Мама и дочь сидели на кухне и разговаривали. Мама была недовольна. Нет, она была почти в отчаянии:

-Вер, и что, ты правда решила идти?

-Да, мам. Хочу с девочками повидаться. Да и вообще.

-Ты же понимаешь, что он может быть там, Сергей, я его имею ввиду.

— Понимаю, мам.

Мама взяла полотенце и начала яростно вытирать посуду, переставлять чашки и греметь столовыми приборами. Вера испытывала неловкость, но она точно была уверена в своем решении. Она пойдет на эту встречу выпускников. 5 лет прошло.

Да, сердце до сих пор предательски выпрыгивает из груди при мыслях о нем. Душа уходит в пятки. Но головой она давно поняла — Сергей давно в прошлом.

Парень, разбивший ее сердце на мелкие осколки остался там, в детских воспоминаниях. И пришла пора жить дальше. А для этого надо было развеять всех призраков прошлого. Почистить шкафы от скелетов и посмотреть главному страху в глаза. И спросить прямо: оно того стоило?

Верина мама так не думала. Она помнила, как 4 года назад от ее дочки осталась только тень. Как потихоньку из нее уходила вся детская радость, надежда на лучшее. Как она страдала. Мама это все помнила. И точно знала, что никаких призраков прошлого нет. Есть человек, который причинил ее дочери неописуемую боль. И Вера хочет пойти на встречу, где он будет. Где ее сердце, собранное мамой так бережно и по кусочку будет разбито снова.

Мама знала все это. Знала. Но никак не могла повлиять.

***

Вера и Сергей познакомились в 5 классе. Он был новеньким. Таким маленьким и всклоченным воробушком в пиджаке с плеча старшего брата и брюках, блестящих от постоянной и неправильной глажки. Он был из неблагополучной семьи. Так тогда говорили.

Отца никто не знал даже по имени, он исчез, не оставив и следа. Поэтому отчество у Сергея было дедушкиным. Мама была на месте. Молодящаяся, красивая. Она считала, что у нее вся жизнь впереди. А сын остался в прошлом. Вместе с дочерью. Благо, дочь была взрослой и вполне самостоятельной. Она и занималась воспитанием Сергея. В свободное от своих дел время.

Сергей был сложным. А разве может быть легким ребенок, растущий в таких обстоятельствах? Ребенок, который никому толком не нужен?

Вера, конечно, всего этого не знала. Даже не догадывалась. Куда ей? Единственной дочери, которой досталась от родителей вся любовь, нежность, забота. Без остатка.

Вера была умной, сильной и очень красивой девочкой.

Сергей, в свою очередь, был неглупым изворотливым хулиганом. Не красивым, но безумно обаятельным. У него был стержень. Еще маленьким пацаном, казалось, он уже знал что к чему. Чего стоит эта жизнь.

Они подружились. Как? Когда он зашел в класс впервые и обвел все парты глазами, Вера сама не знала почему, но кивнула ему. И указала на место рядом. Он улыбнулся. И пошел к ней. Так все и началось.

Это была очень странная дружба, которая удивляла учителей. Но они надеялись, что эти отношения во благо. Что Вера сможет обуздать разрушительную силу хулигана. И она действительно могла.

Все свободное время они проводили вместе. Общались, делали уроки. Гуляли вместе.

Вокруг Сергея всегда вились девчонки. Он не был красавцем, но что-то в нем точно было. Сейчас это называют харизмой. А тогда? Тогда он просто умел улыбнуться так, что нутро обдавало жаром. А еще он был сильным и бесстрашным. Он не боялся влезть в передрягу. Часто ходил со сбитыми кулаками и синяками. Его уважали. С мнением считались. Маленький и неказистый, но он очень быстро стал лидером параллели классов. Он так же легко разбивал девичьи сердца, как костяшки своих кулаков.

И только с Верой он сохранял длительные дружеские отношения.

Надо сказать, что Вера была тоже звездой. Только другого небосклона. Умная, красивая, решительная. Надежда учителей и культ массового сектора. Она была в центре внимания. И вокруг всегда вились кавалеры. Но ее интересовала только учеба. До поры до времени.

