в камерную певицу. Именно поэтому учеба после школы сменилась курсами в музучилище при консерватории. Скоро талант в Тане заметили в Комитете кинематографов, поэтому девушка сразу же была приглашена туда солисткой хора.
В музыкальное училище им. А. Глазунова Татьяна была принята в 1947 году и в скорости перешла на отделение музыкальной комедии в ГИТИС. Впоследствии звезда рассказывала, что добиться сценических успехов ей помогли вокальные уроки и драматическая школа.
Рост певицы шел под чутким руководством Иосифа Туманова, Сергея Штейна, Николая Титушина и Аркадия Вовси. Но были в жизни будущей певицы и сложные моменты, когда Таня приняла решение покинуть училище из-за потери на 4 курсе голоса. Видя потрясающий талант Татьяны, педагог Константин Михайлов сделал все возможное, чтобы не позволить девушке сделать неправильный поступок. Со временем Таня вспоминала, что именно благодаря поддержке преподавателей, она смогла и дальше идти вперед, развивая свой талант.
Удачно сложилась и личная жизнь актрисы оперетты. Несмотря на неудачное первое замужество с Рудольфом Борецким, которое было поспешным и необдуманным, в 1954 году произошла встреча Татьяны с новой любовью — Владимиром Канделаки. Он стал не только мужем талантливой начинающей звезды, но и ее главным наставником. Ей приходилось исполнять все главные опереточные роли .
Было много завистников, которые ничего не могли сказать режиссеру театра, но ей высказывали колкости, упрекая в браке по расчету. Но, что могла сказать жена, искренне любившая своего мужа? Актрисе многие завидовали, так как именно ей доставались великолепные роли Сильвы, Веселой вдовы, Принцессы Цирка. А сложный репертуар, с которым Татьяна работала, заставлял актрису постигать новые высоты, осваивая новые краски драматургии.
Талант великой актрисы проявлялся во всех ролях, за исполнение которых она бралась. В 1957 году на VI Всемирном фестивале молодых исполнителей Театр оперетты представил новую постановку «Поцелуй Чаниты», где Татьяна великолепно вошла в главный образ. Одной из лучших ее ролей также считается роль Глории Розетти в спектакле-оперетте «Цирк зажигает огни».
Театральная карьера актрисы развивалась стремительно и довольно успешно. Хотя ей не раз приходилось сокрушаться о малом количестве сыгранных классических ролей. Зритель по достоинству ценил талант Т. Шмыги, на всех спектаклях с ее участием в зале не находилось свободных мест. Превосходно были сыграны роли Анжель («Граф Люксембург»), Адель («Летучая мышь»), Валентины («Веселая вдова»). За огромный творческий труд в 1961 году Т. Шмыга была удостоена звания заслуженной артистки РСФСР.
Через четыре года любители опереточного жанра с волнением смотрели премьеру музыкального спектакля «Моя прекрасная леди», в основу которого легла пьеса Бернарда Шоу «Пигмалион». В главной роли Элизы Дулитл предстала Т. Шмыга. В дальнейшем последовала роль Нинон из «Фиалки Монмартра». Хорошо известные слова Нинон из песни «Карамболина», выполненные актрисой, стали ее знаменитой визитной карточкой.
Звание народной артистки опереточного жанра было присвоено Татьяне в 1969 году. Превосходно сохранив свой чудесный голос, уникальное женское обаяние и юношескую фигуру, актриса продолжала удивлять своего зрителя и в зрелые годы.
Прожив 20 лет с Владимиром Канделаки, актриса нашла свое новое счастье в семейном союзе с композитором Анатолием Кремером. Впервые они встретились в 1957 году, однако любовь их посетила гораздо позже. Этот брак стал для звезды оперетты последним и самым счастливым. Полюбив мужчину в 48 лет, Татьяна поняла, что это тот самый единственный и родной человек. Развод Канделаки сразу воспринял в штыки. С течением времени страсти остыли, но Канделаки так и остался один.
Прожив с А. Кремером счастливо тридцать пять лет, знаменитая актриса в интервью рассказывала, что жизнь ей сделала подарок, соединив с Анатолием. Несмотря на то, что они были разными людьми с разными характерами, супруги никогда не пытались переделать друг друга. Для желанной жены композитор написал оперетты «Джейн», «Эспаньола», «Катрина» и «Джулия Ламберт». В них актриса, разумеется, выступала в главных ролях.
В 2011 году 3 февраля после продолжительной болезни прекратило биться сердце великой актрисы, которая получала славу не только в нашей стране, но и в Украине, Чехии, Словении, Грузии, Казахстане, Болгарии, Узбекистане, Бразилии и США.
