Пётр и Мира Тодоровские

размещено в: Истории Любви | 0
Пётр Ефи́мович Тодоро́вский — советский и российский кинооператор, режиссёр, сценарист и композитор. Народный артист РСФСР, заслуженный деятель искусств Украинской ССР. Лауреат Государственной премии РФ и премии «Ника». Номинант на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке» за фильм «Военно-полевой роман». Википедия
Родился: 26 августа 1925 г., Бобринец, СССР
Умер: 24 мая 2013 г. (87 лет), Москва, Россия

Пётр и Мира Тодоровские: Скоропалительный брак, свадьба в чужой квартире и полвека счастья на двоих

Виртуозный гитарист, талантливый оператор, гениальный режиссёр Пётр Тодоровский. О его личности рассказывают снятые ним фильмы: «Верность», «Военно-полевой роман», «Любимая женщина механика Гаврилова».

Он создавал шедевры, пропуская через себя каждый эпизод, порою забывая обо всём на свете. Но рядом всегда была его супруга, которой он в молодости сделал предложение на следующий день после знакомства. Она же почти через 30 лет супружества заставила его снять культовый фильм и собственноручно отвела к женщинам лёгкого поведения.

В первый раз Пётр Тодоровский женился на популярной в то время актрисе Надежде Чередниченко. Однако семейная жизнь их не сложилась. Она хотела, чтоб он оставил свои мечты о кинематографе и стал писать музыку, у него был идеальный слух.

В конце концов, уже довольно известный к тому времени оператор принял волевое решение и оставил жену. Слишком разными оказались их представления о семейной жизни.

Мира был студенткой Института морского флота, танцевала в молодёжном джазовом ансамбле. Она успела расстаться со своим первым мужем и благосклонно принимала ухаживания со стороны Шуры Красотова, друга Петра.

Пётр Тодоровский работал на Одесской киностудии оператором, а джазовый ансамбль репетировал хореографическую композицию под его музыку. Увидев, как Шура помогает обуться очень симпатичной танцовщице ансамбля, Петр тут же проникся симпатией к незнакомой ещё девушке. Она же подошла к нему сама, хотела похвалить его музыку.

Молодой человек не растерялся и пригласил её на свидание. И явился на первую встречу в рабочем костюме, прямо с киностудии. Мира слегка пожурила незадачливого кавалера за внешний вид, она еще не знала: ей всю жизнь придётся следить за тем, во что он одевается.

На третий день знакомства, перед своим отъездом в Ленинград, он сначала позвал её поехать с ним вместе, а потом предложил ей руку и сердце. Как бы легкомысленно это не выглядело, но она тут же согласилась. За короткое время этот молодой человек успел полностью завладеть её сердцем.

Когда Мира впервые попала в его одесскую квартиру, то ужаснулась количеству пустых бутылок из-под спиртного. На вопрос, как же они будут жить, Тодоровский лишь рассмеялся и предложил сдать бутылки.

Свадьбу сыграли в Ленинграде. Денег у них не было, но Мира по такому случаю продала золотые часы, доставшиеся от бабушки, Григорий Поженян договорился со своим ленинградским приятелем о предоставлении квартиры для торжества и Пётр и Мира Тодоровские отправились отмечать своё бракосочетание.

Хозяином квартиры оказался драматург Александр Володин. Уже на следующий день Володин познакомил Тодоровского с Георгием Товстоноговым. Знакомство вылилось в запись музыки для пьесы «Фабричная девчонка».

А у Петра и Миры началась семейная жизнь. Такая же бесшабашная, как и само их знакомство. Двери в их дом почти не закрывались, даже родившемуся через год сыну они не давали спать: пели песни до утра под гитару, собирали многочисленных друзей.

И после сдавали бутылки, пытаясь залатать очередную дыру в семейном бюджете. Позже семья перебралась из Одессы в Москву, режиссера пригласили работать на Мосфильм.

Петр все время находился в творческом поиске, а Мира была озабочена не только бытом, но и финансовыми вопросами. Его гонорары за известные во всем мире картины расходились мгновенно, супруга снова и снова добывала деньги для семьи.