Они взрослели. Менялись. Менялось и отношение друг к другу . Не известно, кто полюбил первым. Сергей всегда говорил о том, что лучше ее нет. А Вера смеялась. Сразу так по-детски. Потом смущенно. А потом… потом и она посмотрела на него другими глазами. И пропала.

Это была странная парочка. Они каждый день проводили вместе. Но держались от друг друга подальше. Понимали, что разные. Что у каждого своя дорога. У Сергея в армию. У Веры — в престижный вуз. Сергей был шпаной. Она — гордостью школы. Какое могло быть будущее у этих ребят?

Как-то раз, так случилось, что они остались вдвоем в классе после школы. Он мыл полы, она протирала доску. Шутили, смеялись, а потом притихли. Он посмотрел ей в глаза. А она ему — в сердце. И кивнула. Как тогда, в первый день знакомства.

Швабра была отброшена в сторону. Тряпка безвольно повисла на парте. А они стояли, тесно прижавшись друг к другу. И целовались.

С этого все началось.

Их школьный роман длиною в 2.5 года.

Они продолжали быть странной парочкой. Он дрался после школы с пацанами, она спешила делать уроки. Он по вечерам пропадал на сходках, где обсуждались важные «мужские» вопросы, она сопровождала его и ощущала всю глупость этих их встреч.

Мальчишки вставали кругом, курили, иногда выпивали и обсуждали какие-то проблемы, которые и проблемами-то не были. Но это было с такой помпой и важностью, что порой ей хотелось смеяться.

Она была чужой в его компаниях.

Он был чужим в ее.

И все-таки они любили друг друга. Той детской, преданной любовью.

Вера таяла в его руках, его объятия прожигали кожу и касались души. Он берег ее. Он был нежен. Он был чуток. Он, который разбил сердца десятком девчонок. Который перепробовал всех, кого только хотел. Он, дворовая шпана, берег ее. И она это ценила. Это было важно. И трепетно.

Как-то раз Вера пришла домой и наткнулась на строгий взгляд матери. Та сказала, что им срочно надо поговорить. Сердце у Веры замерло, потому что голос мамы дрожал.

-Мне звонила твоя учительница. Она сказала, что вы с Сергеем целуетесь на переменах.

Вера вся сжалась и покраснела. Молчала. Ей нечего было сказать.

-Дочь. Я приняла вашу странную дружбу. Я никогда тебе ничего не говорила, но сейчас мне тревожно. Я знаю, что Сережа твой друг. Но ты еще так молода. Я боюсь, что он тебя обидит. Что ты будешь страдать.

-Мам, он никогда меня не обидит. Мы любим друг друга.

Мама только вздохнула. Любовь в 16 лет — это опасный эликсир, который в неумелых руках может стать ядом. Ей так не хотелось, чтобы дочь пала жертвой этих чувств. Но что она могла сделать? Запретить? Отвадить ее от друга? Нет. Это было не в ее власти. Она могла лишь разговаривать. И молиться, чтобы дочь была благоразумной.

Они встречались уже больше года, но их чувства были платоническими. Вера точно знала, что Сергей имел взрослый опыт общения с девушками. В их школе был целый клуб его бывших. Девочки смотрели на Веру с ненавистью. И ждали, когда же она пополнит их ряды. Но время шло. Ничего не менялось.

Однажды у них состоялся сложный разговор. И она прямо спросила, почему они только ходят за руку и целуются. И он честно ответил ей: что не хочет ломать ей жизнь. Вера тогда аж присела от изумления.

-Что значит ломать?

-А то и значит. Портить. У тебя ведь вся жизнь впереди. Ты же понимаешь, что я шпана. Ты пойдешь в вуз. А я в армию. Ты будешь «золотой» девочкой, а я… я не смогу тебе ничего дать. По крайней мере, сейчас. Поэтому, я не хочу у тебя и брать ничего ценного. Того, о чем ты когда-нибудь пожалеешь.

