Илзе Марисовна Лиепа

размещено в: Артисты балета и танцоры | 0
И́лзе Ма́рисовна Лие́па — советская и российская балерина, актриса; народная артистка РФ, народная артистка Карелии, лауреат Государственной премии РФ и национальной театральной премии «Золотая маска». Википедия
Родилась: 22 ноября 1963 г. (58 лет), Москва, СССР
Родители: Марис Лиепа
Братья и сёстры: Андрис Лиепа
Илзе Лиепа и Андрис Лиепа

Отец — Марис Лиепа, советский латвийский солист балета, балетмейстер, балетный педагог, киноактёр. Народный артист СССР (1976).  Мать — Маргарита Жигунова, актриса Московского драматического театра имени Пушкина.

Старший брат — Андрис Лиепа (1962 г.р.), советский и российский солист балета, театральный режиссёр и продюсер. Народный артист России (2009).

С детства вместе с братом постоянно находилась за кулисами театра. Посещала балетную школу. В 1981 году окончила Московское академическое хореографическое училище, класс Н. В. Золотовой. Позже, в 1991 году, окончила педагогическое отделение ГИТИСа.

С начала 1980-х — в труппе Большого театра. Исполняла хара́ктерные танцы в операх «Кармен», «Иван Сусанин», «Князь Игорь», «Хованщина», «Травиата».
 
В 1983 году исполнила партию Геры в танцевальной сцене в опере «Ифигения в Авлиде» К. В. Глюка в постановке А. Петрова (первая исполнительница).
 
В 1984 году — станцевала мазурку и краковяк («Польский бал» в опере «Иван Сусанин» М. Глинки, хореография Р. Захарова) и болеро («Дон Кихот» Л. Минкуса, хореография М. Петипа, А. Горского).
 
1985 год — испанский танец, мазурка («Раймонда» А. Глазунова, хореография М. Петипа в редакции Ю. Григоровича) Мерседес («Дон Кихот»), Чиполла-мать («Чиполлино» К. Хачатуряна, хореография Г. Майорова).
 
1986 год — цыганский танец («Дон Кихот») Батильда («Жизель» А. Адана, хореография Ж. Коралли, Ж. Перро, М. Петипа), три цыганки («Анюта» на музыку В. Гаврилина в постановке В. Васильева) — в числе первых исполнительниц в Большом театре Королева («Спящая красавица» П. Чайковского, хореография М. Петипа в редакции Ю. Григоровича), Жена Штальбаума («Щелкунчик» П. Чайковского, хореография Ю. Григоровича).
 
1987 год — придворные танцовщицы («Легенде о любви» А. Меликова, хореография Ю. Григоровича), Владетельная принцесса («Лебединое озеро» П. Чайковского, хореография А. Горского, М. Петипа, Л. Иванова в редакции Ю. Григоровича), Синьора Капулетти («Ромео и Джульетта» С. Прокофьева, хореография Ю. Григоровича).
 
1988 год — Персидка («Половецкие пляски» в опере «Князь Игорь» А. Бородина, хореография К. Голейзовского), Персидка (опера «Хованщина» М. Мусоргского, хореография С. Кореня).
 
1992 год — Зюльма («Корсар» А. Адана, хореография К. Сергеева по М. Петипа).
 
В 1993 году впервые в России исполнила партию Зобеиды в восстановленном её братом Андрисом Лиепой и внучкой М. Фокина Изабель Фокиной балете М. Фокина «Шехеразада» на музыку Н. Римского-Корсакова.
 
В репертуаре балерины как широко известные миниатюры — «Умирающий лебедь» (К. Сен-Санс — М. Фокин), «Гибель розы» (Г. Малер — Р. Пети), так и специально для неё поставленные номера и балеты (с Илзе сотрудничали хореографы Д. Брянцев, Г. Алексидзе, В. Смирнова, Т. Сердюкова, М. Шеннон и другие).
 
1994 год — Царица бала («Фантазии на тему Казановы» на музыку В. А. Моцарта в постановке М. Лавровского).
 
1995 год — Королева-мачеха («Белоснежка» К. Хачатуряна в постановке Г. Майорова) — первая исполнительница в Большом театре Капулетти-мать («Ромео и Джульетта», хореография Л. Лавровского).
 
2001 год — Графиня («Пиковая дама» на музыку П. Чайковского в постановке Р. Пети) — первая исполнительница (мировая премьера).
 
