Молчание — золото, или Жизненный принцип Ивана Быка
*
Мой муженёк Иван – молчун из молчунов. Скорее наше правительство что-то умное скажет, чем мой Ваня вообще хоть слово родит, и то односложное. Не муж, а сыч`! Правда, фамилия наша Бык.
Рассказать, как Ваня за мной ухаживал? Вечерами собирались мы в селе возле клуба. Гитара, бражка, семечки… Приходил и мой будущий Ваня… то есть я не знала ещё, что он мой будущий. Тараторка я была, девка озорная и весёлая. А он придёт – угрюмый, квадратный, в чистой рубахе. Сядет поодаль на лавку, смотрит на нас, травинку грызёт и за весь вечер слова не вымолвит.
Ребята часто подкалывали Ваньку. Спрашивали:
— Ляпни что-нить, Вань`? Ты как в школе-то учился? Как на уроках отвечал?
А Ванька только поморщится и буркнет:
— Жуть… – и дальше свою соломинку грызёт. Не мужик, а каменный идол.
Ходила по деревне легенда, как Ванька Бык с моста упал. Гнал на мотоцикле через речку, а там доски подгнили, проломились – он и сыграл вместе с мотоциклом в реку на полном ходу.
Думаете, заорал? Ага, как же! Бултыхнулся Ваня с моста в гробовой тишине. Вынырнул, отплевался. Снова нырнул, мотоцикл за заднее колесо на берег выволок`. Из уха воду вылил и только тогда сказал:
— Йоп…
Мне и невдомёк было, что молчун Ванька Бык на меня глаз положил. До тех пор не подозревала, пока ко мне приезжий парнишка клеиться не начал. Пришёл этот приезжий с двумя друзьями, заигрывать стал`. Ванька издали смотрел-смотрел, потом подошёл, плечом их легонько отодвинул. Травинку выплюнул и сказал:
— Зря.
И так отвалял всех троих, что на этом месте даже трава расти перестала. Такой вот у нас Ваня Бык.
Тогда-то я и поняла, что Ваня неспроста сюда наведывается. А он ещё неделю после этого ходил, две ходил… потом вдруг неожиданно ко мне подошёл, руку протянул и сказал:
— В загс?
Я так опешила, что ответила:
— Да…
И пошли мы в загс. Куда бедной девушке деваться, если всех женихов распугал, бугай чёртов? Вот и всё вам ухаживание.
За всю свадьбу Ваня ни слова не проронил. Только после первой ночи проснулся утром, на живот мне показал и сказал:
— Сын!
Я так заразилась его уверенностью, что родила Ваньке сына. Назвали мы его Ян – это самое короткое имя, какое мой муж способен выговорить.
Прожили три года. Все три года Ваня строил дом на новой улице`. Руки у него из правильного места растут, он и каменщик, и плотник, тут против правды не попрёшь.
Три года вкалывал Ванька на стройке, ворочал брёвна и помалкивал. Лишь когда вколотил последний гвоздь – отложил молоток, вытер лоб и сказал:
— Дом!
Раз новый дом – можно думать о прибавлении семейства. Здесь Ваня остался верен себе. В одно утро встал, снова показал мне на живот и сказал:
— Дочь!
Зная Ваню, я даже спорить не стала. Через девять месяцев у нас действительно родилась дочка. Ваня опять задумался над коротким именем, но я встала на принцип и назвала доченьку Маргаритой`. Очень уж мне Маргаритку хотелось.
Иван почесал в затылке, но понял, что дочку можно звать Рит – и согласился. Растим теперь двух детишек – Ян и Рит.
Шарахались у нас по деревне агитаторы перед выборами. Постучали к нам. Вышел мой Ваня. Тётка давай ему щебетать:
— Здравствуйте, я представитель депутата Трататаева`! Приглашаю вас проголосовать за стабильную стабильность, за дебильную дебильность, за обеспеченную страну, за мир во всём мире! Распишитесь?
Ваня почесал пятку и сказал только:
— Хрен, — и двери закрыл.
Телевизор мой Ванька не смотрит вообще. Всё в работе он, то в слесарке, то в столярке, то в лесу, то в огороде…#рассказыирассказики Но как-то раз всё-таки оказался Ваня перед включенным телевизором. А там министр выступает, говорит обо всяких государственных задачах и о светлом будущем нации.
Много говорит, умно и цветасто`. Смотрю – заслушался мой Ванька. Неужто проняло его что-то?
Муж слушал деятеля ровно полминуты. Потом встал, выдернул телевизор из розетки и сказал:
— Врёт! – и больше никогда к телику не подходил.
Трудно сейчас нам стало, как и всем. Денег не хватает, работы нет, село заваливается кверху брюхом. Вчера сидела я, весь вечер Ваньке плешь проедала:
— Что делать-то будем, муж`? – говорю. – Цены дурные, начальство ещё того хуже, всё прахом идёт, никакого просвета, а у нас дети растут`! Что делать-то будем, Вань?
Ваня как всегда помолчал, бровью подвигал. Потом сел поближе, обнял меня своей лапищей и сказал коротко, как всегда:
— Жить!
И у меня почему-то отлегло от сердца. Всё-таки муж у меня – парень надёжный, слов на ветер не бросает. И я его люблю.
Инет