И тогда она посмотрела на него внимательно и ответила:

-А если я сама так хочу? Не хочешь брать, я сама тебе подарю. Не смей меня отвергать! Я сама за себя отвечаю.

Он лишь кивнул, и отвергнуть не смог. Потому что любил до одури.

Их отношения стали еще ближе.

Они были странной парочкой, да. Но они любили друг друга. Детской, но такой сильной и чистой любовью.

После школы она поступила на бюджет. Он пошел в армию.

Решили, что Вера будет его ждать. А потом они поженятся, снимут квартиру. Верина мама с тоской смотрела на эти отношения. Но она ничего не могла поделать. Не имела права.

Сергей уехал. Вера осталась.

Писали друг другу письма. Сергей оказался на Крайнем Севере в закрытом маленьком городке, куда приехать в гости без пропуска было невозможно.

Звонки были редкими.

Обменивались письмами.

В одном из них он написал, что встретил другую. Что долго думал над их отношениями и пришел к выводу, что у них нет перспективы. Что он останется служить на Севере, но очень не хочет, чтобы она бросала свою жизнь ради него. Потому что ему нечего ей предложить. Кроме светлых чувств, которые растворятся в бытовухе через пару лет.

Он просил больше не звонить.

Не писать.

Не тревожить.

Забыть.

Она не могла выполнить это. Она звонила, писала, пыталась с ним поговорить. И тогда он признался, что скоро женится. И это конец их детской любви. Ему очень жаль. Он так сказал.

Вера положила трубку телефона и услышала грохот сердца внутри. Тогда оно и рассыпалось на тысячи осколков.

Мама думала, что дочка сойдет с ума. Первые недели она просто лежала, уткнувшись лицом в стенку. Иногда что-то бормотала себе под нос. Часто плакала и почти ничего не ела.

Потом потихоньку стала приходить в чувства. Если это можно было так назвать. Она вернулась к учебе. Ходила гулять с подружками. Но блеск из ее глаз исчез. Улыбка стала не такой яркой. Она как будто выгорела, состарилась. Умерла.

Она и правда чувствовала, что от нее осталась просто оболочка. Пустой чехол, в который она изо дня в день запихивает еду, знания, еще что-то. Еще что-то. И все равно там пусто. Пустота внутри.

Прошло почти 5 лет, как они расстались с Сергеем. Раны затянулись. Жизнь наладила свой ритм. У Веры были кавалеры, поклонники. Но она не собиралась замуж. Не хотела.

Мама переживала сильно, но что она могла поделать? Только обогреть словом и объятиями. И молиться, что дочь будет благоразумной.

Вера шла на встречу выпускников в задумчивом настроении. Она не была уверена, что Сергей там будет. Она не видела его 5 лет. Но ей очень хотелось его увидеть. Посмотреть в глаза и спросить: оно того стоило?

Она зашла в класс, поздоровалась с учительницей. С девочками, многих из которых с трудом узнала. Кто-то был с беременным животом, кто-то пришел даже с детьми. Сергея не было.

Учительница не сильно изменилась. Все такая же бодрая и строгая. Она усадила их на места и предложила рассказать о себе, когда дверь в класс распахнулась. На пороге стоял Сережа. Красивый, взрослый. Возмужавший. В форме. Погоны и даже медали. Медали.

Он посмотрел по сторонам и наткнулся на ее взгляд. Споткнулся об него так, что сердце подскочило к ушам. Он посмотрел на нее. Она кивнула. Он улыбнулся и пошел к Вере.

Собрание закончилось. И Вера засобиралась домой. Она не планировала ехать в ресторан. Ей просто надо было узнать, что с ним все в порядке. Что он жив. Счастлив. Что все хорошо.

Она убедилась и поэтому засобиралась домой.

Сергей схватил ее за руку. Попросил остаться. Она помотала головой и пошла.