Она писала сценарии к документальным фильмам, позже покупала кинофильмы за границей, занималась их озвучиванием и продавала телекомпаниям. Чуть позже она стала личным продюсером Тодоровского, теперь она искала деньги для того, чтобы он мог снимать кино.

Его фильмы были наполнены очень личными переживаниями и, наверное, потому так нравились зрителям. Когда Мира прочла повесть Владимира Кунина «Интердевочка», то сразу поняла: из этого получится фильм.

Тодоровский сопротивлялся, как мог. Сюжет никак не отзывался в нем чувствами, да и не был он в теме, как говорить о проституции в СССР. Но Мира смогла его убедить, нашла шведского спонсора, и фильм был запущен в производство. Правда, имя Миры Тодоровской в связи с картиной не упоминается: все лавры ушли руководству Мосфильма.
А она вела этот проект от начала до конца. Когда у мужа возникли проблемы с подбором актрис, она собственноручно отвела его к гостинице «Националь».

Ей важно было показать супругу, что валютные проститутки красивые, стройные, очень стильные. Мира Григорьевна лишь после этого смогла убедить мужа, что лучшая кандидатура на главную роль – Елена Яковлева.

Они всю жизнь дополняли друг друга. Он был настоящим творцом, а она истинно деловой леди. Их союз был настолько гармоничен, что Петра и Миру Тодоровских трудно было представить друг без друга.

Ему было 88 лет, он лежал в больнице с сердечной недостаточностью, а они строили планы на будущее, обменивались идеями, беспокоились о внуках, размышляли о творческом пути сына, который тоже стал режиссёром. Уходя, она поцеловала его в щеку, а он шутливо потребовал поцелуя в губы. Она помахала ему рукой от двери больничной палаты и ушла. Его не стало через два часа после их расставания, Петр Тодоровский скончался 23 мая 2013 года.

А она до сих пор ничего не меняет в их доме. Все так же висят в шкафу его костюмы, а на столе лежит недописанная рукопись…

Поделиться с друзьями:

Две любви Ивана. Автор: Мавридика де Монбазон

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Две любви Ивана.

На самом деле, Валя хотела с кем-то разделить свою боль. Не с сестрами, не с детьми, а с тем, кто любил его так же, как она, а, может, и больше…

Людмила стояла, опустив голову, но она знала, что Валя ждёт её. Все разошлись теперь и она может подойти…

-Здравствуй, Валя…

-Здравствуй…

Люда подошла к свежему холмику, взяла горсть земли, помяла в руках и разжав руку, высыпала обратно…

-Прощай, Ванечка, — прошептала Люда, прощай и прости…и ты, Валя, прости, -женщина повернулась и посмотрела в лицо заклятой соперницы, — прости, Валя…

-Да что уж там, всё прошло, спасибо, что пришла…

Из автобуса смотрели любопытные старухи, смотрели и перешёптывались, качая головами и называя Людмилу бесстыжей.

Две женщины, две извечные соперницы, стояли там, у свежего холмика, бессильные перед вечностью

-Пойдём в автобус?

-Спасибо, Валюша, я с братом, на машине…

-Мы в столовой, приходи…

-Не могу… прости…Валя…

-Да?

-А можно я к тебе вечером приду

-Конечно…

На поминках люди с жалостливыми лицами подходили к Валентине, говорили какие-то слова, притрагивались к плечу, и уходили с горестным выражением лица.

Иван был хорошим ветврачом, в колхозе его все любили. И человеком был отличным…

Люди горестно вздыхали и качали головами, ведь молодой ещё, и шестидесяти нет, сгорел…не жил, а пылал…и не пил, и не курил…

-Да бабы его довели, все беды от них, от баб, -это бобыль, Аркашка. Женщины прицыкнули на серого, невзрачного мужичишку. Про покойников либо хорошо, либо никак…

-Да я чё, я ничего, — начал оправдываться Аркадий, — ну, ходок он был, любитель, по женской части..

-То что любил женщин, это да, -сказала Ирина, -но он не похабно, слово никогда плохого не скажет. Я тогда своего с Нинкой, в бане застала…ой, бабоньки, ведь думала мир померк..