Вспоминая последний год жизни певицы, Анатолий Кремер рассказывал, что проблемы и сильные страдания из-за сосудов у жены начались годом раньше. Татьяне пришлось пережить несколько тяжелых операций. Самая последняя привела к ампутации ноги. Последние месяцы актриса находилась в очень тяжелом состоянии и лечилась в Боткинской больнице в отделении сосудистой хирургии. К сожалению, тогда судьба талантливой звезды была предрешена, поэтому лечение результатов не дало.
Рассказывая о жене после ее смерти, А. Кремер вспоминал, что Татьяна жутко не любила пиара и переживала, когда о ней что-то писали в газетных изданиях. Отдавая всю свою жизнь творчеству, певица даже не знала, в каком месте в доме хранятся ее многочисленные награды, дипломы, звания и ордена. Татьяна Ивановна была сильным и волевым человеком. Она не любила жаловаться на свои проблемы со здоровьем. Даже когда-то пошутила, назвав себя холоднокровненькой, когда температура у нее по причине болезни была 35,5.
Вспоминая актрису, Александр Олешко подчеркнул, что Татьяна Шмыга была удивительным человеком, образцом совести и добра. Будучи кристально чистой, актриса не могла понять, почему современный мир одолевает ужас, пошлость и бездарность. Ее внутренний датчик всегда был настроен на свет и чистоту.
Татьяна старательно скрывала свою болезнь, поэтому кроме родных на улице никто не мог догадаться, как тяжело жизнерадостной певице скрывать свою боль. Татьяна хотела, чтобы зрители запомнили ее красивой, обаятельной и талантливой актрисой, грациозно отплясывающей танец Карамболины.
Последний выход к зрителям на сцену состоялся на юбилейном вечере в ее родном Театре оперетты. А в день ее смерти телевизионные каналы транслировали финальную сцену актрисы, где в спектакле «Джулия Ламберт» она пела слова: «Пусть проходят года. Не кончается жизнь никогда». Татьяна Шмыга умерла, но в нашей памяти по-прежнему живет королева оперетты и удивительная женщина, которая стала потрясающим образцом для молодого поколения.
В воскресенье, рано утром, к Ивану Дегтяреву явился тесть, Наум Кречетов, нестарый еще, расторопный мужик, хитрый и обаятельный.
Иван не любил тестя; Наум, жалеючи дочь, терпел Ивана.
— Спишь? — живо заговорил Наум.
— Эхха!.. Эдак, Ванечка, можно все царство небесное проспать. Здравствуйте.
— Я туда не сильно хотел. Не устремляюсь.
— Зря. Вставай-ка… Поедем съездим за дровишками. Я у бригадира выпросил две подводы. Конечно, не за «здорово живешь», но черт с ним — дров надо. Иван полежал, подумал… И стал одеваться.
День был солнечный, ясный. Снег ослепительно блестел. В лесу тишина и нездешний покой. Ехать надо было далеко, верст двадцать: ближе рубить не разрешалось, Наум ехал впереди и все возмущался: — Черт те чего!.. Из лесу в лес — за дровами.
Иван дремал в санях. Мерная езда убаюкивала. Выехали на просеку, спустились в открытую логовину, стали подыматься в гору. Там, на горе, снова синей стеной вставал лес. Почти выехали в гору…
И тут увидели, недалеко от дороги, — пять штук. Вышли из леса, стоят, ждут. Волки. Наум остановил коня, негромко, нараспев заматерился: — Твою в душеньку ма-ать… Голубочки сизые. Выставились.
Конь Ивана, молодой, трусливый, попятился, заступил оглоблю. Иван задергал вожжами, разворачивая его. Конь храпел, бил ногами — не мог перешагнуть оглоблину. Волки двинулись с горы, Наум уже развернулся, крикнул: — Ну, што ты?! Иван выскочил из саней, насилу втолкал коня в оглобли… Упал в сани. Конь сам развернулся и с места взял в мах.
Наум был уже далеко.
— Грабю-ут! — заполошно орал он, нахлестывая коня. Волки серыми комками податливо катились с горы, наперерез подводам.
— Грабю-ут! — орал Наум. «Что он, с ума сходит? — невольно подумал Иван.
— Кто кого грабит?» Он испугался, но как-то странно: был и страх, и жгучее любопытство, и смех брал над тестем.
Скоро, однако, любопытство прошло. И смешно тоже уже не было. Волки достигли дороги метрах в ста позади саней и, вытянувшись цепочкой, стали легко нагонять. Иван крепко вцепился в передок саней и смотрел на волков.
Впереди отмахивал крупный, грудастый, с паленой мордой… Уже только метров пятнадцать — двадцать отделяло его от саней.
Ивана поразило несходство волка с овчаркой. Раньше он волков так близко не видел и считал, что это что-то вроде овчарки, только крупнее. Сейчас понял, что волк — это волк, зверь.
Самую лютую собаку еще может в последний миг что-то остановить: страх, ласка, неожиданный властный окрик человека. Этого, с паленой мордой, могла остановить только смерть. Он не рычал, не пугал…
Он догонял жертву. И взгляд его круглых желтых глаз был прям и прост. Иван оглядел сани — ничего, ни малого прутика. Оба топора в санях тестя. Только клок сена под боком да бич в руке.
— Грабю-ут! — кричал Наум. Ивана охватил настоящий страх.
Передний, очевидно вожак, стал обходить сани, примериваясь к лошади. Он был в каких-нибудь двух метрах… Иван привстал и, держась левой рукой за отводину саней, огрел вожака бичом. Тот не ждал этого, лязгнул зубами, прыгнул в сторону, сбился с маха…
Сзади налетели другие. Вся стая крутнулась с разгона вокруг вожака. Тот присел на задние лапы, ударил клыками одного, другого…
И снова, вырвавшись вперед, легко догнал сани. Иван привстал, ждал момента… Хотел еще раз достать вожака. Но тот стал обходить сани дальше. И еще один отвалил в сторону от своры и тоже начал обходить сани-с другой стороны. Иван стиснул зубы, сморщился…
«Конец. Смерть». Глянул вперед. Наум нахлестывал коня. Оглянулся, увидел, как обходят зятя волки, и быстро отвернулся.
— Грабю-ут!
— Придержи малость, отец!.. Дай топор! Мы отобьемся!..
— Грабю-ут! — Придержи, мы отобьемся!.. Придержи малость, гад такой!
— Кидай им чево-нибудь! — крикнул Наум. Вожак поравнялся с лошадью и выбирал момент, чтоб прыгнуть на нее. Волки, бежавшие сзади, были совсем близко: малейшая задержка, и они с ходу влетят в сани — и конец. Иван кинул клочок сена; волки не обратили на это внимания.
— Ты придержи! — Гляди, кидаю! — Наум бросил на обочину дороги топор.
Иван примерился… Прыгнул из саней, схватил топор… Прыгая, он пугнул трех задних волков, они отскочили в сторону, осадили бег, намереваясь броситься на человека. Но в то самое мгновение вожак, почувствовав под собой твердый наст, прыгнул. Конь шарахнулся в сторону, в сугроб…
Сани перевернулись: оглобли свернули хомут, он захлестнул коню горло. Конь захрипел, забился в оглоблях. Волк, настигавший жертву с другой стороны, прыгнул под коня и ударом когтистой лапы распустил ему брюхо повдоль.
Три отставших волка бросились тоже к жертве. В следующее мгновение все пять рвали мясо еще дрыгавшей лошади, растаскивали на ослепительно белом снегу дымящиеся клубки сизо-красных кишок, урчали, Вожак дважды прямо глянул своими желтыми круглыми глазами на человека…
Все случилось так чудовищно скоро и просто, что смахивало скорей на сон. Иван стоял с топором в руках, растерянно смотрел на жадное, торопливое пиршество. Вожак еще раз глянул на него…
И взгляд этот, торжествующий, наглый, обозлил Ивана. Он поднял топор, заорал что было силы и кинулся к волкам. Они нехотя отбежали несколько шагов и остановились, облизывая окровавленные рты. Делали они это так старательно и увлеченно, что, казалось, человек с топором нимало их не занимает.
Впрочем, вожак смотрел внимательно и прямо. Иван обругал его самыми страшными словами, какие знал, Взмахнул топором и шагнул к нему…
Вожак не двинулся с места. Иван тоже остановился.
— Ваша взяла, — сказал он.
— Жрите, сволочи. — И пошел в деревню. На растерзанного коня старался не смотреть. Но не выдержал, глянул… И сердце сжалось от жалости, и злость великая взяла на тестя. Он скорым шагом пошел по дороге.
— Ну погоди!.. Погоди у меня, змей ползучий. Ведь отбились бы и конь был бы целый. Шкура. Наум ждал зятя за поворотом. Увидев его живого и невредимого, искренне обрадовался: — Живой? Слава те господи! — На совести у него все-таки было нелегко.
— Живой — откликнулся Иван.
— А ты тоже живой? Наум почуял в голосе зятя недоброе. На всякий случай зашагнул в сани.
— Ну, что они там?..
— Поклон тебе передают. Шкура!..
— Чего ты? Лаешься-то?..
— Счас я тебя бить буду, а не лаяться. — Иван подходил к саням. Наум стегнул лошадь.
— Стой! — крикнул Иван и побежал за санями.
— Стой, паразит! Наум опять нахлестывал коня… Началась другая гонка: человек догонял человека.
— Стой, тебе говорят! — крикнул Иван.
— Заполошный! — кричал в ответ Наум.
— Чего ты взъелся-то? С ума, что ли, спятил? Я-то при чем здесь?
— Ни при чем?! Мы бы отбились, а ты предал!..
— Да где же отбились?! Где отбились-то, ты што!
— Предал, змей! Я тебя проучу малость. Не уйдешь ты от меня, остановись лучше, Одного отметелю — не так будет позорно. А то при людях отлуплю, И расскажу все… Остановись лучше!
— Сейчас — остановился, держи карман! — Наум нахлестывал коня.
— Оглоед чертов… откуда ты взялся на нашу голову!
— Послушай доброго совета — остановись! — Иван стал выдыхаться.
— Тебе же лучше: отметелю и никому не скажу.
— Тебя, дьявола, голого почесть в родню приняли, и ты же на меня с топором! Стыд-то есть или нету?
— Вот отметелю, потом про стыд поговорим. Остановись! — Иван бежал медленно, уже далеко отстал, И наконец вовсе бросил догонять. Пошел шагом.
— Найду, никуда не денешься! — крикнул он напоследок тестю. Дома у себя Иван никого не застал: на двери висел замок. Он отомкнул его, вошел в дом. Поискал в шкафу…
Нашел недопитую вчера бутылку водки, налил стакан, выпил и пошел к тестю. В ограде тестя стояла выпряженная лошадь.
— Дома, — удовлетворенно сказал Иван.
— Счас будем уроки учить. Толкнулся в дверь — не заперто. Он ждал, что будет заперто. Иван вошел в избу… Его ждали: в избе сидели тесть, жена Ивана и милиционер. Милиционер улыбался: — Ну что, Иван?
— Та-ак… Сбегал уже? — спросил Иван, глядя на тестя.
— Сбегал, сбегал, Налил шары-то, успел?
— Малость принял для… красноречия. — Иван сел на табуретку.
— Ты чего это, Иван? С ума, что ли, сошел? — поднялась Нюра.
— Ты што?
— Хотел папаню твоего поучить… Как надо человеком быть.
— Брось ты, Иван, — заговорил милиционер, — Ну, случилось несчастье, испугались оба… Кто же ждал, что так будет? Стихия.
— Мы бы легко отбились. Я потом один был с ними…
— Я же тебе бросил топор? Ты попросил, я бросил. Чего еще-то от меня требовалось?
— Самую малость: чтоб ты человеком был, А ты — шкура. Учить я тебя все равно буду.
— Учитель выискался! Сопля… Гол как сокол, пришел в дом на все на готовенькое да еще грозится. Да еще недовольный всем: водопроводов, видите ли, нету!
—Да не в этом дело, Наум, — сказал милиционер, — При чем тут водопровод?
— В деревне плохо!.. В городе лучше, — продолжал Наум.
— А чево приперся сюда? Недовольство свое показывать? Народ возбуждать против Советской власти?
— От сука! — изумился Иван. И встал. Милиционер тоже встал.
— Бросьте вы! Пошли, Иван…
— Таких взбудителев-то знаешь куда девают? — не унимался Наум.
— Знаю! — ответил Иван.
— В прорубь головой… — И шагнул к тестю. Милиционер взял Ивана под руки и повел из избы. На улице остановились, закурили.
— Ну не паразит ли! — все изумлялся Иван.
— И на меня же попер.
— Да брось ты его!
— Нет, отметелить я его должен.
— Ну и заработаешь! Из-за дерьма.
— Куда ты меня счас?!
— Пойдем, переночуешь у нас… Остынешь. А то себе хуже сделаешь. Не связывайся.
— Нет, это же… што ж это за человек?
— Нельзя, Иван, нельзя: кулаками ничего не докажешь. Пошли по улице по направлению к сельской кутузке.
— Там-то не мог? — спросил вдруг милиционер.
— Не догнал! — с досадой сказал Иван.
— Не мог догнать.
— Ну вот… Теперь — все, теперь нельзя.
— Коня жалко.
— Да…
Замолчали. Долго шли молча.
— Слушай: отпусти ты меня. — Иван остановился.
— Ну чего я в воскресенье там буду?! Не трону я его.
— Да нет, пойдем. А то потом не оберешься… Тебя жалеючи, говорю. Пойдем счас в шахматишки сыграем… Играешь в шахматы? Иван сплюнул на снег окурок и полез в карман за другой папироской.