Тогда он пошел за ней. Сергей вышагивал рядом и говорил, говорил. О том, как сильно скучал. О том, как любит. О том, что он ее обманул и никого у него не было. Он показал ей медали и объяснил, что решился на опасную командировку длиною в несколько лет. Что его задачей было сделать все, чтобы стать человеком. Чтобы достать побольше денег. Чтобы обеспечить ее той жизнью, которую она заслуживает. Он шел и говорил, говорил. А Вера молчала. Шла, слезы катились по ее щекам, смывая косметику. А потом она остановилась и посмотрела ему в глаза. Внутри все болело от обиды, горело.

-5 лет прошло, — сказала она. -5 лет. Все это время ты не жалел меня. Не берег. Ты жарил меня на сковородке. Потому что думал, что мне от тебя что-то было нужно? Плевать я хотела на то, чем ты занимался 5 лет без меня. Ты предал нашу любовь. Да, стал человеком, молодец. Я горжусь тобой. Ты стал человеком. А я за эти 5 лет перестала им быть. Пустая оболочка, каждый день я себя спрашивала — за что мне это? За что ты со мной так.

-Вер, но я люблю тебя. Я 1000 раз себе представлял, как вернусь. Как дам все, что только могу.

-А если бы я вышла замуж и у меня появились бы дети?

-Мне плевать. Я бы все равно сделал все, чтобы ты была рядом.

Она растерла слезы по щекам. Горькие обидные слезы. И посмотрела ему в глаза:

-Сереж, оно того стоило? Эти 5 лет без меня? Они того стоили?

Он молчал. Его придуманный мир осыпался на глазах. Его цель стала казаться такой глупой. Его поступок — зверским. Он смотрел на нее и ненавидел себя. Он закрыл лицо руками и прошептал:

-Прости меня. Прости.

Перед ней стоял не бравый мужчина в форме. А маленький мальчишка, всклокоченный. В пиджаке с плеча брата. И брюках, наглаженных до блеска.

-Неблагополучный, — говорили про него.

Вера вытерла слезы и посмотрела на этого дурака. Статного, в форме с медалями.

-Вер, — прошептал он опять, — прости меня. Я придурок.

-Ты да, придурок, — заключила она.

— А мне теперь что с этим делать?

Он встрепенулся. Полез в карман и достал коробочку. Непременно красную, непременно бархатную. Как в фильмах. В форме сердца. Он специально такую выбирал.

Вера хмыкнула:

-Ну точно, тю-тю.

-Подожди, я сейчас достану, — он открыл коробочку. Там лежало кольцо, — с бриллиантом. Специально для тебя.

Он с сказал это с такой гордостью.

-Я же говорю ты совсем тю-тю.

-Вер, прости меня.

Вера вздохнула. 5 лет жизни пролетели у нее перед глазами. Пустой одинокой жизни с разбитым сердцем.

Она смотрела на Сергея и его кольцо с бриллиантом. На медали. Понимала, что этот дурень делал это для нее. Мучил и убивал ее каждый день в течение 5 лет ради любви. К ней. И что вот с ним таким делать?

Она посмотрела в его глубокие глаза и кивнула:

-Ладно, пойдем пить чай. А потом посмотрим, что будем делать дальше.

Он кивнул ей в ответ и улыбнулся. И поплелся следом в надежде, что она его все же простит.

Инет

Он лежал на видном месте, но никто не обращал на него внимания. Маленькие пальчики быстро сжали ключ с непонятным брелоком в виде металлической абстракции и спрятали его в карман школьных штанов.

Это был первый личный ключ Пашки. Он никогда не видел таких: четыре грани с разными зубчиками и остриё, которым можно выцарапать своё имя на парте. Хотя нет, на парте не стоит, ведь училка сразу поймёт, чьих это рук дело. А вот на скамейке во дворе – самое то.

Пашка нахмурился, вспомнив, что дворовые скамейки тщательно охранялись бдительной Ниной Степановной и другими взрослыми, чьи имена он не знал.

Он не знал бы и Нину Степановну, но слишком часто проводил время в её компании, когда родители уходили в запой. От воспоминания о пьяных родительских лицах пальцы сжались в кулак, крепко обхватив находку, которая тут же царапнула детскую потную ладошку.