А он, Иван-то поговорил со мной, мягко, по-доброму, разъяснил мне всю психологию — то мужскую, я и простила своего…

Он и с моим поговорил. Тот было заартачился, а Иван ему и скажи, ты говорит, Коля, на меня не смотри, я их обоих люблю, и никогда не изменял им ни с кем…оттого говорит и не знаю, счастье моё или погибель…От так…

-Ой, бабоньки, он ведь какой Иван — то был. Всем ласковое слово найдёт, и парни-то смотри какие славные выросли…

-А эта, худенькая, у Вали-то всё крутилась, не отходила, так чуть что и смотрит с тревогой, это дочка?

-Какая? А не, это сноха, второго, как его, парня зовут…вот его жена, он где-то учился, вот оттуда, городская, но Валя хвалит её…да как парня-то зовут…

-Дак Иваном тоже…

-Иван Иванович, значит

-Но. Он тоже там же учился, видно за отца теперь будет..

-Аааа, вон оно чё…ну хорошо…

-А старший-то видели, военный..

-Он не военный, деревня, -это опять Аркаша, после выпитых двух стопочек, серое личико его, вечно сжатое в кулачок, размякло, Аркаша немного расслабился, ему захотелось поговорить, -он лётчик, испытатель.Самолёты значицца, испытует, о как..

Мне Иван рассказывал, кабанчика приходил, подкладывать, кабанок маленький был, месяца три всего, это сейчас под два центра вымахал.

Но мясо мягкое будет, да и сало тоже, я же пашаничкой кормлю, ну да там что со стола, к новому году заколю, приходите, не дорого буду продавать, кому ежели надо, а то на базар свезу, мигом раскупят, у меня бывало…

-Тьфу на тебя…кабанчик..

-Неужто правда лётчик?

-Да-да, мне Валя говорила, Иван- то ездил тогда, это парень у них в госпитале лежал

-Ааа, эвона как

-Ну..

-А что Людмила- то?- задел кто-то из женщин скользкую тему

-А что Людмила, тожа видно вдова, кто его знает, как там у них было…и девка говорят, не от Митяя Заречного, а Иванова, кто же его знает, не нам судить…Хороший был человек, душевный…

-А мне собачку спас, Тобика, — соседская девчонка стоит с покрасневшим носом, -он хороший был, дядя Ваня. Папка раз напился сильно, начал нас гонять, а дядя Ваня пошёл, как кулаком по столу стукнул…папка теперь нас не трогает…

-Хороший, хороший был, -запереговаривались опять женщины, что там говорить, и помянули хорошо, молодцы, уважили память Ивана…

Вечером, когда все разошлись, осталась Валентина одна.

Она сидела за кухонным столом, положив руки на колени и смотрела в окно, ничего не видя, ни о чём не думая…

Воспоминания тихонечко плыли, как облака, по весеннему небу…

Вот она девчонка, в платьице с пояском, с тугой косой, бежит к подружке Светке, они на танцы пойдут. Из города эстрада приедет, всё село соберётся, даже старики, придут, рассядутся чинно, будут смотреть, слушать и качать головами, осуждая по -доброму молодёжь…

Вот Иван и Валя в ЗАГСе, счастливые, молодые, красивые…

Вот первенец родился, Андрюшка, а потом через два года Ванечка…Дочку он так и не дождался…

Дочку ему другая родила, та, которую ненавидела всю жизнь. а потом смирилась, когда поняла, что не уйдёт Иван никогда, не бросит её, и ту не бросит…Так и жили…Валя знала, что люди жалели её за спиной, а Людмилу ненавидели.

Но никогда она не дала повода сплетницам, никогда не пошла, и не побила стёкол разлучнице, не оттаскала за волосы.

И Людмила ни разу нигде не обмолвилась словом.

Как там у них встречи проходили, когда, Валя не знала, и знать не хотела.

С работы и на работу вовремя, все выходные, все праздники с семьёй…

-Можно, Валюша…

-Заходи, Люда

В дверях показалась статная, красивая женщина, Валя невольно залюбовалась бывшей соперницей. Красота -то какая, впустую прошла, промелькнула мысль..