2003 год — Леди Капулетти («Ромео и Джульетта» в постановке Д. Доннеллана и Р. Поклитару) — первая исполнительница.
2007 год — Пианистка («Урок» Ж. Делерю в постановке Ф. Флиндта).
 
Илзе Лиепа. Зобеида. «Шехеразада»
Илзе Лиепа. «Половецкие пляски»
Илзе Лиепа и Николай Цискаридзе в балете Пиковая дама

Илзе Лиепа стала первой российской балериной, исполнившей после Майи Плисецкой партию Кармен в балете «Кармен-сюита» Ж. Бизе на музыку Р. Щедрина (хореография А. Алонсо).

Илзе ведёт активную концертную и гастрольную деятельность. В 2003 году творческие вечера Илзе Лиепа прошли на Новой сцене Большого театра, и в них были заняты артисты балетной труппы театра.

С 1984 года снимается в кино, дебютировав с главной роли в мелодраматическом фэнтези «Блистающий мир» (Руна).

В том же году на экраны вышел исторический фильм «Михайло Ломоносов», в котором она сыграла роль Элизабет (Елизаветы Андреевны), жены великого русского ученого. В середине 1980-х сыграла удачные роли в картинах «Детство Бемби» и «Юность Бемби» (Лебедь-дочь), «Лермонтов» (Соломирская), «Странник» (Катя).

Несколько актерских работ в активе Илзе в 1990-е, наиболее известная — роль Зобеиды в картине Андриса Лиепы «Возвращение Жар-птицы».

В 2000 году сыграла балерину Тамару Карсавину в популярном сериале «Империя под ударом». В 2007 году исполнила главную роль в историческом сериале Натальи Бондарчук «Одна любовь души моей» (Елизавета Алексеевна).

В конце 1990-х дебютировала как драматическая актриса в Санкт-Петербургской антрепризе, затем в апреле 2000 в театре «Модернъ» п/р Светланы Враговой состоялась премьера спектакля «Сон императрицы», где Илзе исполнила роль императрицы Екатерины.

Среди театральных работ Илзе Лиепа: «Ваша сестра и пленница…» Людмилы Разумовской — Мария Стюарт (антреприза); «Сон императрицы», пьеса и постановка Андрея Максимова — Екатерина (Московский драматический театр «Модернъ» п/р Светланы Враговой); «Чайная церемония» А. Строганова (режиссёр Карен Нерсисян) — Женщина (Театральное товарищество «Старый театр»). В 2011 году была в составе жюри на конкурсе «Евровидение для молодых танцоров 2011». С 2011 года стала ведущей авторской программы «Балет FM» на радио «Орфей».

Имеет собственную студию пилатеса, где лично проводит занятия. Систематические занятия пилатесом в сочетании с балетными методиками стали основой для написания книги «Метод Лиепа», описывающей комплекс упражнений, разработанный балериной для поддержания себя в форме (издано «Альпина нон-фикшн»).

В январе 2014 года вышла книга её сказок для детей «Театральные сказки», которые Илзе Лиепа сочиняла, будучи беременной. Организовала Благотворительный фонд Илзе Лиепа, Фонд содействия развитию хореографического и изобразительного искусства. Его направление – культура детям.

***

 

Илзе в спектакле «Сон императрицы»
Илзе с дочерью

Первый муж — Сергей Стадлер, скрипач. Брак быстро распался. По словам Илзе, они расстались из-за постоянного столкновения двух творческих взглядов и потенциалов. Пара стремилась к самореализации отдельно друг от друга. Тем не менее, Илзе и Сергей сохранили нормальные отношения.

Второй муж — Владислав Паулюс, бизнесмен. На момент знакомства он был топ-менеджером международной компании Coca-Cola. Балерина познакомилась с ним на съемках рекламного клипа для знаменитого бренда Bon Aqua. Когда в качестве героини ролика понадобилась балерина, выбор пал именно на Илзе Лиепу. Пара обвенчалась в апреле 1999 года в Николо-Богоявленском кафедральном соборе Санкт-Петербурга.

15 марта 2010 года у Илзе Лиепы и Владислава Паулюса родилась дочь Надежда. Для балерины, которой на тот момент было 46 лет, этот ребенок стал первым и очень долгожданным.

После 14 лет, прожитых в браке, Илзе Лиепа в 2013 году подала на развод, заявив, что больше не видит возможности продолжать отношения. Семейная пара до последнего не выносила сор из избы, чтобы не превращать развод в повод для всевозможных сплетен и слухов.

Илзе Лиепа с ученицами — Русская национальная балетная школа

Из Интервью актрисы
Илзе Лиепа: «Старость должна идти к Богу»
«Мой путь был долгим и тяжелым, прежде чем вера стала чем-то естественным и необходимым».

«Хрупкая, невесомая… Илзе Лиепа чем-то похожа на оранжерейное
растение. Но первое впечатление обманчиво: за внешней изнеженностью скрывается огромная внутренняя сила и готовность следовать своему Пути, определенному свыше».

Мой отец говорил: «Лучшее лекарство от всех болезней — это движение». Движение необходимо нам не только для того, чтобы сохранить здоровье, но и для нашего духа. Те усилия, которые мы вкладываем в работу над своим ленивым, непослушным телом, могут принести благодатные плоды. Только надо правильно ставить цель…

Задумайтесь, мы ведь часто говорим: «Тебе дан такой талант!» Тебе «дан»! А кем дан? Ответ один – Богом! Профессия же учит тому, как отдавать этот талант людям и как им управлять.

Душа – это вещь необъяснимая.

Духовная жизнь — наука из наук. И не всякий постигнет ее, пусть даже прожив жизнь. Здесь все тонко, индивидуально. И любой поступок может изменить свою окраску в зависимости от того, чтó в этот момент происходит в сердце человека. Но и обида обиде рознь. Есть ситуации, когда важно и необходимо защищать свои убеждения, доказывать правильность поступков, но иногда стоит наступать на собственные амбиции ради сохранения мира в душе.

…Все то, что вне веры мы называем любовью, и не любовь вовсе. Ведь настоящая любовь, по словам апостола Павла, …долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит .

Оказывается, нет антагонизма между верой и современностью. Быть верующим — это и значит быть современным. Иначе невозможно. И быть верующим человеком не значит ходить в платке и бить поклоны с утра до вечера. Мы с мужем соблюдаем посты, по воскресеньям ходим в храм, причащаемся, стараемся жить по заповедям, но при этом остаемся в ритме современной жизни.

…Я пытаюсь жить жизнью верующего, воцерковленного человека. Но, несомненно, вера в Бога все расставляет по своим местам, все объясняет. Например, верующий человек знает, что стремление его к Свету притягивает и темные силы. А это значит, что твое стремление к Свету всегда встретит сопротивление, и с этим сопротивлением нужно считаться. Нужно, во-первых, признать, что оно есть, а во-вторых, подумать, чем вооружиться, чтобы с ним бороться. И человек, который не знает этих правил, то есть неверующий человек, совершенно беспомощен, потому что он не понимает, почему его тянет к вину, например, или к блуду. И он не знает, что ему делать с этими страстями, как с ними жить и как бороться.

Вера делает человека вооруженным. А это означает, что ты всегда знаешь, откуда придет помощь… я знаю точно, что вера всегда становится живой, когда ты переживаешь непростые периоды своей жизни.

Бог мог бы нас всех построить — и марш в церковь. Но вся Его мудрость в том и состоит, что Он ждет от нас, когда мы сами придем к Нему. Когда сами скажем себе: «Это мой выбор и моя надежда на спасение!»

…Вера и Церковь неразделимы. Потому что в Церкви — Христос. Потому что когда человек говорит: «Бог у меня внутри», то на самом деле он себя обкрадывает. Ведь, как мне кажется, он лишает себя самого главного — благодати, которую можно получить только в Таинствах Церкви. Иное дело, что понятия Таинство, благодать мне трудно объяснить человеку нецерковному. Я только могу заверить того, кто не ходит в церковь, что ему не стоит тешить себя мыслью, что его отношения с Богом совершенны. Это неполноценные отношения.

В один момент я как-то осознала, что не мы выбираем веру, а Господь нас выбирает. Это ощущение наполнило меня таким… было для меня сумасшедшим просто. Как это так? Ты, может быть, ужасный, ты вот такой, какой ты есть, но тебя выбрали, это не потому, что ты вдруг решил сам стать православным, ты решил. «Я решил», к слову о том, что моё, что не моё. А вдруг ты понимаешь, что тебя выбрали. Это удивительная ответственность и удивительная радость, просто удивительная радость.