Ключи от родной квартиры ему не давали, и мальчик мог часами ждать одного из родителей. Это несложно когда на улице тепло и совсем невесело, когда холодно.

Пашке нравилось быть одному. Никто не кричал на него и не требовал хороших оценок пьяным голосом. На него часто сердились, а он не мог понять, что ещё им надо?

Частые гости оставляли после себя горы пустых бутылок и целлофановых пакетов. Мусор он выносил без напоминания, посуду мыл регулярно. Его семья считалась неблагополучной. Об этом так часто говорили в школе, что он выучил это слово наизусть ещё в первом классе.

Нина Степановна говорила, что благополучных семей не бывает в природе и добавляла, что его родители просто больны.
– Чем? – удивлённо спросил тогда Паша своего взрослого друга.
– Разочарованием, – ответила Нина Степановна.
– А разве им можно заболеть? – испугался Пашка.

– Может, они и меня заразили?
Нина Степановна сразу же обняла его и ласково продолжила:
– Этим нельзя заразиться, мой мальчик. С разочарованием сталкиваются все, но кто-то впускает его внутрь, а кто-то – нет.

Помнишь, ты не смог без запинки рассказать стих, который мы учили с тобой? Тот, за который учитель поставил тебе не очень хорошую оценку? В тот день ты был очень расстроен.

Пашка помнил. Это было так обидно, что он чуть не расплакался прямо на уроке. Дурацкая строчка просто вылетела у него из головы. Ему было стыдно смотреть в глаза Нине Степановне, которая помогла одолеть длинный стих и накормила вкусными горячими пирожками.

В тот день он возвращался из школы и надеялся прошмыгнуть мимо неё незамеченным, но не тут-то было. Подняться на свой этаж, минуя квартиру Нины Степановны, было невозможно. Добрая улыбка, аромат свежего борща и Пашка не выдержал. Уткнувшись лицом в её фартук он заплакал, как девчонка.
– Угу, – буркнул Пашка и отвёл глаза в сторону. Вспоминать про тот случай было стыдно.
– Это и было разочарование, Павел. Но ты помнишь, что я тебе сказала тогда?

Пашка и это помнил. Нина Степановна сказала, что иногда жизнь похожа на движение по скользкому льду – упасть может каждый. Но один человек встанет и пойдёт дальше, а другой упадёт и больше не поднимется.
– Ты знаешь, что когда человек долго лежит на холодной поверхности, он может заболеть? – строго спросила тогда бабушка Нина Пашку.

– Пообещай, что всегда будешь подниматься и идти дальше. Даже если кто-то будет тебе говорить, что ты не сможешь, вставай и иди. Обещаешь?

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании уроков и Паша начал лениво собирать рюкзак. Спешить было некуда, дома его никто не ждал. Его новый талисман приятно оттягивал карман. Пашке казалось, что такой необыкновенный ключ мог открыть что угодно.

Он уже вышел из школы, когда в класс влетела молоденькая учительница английского языка и начала искать потерянный ключ от квартиры, расспрашивая замешкавшихся ребят не находил ли кто его.

Сегодня был хороший солнечный день, и Пашке хотелось скорее рассказать Нине Степановне о своей находке. Он был уже не маленький, месяц назад ему исполнилось девять, поэтому прекрасно знал, что бабушка Нина скажет что-то вроде:
– А ведь кому-то он нужен. Тебе следует его вернуть.
Иногда, когда Пашке хотелось сделать что-то необычное или даже плохое, он тут же думал о бабушке Нине и её реакции. Например, когда он захотел врезать Кольке за то, что тот назвал его нищебродом, он точно знал реакцию Нины Степановны. И ведь сдержался.

Только после издевательского «слабак» – от души зарядил этому любимчику классного руководителя. Повинившись в тот день перед бабушкой Ниной, он так и не дождался порицаний. Вместо этого она сказала:
– Видит бог, в этом мире сложно быть хорошим для всех и часто не понять, что правильно, а что – нет. Поступай, как считаешь нужным, но помни: если ты думаешь, что лучше другого – ты не прав. Если кто-то думает, что он лучше тебя, то не прав он.

