В семье Марии и Виктора появился долгожданный малыш — девочка. Радости молодых, да и всей родне не было предела. Когда Мария вернулась из роддома, они с мужем буквально каждые десять минут забегали в комнату, где спала малышка. А через пару недель стали наведываться бабушки, другие родственники и друзья с многочисленными подарками — приданым для новорожденной.
Как-то вечером Маша с мужем решили посмотреть фильм, засиделись у телевизора в гостиной и незаметно там же и уснули.
Среди ночи Мария проснулась, вскочила с дивана и побежала в спальню, где спала их дочка. Через пару минут она уже трясла-будила мужа. Увидев испуганное бледное лицо жены, Виктор тоже помчался в комнату. Но в кроватке, как обычно, сладко спала их дочка.
— Машуль, ты чего? Показалось что ли что?
— Нет, не показалось, посмотри ещё раз.
И только тут Виктор увидел то, от чего и ему стало не по себе: в кроватке был ещё один ребёнок!
— Что это, Витя?
Дети стали просыпаться и они достали их из кроватки.
— Надо перепеленать, — сказала Маша, немного придя в себя.
Второй ребёнок тоже была девочка, причём такого же роста, как и их малышка, такая же беленькая.
Девочки расплакались.
— Иди, подогревай смесь, пора кормить. Обеих, — Маша отправила мужа на кухню.
Маша с Виктором взяли девочек на руки и стали кормить из бутылочек.
— Откуда она взялась? — недоумевала Маша.
— И как кто-то незаметно мог пробраться в квартиру?
Они стали перебирать всех знакомых, родственников, но никто этого сделать не мог, беременных в их окружении не было. Да и в селе тоже, всех они знали.
— Утром вызываем полицию, а сейчас спать.
Но уснуть в эту ночь ни Виктор, ни Маша так и не смогли, так и разговаривали до утра. И пришли к единому мнению: раз уж эта девочка оказалась у них, и если не найдётся мать, — удочерить девочку.
Началось следствие, все родственники были в шоке, да и не только они — всё село гудело, такого ещё не бывало никогда. Каких только предположений не делали: младшая сестра Маши, что живёт в городе, забеременела и родив, подсунула сестре, и что Виктор нагулял на стороне и сам всё подстроил. Но все эти предположения не подтвердились. И мать девочки так и не была найдена, так малышка и осталась жить в этой семье.
Дочки Алёнушка и Оленька росли — подрастали и даже были похожи друг на друга, как сестрёнки. Бабушки помогали во всём, а потом и дед подключился, на родинах его не было по уважительной причине — был в отъезде, больше года жил в деревне в другом районе, ухаживал за престарелым отцом. Узнав обо всей этой истории, похвалил детей, что не бросили девочку, пусть растёт, всего хватит. Так все вместе и вырастили дочек.
После этой истории прошло много лет. Заболела сильно свекровь Марии, зовёт её к себе:
— Машенька, чувствую, не долго мне осталось.
— Да что ты, мама…
— Нет, Машенька, я знаю. Не могу я уйти вот так с грузом на сердце, не рассказав тебе всё.
Свекровь помолчала, видимо, собираясь с духом, потом продолжила.
— Ккак? Ттвоя дочка? — от неожиданности Маша даже стала заикаться.
— Да, Машенька, помнишь Валентин уезжал в деревню к отцу? Так вот в то время я в городе встретила свою любовь, из-за которой в молодости чуть жизни не лишилась. Вот и получилась у нас с ним Оленька.
Я не сразу и поняла, что беременна, а как поняла, поздно уже было. Я тогда и из дома не выходила, помнишь? Говорила, что нездорова. Родила дома, всё хорошо. А что Валентину-то мне сказать, как приедет? Вот я и решилась. На меня и не подумал никто.
Свекровь снова замолчала. Молчала и Маша, переваривая услышанное. Она вспомнила, как во время её беременности заболела свекровь и муж, каждый день возвращаясь с работы, разрывался на два дома.
Свекровь всегда была полная и то, что она могла быть беременной, Маше и в голову не могло прийти. Зато, когда родилась их дочка Алёнка, а потом ещё и Оля появилась, мать быстро пошла на поправку и во всём помогала молодым.
— Вот всё тебе рассказала, а теперь уж суди меня, сама решай, хочешь расскажи Вите, хоть мужу моему, мне теперь всё-равно. Только не бросайте её, нет у неё никого кроме вас, — свекровь снова заплакала.
Вдруг она замолчала, схватилась за сердце, лицо её побледнело.
— Мама, всё будет хорошо, никому ничего не скажу. А Ольга — она наша, куда ж мы её бросим? Ты только не умирай! — теперь уже Маша рыдала.
Матвейка лежал и плакал. Он хотел есть. А еще ему было очень сыро и поэтому холодно. Еще совсем недавно он был защищен. Ему было тепло и спокойно. А потом он родился. И остался совершенно один. Время от времени его брали жесткие холодные руки, меняли мокрые пеленки на сухие, клали на бок и совали в рот соску, из которой поступала жиденькая смесь.
Притупив голод, Матвейка засыпал и просыпался от того, что снова был мокрый и замерзший. Несмотря на свое еще совсем маленькое присутствие в этом мире, он понимал, что что-то пошло не так — он не должен был быть один.
А еще он понимал, что между появлением жестких, холодных рук проходит определенное время. И плачь не плачь — раньше оно не наступит. Но он все равно плакал. Просто потому, что больше пока ничего не мог поделать.
-Маришка, привет! А ты с кем оставила-то? — навстречу Марине шла ее соседка, баба Галя.
-С медсестрой, — буркнула Марина и поспешила прочь от старушки.
-Как это с медсестрой? — не понимая только что услышанное, бабушка Галя остановилась посреди улицы.
— Откуда у нас здесь медсестры? А ну погодь!
Старушка кинулась догонять девушку.
-Мариш, с какой медсестрой-то?
-С обычной! В роддоме я его оставила! Не нужен он мне! — закричала Маринка.
— Отстань, баб Галь!
-Да ты никак с ума сошла, девка! — всплеснула руками старушка.
— Родное дите! Чужим людям!
Маринка хотела накричать на соседку, но вовремя опомнилась: бабушка Галя всегда ее выручала. Кормила, когда мать все пропивала и дома даже крошки хлеба не было, пускала переночевать, когда очередной мамкин ухажер начинал буянить. Маринка даже время от времени жила у нее.
Бабушка Галя единственная, кто не осудил девушку, когда она забеременела от однокурсника, а тот, испугавшись, ее бросил. Она же и отговорила ее сделать аборт, убедив, что Маришка после него может остаться бесплодной. Маришка тогда и решила, что оставит ребенка в доме малютки.
За время беременности она свыклась с ребенком внутри себя. Даже начала разговаривать с ним, поглаживая себя по животу. Смеялась, когда малыш начал пинаться. Но болезненные роды вернули ее мысли к первоначальному плану. Ребенок был оставлен на попечении государства.
-А ну, айда ко мне! — бабушка Галя взяла Марину за руку.
— Я пирог спекла, молока у Катерины специально для тебя взяла. Думала, буду твои силы молочком восстанавливать. А ты… Вона как!
Маринка послушно поплелась за старушкой.
-Баб Галь, ну куда он мне? На что я его буду растить? Я не работаю, учусь, денег у меня нет, — оправдывалась девушка.
-А ему какого? Он ведь не просил себя рожать! Ему сейчас в сто раз хуже: он ничего не может! Лежит сейчас, бедненький, в мокрых пеленках и плачет! Там ведь все по часам — хоть заревись! Неужели тебе собственную кровиночку не жалко? Он-то в чем виноват?
-Баб Галь! Ну что ты мне душу-то рвешь? Чего ты от меня хочешь?
-Я хочу, чтобы ты в ум вошла! Тебе самой-то нравится всю жизнь никому ненужной быть? Ты всю жизнь, как былинка в поле росла — неприкаянная, необласканная… Неужели ты такой жизни своему дитю хочешь?
-У меня ты была, баб Галь, — улыбнулась сквозь выступившие слезы Марина.
-Во-во! А у него кто? Ни-ко-го!
Маринка разревелась.
-В общем иди и забирай назад своего малыша! Кого родила-то?
-Мальчика-а-а..
-Вот! Иди и забирай! Принесешь ко мне! Будете жить у меня! Вместе, как-нибудь, вырастим — не хуже других! У меня от внуков много какой одежки осталось — есть во что пацана нарядить! Я и посижу иной раз, пока ты учиться будешь! Давай! Иди!
Матвейка снова проснулся от холода. Ему опять было мокро и хотелось кушать. Стояла тишина. Значит еще рано. И плакать бесполезно. Но очень хотелось. Неожиданно послышались громкие голоса. Кто-то подошел к кроватке Матвейки и взял его на руки. Руки были мягкими и теплыми.
-Сыночек мой, — прошептал незнакомый, но такой родной голос. Через несколько минут Матвейка был в новой штучке, под названием памперс, новых теплых штанишках, кофточке и шапочке. Завернут в теплое одеялко и на руках, тепло которых ощущалось даже через одежду. Матвейка понял — за ним пришла мама!
Марина поправила цветы и посмотрела на фотографию улыбающейся старушки. Как давно она не была на этом кладбище!
-Ты прости меня, баб Галь, — произнесла женщина, — сама понимаешь — рождение внука отнимает много времени. У Галки, дочери, были очень тяжелые роды. Мы с мужем сильно переживали. Но, слава богу, все обошлось! Уже дома. Игорь, ее муж, такой заботливый! А ведь не хотел в ближайшие годы детей иметь! Говорил, что успеют еще! Чуть на аборт не послал! Ладно я отговорила! Теперь вот вожусь… Ну, а как? Родная ведь кровиночка!
За спиной послышались шаги. К могилке подошли двое: Матвей с супругой Ирочкой.
-Ну как тут у нас бабушка Галя? — улыбаясь, поинтересовался мужчина.
-Лежит, слушает… — ответила Марина.
-А мы вот приехали вам сказать, что ждем пополнения! — Матвей обнял супругу.
-Ну наконец-то! — обрадовалась Марина.
— Баб Галь, ты слышала? Твой любимчик все-таки решил стать отцом!
Немного постояв над могилкой, они попрощались и пошли к машине. Вслед им с фотографии глядела все также улыбающаяся бабушка Галя, благодаря которой когда-то юная, потерявшаяся девчонка обрела семью и счастье.
Настя наклонилась над витриной. Воот, вот этот браслет. Плетение такое, прямо как цепь для корабля, Егор в восторге будет, ему море очень нравится, в детстве капитаном хотел стать дальнего плавания. Тётя Таня, Егорова мама говорила, что Егорка просто бредил морем, что довольно-таки странно, ведь жили они в Сибири, в большом и красивом городе. Там были горы, но никак не море, и отдыхать ездили Семёновы на реку, а ни к морю.
Егор до сих пор любит море, теперь они летают отдыхать к морю, Настя тоже летает, вместе с Егором, тётей Таней и дядей Витей, Егоровыми родителями.
Семёновы несколько лет назад переехали сюда, Настя с Егором уже три года вместе.
Девушка рассматривает браслет, просит консультанта показать заинтересовавшую её вещицу, внезапно взгляд Насти падает за стекло бутика.
Там… Там идёт её Егор… но не один, а с красивой длинноногой, эффектной барышней в короткой шубке.
Настя невольно поёжилась, посмотрев на свой пуховичок.
Егор бросил взгляд на Настю, она уверена, что он увидел её, но даже бровью не повёл, а прошёл спокойно мимо, держа уверенно девушку за руку.
Может я ошиблась, подумала Настя. Она вышла из бутика под удивлённым взглядом консультанта и пошла следом за парнем и его спутницей. Они зашли в другой бутик, там начали рассматривать сумочки.
Настя прекрасно знала доходы своего парня, и также знала что такие вещи им не по карману, но он так уверенно стоял, расставив ноги и скрестив руки, что даже через стекло Настя почувствовала эту уверенность.
Он опять поймал взгляд девушки и спокойно отвёл глаза будто перед ним совершенно незнакомый человек, незаслуживающий его, Егорова внимания.
То что это был её жених, Настя не сомневалась.
Это Егор.
Она как во сне вышла из торгового центра и пошла к остановке.
Настя не помнит как приехала домой в маленькую квартирку, доставшуюся ей от бабушки, месяц назад к ней перебрался Егор, летом планировали справить свадьбу, небольшую, хотели улететь на острова, это Егор придумал.
Настя разревелась.
Села на диване и обхватив колени обеими руками и расплакалась как маленькая.
— Настён, ты чего? Заболела что ли?- голос Егора вырвал девушку из тяжёлого сна, она плакала и нечаянно уснула, — что случилось?
— Ничего, — пряча заплаканные глаза говорит девушка.
— Насть, что случилось я спрашиваю? Ты плакала?
Настя смотрит в глаза любимого человека, родной, спокойный, домашний любимый, её Егор. Может ей действительно показалось?
— Где ты был?- спросила сухо
— На работе, ты чего. Я же тебе говорил ноябрь усиленно поработать надо, это же декабрьская зарплата.
Парень так искренне говорил что девушка засомневалась и поверила его словам.
Через пару дней она решила вернуться в тот самый бутик и купить браслет для Егора, пока цены не взлетели в ожидании новогодних праздников.
Настя купила подарок, она уже выходила, когда столкнулась с ними… Егором и той девушкой, они посторонились, Егор улыбнулся галантно и тут же потерял интерес, повернувшись к своей красавице.
Настя стояла ничего не понимая.
Как так? Что за … Одежда! Дошло до девушки, Егор не так одет.
Парень же с девушкой наклонились над стеклянной витриной, девушка капризно изгибала губы, парень на неё смотрел… как Егор.
Он поднял глаза и заинтересованно посмотрел на Настю, девушка вспыхнула, парень смотрел как на незнакомку, но это был Егор, её Егор.
Вон и маленький белый шрамик на переносице, это он ударился когда они ещё жили в Сибири тётя Таня рассказывала, играл в хоккей на тренировке ударился обо что-то.
Стоп, приказал себе Настя, шрам на другой стороне, точно. На правой, а у этого на левой…
Может она сошла с ума?
Парень отвернулся, а Настя медленно отошла к диванчикам, села и набрала Егора, при этом наблюдая за тем Егором, там, в бутике.
— Алё, Настён, что-то случилось?
Настя смотрела на парня, тот спокойно стоял скрестив руки и расставив ноги.
— Егорушка, а ты где?- уже зная ответ, но вс же задал вопрос Настя.
— На работе, Насть, что случилось?
— Ничего, просто… соскучилась…
-Я тоже, — засмеялся парень, — ладно, малыш, шеф ругать будем, если поймает что болтаю…
— Пока
— Пока, целую.
Девушка понимала что делает непозволительную вещь, более того, противозаконную, но она опять достала телефон и делая вид что снимает себя, сфотографировала «того Егора», вместе со спутницей.
Зачем? Она пока не знала, но очень хотела с этим разобраться.
— Егорушка, а у тебя есть брат?- спросила она вечером парня.
— Не, — уплетая за обе щеки ужин говорит Егор, — я же один у родителей.
-А двоюродный?
— Неа, мама одна и папа, один у деда с бабой.
— Ну может троюродный какой-нибудь?
— Насть, ты чего?
Девушка рассказала всё Егору и показала фото. Хоть и смутно, но было видно, что они похожи.
-Ну да, есть вроде бы что-то, может просто двойник. Это точно не я, Насть. Честно-честно, это не я…
Настя не забыла про эту историю, но эмоции погасли, она убедилась что это не её Егор.
Однажды он позвонил утром, как только добрался до работы и возбуждённым голосом сообщил что, встретил того парня, двойника.
— Настя, — чуть ли не кричит Егор, мы стояли в пробке, бок обок и я… Ты не поверишь, я смотрел будто в свои глаза, знаешь как он на меня смотрел…
— Наверное, как и ты на него,- вспоминая свои чувства поёжилась девушка.
-Я вот так смотрю, представляешь, а он на меня… уже все поехали… Сигналят, а мы стоим…
— Ты не опустил окно? Не спросил кто он?
— Неа… я …я так … я… офигел. Вот!
Вечером Настя с Егором отправились к Семёновым старшим, и там после ужина, Егор с Настей рассказали про двойника Егора.
Мама как-то странно выслушала, задавала вопросы, потом вышла, опять зашла, что-то нервно начала перебирать.
— Ма, ты чего?
-Я? Нет ничего, просто. Что ты Егорушка? Как на работе?
— Да нормально всё.
Мама опять вышла.
— Па, а что с мамой?
-Я не знаю, — папа недоумённо пожал плечами, — не понимаю, чего-то мечется. Таня, Танюша, — позвал папа, — что ты там?
-Я? Да нет, ничего.
Егорова мама пришла на второй день к ребятам в гости.
— Ой, здрасти, тёть Таня. А Егорка ещё не пришёл.
-Я знаю, Настенька. Знаю. Я не могу, — заплакала вдруг женщина, — не могу.
— Что случилось, тётя Таня?
-Я думаю этот мальчик, этот… парень. Я думаю… это … он… Егоров брат.
— Чего? У Егора есть брат? Это ваш сын?
— Нет… Он не наш сын… Но скорее всего родной брат Егора.
— Ничего не понимаю.
Мы знакомы с папой давно, ну с дядей Витей. Мы в школе учились, в параллельных классах. Никто и не удивился что мы женились.
Я везде за ним ездила он же военный был, вот и простудилась.
Дважды был выкидыш, а потом…потом сказали что всё.
Через два года я заметила как он смотрит на соседскую малышку, пряча слёзы.
Честно-честно, сама бы не поверила, вроде мужик… Но он так хотел ребёнка…
Когда мне соседка рассказала… Что мой Витя… Что он… изменяет мне… я… я просто собрала вещи и уехала.
А он… знаешь, он даже меня искал. Знал наверное что к маме уеду, куда ещё-то.
Проплакав у мамы два месяца, я решила что-то делать со своей жизнью. А тут как раз мамина коллега, тётя Света сказала что в городок, откуда она сама родом, требуется медперсонал, а я же педиатр, в общем я поехала. Далеко, к морю.
Витя остался там, в прошлой жизни, я так думала.
Я устроилась работать, нашла с коллегами общий язык, знаешь, в маленьких городках и посёлках, люди проще душевнее. И вот уже я, сама не зная как, рассказала соседке о своей беде.
Она работала в роддоме.
Я целый день принимала больных и здоровых детишек, держала на руках, играла с ними, насколько позволяет врачебная этика, а потом шла домой и давилась горькими слезами.
Она пришла ко мне вечером, Людмила, та моя соседка.
— Девчонка рожала, молодёхонькая. Намучилась с ней, двое у неё. Мальчишки.
В детский дом пойдут.
— Почему в детский дом?
Люда пожала плечами.
— Они сразу предупредили что дети не нужны. Привезли специально к нам рожать, подальше от того места где живут. Она у тётки какой-то дальней находилась.
В общем… Эх. Жаль, мальчишки здоровенькие, как специально, будто кто-то сжалился над ними, зная что мать откажется. Да и мать — то там, господи, пятнадцать лет. Испуганная, ничего не понимает. Лежит к стенке отвернувшись, маму спрашивает, тьфу ты.
Не хочу даже говорить ничего…
— Люда, — боясь своих мыслей спросила я, — зачем ты мне это говоришь?
— Тань, возьми мальчишку, жалко пропадут ведь. Здоровенькие такие мальчишечки, а Тань?
— Да куда мне, двое-то, — говорю растерянно
-А ты одного возьми, Таня… Я второго тоже пристрою, не могу я, как посмотрю на них куклятки, только на свет появились, а жизнь уже так с ними. Мне не благодарности, ничего не надо… Не могу я.
Вот как подумаю что в казённое учреждение их… Казалось бы столько через руки прошло, были и отказнички, поохаешь, поахаешь и всё. А эти… Не могу.
Если никто не возьмёт, себе заберу.
А у неё своих четверо.
В общем через некоторое время, я пошла в декретный отпуск и поехала к маме показать внука Егорушку.
Как они с папой охали, как ахали, черты похожие нашли и на папиных и на маминых. И типа как я в детстве, и Витины тоже.
А потом и Витя появился в ногах, валялся, назад просился. Я ни в какую, любила сильно, простила, да не могла из-за Егорушки. А он… Он решил что Егор это его сын, через суд решил добиваться отцовства.
Я ему говорю что это не его ребёнок, а он мне кричит что он не дурак, и видит что его сын.
В общем мы начали всё сначала. Со службы Витя уволился, пошёл в частную кампанию.
Мы забыли о том что расставались, я никогда не упрекнула его этим. Больше конечно детей у нас не было, Витя, как ни странно, больше и не заикался об этом, отдавая всю любовь сыну. Нашему сыну.
И вот… Судьба опять делает поворот, она притянула мальчиков друг к другу ах, ну почему я тогда не взяла обоих? Не было бы сейчас этой ситуации. Они встретятся обязательно. Я не знаю что будет.
За столько лет я тебе первой доверилась, Настенька. Я ведь уверила себя что Егорушка мой, мой сын, мой ребёнок…
— Тёть Таня, а он и есть ваш! Что это вы? Чего боитесь? Думаете Егор перестанет вас любить? Или боитесь реакции дяди Вити?
-Я всего боюсь девочка. Я не знаю как мне жить…
Настя долго думала прежде чем рассказать Егору, а потом сочинила, якобы, прочитала такую историю и вот переживает за женщину.
-А что переживать пожимает плечами Егор, — мать та которая воспитала. Неизвестно чему научила бы та малолетка и её маман.
Егор подошёл к Насте на третий день и спросил в лоб
-Это про меня история? Тот парень… он мой брат?
Таня молча кивнула.
Егор ушёл, сказал что хочет подумать, Настя позвонила его матери. Та попросила приехать, ей нужна была поддержка.
-Всё рушится — пряча глаза сказала мама Егора, — всё рушится.
Настя написала Егору смс что она у его родителей, что её позвала мама.
-О, Настёнка, а где наследник? — встретил её приветливо будущий свёкор, дядя Витя.
-Он… позже придёт, — сказала неуверенно Настя.
-Девочки, а что такое случилось? Что-то произошло? С Егором всё нормально, — тревожно спросил дядя Витя.
-Витюш, сядь. С Егоркой всё хорошо, я хочу что-то сказать. Настю позвала для поддержки.
Мама Егора, тётя Таня, запинаясь и волнуясь начала рассказывать историю появления на свет их сына.
Дядя Витя сидел спокойно и слушал тётю Таню. Потом помолчал, пожал плечами.
-Таня, а с чего ты взяла что ты меня обманывала всю жизнь? Ведь ты мне сразу сказала что Егорушка не мой сын, ты что? Забыла?
-Но ты…Как?
-Я думал что случилось чудо и ты смогла забеременеть, не от меня. Помнишь. Когда ты тогда уехала, помнишь?
Я тогда гулял, да, я попросил прощения за это, хотя сам себя ненавижу, но я…да, дурак, знаю.
Хотел доказать себе что это неправда, что могу иметь детей.
Врач сказал что надежды всё меньше, с возрастом исчезают все шансы. Как-то получилось что я, здоровый мужик, не смогу произвести потомство. Те твои две беременности придавали мне силы.
Я же мог, мог! Уверял я себя. Ай, что там говорить. Я поехал к тебе, просить прощения. А там… Я хотел верить что Егорка мой сын, даже если не мой, думал я, я ведь люблю Таню.
-Мы жили во лжи, — сказала Татьяна
-Нет, не правда. Мы жили в любви и воспитывали нашего сына в любви…И я надеюсь нянчить внуков и правнуков, так что всё. Девочки, всё, всё, хватит.
-Маа, я дома, Настя у вас?
-Егор, — выдохнула мама
-Сын, проходи!- пряча глаза и крепко обнимая сына, сказал папа.
Конечно они разговаривали и плакали, и опять разговаривали. Настя с Егором остались ночевать у родителей.
***
-Привет, любимая, — Настя посторонилась, внимательно смотря в глаза Егору, что-то не так. Парень тянется к ней поцеловать. Запах, чужой и… шрам… не стой стороны.
-Кто ты?
-Ахахаха, — раздаётся заливистый, родной смех. — я же тебе говорил что моя нас раскусит. Настёнка, знакомься, это Макс, он тоже искал меня, Марьяш, проходи, -а это Марьяша, его жена. Хотела большую семью? Вот получи, брат и сестра тебе.
Новый год они праздновали вместе, большой компанией, большой семьёй.
Ребята назвали счастливым случаем что Настя тогда увидела Максима с Марьяшей в магазине. Кстати, браслет очень понравился Егору. с третьей попытки она его купила.
Насте стала понятна его тяга к морю, он там родился, видимо как-то это повлияло что ли. столько неизведанного ещё в жизни.
Максовы родители оказались людьми хорошими, сердечными. Они радовались что сын нашёл своего кровного родственника. И в отличие от Егора, узнал о том что не родной Максим, в подростковом возрасте.
Тогда в пробке он понял что это и есть брат, но так растерялся, что не удосужился опустить окно, как то обменяться контактами. Потом ездил и высматривал, пока случай не столкнул их опять в пробке.
Это чудо, жить в одном городе и никогда не столкнуться, не пересечься, более того, родные родители мальчиков, тоже отсюда.
И очень удивительно, что мать поехала рожать их в тот городок у моря, она всю беременность там провела.
И что мама Таня туда уехала в поисках себя и попытках забыть папу Витю, а приёмный папа Макса оказался троюродным братом мужа той женщины врача, Людмилы, что так переживала за мальчиков и их будущее.
Максим же рассказал что мать, которая родила их замужем. У неё двое детей, знать про ребят она ничего не хочет, попросила не беспокоить, имя отца тоже не сказала.
Но парень нашёл его, отца.
Тот конечно не очень обрадовался появлению взрослого сына, юлил, постоянно оглядывался, а потом сказал что он ничего не решал и что если хочет, он может позвонить своей маме та всё разрулит.
Что разруливать нужно, Макс не понял, но он например узнал, что их бабка, та, которая по матери, живёт одна, дочь её не навещает.
Парни решили поехать посмотреть на неё.
Старушка была ещё довольно-таки бодрая.
Как и все пожилые люди, решила что парни ей какую-то помощь привезли.
Жаловалась что единственная дочь, которую она растила одна и родила поздно, не навещает её, не привозит внуков.
Парни решили помогать бабушке, хоть иногда приезжать, так и делали.
-Вы те близнецы, да? Те которых она родила в школе? Я вижу что вы выросли достойными людьми.
Мы с дочкой не могли бы дать вам того, что вам дали чужие люди, — сказала она однажды, когда парни привезли ей"гуманитарную помощь", как говорила бабушка соседям.
Хоронили её тоже парни. Законная наследница откликнулась через полгода, когда нужно было вступать в наследство, на утлую квартирку.
Она даже не поинтересовалась, где похоронена мать и кто её досматривал последние дни.
Ни бабка, ни мать, так и не попросили прощения у мальчиков, а они не очень-то и желали этого…
Анька была самая красивая из девчонок. Мама у нее была дворником, отец обувь чинил.
У других и побогаче родители. И наряды лучше. Но все взгляды всегда оказывались прикованы к ней. Водопад медовых волос. Чисто-зеленые глаза. Белозубая улыбка и стать балерины. Такую хоть в мешковину наряди, никто мимо не пройдет.
Мальчишки за право ее портфель носить целые баталии устраивали.
Аньку прозвали «королева двора». Может, другим прелестницам и завидно было. Но что делать? Людей не обманешь. Бриллиант сверкает даже в грязной луже.
Сильней всех за ней Юра ухаживал. У того поговаривали, родной отец большая шишка. С матерью его не жил. Но поговаривали, что к себе ребенка забрать хочет — у него жена была чья-то дочка, а своих детей не получалось заиметь. А Юркина мать просто мальчика родила. Да не прогадала.
Выросли дети. Но самой прекрасной по-прежнему оставалась Анька.
Отец Юры слово сдержал — парня забрал. И в то тяжелое смутное время светила ему блестящая карьера. Только условие одно было — девушку любимую, то есть Аньку, бросить. Потому что не пара.
Дальше могло бы, как в сказке — любовь победила. Но нет. Юрка Ане все объяснил, конечно. Что да, любит. И никого лучше ее нет. Но у нее мать дворник. И отец обувь ремонтирует. Она хоть и королева двора, но слишком проста.
Сказать, что девушку это известие уничтожило — ничего не сказать. Одна тень осталась. А люди злорадствовали почему-то.
Потом Анюта заболела сильно. Волосы пришлось остричь. И она грустно смотрела со второго этажа во двор. И медленно угасала.
А в соседнем доме жил Никита. Смешной. Рыжий, лопоухий. Тощий. Из многодетной семьи. Он не гулял с ребятами. Старший был. То на рыбалку мотался, то с отцом на рынке торговал. Некогда ему было отдыхать, парнишке этому.
Никто и предположить не мог, что Никита Аньку любил. Всегда. С детства. Только понимал — она королева. А он?
Даже хотел Юрика проучить за его поступок. Да отец отговорил. Никита у ту пору шариками торговал. Ходил с целой связкой. То в парке, то вблизи ресторанов. Люди покупали. Потому что шарики — это романтично.
Ему рассказали, что Аня больна. И в ту же ночь Никита, вместе со всеми своими шарами пошел к ее дому.
Утром Аня проснулась. И выглянула из окна, по привычке. Небо было хмурым. Все вокруг — серым. Очень плохо на душе и печально.
Вдруг девушка широко распахнула глаза и… улыбнулась. Дерево, растущее напротив окна, все было в шарах. Их чуть трепал ветерок. Красные, зеленые, желтые, фиолетовые, синие, голубые, розовые, белые шары. Этакое дерево шаров.
Люди, что по улице шли, останавливались.
— Это для кого такая красота? Юрка, что ли, одумался? — сказала на кухне мать Ани отцу.
Аня тем временем глянула вниз. Там Никита стоял. Она его знала, конечно. Как и то, что он шарики продает. В руках держал пакет. Покраснел сильно. Аня снова улыбнулась. И он робко вошел в подъезд. Тихо постучал.
Родителям девушки передал горячий пакет со словами:
— Тут пончики. С разными начинками. И еще курица. На гриле делали, недавно. И конфеты. И мамка моя платочек послала, теплый такой, она сама вязала. Пусть Аня укутывается. А то холодно уже, — и убежал, хотя его войти приглашали.
Порой положительные эмоции да вот такие маленькие чудеса невероятные вещи творят, скажу я вам.
Выздоровела Аня. И волосы отросли, те же самые, медовые. Но не забыла она ни дерево с шарами, ни пончики, ни теплый уютный платок. И пошла к Никите в гости.
Он снова покраснел. И даже заикаться стал. Только Аня гулять его позвала. И шли они вместе. Королева двора и продавец шариков.
Да какая разница, согласитесь? Главное-то в любви — забота и отношение. Шары, которые ради вас всю ночь вешают на дерево. Или горячие пончики, которые несет человек с горячим и добрым сердцем