Если мы скажем: «Прости, Господи, прости», как разбойник на кресте, то это одна история, а если мы будем раздумывать и задерживаться в этом, — это совершенно другая история… всё, что ведёт к добру, к примирению, к любви — оно от Господа. Всё, что к ссоре, к жестокости, — оно всё не из того корня.

Трагизм нашего времени заключается в том, что жизнь кажется такой бурной, полной, что хочется все успеть, узнать, использовать все возможности — и большинство людей даже не представляют, что есть жизнь другая, духовная. Многие просто не ориентируются даже в понятиях «душевное» и «духовное».

Часто приходится слышать: «Ой, он такой духовный», но дух человека — это некий орган, неотъемлемая часть его существа, и он питается только духовным — молитвами, духовным чтением или разговорами на духовные темы, но множество людей об этом даже не догадываются! Это страшно. В их числе и те, у кого есть власть над людьми, хотя, конечно, наши судьбы в Руце Божией. Так вот, только духовная красота спасет мир.

Из сети

Поделиться с друзьями:

Люсечкин. Автор: Татьяна Пахоменко

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Раньше она не покупала себе красную икру просто так. Только 2 раза в год — летом, на день рождения и 31 декабря. А всё остальное время тратой необоснованной считала. Хотя любила её до одури. Особенно когда икринки во рту лопались и появлялся этот потрясающий вкус. Шашлыки, колбаски, котлеты — ко всему была равнодушна. А вот икру бы ела ложками. Но ограничивала себя. А зачем, получается? Надо было захотеть и купить. Выкроить денежку-то. Потому что надо себя баловать. Не только по праздникам. Никогда же не знаешь, какой из дней — последний…

С такими невеселыми думами, но с веселым настроем от скорого поедания любимого лакомства, Люсечкин еще раз взглянула на тарелку. Она целых две баночки купила. Представляла, как возьмет сейчас бутербродики, пойдет смотреть любимое кино. И не станет переживать, что дней впереди так мало осталось.

Сходила в коридор, свет выключить. По пути глянула на себя в тетино еще трюмо, старенькое. Лицо простое совсем, как говорит соседка Светка — деревенское. Все в веснушках. Облако чуть рыжеватых вьющихся волос. Про таких еще говорят — кровь с молоком. Люсечкин одернула платье. Ее любимого цвета, зеленое. И все в больших розах.

— Ты в нем на ожившую клумбу похожа! Вот реально! Словно газон встал с земли и идет навстречу! При твоей комплекции надо бы что-то темное носить. Не кричащее. Зачем 120 кг живого веса запихивать в эти цветочные яркие мотивы? Еще удивляешься, что одна. Нет в тебе ни стиля, ни вкуса! Еще и плюшки эти вечно трескаешь да шоколадки, — качала головой Светлана.

Сама она была худой до такой степени, что казалось, косточки через ткань вылезут. Это по мнению Люсечкина. Она на соседку не обижалась. И советам ее не спешила следовать. Что нравится, то и надевала. И ела. Ну, кроме разве икры. На ту все как-то денег не хватало.

Вообще-то «Люсечкин» — это прозвище. Люся ее имя было. А потом с чьей-то легкой руки прозвали вот.
Еще Люсечкин топать любила. И ходила почему-то преимущественно на пятках. Случалось, засидится в гостях и пешком по ночному городу топает.
— Да тебе можно так передвигаться. Это у меня вечно отбоя нет от пристающих мужчин. Даже днем. А тебя ночью увидят — сами спрячутся. Еще зашибешь ненароком! — шутила Светлана.

Люсечкин не обижалась. По характеру — веселая, добродушная. Только вот по тете сильно скучала. Той полгода назад не стало. Неожиданно. Два месяца болела — и все. Люсечкин одна осталась. Тетка ее и воспитывала. Мать когда-то бросила, отца вообще не знала.

Одиноко было. 35 лет. Никто дома не ждет. Уже думала кошку завести. Даже присмотрела одну на улице. Серенькую такую. Подкармливала ее. А как голова болеть сильно начала — передумала. Поняла, что с ней. У тетки-то также начиналось. И куда потом кошку? Только привыкнет к дому, вмиг на улице окажется, когда Люсечкина не станет.

Люсечкин вздохнула и приготовилась к трапезе. К поеданию «ништяков». Это слово от мальчика Тимоши с первого этажа услышала и почему-то оно ей понравилось.

Люсечкин уже тарелку взяла. Как вдруг услышала крики с улицы. Пошла в комнату, поглядеть. Смотрит, а там толпа. Ну, она восьмерых насчитала. Нетрезвые, орут. Среди них и с ее дома парочка была. Один с матерью жил, тетей Леной. Та все вздыхала, тяжко с таким сыночком-то. Миша вроде бы его зовут, подумала Люсечкин. Однажды на пузырь просил, совсем белый стоял. Дала, пожалела. Вдруг бы прихватило?

— И чего разорались? От их ора голова пухнет! — в сердцах подумала она.

Уже приготовилась уйти, чтобы включить телевизор. Но тут разглядела — любители горячительного к какому-то мужику привязались. Высокий такой, тощий. С портфелем и в шляпе. Все к себе его прижимал. На улице — никого.

Ну да, 22.30. Люди добрые по домам сидят. А с этими желающих связываться точно не будет. Люсечкин еще раз вздохнула. Тоскливо глянула на бутерброды с икрой. И стала поверх платья куртку натягивать.

Потом на кухню шагнула и сковороду решительно взяла. Пошла вниз. Была у нее одна черта — обостренное чувство справедливости. Люсечкин вмешивалась во все. И всегда защищала тех, кого обижают.

Вовремя она появилась. Жаждущие разборок перешли в наступление. Когда услышали ее грозный крик, остановились. Люсечкин решительно растолкала всех могучим плечом и оказалась возле мужчины в шляпе. Загородила собой.

— Ну-ка, граждане миряне, давайте расходиться! Кино хотела посмотреть, так орете, спасу никакого нет. К человеку зачем привязались? Не стыдно? Вас много, он один. Тут на первом этаже Оксана живет. У нее сыну всего годик, засыпает плохо. Уходите, а то ведь и навалять могу! А мне терять нечего! Меня через два месяца вообще не будет! Хоть получу напоследок удовольствие! — выпалила Люсечкин. И подумала: зачем про удовольствие-то ляпнула?

— Это что за бабища? Вот наглая! Да я ей щас! — начал было один.

Но его остановили. Тот самый Михаил из дома Люсечкина.

— Это Люсечкин. Наша она, своя. Живет тут. Пошли, мужики, правда. Люсечкин — хорошая. Она мне тогда 200 рублей дала. Когда совсем плохо было. Мать и то не дала. А Люсечкин — добрая.

Видимо, для остальных это стало весомым аргументом. Компания моментально рассосалась. Люсечкин посмотрела на спасенного ею. Лицо тонкое, интеллигентное такое.

— Спасибо вам, милая дама. Шел, никого себе не трогал. И вот тут-то они и привязались. Со своим «огоньку не найдется?». Я им начал говорить о том, что легкие беречь надо. Ну и понеслось. Меня, кстати, Вольдемаром зовут, — откликнулся мужчина.

— Нашли кому говорить. Вы бы им еще про балет рассказали, — хмыкнула Люсечкин.

И тут же спохватилась:

— Да у вас плащ порван! Пошли ко мне, зашью. Не идти же вам домой в таком виде. Да не бойтесь вы меня!

— А я и не боюсь. Впервые вижу такую решительную девушку! — улыбнулся Вольдемар.

Люсечкина девушкой никогда не называли. Сколько себя помнила. Она даже смутилась немного.

Пока она плащ зашивала, гость чай пил.

— Праздник у вас какой? Не вовремя я, наверное, — протянул он, окинув взглядом тарелку с бутербродами.

— Да я их так хотела поесть. Все раньше денег жалела на икру-то. По праздникам, вы правы, и покупала. Сейчас какой ближайший? Новый год. А я и не доживу! Берите плащ, супруга-то заждалась вас. И давайте такси вам вызову. Или сама провожу. Не переживайте, меня когда увидят, никто не пристанет! — И Люсечкин снова принялась натягивать куртку.

— Подождите, не спешите. Во-первых, я не женат. А во-вторых, насчет того… Что осталось два месяца, не доживете и прочее. Можно поподробнее? — и Вольдемар подошел к Люсечкину вплотную.

Она плечами пожала и рассказал. Про тетю. Про то, что это у них наследственное, наверное. И не лечится.

Вольдемар Люсечкину в глаза посмотрел. Голову потрогал. Потом стал подробно так спрашивать.