Пашка плёлся домой и думал о том, как ему повезло иметь такого друга как бабушка Нина. Раньше он удивлялся тому, что она живёт одна, пока однажды не подслушал разговор матери с её подружкой:
– Представляешь, мой мелкий подружился с нашей соседкой-зечкой. Она ведь отсидела за убийство мужа.

Говорят, на нём живого места не было после того, как она его оприходовала. Тот, конечно, сам напросился. Избил её беременную, а она бедняжка ребёночка-то и потеряла своего. Как вышла из больнички, так и убила его. Сама и милицию вызвала. Ох, давно это было, но люди помнят до сих пор.
– Да ты что, – громко удивлялась подружка.

– Не боишься за Пашку?
– Она его любит, ты чего? – махнула рукой мать.

– Но баба она, конечно, жуткая. Даже мой придурок её побаивается. Как-то он сильно побил Пашку – перестарался с воспитанием одним словом, так она заявилась на следующий день к нам и о чём-то долго говорила с Витькой. Он психовал потом сильно, но Пашку больше не трогал.

Фраза матери о любви бабушки Нины растекалась теплом по телу Пашки, и даже крики матери, заметившей подслушивающего сына, не испортили настроение мальчика в тот вечер.

Пашка замер у двери бабушки Нины и потянулся к звонку. Куда она могла пойти? Он вчера купил ей всё, что она просила. Для этого ему пришлось ходить в магазин дважды, но ему было совсем не тяжело.

Улыбаясь, Пашка представил, что пришёл домой и имеет полное право войти в родную квартиру. Не думая о том, что делает, он достал свой ключ. Его кончик нырнул в замок и Пашка надавил плечом на дверь, которая тут же открылась с лёгким скрипом.

Мальчик испуганно замер, а потом нерешительно переступил порог. Первое, что Пашка увидел – были до боли знакомые ноги с узором из тёмно-синих венок и словно приросшими к ним старыми тапочками. Ужас сжал горло и сильно надавил на мочевой пузырь.
– Бабушка Нина? – прошептал Пашка. Он не вспомнил, что никогда не называл её так вслух. Осторожный шаг вперёд: – Бабушка?
Она застонала, и мальчик метнулся к ней.
– Тебе плохо? Где болит? Сейчас я водички принесу!

Руки дрожали так, что вода выплескивалась из стакана на пол. Бабушка пить не хотела и не прекращала тихонько постанывать. Её старенькая мобилка валялась рядом и Пашка решился.
– Скорая? Приезжайте, пожалуйста, моей бабушке плохо.
Он без запинки проговорил адрес, испытав мимолетный приступ гордости за это и замер в ожидании приезда скорой помощи.
– Ты не бойся, я буду кормить твоих рыбок, пока ты будешь в больнице. Ты, главное, поправляйся, – шептал Пашка, поглаживая женскую руку и прислушиваясь к звукам за окном.

– Я тут ключ нашёл. Долго рассказывать, но если бы не он, то…
Усиленно заморгав, Пашка шмыгнул носом. За окном послышались звуки сирены скорой помощи, и мальчик быстро затараторил Нине Степановне в ухо:
– Я положу его тебе в карман. На счастье. Слышишь? – Дождавшись лёгкого подрагивания век, он быстро продолжил: – Но ты должна мне пообещать, что вернёшь его. Он ведь чужой, понимаешь? Обещаешь, бабушка?
Узкие холодные пальцы слабо сжали руку Пашки. Дверь распахнулась, и мужской голос громко уточнил, есть ли кто в квартире живой.
– Есть! – подтвердил Пашка.
Над Ниной Степановной засуетились взрослые и только тогда Пашка облегчённо вздохнул. Когда её укладывали на носилки, он прорвался к ней, быстро поцеловал в щёку и напомнил:
– Ключ надо вернуть, слышишь? Ты обещала! Я буду ждать.
Нина Степановна прижала руку к выпуклости в кармане. Пашка закрыл дверь, на всякий случай покормил рыбок и заплакал.

Автор #АляРовская