-Проходи, Люда, что стоять-то, холодно, кошка замёрзнет, -улыбнувшись, проговорила Валентина, -давай чайку попьём…

-Давай, -Люда робела, — я Валя ватрушек напекла, с творогом, их Ваня любил…

-Ватрушек? -Валя вдруг расхохоталась,- с творогом, от, зараза..

-Что, Валюш, что- то не так? -Люда смущённо держала в руках, завёрнутые в свежую газету, издающие чудесные запахи, свежевыпеченные ватрушки…

-Ой не могу,- заходилась в смехе Валентина, -ватрушки, ха-ха-ха…

Люда, да положи ты их, вон на стол…

Ой, Ванька, ой, зараза, и оттуда смешит…

Я ведь тоже эти ватрушки- то твои, оказывается, люблю…Он мне в подарок, из города, как поедет, привозил, всю жизнь…я ему заказывала, и всё удивлялась, как они такие горячие, шестьдесят километров всё таки…

И женщины начинают смеяться, упав обе на диван…

Заходит младший сын Ивана и Вали, он забыл что-то у матери, смотрит удивлёнными глазами на катающихся по дивану мать и тёть Люду…

Всхлипывая, глотая слова, давясь смехом, женщины рассказывают младшему Ивану про ватрушки.

Тот старается показаться сначала суровым, все знали, что отец ходит к тёть Люде, и что Ниночка их сестра, отцова дочь…

Но никто не ожидал, а он Иван тем более, что будут две отцовы самые любимые женщины, две, по сути соперницы, сидеть на диване и смеяться до слёз…

-А я ему…он как в город, ой не могу…Ваня…ватрушек — то не забудь…моих любимых…с творогом…

-А он…-хохочет Люда, — как приедет, так я знаю, что ватрушки надо печь, напеку, заверну ему…горяченьких….ахахаха

Смеются женщины, смеётся младший Ваня, улыбается с портрета старший Иван….

Это потом, как смех уляжется, когда убежит Ванюшка, наплачутся женщины, выскажут всё друг другу, всю боль накопившуюся годами…

-Я просила, его, Валя…на коленях стояла, просила не приходить, тебя жалела, пацанов. А он плачет, и говорит, что не может, не ходить…А как Ниночка родилась, так вообще, сказал, не заикайся даже, не хочешь, говорит, пальцем тебя не трону, а к дочери ходить не запретишь…Прости, Валюша…

-И я просила, Люд, просила чтобы ушёл, не мучил меня…А он плачет, говорит, что любит меня, и пацанов. Не может уйти…только, говорит и Людмилу с дочкой люблю…

-Ты знала про Ниночку?

-А то, конечно.

Кто же игрушки, да одёжки выбирал, думаешь Иван…Как поеду в город, наберу всего, неси говорю, дитё не виновато…Я дочку хотела, парни что, разбежались, а дочка она у сердца маминого…

Ты прости меня, Люда…Я по молодости извести тебя хотела, к ворожее ездила…Она мне мозг вправила…

Сказала, что ничем эту связь не перебьёшь, а скоро ещё крепче станет…

А вскорости ты Ниночку родила, я тогда и успокоилась. Нет, я конечно ревновала, и скандалы ему скандалила, ну так, для виду…я же жена…

***

Конечно, разговоры в деревне ходили разные. Что, мол, от горя у Вали рассудок помутился, что с соперницей дружить стала…и Ванька младший, мол, заглядывать стал, девка там подросла, надо бы Ванькиной жене ухо востро держать…

-Что мелете, а? -это Аркашка, везде с бабами, даром, что бобыль. А женское общество любит, видно…- знаете же, что девчонка Иванова. Ванька младший сестре родной, и её матери помогает, растрещались, раскудахтались…

-А я бы волосы повыдирала, -это Полина, баба склочная. муж её, скотник Михаил, всю жизнь про волочился за каждой юбкой…А Поля бегала следила за ним, да всё равно успевал он, вкусить так сказать, запретного плода…

-Ой, сиди уже, повыдирала она. Так и драла бегала, а что толку, а? Как гулял твой Мишка, как кобель, так и до сей поры гуляет…Кобель, потому что… А здесь другое, бабоньки, здесь любовь, вот так у них получилось…Вы вспомните, он ведь никакого повода не давал, Иван- то…Всю жизнь с двумя женщинами провёл, с двумя любимыми женщинами…Это не каждому дано, да вам и не понять…эх, деревня…

Аркаша взял булку хлеба под мышку, и о чём-то размышляя, что-то доказывая сам себе, и размахивая руками, пошёл вдоль улицы, в свой маленький, серый, холостяцкий домик.

Оставив в магазине замолчавших и враз пригорюнившихся баб…

Автор Мавридика де Монбазон

Поделиться с друзьями:

У всех зима с Новым годом ассоциируется, а у меня с тёщей. Автор: Наталия Варская

размещено в: Ах эти женщины | 0

У всех зима с Новым годом ассоциируется, а у меня с тёщей.
С тёщей я как раз в новогоднюю ночь познакомился. Решили мы с Танькой вдвоём Новый год встретить у неё дома, так как мамаша Танькина всегда праздничную ночь с внуками проводит, у своего старшего сына.

И вот приехал я к Таньке с шампанским, коньяком, шоколадками и мандаринами. Стол был уже накрыт: селёдка под шубой, салат оливье — всё как полагается.

Телевизор включили, там конечно «Ироня судьбы» непременная. Выпили, старый год проводили. Затем речь президента послушали, шампанское открыли, выпили. Ну, сами знаете, какая последовательность. Практически на автопилоте всё.

Встречались мы с Танькой не так давно, месяцев пять.
Люди мы не молодые, но и не старые, Таньке 36, мне 42, оба в браке ни разу не состояли. Я — ухитрился, а Таньке, наверное, не везло.
Ещё и ещё выпили, ну я, конечно, целоваться полез.

Вдруг дверь открывается и входит Танькина мать.
— Поздравляю! — кричит. Я думал, что с Новым годом, а она: — Совет да любовь! Будьте дети мои счастливы!

Вообще-то я жениться вовсе не собирался, но как тут быть? Говорить, что целоваться хочу, а жениться нет?
Таньке бы сказал, а вот мамаше её не рискнул: женщина, сразу видно, мощная, очень весомых достоинств.
Танька спрашивает: — Мам, а что ты не у Славика?
А мамаша: — Была, поздравила, да и сюда скорее. А то когда ещё этого гусика выловишь? Пять месяцев хороводитесь, а толку нет.
И мне говорит: — Сюрприз! Сейчас твои родители придут, я с ними созвонилась. Знакомиться пора.

Пришли мои мать с отцом, сели дружно за стол и всё решили: когда свадьба, где свадьба, кого в гости звать.
Живём с Танькой уже пять лет, сыну четыре года. Нет, я ни о чём не жалею, но тёща то какова?

Ловко она всё провернула. Как такое забудешь?

Поэтому как только приходят морозы, выпадает снег и приближается Новый год, я всегда думаю о своей оборотистой тёще. Если б не она, не известно, чем бы я сейчас занимался. Может и спился бы…

(Наталия Варская. «Здравствуй, тёща, Новый год». Бытовая ироническая проза).

Поделиться с друзьями:

Всему своё время. Автор: Мавридика де Монбазон

размещено в: Мы и наши дети | 0

Всему своё время.
Целый день Света ходила веселая и окрылённая. Она давно не чувствовала такой лёгкости, такой эйфории…

Света понимала, что пора это заканчивать, что нельзя долго тянуть, что это безответственно. Но так хотелось ещё продлить эти мгновения…

Эйфория, не перепродаваемое чувство душевного подъёма, омрачающиеся тем, что нужно сделать выбор.

Я сделаю это завтра, а пока…

Завтра, — решила Света, — я сделаю это завтра.

А как же Вовка, ему тоже надо сказать, или не стоит, ну как не стоит, он же тоже поучаствовал в этом так сказать…Ладно, пытаясь уснуть, уговаривала себя Света. Завтра скажу….Жаль…жаль что так не вовремя…Жаль что никогда не почувствую больше этого…Безумно жаль…

Вовке, мужу, Света сообщила это мимоходом, как бы стесняясь произошедшего, вот, мол, откуда что взялось…

Он вдруг перестал пить свой утренний чай, встал, одёрнул футболку, подошёл к Свете и легко подняв её, как пушинку, закружил по комнате…

-Вовка, ты сдурел, поставь..

-Свет, а давай оставим, а?

-Что? Ты с ума сошёл, как это оставим. Мне сорок пять лет, Вов, а тебе на два года больше…

-И что? И что Свет…Вон Юрка Иванов, одноклассник, второй раз женился, сыну год…Ты так говоришь, будто нам по семьдесят

-Ой, не знаю, Вов, не знаю. Это такая ответственность….

-Ага, конечно, когда Людку в восемнадцать лет рожали нормально. Ни кола, ни двора не было. Забыла, как в общаге жили?

-Вов, то восемнадцать, а то сорок пять…И люди что скажут, да и Люда с Гошкой…

-Смотри, Свет, конечно решать тебе…но я своё слово сказал. Что Люда с Гошкой, что? Ребята самостоятельные, Гошка вот-вот тоже невесту приведёт, Люда сама мамка…А, делай что хочешь…

Вовка как- то поскучнел, скомкано попрощался и побежал на работу…

-Ну вот, -ругает себя Света, -зачем сказала…Пропало всё очарование, порадовалась бы ещё денёк, а потом сходила бы в больницу, никто бы не узнал, это была бы её маленькая тайна…а теперь? вот что делать? Как поступить…

***

Всё чаще Гошка заставал родителей секретничающими, то обнимающимися.

Ему показалось, что есть какая-то тайна, в которую ни он, Гошка, ни сестра его старшая Людмила не посвящены…

Нет- нет, родители по прежнему любили своих детей, разговаривали с ними, мама каждый вечер с Людой по телефону по часу болтают, с папой Гошка ходит на футбол, но что-то есть у родителей секретное, какая-то тайна…

Мама ходит какая- то задумчивая и отрешённая, и отец…

Отец вообще как нашкодивший кот, прячет в глазах искринки, в зал вот записался, вкусняшки маме таскает постоянно. Он и раньше конечно баловал их своих внимаем, а теперь будто мама особняком, странно…

Такие мысли мелькали в голове у шестнадцатилетнего подростка, Гошки. Мелькали и тут же пропадали. Нет им там места, эти мыслям…у него своих дел полно.

***

-Мама, вы с ума сошли совсем? Вам скоро по полтиннику, какой ребёнок? Вы что меня позорите? Вы о нас подумали? Обо мне, о Гошке? Фу, как это мерзко

-Дочка, что мерзко? Родить тебе братика или сестрёнку?

-Оооо, мама, опомнись! У тебя что ранний маразм? Тебе сорок пять! Сорок пять, мама! Какие дети? Я думала что вот, есть родители, есть тыл, есть помощь, а они…Кто мне теперь с Данилом поможет? Кто, мама? Мне нужно срочно выйти на работу, перед декретом..

-Перед каким декретом, Люда, я не поняла, ты же вроде в декрете?

-Да! Фирму расформировали, там по новой нужно трудоустроиться. Данилу четыре года, в каком я декрете? просто сидела ещё год дома, а теперь нужно выйти поработать, потому что мы хотели вас обрадовать, что вы снова станете бабушкой и дедушкой, а тут…Мы хотели ещё родить ребёнка..

Как так мама? Что вы устроили балаган, какой ребёнок, вам внуков надо воспитывать, а вы…

Всё нужно делать в своё время, мама! Ты что не знаешь? Всему своё время!!!!

-Ма, Людк, вы чё раскричались?

-А ты не знаешь? Ты правда ничего не знаешь? Конечно, ты же весь в футболе, спортсмен…Ты знаешь что эти двое устроили, знаешь, нет? Они собрались родить нам братика или сестричку! Представляешь?

-Вау, круто!!!

-Гош, ты дурак? Или прикидываешься? Что крутого? что вау? Ты не понимаешь, что появится ещё один наследник…

-Так вот, что тебя волнует дочь…

-Мам, ну прости, я не так выразилась. Правда мам, ну это тоже конечно, дааа, а что ты хотела, естественно на двоих делить или на троих, но не в этом суть, мам. я за тебя переживаю, за твоё здоровье, ну ты же не девочка, мама, ну прости меня…Мам, пожалуйста…

-Ну и дура ты, Людка

-Отстань придурок

-Да пошла ты, одевайся и иди отсюда, эгоистка

-Это я эгоистка, я эгоистка? Да ты…да я…Мама скажи ему…

-Всё, иди, маму не смей обижать, поняла? Иди к себе домой, там и ори

-Это и мой дом тоже, раскомандовался, командир…Иди, иди, играй в свой футбол…

-Пошла отсюда вон! Вот когда начнёшь уважать родителей, а не только дай, дай, дай, тогда и придёшь…

-Смотрите, вырос..

-Да вырос, маму обижать не дам…

***

-Ой, смотрите, смотрите, какая холёсенькая,какие глазки у нас, какие пальчики, а носик, носик пуговкой…мамочка, она на меня похожа, смотри- смотри…

-Располневшая Людмила, сюсюкается около новорождённой сестрички

-Подрастёт, в футбол научу играть

-Ты чё больной, она же девочка. На танцы отдадим, бальные…

-Ну ты Людка вообще…Какие танцы, смотри какие ноги длинные, как раз для футбола…

-Оооо, ну ты…футболист блин…Хватит того, что старший племянник твой тоже футболом бредит, весь в дядюшку…

Маленький человечек, ещё не осознающий, что он, вернее она, уже человек, лежит на большой родительской кровати, и чувствует волны безграничной любви, которые идут с двух сторон, от старшей сестры и брата…

-Вырастет, драться научу, всем будет сдачи давать, — бормочет Гошка…Никто не посмеет обидеть малую..

-Принцесса, как есть принцесса, -шепчет Людмила, поглаживая свой большой живот, -ничего сыночек, будешь с тётей бальными танцами заниматься, красота. Тётя чуть постарше правда, на пару месяцев…А Данечка пусть с дядей Гошей в футбол играют, вы будете у меня самые известные…

***

-Ну вот мать, смотри, смотри…А ты…не примут, не примут…

-Мама, ты если что у меня спрашивай, ты последний раз семнадцать лет рожала…а я пять…Ой, мам, у меня подружка такие платья шьёт на девочек, на фотосессию, вот подрастёт немного..Мамочка…ты прости меня…я тогда…прости, мам…

-Ой, девчонки. а вы что плачете? А что такое? Кто мою принцессу обидел, а ну расскажи папке…

-Папа вытирает слёзы своей старшей доченьке, садится рядом, прижимает её к себе, -ну, что это у нас за слёзки,а? Кто это мою куколку- красавицу обидел…

-Пап, и ты прости…я тогда сдуру чего попало наговорила, испугалась, что вы меня любить не будете…Дура здоровая

-Да ты что,дочь? Ты же старшая, мы росли вместе с тобой, ты чего, как же не будем, ну ты даешь…

-А меня? Вот Людку так любите, а меня? -Гошка хитро прищурившись поддразнивал сестру..

-А ты сын! Как тебя не любить, мы дети, всех любим вас, теперь уже троих. Вы не думайте, у нас нет случайных детей…А пойдёмте -ка чай пить, пусть мама отдыхают с сестричкой. Имя надо ещё придумать

-О, я придумал, Меган. Давайте назовём Меган

-Чего? Ты Гошка совсем ку-ку? Мам, пап, не слушайте его, по любому футболист какой-нибудь

-Футболистка! А имя красивое

-Ма, па, а давайте Белла назовём, Изабелла…

-А давайте Надей назовём…Надежда, Наденька….

-О, Надин!

-Надюха? Ну…ничё так…
*****

Автор Мавридика де Монбазон

Поделиться с друзьями: