Надюшкина доля… Рассказ

Щупленькая, небольшого росточка девочка сидела у оконца и рассматривала узоры, щедро нанесённые морозом. Она приложила ладошку и немного потёрла стекло. В образовавшийся проталинке она увидела кусочек синего январского неба, такого же цвета, как и чистые, ясные и по-детски доверчивые глаза на курносом лице тринадцатилетней девочки.

Весело гомоня, скрипя валенками по белоснежному, ярко сверкающему на утреннем солнышке снежку, мимо пробежали соседские ребята. А у Надюшки на душе скребли кошки и хотелось плакать. Но плакать нельзя. Надо держаться… Нельзя расстраивать мамку…

Совсем недавно её отец, кормилец, который целыми днями трудился на ткацкой фабрике купца Белова, вдруг заболел. Хмурый доктор отвёл маму в сторону и потупив взгляд, произнёс : « Тиф, матушка… Дело такое… Думаю, недолго осталось ему»…

Мама тогда сильно горевала. А Надюшка и подумать не могла, что вскоре после похорон папки, сляжет и мама, которая вот-вот должна была подарить Наде братика или сестричку. Роды были тяжелыми, малыш родился мёртвым, а сама женщина так и не оправилась…

От грустных мыслей девочку отвлёк тихий голос матери.

— Доченька.

— Что, мам?

— Подай водички.

Девочка быстро сорвалась с места и через минуту стояла у постели матери.

— Вот.

Она бережно приподняла её голову и маленькой ложечкой, как ребёнка стала поить.

— Надюшка, детка, тяжко мне… Я, наверное уж скоро помру.

-Что ты такое говоришь, не говори так. Глаза девочки вдруг потемнели, и наполнившись влагой, которая не удержавшись внутри мгновенно вырвалась через край и покатилась по нежным девичьим щекам крупными, горькими слезами.

— Ты не плачь, солнышко моё. Прости меня… Чего уж теперь… Надюшка, ты вот что… Когда меня не станет, ты к тётке Нюре шумни, она знает, что делать…

— Мамочка… Не надо… Как я без тебя… Одна…

Она положила голову на грудь мамы: « Не надо… Ты выздоровеешь… Всё хорошо будет… Вот увидишь».

— И ещё… Там, в тумбочке письмо с адресом тетки твоей, Валентины. Так ты, если совсем худо будет, к ней иди, небось не выгонит. Больше не к кому…
Она тяжело задышала, и превозмогая себя попыталась поднять руку, чтобы погладить свою кровинушку по голове, но смогла только пошевелить пальцами…

Ночью её не стало… Надюшка осталась совсем одна… Тётя Нюра, соседка, сбегала к управляющему фабрикой и выпросила помощи. Тот нехотя выделил пару мужичков пошустрей, которые и увезли Надюшкину мамку на погост, в наскоро сколоченной из неструганных досок домовине…

А через пару дней, вечером, в комнатушку, где обитала семья Надюшки, вошли мужчина и женщина, за подол которой, держался мальчонка лет трёх от роду. Мужчина деловито осмотрел жилище и нарочито громко произнёс, смотря не на Надюшку, а куда-то в сторону: « Ты это… Вот чё… Значится, нам эту комнату управляющий отдал».

— А я? А мне куда?

— А не знаю я. К родне, что ли иди… Моё какое дело. Хватера казённая. Вот нам и выделили. Я таперича за отца твоего тружусь. И жить, значится тут будем…

Надюшка с надеждой посмотрела прямо в глаза женщине.

— Тетенька, а можно я тут останусь. Я вам мальца бы нянчила. И ем я немного…

Та повернулась в сторону мужа: « Вась, а можа и правда?» Но тот яростно взглянул на жену : « А кормить чем вас всех?»

— Не обижайся, дитё. Живи сама, как знаешь… Собирай вещички-то…

Вошла соседка.

— А я вот голоса слышу…

Надюшка подняла на неё полные мольбы глаза : « Теть Нюра, возьми меня к себе. Я помогать тебе буду. Я всё тебе делать буду»…

-Дитё, да куда же я тебя возьму-то. Ведь своих ртов, почитай семеро…

Девочка опустила глаза и сгорбившись начала собирать вещи, складывая в котомку все свои немудрёные пожитки, конверт с заветным адресом, да свою единственную ценность — фотографию своих родителей, наклеенную на толстую картонку, где совсем юная мамочка сидела на резном стуле, а рядом стоял папка, положив руку на её плечо…

На улице вьюжило. Снег густо роился и мельтешил перед глазами так, что не видно было дороги. Мороз быстро проник сквозь тонкое пальтишко девочки и пробирал до костей. Надюшка стояла напротив своего бывшего дома, не зная как поступить. Тётка жила в другом конце города, далеко отсюда. Когда-то давно, когда Надюшка была совсем крохой, они ездили туда с мамкой. Дороги она, конечно, не помнила. Девочка подняла глаза к небу заволочённому тёмными, нависшими над землёй тучами.

— Мамочка. Куда мне теперь?

Вдалеке возвышался огромный, с золочёными куполами и белыми стенами храм. Решила пока пойти туда, там переночевать, да и разузнать куда идти дальше… Оказавшись у храма, Надюшка нерешительно потоптавшись у входа, всё же вошла. Служба давно кончилась, лишь кое-где, у образов горели свечи, да несколько лампадок. Перекрестилась.

Старенький дьячок вопросительно взглянул на девочку.

— Ты что детка. Служба кончилась давно. Домой бы шла…

— Мне дедушка, некуда идти… Совсем…

— Ах ты горюшко… Он подошёл к девочке. Как же это. А родители где?

— Померли они… А меня из комнаты прогнали. Я, дедушка, можно здесь, на лавочке посплю. И утречком уйду потихонечку. Замёрзла я…

— Ну храм-то я уж закрывать буду. А ночевать пойдём-ка ко мне пока, а там решим, что делать. Звать-то как?

— Надюшка.

— Надежда, стало быть… Меня зови деда Вася. Ну пойдём…

В доме у дьячка было тепло и как-то по особенному светло. Из угла, как показалось девочке, прямо на неё смотрели добрые глаза Богородицы. А ещё пахло свежеиспечённым, душистым хлебушком. У Надюшки заурчало в животе. В углу весело копошились два розовощёких карапуза с льняными головками. Старушка, хлопочущая у печки, вопросительно взглянула на мужа и сказала : « Ты, батюшка, смотрю гостью привёл».

— Да вот, Господь послал. Принимай.

— Ну, проходи. Рассказывай, откуда тебя к нам Господь привёл?

И Надя начала свой горестный рассказ… Та только вздыхала, да украдкой вытирала кончиком своего ситцевого платка намокшие глаза.

— Беда, детонька… А у нас вот дочка тоже померла. Детки вот остались… Растим теперь с дедом… Она тяжело вздохнула.

— Ты вот что. Завтра к тётке сведу тебя. А там посмотрим. Примут, останешься, а нет – к нам приходи, придумаем тогда что-нибудь…

— Ой, да что это я — всплеснула руками старушка,- иди садись за стол, покормлю тебя.

— Да я не хочу…

— Садись, садись.

Запах хлеба дурманил голову, а каша была такая вкусная… Наевшись, Надюшка и не заметила, как заснула прямо за столом.

Проснулась она на печке, вместе с малышами.

Утром, позавтракали и пошли по указанному на конверте адресу. На окраине городка стоял добротный дом, с выкрашенными в яркий синий цвет нарядными ставенками. Постучали в оконце. На стук выглянула молодая, круглолицая, очень похожая на маму женщина. За калиткой залаял огромный рыжий пёс.

Она вышла и сощурив глаза произнесла : « Чего вам?». Теперь она вовсе не показалась Надюшке похожей на мамку. Глаза у той были зелёные, маленькие, колючие. От этого взгляда хотелось развернуться и убежать подальше. Но идти было совсем некуда…

— Теть Валя, это я, племянница твоя, Надя.

— И чё?

Та, понурив голову, вздохнула. Набрала побольше воздуха и, еле сдерживая слёзы, тихо сказала: « Мамка померла, одна я вот осталась. Мама сказала, если что, к вам идти, вот».

Женщина повернулась к старушке: « А ты кто?».

— Я-то, просто вот дорогу помогла найти ей.

— А… Ну заходьте, чего стоять-то.

— Не…Я домой… У меня своих двое сирот… Побегу я?

Она повернулась к Надюшке : « Ты вот что, детка, заходи к нам, если что, поняла?»

Та кивнула.

— Ну прощевайте.

— До свидания, бабаня…

Валентина молча развернулась и пошла в хату. Надя нерешительно потоптавшись, двинулась следом.

В доме было просторно и светло. На окнах стояли горшки с цветущей геранью, пахло сдобой. Приятно потрескивали дрова в печке, рядом с которой сидела рыжая девочка, примерно её лет и толстый мальчишка с такими же огненными волосами, усыпанный веснушками. Они прекратили свои игры и уставились на незваную гостью.

Валентина повернулась к Надюшке : « Вот, значит, померла Полинка?»

— Да. И папка…

— А ты, значится решила, что я тебя теперь тянуть буду?

Надюшка смолчала, не зная, что сказать…

— Не знаю, не знаю. Как хозяин скажет…

И уже обращаясь к детям, произнесла: « Вот вам, сестричку принесло, не сама пришла, прям Бог послал на мою голову, корми теперь, пои»…

Зло бросила через плечо Надюшке : «Проходи уж».

Раздевшись, девочка прошла в угол, села на лавку. Дети уселись рядом.

« И чё, ты теперь у нас жить будешь?»,- проговорил мальчишка.

— Не знаю…

— Меня Стёпка звать, это Танька. А тебя как?

— Надюшка…

— Надюшка-подушка…

Степан рассмеялся своей шутке…

— Да какая она подушка, скелет ходячий…

— Вот прибыль, да мам…

— Ага…

Настало время обеда.

— Ну-ка, за стол, обедать пора.

Валентина начала разливать по тарелкам ароматные, наваристые щи.

Дети быстро уселись за стол. Та поставила на стол перед каждым тарелку, положила по ложке сметаны. Порезала хлеб.
Надюшка сидела в сторонке, не решаясь подойти. Валентина молчала. Когда дети поели, та наконец-то соизволила взглянуть в сторону девочки. Потом встала, зачерпнула половинку половника, налила. Дала кусочек хлеба. А сметанки не положила, пожалела… Кивнула в её сторону : « Иди, садись»…

Надюшка, опустив голову подошла к столу : «Спасибо, тётя»…

После обеда Валентина спросила: « Ты посуду-то мыть умеешь?»

— Умею. Я дома всегда мамке помогала.

— Ну вот, тогда, иди и мой. А то, как есть за чужой счёт, так все мастера…

Надюшка перемыла посуду до блеска. Тётка молча наблюдала со стороны. Когда она закончила, велела пойти за водой.

— Иди-ка, вёдра там, а вот коромысло. Таня, а ты дорогу покажи, а то заблудится, чё тогда делать… Вёдры жалко будет…

Дети засмеялись.

Вечером приехал дядька Иван. Сердито посмотрев в сторону девочки, насупил брови и сказал жене : « Как хошь, а мне своих ртов хватает»…

— Так и чего с ней теперь?

— Пусть идёт с Богом…

— А люди чё скажут?

— Да кто тебе чего скажет…

Надя горько вздохнула и глотая слёзы молча оделась и вышла на улицу. Она шла и шла не разбирая дороги, вытирая рукавом глаза. В голове пульсировала одна мысль: « Ну и пусть, пусть я замёрзну, увижу зато мамочку и папку, пусть»…
Ноги сами принесли девочку к дому дьячка. Она долго стояла перед избушкой, не решаясь постучать. Ног она уже не чувствовала. Голова кружилась и клонило в сон. Превозмогая себя, Надюшка подошла к домику и постучала в оконце.

Через мгновение, старик заносил бездыханную девочку в избу.

— Ох ты, горюшко… Видать обидели сироту-то. Беда… Пусть у нас живёт, деда. Прокормим с Божией помощью как-нибудь…

Тот только кивнул головой.

— А куда её денешь… Наша теперь Надюшка… Наша…

Девочка придя в себя сначала не могла понять, где она. А когда поняла, успокоилась. Эти – добрые…

Стала жить со стариками, помогать растить малышей, да по хозяйству. Так и жили. Роднее родных стали друг другу…

Инет

Ираида Владленовна в прошлом работала учителем математики. Из-за худобы ученики называли её единицей или колом. Ещё было прозвище перпендикуляр, но оно не прижилось, слишком сложное и длинное.
Математика — наука точная, не способствует весёлому нраву.

Характер у Ираиды был соответствующий – строгая, неулыбчивая, говорила кратко и по делу. Год назад вышла на пенсию. Могла бы ещё поработать`, но из управления образования прислали в школу молодого учителя математики и рекомендовали её отправить на заслуженный отдых. И так переработала положенный срок.

Первые дни дома чуть с ума не сходила. Каждое утро вскакивала и собиралась на работу. Постепенно привыкла. Дел дома много, полюбила просто гулять, много читала. Ученики забегали к ней поначалу, а коллеги ни разу не позвонили, не поздравили с профессиональным праздником или Новым Годом.

Пошла Ираида в поликлинику зрение проверить, видеть стала совсем плохо, да выписать очки посильнее. А ей в регистратуре предложили пройти диспансеризацию. Согласилась. Терапевт долго листала записи в карточке, назначила дополнительные обследования, а потом и вовсе направление в онкодиспансер выписала.

Там и услышала Ираида страшный диагноз. Не поверила. Чувствовал себя соответственно возрасту. Каждый год, пока работала, проходила эту самую диспансеризацию, и всё было нормально со здоровьем`. Видимо что-то упустили, проглядели. Но немногословный врач сказал, что онкология порой за пару месяцев развивается.

Ираида пребывала в шоке от услышанного, потому не огорчилась, что операцию делать поздно. Отправили её под наблюдение участкового терапевта, чтобы в случае начавшихся сильных болей, та выписала обезболивающие лекарства.

Но болей Ираида пока никаких не чувствовала, к участковому врачу не пошла. Если онколог развёл руками, то к терапевт и подавно не поможет. Решила не тратить своё драгоценное время в очередях в поликлинике.
Бессонными ночами накатывал на неё страх и приступы паники. А кто не паниковал бы? Определил ей скупой на слова онколог полгода жизни, максимум – год. Детей у Ираиды не было. Сначала не спешили с мужем, а потом он внезапно умер от разрыва аорты.

Недели две она плакала, не хотела жить, почти ничего не ела. И даже почувствовала себя лучше. Наступила следующая стадия принятия диагноза, как говорят психологи. Ираида стала наряжаться. Надо успеть доносить платья, что хранила для особых случаев.

Чтобы отвлечь себя от тяжёлых мыслей, занять себя чем-то, начала потихоньку разбирала вещи. Кому всё это достанется? Выбросят`. Чем чужие люди, лучше уж сама. Старые, ненужные выбрасывала на помойку. Делала это по вечерам, когда никто не мог видеть, задавать вопросов и строить догадки.

Этим поздним вечером, когда все нормальные люди сидели у телевизоров, она с увесистым пакетом пошла к мусорке. На этот раз избавлялась от старых конспектов и книг. Еле дотащила. Пакет с грохотом упал на дно мусорного бака.

И вдруг Ираида услышала, как кто-то скулит жалобно. Она обошла ограждение, в котором стояли мусорные контейнеры, и увидела у забора тёмный дрожащий комок.
— Кто здесь? – окликнула она.

В ответ комок зашевелился и заскулил. И отчётливо раздались вполне человеческие всхлипывания. Ираида боялась подходить ближе. Если это собака, то могла и наброситься, укусить. Да и человек в темноте за мусорными баками опасен.

Потом вспомнила, что терять ей нечего, подошла и склонилась над комком. Свет от фонаря почти не проникал сюда, но Ираида разглядела мальчика, обнимавшего собаку.
— Ты что здесь делаешь? – спросила она.
— Дик привязан. Я не могу его бросить, – послышался ответ.
— Ну-ка, дай посмотрю. Это твоя собака? А кто привязал её здесь`? – Толстая верёвка обматывала шею собаки и тянулась к забору.
— Отец. – Мальчик шмыгнул носом.
— Но ты не можешь сидеть здесь с собакой всю ночь. Замерзнешь. Ладно. Я сейчас принесу нож и перережу верёвку, хорошо?
Ираида не услышала ответа, наверное, мальчик кивнул. Она вернулась быстро с ножом и фонариком.

Попросила мальчика посветить, а сама не без труда перерезала толстую веревку. Собака не отбежала в сторону, радуясь свободе`. Осталась стоять возле мальчика.
— Ну вот, веди своего Дика скорее домой. Замёрзли оба. Ты в каком доме живёшь? – Ираида осветила фонариком заплаканное и грязное лицо мальчика. – Что-то я тебя не припомню.
— Я не пойду домой. Отец снова выбросит Дика на улицу. – В голосе мальчика слышалась решимость и отчаяние.
— Твой родной отец? – Удивилась Ираида.

– А зачем же он покупал тебе собаку, если хочет таким жестоким образом избавиться от неё`?
— Это не он, а мама купила. А он приехал и сказал, чтобы собаки в доме не было, а то выгонит нас вместе с ней. – Мальчик вытер рукой под носом и шмыгнул.

— Тётенька, возьмите Дика к себе. Он знаете, какой умный?! Я приходить буду, гулять с ним, – мальчик говорил, всхлипывая и беспрестанно шмыгая носом.
— Холодно. Бери собаку, и пойдём ко мне. По дороге расскажешь, что случилось. Там решим, что делать. — Предложила Ираида и вышла на дорогу.

По дороге мальчик рассказал, что зовут его Саша, что отец несколько дней назад вернулся из тюрьмы. Что он терпеть не может собак и запах шерсти`. Что однажды уже выбросил Дика на улицу, но Саша его привёл назад.

А сегодня Дик съел бутерброд со стола, он схватил его, привел сюда и привязал к забору. А он проследил, нашел своего друга и решил замёрзнуть вместе с ним, чем бросить тут одного.

Дома Ираида напоила Сашу горячим чаем. Дик лежал у его ног и поглядывал умными черными глазами на Ираиду.
— Вы возьмёте его`? – спросил Саша и умоляюще посмотрел на неё.
— Ну что мне делать с вами? Только с условием, что ты будешь приходить и гулять с ним. А теперь пойдём, я провожу тебя домой. Мама, наверное, волнуется.

Саша слез с табуретки, сел на пол и обнял собаку. Ираиде показалось, что пёс действительно всё понимает. Дик положил на плечо Саше морду и замер. В его чёрных глазах стояли слёзы. Или так показалось Ираиде.
— Где ты живёшь? – спросила она уже на улице.
— Я покажу, — ответил мальчик.

Настроение у него явно испортилось при упоминании о доме.
Они шли долго, больше остановки, пока Саша не свернул во двор. Он попросил не подниматься с ним в квартиру. Предупредил, что отец подозрительный и очень не любит чужих.
— Давай договоримся так. Покажи мне свои окна. Если дома всё в порядке, ты подойдёшь к окну и помашешь мне рукой. Я буду стоять здесь. — Ираида встала рядом с большим голым деревом.

Ждать ей пришлось довольно долго, прежде чем в окне показался Саша и махнул рукой.
— Вот и хорошо, – вслух сказала она.

Домой шла быстро по пустым тёмным улицам, чтобы согреться. Выбросить мусор легко оделась. Не думала, что придётся спасать кого-то. И что делать теперь с собакой`? Представила, что в её квартире пёс сейчас скулит или лает, тревожа соседей, и прибавила шагу.

Она ожидала увидеть перевёрнутую вверх дном квартиру, но Дик сидел в прихожей и ждал. Казалось, он не удивился, увидев на пороге Ираиду без своего хозяина.

Она разделась, разговаривая с ним. Прошла в комнату и села на диван. Дик устроился поодаль.
— Давай договоримся, не гадить дома, не лаять, не грызть тапки и провода. – Перечисляла она строгим учительским голосом свои условия.

Дик наклонил голову набок и слушал. Его глаза выражали понимание и покорность.
— Неужели ты понимаешь меня?
Ираида устроила лежанку Дику — положила старое покрывало на пол у двери в комнату. Спала она снова плохо.

Ворочалась, вставала, ходила по квартире. Дик поднимал голову и настороженно следил за ней. Когда Ираида укладывалась снова в кровать, Дик тоже опускал морду на передние лапы.

На следующий день забежал Саша после школы. Дик обрадовался, так махал хвостом, что он чуть не оторвался. Саша учился в третьем классе и не дружил с арифметикой. Ираида предложила позаниматься с ним. Схватывал он быстро, стоило только хорошо объяснить тему.

Шли неделя за неделей. Наступила зима. Дик привык к Ираиде. Ко времени, когда из школы должен был прийти Саша, он садился в прихожей перед дверью и ждал, издалека узнавая его шаги.

У Ираиды часто поднималось давление, болела голова. Со страхом пошла она в поликлинику, думая, что это предвестники скорого её ухода. Накануне почти не спала. Ворочалась, вздыхала, прислушивалась к себе и готовилась к самому худшему.

Дик тоже не спал. В свете ночника его глаза поблескивали угольками. С появлением в её жизни Саши и собаки, она отвлеклась, не вспоминала о болезни. И вот теперь… «Неужели конец`?!»

Снова сидела перед участковым терапевтом. Та выписала лекарства от давления, дала направление на анализы и компьютерную томографию. Через день Ираида снова пришла в поликлинику, с обречённым видом ожидала приговор. Врач полистала карту и удивлённо посмотрела на неё.
— Нет в карте выписки из стационара. Вам сделали операцию? Химию проходите?
— Нет. Мне ничего не делали, сказали, что поздно. Отмерили полгода жизни и отправили под ваше наблюдение. Извините, что не пришла сразу. – Ираида замолчала.
— Надо же, просто чудо. – Врач ещё задавала вопросы, долго изучала карту и назначила прийти через месяц.

Ираида не верила в чудеса. Точная математика и чудо – вещи несовместимые. Она решила, что в онкодиспансере ошиблись, сделали выводы на основании чужих анализов и снимков.

Домой она летела как на крыльях, словно ей не седьмой десяток, а в два раза меньше. Дик встретил её, радостно виляя хвостом.
— Уж не твоих ли лап это дело? Ну что, пойдём гулять? – И она распахнула дверь.

Дик побежал по лестнице вниз, и Ираида легко пошла следом. «Надо же, стоит сказать, что ты не болен, как откуда-то появились силы. По истине, во что веришь, то и происходит. Значит, поживу ещё!»

А после Нового Года ей позвонили из школы и попросили на время выйти на работу, пока не найдут нового учителя математики. Прежний, молодой, которого прислали в школу от управления образования, уволился, заменить его некем. Ираида не стала вспоминать обиды, согласилась.

Отец Саши напился и избил маму. Заревновал к соседу, который просто с ней поздоровался на лестнице и обменялся парой слов. Саше тоже досталось, он заступился за маму. Полиция забрала отца, но надолго ли`?

Мама с Сашей уехали жить в другой город, к бабушке. Дик остался у Ираиды. Они привыкли друг к другу.
Ираида Владленовна соскучилась по школе, дома её радостно встречал Дик, а Саша звонил ногда.

Она часто думала, что если бы не ошиблись в больнице, не стала бы она разбирать старые вещи, не пошла бы поздним вечером их выбрасывать. И уж тем более не стала бы смотреть, кто скулит за мусорными баками.
Но жизнь её изменилась. В ней появились Саша и Дик, и она была этому очень рада. Она жива – это главное, а об остальном переживать — себе дороже.

©Галина Захарова