— У вас, милая дама, похоже просто переутомление сильное. Не вижу я симптомов того, о чем вы мне только что сказали! — улыбнулся он.

— Не видит он. Как же. Вы что, врач? — усмехнулась Люсечкин.

— Да, — последовал краткий ответ.

— Обалдеть! — только и смогла ответить Люсечкин.

На следующий день Вольдемар ее на работу к себе позвал. И Люсечкин долго думала, в чем пойти. Потом махнула рукой и втиснулась в очередное платье. На этот раз красное, с пионами.

Ее встретили приветливо.

— Вы, наверное, Людмила? Вольдемар Сергеевич предупредил, что к нему придет девушка Людмила. Проходите, пожалуйста, — обратилась к ней блондинка в белом халате.

И Вольдемару белый халат очень шел. Импозантный он такой стал. Пронеслись такие мысли у Люсечкина.

— Итак, я был прав. До чего у нас некоторые люди любят порой себе несуществующее придумывать, да себя накручивать, к докторам надо идти. Здоровы Bы совершенно, Людмила! Поздравляю! — вынес вердикт Вольдемар после обследования.

Люсечкин ему на шею от порыва чувств кинулась. Обниматься. Потом смущенно отстранилась. Покраснела.

— Спасибо. Пойду я, — и тяжелой поступью направилась к двери.

— Людмила! Постойте! Вы куда это так быстро? Я собственно, еще хотел сказать. Как вы смотрите на то, чтобы вместе поужинать? — спросил Вольдемар.

Через три месяца они поженились. Серенькую кошку Люсечкин в тот день, как ее Вольдемар на ужин пригласил, домой взяла. А что? Жить она до ста лет теперь планирует.

Кстати, Михаил и компания теперь, когда их встречают, в унисон приветствуют: «Здравствуйте, Вольдемар Сергеевич! Здравствуй, Люсечкин!». Просили на них зла не держать, мол, всякое бывает. А Люсечкин не держит. Смеется, что благодаря всей этой истории и нашла она своё счастье.

Автор: #ТатьянаПахоменко

Поделиться с друзьями:

Солнышко незакатное. Автор: Лариса Гладких

размещено в: Такая разная жизнь | 0

СОЛНЫШКО НЕЗАКАТНОЕ…
– Ну вот скажи мне, пожалуйста, Гришин, чему ты улыбаешься? Мне плакать хочется, а он всё улыбается, – сказала Ольга своему мужу.
– А почему это, интересно, я должен плакать?
– Потому, Гришин, потому. Сам не догадываешься?
– Нет, – ответил Ольге муж.
– Хорошо, объясняю для…
Ольга на секунду замолчала, подбирая из всех обидных прилагательных самое необидное.
– Объясняю, – повторила она, – для особенно недогадливых. Твоя жена, Гришин, то есть я, была сегодня у врача-гинеколога. И врач этот констатировал у меня беременность. Пять недель.
– Хорошо, – ответил Ольге муж. – Это я уже слышал. И что из этого?
– А то, Гришин, из этого. Ужас просто из этого.
– Никакого ужаса я лично не вижу, Оль. У тебя что, мужа нет? Вон сколько одиноких женщин рожают себе спокойно детей – и никакого ужаса. А у тебя законный муж есть. Какие проблемы?
– Гришин, ты что, совсем забыл? Или тебе паспорт мой показать, чтобы ты вспомнил?
– Что я должен вспомнить, Оль?
– А то, сколько мне лет. Среди молоденьких двадцатилетних девочек я буду выглядеть в роддоме как динозавр. Все сбегутся на меня посмотреть. Старушенция пришла рожать.
– Ну какая ты старушенция, Оль? Женщины вон рожают и в более позднем возрасте. А тебе всего тридцать девять лет. И потом, для меня ты всегда молодая, – муж обнял Ольгу за плечи и прижал к себе.
– Так стыдно, Гришин. Это ты во всём виноват, – сказала Ольга и теснее прижалась к любимому мужу.
– Конечно я, солнышко ты моё незакатное. А кто же ещё? – ответил Ольге муж.
– И потом… – Ольга отстранилась от мужа, – что мы Сашке нашему скажем? Аист ему братика или сестрёнку принёс? Или в капусте нашли?
– Ну, про аиста и про капусту рассказывают детям в три годика. А в пять они уже всё знают со всеми подробностями. А нашему детинушке уже почти девятнадцать лет. Нога вон больше моей. Сам уже жених.
Сын Сашка принял новость о том, что у него скоро будет братик или сестрёнка, очень спокойно. Только сказал:
– Ну, родители, вы даёте!
Намного сложнее приняли новость обе бабушки. Они примчались с разных концов Москвы со скоростью света.
– Я всегда знала, что ваша семейка ненормальная. Но не до такой же степени! Вы в гроб меня загнать хотите?! – возмущалась Гришина мама и хваталась за сердце. – Какие дети в вашем возрасте?! Пятый десяток обоим скоро. Пенсия вон уже не за горами, а они в роддом собрались.
– Да и потом, это же очень опасно, рожать в таком возрасте, – поддакивала сватье мама Ольги. – Здоровье у тебя, Оль, слабенькое. Одного ребёнка подняли – и хватит. Поживите для себя. В Москве столько возможностей. Театры, выставки, музеи. А тут опять пойдут пелёнки, бессонные ночи.
Обе мамы были похожи на неожиданно встревоженных наседок. У мамы Гришина шляпка съехала набекрень и смешно покачивалась от каждого поворота головы. Гришин и Ольга одновременно рассмеялись, глядя на неё.
– Они ещё и смеются! – всплеснула руками мама Ольги. – Плакать надо горькими слезами, а они смеются.
Обиженные мамы уходили от Гришиных под ручку.
– И не провожайте нас.
– И не звоните!
– И на нашу помощь даже не рассчитывайте!
– Крутитесь тут сами как хотите.
Мамы громко хлопнули на прощанье входной дверью.
Ночью Ольга и Гришин не спали.
– Ты о чём думаешь? – спросил Гришин у Ольги.
– А помнишь, когда меня в роддом увезли, я Сашку нашего целых три дня никак родить не могла, пока мне кесарево не сделали. А ты все эти три дня под окнами роддома простоял. Тебя тогда ещё все называли сумасшедшим папашей. Другие мужчины приходили и уходили, а ты всё время стоял…
Утром с разных концов Москвы примчались обе мамы. Не сговариваясь, они привезли Ольге свежевыжатый морковный сок и заставили тут же его выпить. С новостью о том, что они во второй раз скоро станут бабушками, они переспали и за прошедшую бессонную ночь примирились с ней. И даже решили, что одну свою квартиру они оставят Сашке, а другую внуку или внучке – смотря кто родится.
Ровно в срок Ольга родила чудесную девочку с такими красивыми ресницами, что на неё приходил полюбоваться весь медицинский персонал роддома.
На второй день после родов Ольге разрешили вставать. Она подошла к окну и с высоты четвёртого этажа посмотрела вниз. Под окнами роддома, задрав голову вверх, стоял и смотрел на неё любимый муж Гришин. Он улыбался.
– Ну и что ты тут, Гришин, стоишь и улыбаешься? – спросила его Ольга беззвучно.
– А я всегда улыбаюсь, когда смотрю на солнце, – ответил ей Гришин так же беззвучно.
Но Ольга его услышала.
Автор Лариса Гладких

Поделиться с друзьями:

Александр Блок. Русь

размещено в: Поэзия серебряного века | 0

РУСЬ
Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.

Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,

Где разноликие народы
Из края в край, из дола в дол
Ведут ночные хороводы
Под заревом горящих сел.

Где ведуны с ворожеями
Чаруют злаки на полях
И ведьмы тешатся с чертями
В дорожных снеговых столбах.

Где буйно заметает вьюга
До крыши — утлое жилье,
И девушка на злого друга
Под снегом точит лезвее.

Где все пути и все распутья
Живой клюкой измождены,
И вихрь, свистящий в голых прутьях,
Поет преданья старины…

Так — я узнал в моей дремоте
Страны родимой нищету,
И в лоскутах ее лохмотий
Души скрываю наготу.

Тропу печальную, ночную
Я до погоста протоптал,
И там, на кладбище ночуя,
Подолгу песни распевал.

И сам не понял, не измерил,
Кому я песни посвятил,
В какого бога страстно верил,
Какую девушку любил.

Живую душу укачала,
Русь, на своих просторах ты,
И вот — она не запятнала
Первоначальной чистоты.

Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне почивает Русь.
Она и в снах необычайна,
Ее одежды не коснусь.

М.В. Нестеров. На горах 1896г.
Поделиться с друзьями: