Они встретились однажды, чтоб прожить вместе целую жизнь. В их доме любили бывать друзья, будто впитывая в себя атмосферу добра, гостеприимства, радушия. Евгений Леонов и Ванда Стойлова были счастливы в своей любви и щедро делились ею с окружающими.

Первая встреча

Они всегда помнили свою первую встречу на улице Ленина в Свердловске. Две юные студентки музыкально-педагогического училища неспешно прогуливались, когда заметили компанию симпатичных молодых людей. Они были шумные, веселые и явно не местные.

Студентками они заинтересовались, стали знакомиться, шутить, а вечером пригласили новых знакомых в театр на «Дни Турбиных». Юноши оказались актерами московского театра.

Один из них, добродушный круглолицый Женя, заинтересовался приятной блондинкой с необыкновенным именем Ванда.

Ванда и ее подруга были вечером в театре. Взяв пропуск, девушки расположились в партере. Они не знали, что за ними из-за кулис уже наблюдают их знакомые.

Евгений Леонов любовался Вандой. Она была очень красивой в своем вечернем наряде, но никак не могла справиться с волнением и постоянно что-то делала руками: то волосы поправит, то ремешок сумочки.

Ванда чувствовала, что это не просто знакомство. Скромный застенчивый парень с очень добрыми глазами и открытой улыбкой был ей симпатичен.

А после спектакля Евгений пошел провожать Ванду. Они шли по вечернему городу, и он вдохновенно читал ей стихи своих любимых поэтов. За первой встречей последовала вторая, потом третья. И гастроли закончились, вся труппа улетела в Москву.

Но в их жизни все только начиналось. Расстояние любви не помеха Евгений стал звонить ей каждый день. Он увлеченно рассказывал ей о прожитом дне, с огромным интересом слушал, чем была занята его любимая.

И каждый день он уговаривал ее собираться и ехать в Москву. Он убеждал, что мечты должны сбываться. Она ведь так мечтала о ГИТИСе, значит, обязательно туда поступит.

Он уговаривал ее приехать,у самого же замирало сердце. До этого ему совершенно не везло с женщинами, а тут – Ванда. Милая, красивая, такая родная. Он верил, что их встреча не случайна, очень скоро они снова будут вместе.

И девушка решилась. Но дело было совсем не в поступлении в институт. Там, в далекой и незнакомой Москве ее ждал самый лучший на свете человек, ее Евгеша.

Сбывшаяся мечта

Он встретил ее на вокзале и отвез к маме своего друга. А потом повел знакомиться с родителями. Мама и папа Евгения Леонова встретили Ванду очень тепло, они были рады, что их сын встретил и полюбил замечательную девушку.

Женя был счастлив. И в один из дней вдруг сказал, что им надо пожениться. Сразу они пошли в ЗАГС, потому что вскоре актер уезжал на гастроли и хотел, чтоб в его жизни уже были стабильность, определенность и, самое главное, его любимая Ванда.

Родители девушки совершенно не обрадовались такому повороту событий, не считая артиста перспективной партией для дочери.

Да и училище она не стала заканчивать, решив переехать в Москву к любимому. Позже они, конечно, приняли и полюбили избранника дочери, но в тот момент были категорически против их брака.

В ГИТИС она все же поступила через год, на отделение театроведения. А в 1959 году в семье родился Андрюша. Случайная встреча на улице Ленина в Свердловске привела к сбывшимся мечтам двух замечательных людей.

Дом, где всегда светло

Они жили поначалу в коммунальной квартире с родителями и старшим братом Евгения Леонова. Было тесно, шумно, но так хорошо. Дом всегда был полон гостей, радости и тепла. Каждого, зашедшего на огонек, встречали, как самого дорогого гостя.

Родственники из деревни сменялись родней из провинциального города, потом приезжали какие-то знакомые и так по кругу.

Мама актера успевала приласкать и обогреть каждого. Она была очень гостеприимной и щедрой. Именно эту черту перенял у нее и Евгений.

Когда они с женой и сыном обзавелись собственным жильем, их дом тоже наполнился светом и радушием. После спектаклей их квартира наполнялась друзьями. Ванда быстро собирала на стол, потому что первым делом гостей нужно было накормить.

А потом велись долгие разговоры, рассыпалась ночная тишина от взрывов хохота. Здесь для каждого находилось место и кусочек сердечного тепла хозяев хлебосольного дома.

Большое сердце большого артиста

Он был удивительно добрым и удивительно ранимым. Его любили все, просто не могли не любить. А ему все время казалось, что его недолюбливают, что ему не хватает душевного тепла и любви родных и близких.

Наверное, это происходило от того, что он сам щедро раздавал свою любовь и заботу направо и налево.

Он стремился помочь каждому, кто обращался к нему за помощью. Он устраивал в больницы совершенно незнакомых людей, он ходил по инстанциям, уговаривая поставить кому-то телефон или дать квартиру.

Ему было дело до всего. Даже подброшенных под дверь щенков он раздавал собственноручно, не забывая спрашивать, добрый ли человек берет себе в дом питомца.

Больше всего на свете он любил свою семью. Несмотря на многочисленных поклонниц, которые влюблялись в великого артиста, он никогда не интересовался другими женщинами. Для него существовала только Она, его единственная, его любимая Ваня, как он называл ее дома.

Только ее боялся он потерять…. Судьба подарила великому артисту счастье любить и быть любимым…

Инет

Щедрость и великодушие перенял Леонов от своей мамы, и потом, когда они с женой зажили своим домом, традиция гостеприимства сохранилась и в нем. Ванда бросила музучилище, а перебравшись к мужу в столицу, поступила в ГИТИС на отделение театроведения.
После окончания вуза жена артиста устроилась в его театр в литературную часть. В пятьдесят девятом году, спустя два года после свадьбы в личной жизни артиста произошло важное событие — родился первый и единственный сын Евгения Леонова – Андрей.

Ванда была для Леонова защитой и главным человеком в жизни. Он не мог долго не видеться с ней, и когда Ванда Владимировна где-то задерживалась, не отходил от окна, дожидаясь ее возвращения.

Жена Евгения Павловича Леонова тоже любила мужа, но в силу своего характера редко внешне проявляла свои чувства. Она была великолепной хозяйкой – дома был идеальный порядок, а Евгения Павловича всегда ждал вкусный ужин. Ванда Владимировна принимала многочисленных друзей и коллег мужа – у нее всегда находилось, что поставить на стол.

Личная жизнь Леонова складывалась счастливо – свою семью он любил больше всего на свете, а других женщин кроме Ванды для него просто не существовало, хотя вокруг всегда было много поклонниц. Из зарубежных поездок Евгений Павлович привозил любимой супруге изысканные наряды и всегда спешил с гастролей домой.

Жена Евгения Леонова была рядом с ним, когда на гастролях в Гамбурге остановилось его сердце. Она не отходила от постели находившегося в коме мужа и разговаривала с ним, стараясь вернуть к жизни. Сын Евгения Леонова Андрей тоже прилетел в Германию, чтобы помочь отцу, и их любовь помогла Евгению Павловичу вернуться к жизни.

Когда артист встал на ноги, врачи советовали ему беречь себя, но он не мог подолгу оставаться без работы. Кроме того, он всегда старался сделать все, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, поэтому даже после болезни не перестал сниматься, играть в театре, ездить с концертами.

С Вандой артист прожил до конца жизни – Евгений Леонов покинул этот мир в 1994 году. Это случилось на пути в театр – оторвался тромб. В этот вечер он должен был появиться в «Поминальной молитве». В мае этого года на 86-м году жизни скончалась Ванда Стойлова.

Роберт Льюис Стивенсон.
О странностях любви.
Это была одна из самых шокирующих историй любви XIX века.
Было принято, что когда мужчина и женщина женятся, мужчина должен быть старше, или хотя бы ровесники.
Когда 18-летняя девушка выходила замуж за 70-летнего старца, общественное мнение не выражало своего возмущения.
Это было нормально

 Но чтобы женщина вышла замуж за человека, который на 10 лет её моложе. Женщина, которая до этого была замужем и обременена детьми, это было невозможно.

Между тем, брак между Робертом Льюисом Стивенсоном и Фанни Осборн состоялся и был счастливым.
Они очень долго шли друг к другу, были друг для друга находкой судьбы. Те 14 лет, которые они прожили вместе, они поддерживали, дополняли друг друга, составляли одно целое.

Ему было 26 лет, ей 36. На тот момент, когда Роберт Стивенсон познакомился с Фанни, её дочери было 18 лет.
У любви свои причуды, свои странности. Этот брак был лишён всякого расчёта, он был по душе
Как показывает история, эти люди друг без друга не стали бы теми,
кем они стали.
Они познакомились во Франции, судьба занесла их туда по разным причинам

 Фанни Осборн искала там самостоятельность, долгое время она прожила в Америке, в 17 лет вышла замуж за красавца Жюли Осборна. Родила ему троих детей, один из которых умер.
Её муж так никогда и не стал мужем по-настоящему, семейным человеком. А у Фанни было чувство долга, ей нужно было воспитывать детей.

Будучи замужней женщиной, по факту она была одна.
Она покинула Америку и уехала в Барбизон.
Там она отстаивала свою самостоятельность и право на семью.
Она занималась не только живописью, но и необычным и очень странным для женщины искусством фотографии.
Роберт Льюис Стивенсон попал туда, потому что ему надо было поправить здоровье.

Жизнь этого человека — постоянное преодоление и борьба. Ему повезло: он вырос в известной шотландской семье среднего достатка, его предки занимались благородной профессией — они были инженерами и строителями маяков.

Его дед построил первый висячий мост в Шотландии и один из самых знаменитых маяков. Они надеялись, что Роберт станет инженером и продолжит семейную традицию.
Дело в том, что в детстве он серьёзно переболел и родные боялись, что он не выживет. Но он выжил

 Это был туберкулёз. Наверно, не было месяца в детстве Стивенсона, чтобы несколько дней или недель он не проводил в постели.

Слабость обрекала его на жизнь затворника и калеки.
Вот этого он как раз не хотел и всячески это преодолевал.

Он действительно поступил в университет и закончив первый курс, получив серебряную медаль за инженерный проект он пришёл к отцу и сказал, что будет писателем.
Отец не противился, но настоял на том, чтобы сын получил нормальную профессию.
Тогда он поступил на юридический факультет Эдинбургского университета.Там он часто посещал бордели и кабак.
В этом тоже было преодоление: он хилый, слабый, ему многое нельзя, но он назло судьбе и смерти, которая стоит у него за плечами, ведёт разгульную жизнь, жжёт её с обоих концов.
Он даже решился жениться на падшей женщине,
но на это семья уже не могла пойти.

Так и не став хорошим адвокатом, Стивенсон обращается к писательской профессии.
Он пишет путевые очерки, которые приносят ему небольшую известность. Многие годы это было обучение и путешествия, он сам учился писать.

Когда ему исполнилось 26 лет и он попадает в Барбизон, он ещё не был известным писателем. Для Фанни Осборн он был мальчишкой, но он оказывается упорен. Говорят, что он влюбился в неё с первого взгляда: увидел её силуэт в окне и понял, что это его женщина на всю оставшуюся жизнь.

Между ними возникла та пылкая любовь и то чувство привязанности, когда ничего другого не надо.
Эти люди были созданы друг для друга.
Конечно, общество и семья Стивенсона были против.

Три года продолжается любовная история, роман в письмах, пока наконец в 1880 году у себя в Шотландии, в Эдинбурге Роберт не получает письмо от Фанни, но что там было нам неизвестно.
Возможно, она сообщила ему о своей болезни или написала ему, что муж даёт развод.
Стивенсон бросается через континенты и океаны к ней.
Это путешествие стоило ему очень дорого.
Он был фантастически худ, болен.
Прибыв на сушу он берёт коня, но его тело не выдерживает: по дороге он падает в лесу с лошади и лежит без сознания два дня.
Его нашёл и спас пастух, он взял его к себе и отпаивал козьим молоком в течение нескольких недель.

Когда Роберт немного поправился и его дух окреп, он приезжает к своей Фанни. Они сочетаются браком.
С этих пор Роберт Льюис Стивенсон и Фанни Стивенсон неразлучны. Нельзя сказать, чтобы их жизнь была гладкой и безоблачной.

Фанни проводит время в заботах о нём, она была его соавтором и лучшим другом, они вместе пишут две вещи, которые оказываются неудачными. Но всё равно жить друг без друга они не могут.

Судьба и болезнь Стивенсона бросают их по планете. Но свой дом они находят в южных морях на архипелаге Полинезия, на Самоа. Там Стивенсон получил прозвище вождя-рассказчика.
Тогда он был уже знаменитым писателем благодаря своему роману «Остров сокровищ», который принёс ему мировую известность.
На Самоа он становится ещё и национальным героем.
Там туземные жители, люди без рубашек, там не спрячешься за стенами, там видно, как живёт Стивенсон и как живёт его семья.

Самой знаменитой из историй его жизни стала история,
когда он посетил лепрозорий.
Ведь некоторые из этих островов были тюрьмами для прокажённых. Однажды Стивенсон посещает этот детский лепрозорий и играет с этими несчастными, обездоленными, бедными детьми, у которых по очереди отказывают части тела.

Ему предлагают надеть перчатки, чтобы он не заразился,
но он ответил, что эти дети испытали столько унижений в своей жизни, что я не могу унизить их ещё раз.
Более того, Стивенсон, который пишет по несколько глав в день, находит время, чтобы заниматься туземцами, их политикой.
Он объясняет им, что они должны делать две вещи:
сажать сады и строить дороги, чтобы стать свободными.

Что интересно, та часть Самоа, где жил Стивенсон, обрела независимость много раньше всех остальных.
Вот что сделала любовь с этим слабым, хилым, больным человеком. Она продлила его жизнь на 14 лет, позволила ему написать замечательные истории и романы,
сделала его национальным героем южных морей.
Имя Роберта Льюиса Стивенсона — человека из холодной Шотландии,
из далёкого Эдинбурга зазвучало на разных континентах,
в разных странах, на разных языках.

СТИВЕНСОН: жизнь автора «Острова сокровищ» была короткой, но судьба подарила ему встречу с необыкновенной женщиной

Вечером Фанни Стивенсон выглянула в окно и увидела группу туземцев. Обычное зрелище в их поместье «Ваилима» (на местном языке это означает «Пятиречье») на острове Уплоу архипелага Самоа, где они приобрели четыре года назад землю и построили дом.

Встревожило Фанни то, что люди стояли совершенно неподвижно, в полном молчании, глядя на их дом.

Миссис Стивенсон машинально пересчитала туземцев — их оказалось ровно пятнадцать — и невольно вспомнила пиратскую песню из «Острова сокровищ»: «Пятнадцать человек на сундук…»

На душе почему-то заскребли кошки. Рассказывать об этом Луису не хотелось, он был занят новой книгой. Она занялась ужином.

В тот день, 3 декабря 1894 года, Роберт Луис Стивенсон диктовал своей падчерице Изабель очередную главу. Диктовал, впрочем, недолго. Потом встал и пошел искать жену Фанни.

Найдя супругу в мрачном настроении, он потащил ее на веранду и усадил за стол. Желая поднять ей настроение, Луис принес из погреба бутылку бургундского и разлил вино по бокалам.

Внезапно он схватился за голову и упал без сознания. Все усилия Фанни были тщетны. Через два часа его не стало. Безутешная жена сидела рядом и думала, что все в ее жизни закончилось…

Фанни и Стивенсон познакомились в сентябре 1876 года в местечке Грёз под Парижем. Для 36-летней американки Фанни это был страшный год. Фрэнсис Матильда Осборн, урожденная Ван де Грифт, с тремя детьми — двумя сыновьями и дочерью жила в последнее время в Париже в нищете и впроголодь.

Муж — лейтенант Сэмюэль Осборн постоянно изменял Фанни и редко появлялся в семье. Однажды он пропал так долго, что миссис Осборн подумала, что его уже нет в живых.

Однако неверный супруг явился, как всегда, неожиданно, валялся в ногах, молил о прощении. Она в очередной раз уступила, а Сэм снова пустился в очередной загул. Тогда- то Фанни и решила уехать в Париж — попытаться начать самостоятельную жизнь.

Став свободной дамой, она поступила в художественную академию, пробовала рисовать, увлеклась фотографией, даже сочиняла еплохие рассказы. В феврале 1876 года сильно простудился младший сынишка Харви и спасти его не удалось.

Фанни с дочерью Изабеллой и сыном Ллойдом уехала в Грёз. Сняв небольшой гостиничный номер, днем они с Ллойдом и Изабеллой бродили по окрестностям, а вечерами отдыхали на застекленной веранде. На природе боль утраты казалась не такой острой. Как-то осенним днем Фанни сидела одна у распахнутого окна веранды. Послышались веселые голоса — к гостинице приближались новые постояльцы.

Возглавлял компанию богемной наружности юноша — высокий, с длинными волосами и ясными большими глазами, в бархатной куртке. Пригладив пятерней свою растрепанные волосы, он весело крикнул: «А вот и пристанище странников! На этой прелестной даме я женюсь!»

В ответ все засмеялись, включая Фанни. Ох, уж эти молодые французы…Однако наутро выяснилось, что молодой шутник вовсе не француз, а шотландец. Роберт Луис Стивенсон быстро завоевал расположение шестилетнего сына Фанни. «Я буду писать путевые рассказы, — заявил Луис, — а ваш Ллойд — их слушать. И все мы будем счастливы!»

Луис и Ллойд были «не разлей вода»: бегали по утрам на рыбалку, иногда прихватив с собой семнадцатилетнюю Изабель, гуляли по округе. Дети души не чаяли в новом знакомом. В доме появилась вкусная еда, небольшие, но такие приятные подарки. Впервые после смерти младшего сына в семье Фанни звучал радостный смех, ей хотелось вставать по утрам. Хотелось просто жить…

Однако, она вполне отдавала отчет в том, что она все еще замужняя 36-летняя дама, а 26-летний мистер Стивенсон больше годится в ухажеры за хорошенькой 17-летней Изабель. Но тем не менее, Луис признался в любви Фанни.

Будучи реалисткой, Фанни знала: их роман обречен. Ведь то, что возможно в эмансипированном Париже, никогда не поймут в чопорной Британии. По натуре Фанни была очень решительной дамой. Она совершила переезд в Калифорнию с первым мужем. Жила на золотом прииске, где Сэм планировал сделать состояние. Живя в таких диких условиях, Фанни научилась стрелять из пистолетов с обеих рук. Узнав о неверности мужа, она уехала с тремя детьми от него. Характера ней было не занимать.

Долгими вечерами Луис рассказывал Фанни о своем детстве и юности. Сочинять рассказы Луис начал еще в детстве, но отец — сэр Томас Стивенсон считал сочинительство сына глупой блажью, мечтая, что Луис продолжит семейную традицию и станет строителем или смотрителем морских маяков. Отец настоял, чтобы сын поступил на инженерный факультет Эдинбургского университета.

Луис ослушаться отца не посмел, но люто возненавидел университет. С инженерного ему удалось перевестись на юридический факультет, но в итоге и от почтенной профессии адвоката осталась только выпускная фотография в мантии и парике. Окончив университет, Луис, с детства отличавшийся слабым здоровьем и не вылезавший из хворей, заболел плевритом.

По совету врачей он отправился поправить здоровье на юг Франции. Перед отъездом во Францию отец выдал ему тысячу фунтов — «премию» за окончание университета. На эти деньги Луис путешествовал по стране, а потом снял в Париже квартиру, куда они с Фанни и детьми перебрались из Грёза.

Фанни все чаще в голову приходили отрезвляющие мысли: что о ней подумают достопочтенные родители Стивенсона и окружающие? Дамочка, у которой в анамнезе трое детей, окрутила молодого парня…

Она захочет уехать, но перед расставанием скажет, что любит его и будет любить всегда. Фанни посоветует: он должен писать не милые очерки, а беллетристику, лучше историческую. Ведь последние опусы Луиса — «Ночлег Франсуа Вийона» и ироничные рассказы о принце Флоризеле, под именем которого он «спрятал» принца Уэльского, — имели успех. И не стоит переживать: если журнал «Лондон» за «Алмаз раджи» и «Клуб самоубийц» почти ничего не заплатил, то это не значит, что вещи не удались. Когда-нибудь издатели будут рвать друг у друга из рук рукописи Стивенсона!

Тем не менее, Стивенсон настойчиво просит ее руки и сердца. Фанни отправится в Америку, чтобы получить развод с мужем. Получив письмо любимой о том, что она свободна, Стивенсон собирается ехать в Америку, но заболевает. Врач категорически не дает разрешение на долгое путешествие, но Луис никого не желает слушать.

Стивенсон прибывает в Сан-Франциско, но Фанни уже в Монтерее. К счастью, это совсем рядом, меньше двухсот километров, но измученному долгим путешествием Луису, со всеми его обострившимися заболеваниями, эта незначительная поездка дается очень тяжело.

Все было настолько серьезно, что, не доехав пятнадцати километров до любимой, Стивенсон покинул седло и почти двое суток провалялся на земле в лихорадке.

Его нашел охотник на медведей, отвез на свое ранчо и несколько дней выхаживал и отпаивал козьим молоком, прежде чем Роберт оказался в силах окончить путь.

Он писал приятелю об этом приключении: «Это был странный и мучительный отрезок моей жизни. Согласно всем правилам, смерть казалась неизбежной, но спустя некоторое время мой дух снова воспрял в божественном бешенстве и стал понукать и пришпоривать мое хилое тело с немалым усилием и немалым успехом».

Любовь способна сокрушать и не такие мощные преграды. Фанни 19 мая 1880 года официально вышла замуж за Луиса. В августе 1880 года родители встречали сына с семьей на вокзале.

Сэр Томас ожидал увидеть новоявленную невестку и почему-то представлял ее современной развязной особой с модной папироской, готовую пуститься сплясать канкан прямо на столе.

Но женщина оказалась очень милой, в меру деловой и здраворассуждающей дамой. Лёд растопил Ллойд, сын Фанни, который поздоровавшись со Стивенсоном-старшим, спросил: «Сэр, а вы мне расскажете про маяки и про пиратов?»

Стивенсоны летом 1881 года сняли коттедж в горах близ Бреймара. «Это места Мак-Грегоров, — объяснял маленькому Ллойду сэр Томас. — Мы, Стивенсоны, тоже принадлежим к их клану, а значит, нам здесь обязательно повезет!»

Чтобы мальчик не скучал в глуши, вся семья развлекала Ллойда: сэр Томас рассказывал о спрятанных кладах, а Луис нарисовал карту. Мальчик заинтересовался: «Что это?» — «Карта острова сокровищ…»

Так появился замысел новой книги. Не успел Луис опомниться, как в голове уже сложился перечень глав будущего романа. История начиналась в трактире «Адмирал Бенбоу», где старый пират Билли Бонс с густыми бровями, как у сэра Томаса, рассказывает захватывающую историю мальчишке, похожему на Ллойда.

Ночью Стивенсон писал об острове сокровищ, и каждое утро семейство в полном составе собиралось послушать и обсудить новую главу. Помогали все: сэр Томас составлял опись таинственного сундука Билли Бонса, уточнял детали оснастки быстроходного парусника «Эспаньола».

Мать Луиса выяснила, какую одежду носили в те далекие времена, когда мужчины ходили в париках с косичкой. Однажды под рисунком острова сокровищ неожиданно появилась «собственноручная» подпись зловещего капитана Флинта, удостоверяющая подлинность карты, — никто не видел, как ровно в полночь подпись поставил старый сэр Томас.

Фанни смеялась над игрой, в которую втянулась вся семья, до тех пор пока Луис не пропел пиратскую песенку: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!»

И хотя Луис уверял родных, что это настоящая старинная пиратская песня, она-то знала, что ее как-то ночью сочинил сам Луис. «Но только к добру ли такие зловещие слова?…» — встревожилась Фэнни.

Два года писал Луис «Остров сокровищ». Роман принес просто смешной гонорар: 34 фунта 7 шиллингов 6 пенсов и вызвал злобные нападки критиков. Отец и жена поддержали Луиса: «Ты создал замечательную книгу!»

В 1888 году Стивенсон с семьей отправился в путешествие. Он был уже знаменитостью, о путешествии много писали. Публика, ясное дело, воспринимала его как новое героическое приключение, предпринятое с целью пощекотать себе нервы, набраться впечатлений и порадовать поклонников очередным шедевром.

Цель, однако, была другая. Вконец расшатавшееся здоровье настойчиво требовало перемены климата. В каждом новом месте писатель тщательно прислушивался к себе, как отреагирует на него измотанный организм.

Во время путешествия писатель чуть было не лишился всего своего архива, сундук с рукописями загорелся, и матрос уже схватил его, чтобы выкинуть за борт. Но удалось отстоять, потушить и архив был спасен.

В конце концов, в 1890 году было решено осесть на острове Самоа, в южной половине Тихого океана. В 1894 году Стивенсон трудился над «Уиром Гермистоном». В разгар работы ему стало плохо. Умер 44-летний писатель от инсульта.

С Фанни они прожили 14 лет и это была одна из самых невероятных любовных историй, противоречащих законам здравого смысла. Этот брак был лишен всяческого расчета, он был по душе. Как показывает история, эти люди друг без друга не стали бы теми, кем они стали. Жена продлила его жизнь на 14 лет, позволила ему написать замечательные истории и романы, сделала его национальным героем южных морей.

Хоронили Стивенсона самоанцы. Они очень любили своего «Тузиталу» — так уважительно они звали писателя, на местном языке это означало «рассказчик». Стивенсона накрыли британским флагом, подняли на вершину горы Веа и, по христианскому обычаю, предали земле.

После смерти мужа в 1894 году Фанни страдала депрессией. Она продала их дом на Уполу и вернулась в Калифорнию.

Фанни умерла 18 февраля 1914 года в своем доме в Санта-Барбаре. Ее дочь Изабель перевезла кремированные останки на Самоа и захоронила рядом со Стивенсоном.

Островитяне устроили праздник в честь воссоединения влюбленной пары, известной им как Тузитала («Рассказчик», прозвище Стивенсона) и Аолеле («Летящее облако», прозвище Фанни).

Они прожили в браке более 40 лет. В сатирических диалогах на эстраде он выступал в роли слабохарактерного мужа, она играла агрессивную властную жену. А как было в жизни?

В 1938 году Александра Менакера, ведущего артиста Ленинградского Мюзик-холла, неожиданно пригласили выступить в нескольких спектаклях Московского театра миниатюр, и он, не раздумывая, согласился.

Мария Миронова, которая к тому времени уже достигла в этом театре определённых высот, увидев его номер, заинтересовалась молодым ленинградцем. Ему всего 26 лет, но у него столько достоинств! Хорош собой, великолепно поёт, виртуозно играет на рояле, образован! Правда, он женат, да и Мария несвободна…

Летом 1939-го Московский театр миниатюр запланировал гастроли в Ростове-на-Дону. Чтобы сделать сборы максимально высокими, труппу подбирали тщательнее обычного. Её составляли ведущие артисты театра; были, конечно же, в составе и Миронова, и Менакер, недавно принявший приглашение переехать в Москву и постоянно работать в театре.

К тому времени Менакер уже несколько месяцев был всерьез увлечён Марией Мироновой, она отвечала ему взаимностью, и скрывать свои отношения от посторонних глаз им удавалось с величайшим трудом.

Гастроли состояли из двух программ, и Александр, который принимал участие во второй, должен был приехать в Ростов-на-Дону несколькими днями позже актеров первого состава. Он изнывал от тоски и страсти по своей Машеньке и ежедневно слал ей телеграммы: «Страдаю!», «Ужасно скучаю!», «Сгораю от любви!», на что Мария с присущим ей чувством юмора отвечала примерно следующее: «Мужайтесь, счастье не за горами!»

Перед отъездом Менакер мотался по Москве, выполняя многочисленные поручения Мироновой: забирал у портнихи её платья, покупал какой-то особенный крем для лица, искал дефицитные конфеты, элитный чай, сыр.

Сшил себе костюм по последней моде, накупил модных рубашек и галстуков, уложил в оригинальную плетёную корзину продукты, вино и даже только-только появившиеся в Москве ананасы.

Предвкушая встречу, сел в поезд. Под ритмичный стук колес он мечтал о том, как, наконец, возьмёт объект своей страсти решительным штурмом…

20 июля Менакер прибыл в город и поселился в лучшем номере гостиницы «Интурист» на том же этаже, где снимала номер Миронова. Тут же вызвал горничную и велел ей отнести корзину с дарами в номер возлюбленной.

Актриса Рина Зеленая, которая в тот самый момент находилась в её номере, при виде корзины лишилась дара речи, но быстро опомнилась и озорно кинула своей подруге: «Ну, Машка, теперь придётся расплачиваться!»

Однако и она, и тем более Менакер еще плохо знали характер Мироновой. Весь день она избегала встречи с Александром, а когда тот, не выдержав, при всем параде всё же робко постучал в дверь гостиничного номера, не пустила его, сухо заметив, что в такую жару вино пить просто глупо, а ананасы она вообще терпеть не может.

На следующий день после удачно проведенного представления большая часть труппы собралась в номере у Мироновой. Пили то самое вино, которое привёз Менакер, ели фрукты, шутили. Наконец молодые люди остались одни. И… не выходили из номера следующие три дня.

Как-то утром Александр проснулся и, увидев, что Маша сидит за письменным столом и что-то пишет, поинтересовался: «Кому письмо?» — «Мише Слуцкому, мужу. Сообщаю ему, что мы разводимся. Вставай, садись рядом и пиши то же самое своей жене».

Михаил Слуцкий — известный в то время оператор-документалист, создавший немало фильмов вместе с Романом Карменом, даже не подозревал об измене своей жены. Письмо ему Мария послала не по почте, а попросила передать лично в руки директора театра, который как раз в то время уезжал по делам в Москву.

Тот из любопытства вскрыл конверт и прочитал послание. Вскоре всю театральную Москву облетел слух: Миронова и Менакер — любовники! Кстати, немногим позже бывший муж Мироновой был арестован как «враг народа», но она не оставила его в беде.

Вместе с Менакером носила ему в тюрьму передачи, хлопотала о пересмотре приговора, хотя прекрасно понимала, чем это может обернуться для молодой семьи…

…Гастроли закончились, и следующий месяц Миронова и Менакер решили провести вместе: сели на теплоход «Чехов» и отправились в морской круиз до Батуми. После поездки Мария призналась одной из подруг: «Он — крышечка от моей кастрюлечки. Мы подходим друг другу идеально…»

Развод каждый из них получил быстро. Влюблённые поженились 26 сентября 1939 года в Ленинграде. А уже через несколько дней приехали в Москву, в Нижний Кисельный переулок, где Маша, потерявшая годом раньше обоих родителей, занимала две маленькие комнатки в коммунальной квартире.

Вечером Менакер, который всю жизнь вёл дневник, сделал в нём запись: «2 октября 1939 г. Приезд в Москву. Остановился у Мироновой». И отошёл на кухню, чтобы поставить чайник.

Мария, «случайно» прочитав запись, взорвалась: «Здесь не гостиница, в которой останавливаются, — кричала она, — и если ты решил только «останавливаться», то ищи себе другой постоялый двор!»

Инцидент был исчерпан только тогда, когда Менакер торопливо приписал в конце последней фразы «…на всю жизнь!» Вскоре Миронова и Менакер составили дуэт не только в жизни, но и на сцене.

Они начинают выступать на сцене родного театра с юморесками и миниатюрами, которые публика принимает «на ура». Сценки были короткими — не более пяти минут, но создавалось впечатление, что перед зрителями демонстрировался целый фильм, настолько яркой и смешной была игра этих двух актёров.

Они объехали с гастролями все республики СССР, выступали за рубежом. Причём, как истинный джентльмен, Менакер и на эстраде всегда пропускал свою жену вперёд — умел на редкость выигрышно «подать» свою партнёршу, и в результате каждая сценка представляла собой фантастически смешную миниатюру.

Этот «театр» просуществовал вплоть до смерти Александра Семёновича, ушедшего из жизни 6 марта 1982 года.

Перед самой войной, 7 марта 1941 года, родился единственный ребёнок Мироновой и Менакера. «К сожалению, ко всем мучениям родился мальчик», — написала из роддома Мария в записке мужу.

«Не расстраивайся, что мальчик, зато наш» — ответил ей счастливый супруг. Решив пошутить, новоиспеченные родители записали в графе «дата рождения» другое число — 8 марта.

«Пусть будет подарок всем женщинам!» — улыбнулась довольная своей выходкой Миронова, не подозревая, насколько её слова окажутся пророческими. Ведь через двадцать лет все женщины Советского Союза будут влюблены в обаятельного Андрюшу Миронова, на спектакли с его участием станет невозможно достать билет…

В их доме тоже никогда не прекращалась игра — ироничные ссоры, шутливые споры, обмен колкостями…

Их быт состоял из остроумных пассажей, импровизаций, этюдов, где сквозь юмор угадывалась бесконечная нежность друг к другу…

«Я мало встречал людей, которые так могли проникаться проблемами другого человека, проявлять действительную заботу и внимание к нуждающемуся, — вспоминал впоследствии Андрей Миронов об отце.

— Мама, хотя была и строга, но бесконечно баловала меня. Чувство родительского дома связано у меня с самой счастливой порой моей жизни».

Сегодня в это трудно поверить, но Мария Владимировна относилась к той плеяде артистов «старой закваски», которые стремились как можно больше времени уделять не только своему второму дому — театру, но, в первую очередь, семье.

Так, она никогда не работала летом, посвящая всё это время общению с сыном. И по два-три концерта в день не давала, прекрасно понимая, в каком состоянии вернётся после работы домой. Однако на долю Марии Владимировны выпало не только огромное счастье любить и быть любимой.

После ухода из жизни Александра Менакера, а потом, спустя пять лет, — и обожаемого сына, она как будто сломалась. Полюбила одиночество. Все говорили о ней как о железной женщине, которая никогда не плачет, а она признавалась подругам: «А кто знает, плачу я или нет? Об этом знаю только я…»

Потом взяла за правило по утрам заходить в кабинет мужа, в котором создала свой маленький личный музей. Сюда она поместила все фотографии мужа и сына, сценические костюмы, дорогие сердцу вещицы и подолгу беседовала с покинувшими её мужчинами, делясь событиями, которые произошли в течение дня. Однако за пределами дома чувства свои Миронова умело скрывала.

«Счастье мое, что Менакер именно в меня влюбился, — говорила на закате жизни Миронова внучке.

— Могло ведь получиться: Менакер и Иванова. Или: Менакер и Сидорова. То есть Менакер был бы всё равно!» Через много лет она будет повторять, как молитву: «Саша был художественным руководителем всей моей жизни». Тайну этой многолетней немеркнущей любви Мария Владимировна унесла с собой.

Она тихо скончалась 13 ноября 1997 года в Москве. Пришедшие на панихиду не могли оторвать взгляд от её лица — умиротворённого, доброго и очень красивого. Казалось, она выполнила на земле свою миссию и теперь по-настоящему счастлива…

Оксана Донская

Из сети