Истории любви: Ольга Врангель и Петр Врангель

размещено в: Истории Любви | 0

Ольга Михайловна Врангель, супруга барона Петра Врангеля, генерала, командующего вооруженными силами Юга России, в годы Гражданской войны была известна, пожалуй, не меньше своего легендарного мужа.

Ольга Михайловна прославилась делами милосердия. Сотни людей, которым довелось почувствовать ее тепло и заботу звали баронессу Врангель » ангел Ольга». С самого начала Первой мировой войны Ольга Врангель трудилась, ухаживая за ранеными, в нескольких военных госпиталях Санкт-Петербурга.

А после революции, когда в 1919 году барон Врангель возглавил Добровольческую армию, Ольга Михайловна последовала за мужем и сопровождала его во всех походах. Когда белые заняли Екатеринодар — она устроила в городе военный госпиталь и выполняла обязанности по уходу за ранеными добровольцами.

В 1920 году супруги вынуждены были покинуть Россию. В середине 20-х годов ее хлопотами были открыты два санатория для русских эмигрантов в Болгарии и Сербии. Средства для этих проектов Ольга Михайловна изыскивала лично.

Во время своей поездки в Америку она дала несколько благотворительных приемов, на которых сумела убедить многих состоятельных людей в необходимости пожертвований на благое дело.
Баронесса организовала денежные сборы в пользу студентов-эмигрантов — на собранные пожертвования она учредила несколько стипендий. «Ангел-Ольга» помогала, ничего не требуя взамен.

Мы должны помнить не только о русских офицерах, давших присягу на верность Отечеству, но и об их женах, наравне с мужьями до дна испивших горькую чашу изгнания.

Ольга Михайловна Врангель (1883-1968) — общественный деятель, медик. До замужества Иваненко — происходила из очень знатной семьи, отец- Михаил Иваненко был камергером Высочайшего Двора и богатейшим помещиком Украины, мать Ольги — Наталья Михайловна Каткова была дочерью известного публициста и издателя Михаила Каткова.

Будучи дочерью камергера , девушка состояла фрейлиной Их Императорских Величеств, была близка к императрице Александре Федоровне. Обе женщины живо интересовались медициной.

Оля Иваненко закончила курсы медицинских сестер, в дальнейшем она продолжила свое медицинское образование, став второй в истории России женщиной-военврачом.

Ольга Михайловна была не только знатна, но и красива, поэтому недостатка в ухажерах у нее не было. Однако ни флирт, ни поиск «выгодной партии» ее не волновали.

Избранником же ее стал человек, от которого менее всего ожидали этого — офицер конногвардейского полка Петр Николаевич Врангель. Древний род баронов Врангелей традиционно считался военным. С начала 13 века он дал России и Европе семь фельдмаршалов, более 30 генералов и семь адмиралов. Родовой девиз звучит
очень многозначительно: » Сломишь, но не согнешь».

Сам генерал соответствовал этому девизу на все 100 процентов. На карте Арктики и в Советском Союзе не исчезал остров, носящий имя барона Фердинанда Врангеля. Род баронов Врангелей столько сделал для России,
что даже борьба с советской властью одного из них, генерал — лейтенанта Петра Врангеля, не позволила полностью вычеркнуть их имена из истории страны.

Петр Врангель родился 15 августа 1878 в Новоалександровке, Ковенской губернии. Его отец- барон Николай Егорович Врангель- ученый-искусствовед, писатель и известный собиратель антиквариата. Мать — Мария Дмитриевна Дементьева -Майкова, родственница поэта Майкова.

По одной линии он происходил из рода немецких баронов из дома Гольсбург-Эллистфер, старинной дворянской семьи, которая ведет свою родословную с начала 18 века. По другой, вел свой род от Ганнибала и приходился внучатым племянником поэту Пушкину.

О военной карьере юный Петя не мечтал, он грезил о будущей славе ученого. Окончив столичный Горный
институт, уехал на службу при губернаторе Восточной Сибири. Но аристократический титул обязывал служить: пришлось экстерном сдавать экзамены за Николаевское кавалерийское училище и получить офицерский чин корнета в запасе.

А тут подоспела война с Японией, и офицера вызвали из запаса в действующую армию. С тех пор Врангель не снимал военную форму. Он оказался храбрым военным, не раз отличившимся в боях, за что его наградили орденами Святой Анны и Святого Станислава.

Барон окончил академию генштаба, стал георгиевским кавалером, командовал полком, дивизией. Петр Николаевич был человеком стройным, высоким и импозантным. Храбрый, отважный, всегда подтянутый, в черной черкеске и бурке, он наводил ужас на врагов. За этот вид его прозвали «черным бароном».

Выходец из знатной и богатой семьи, гвардейский офицер, Врангель быстро стал своим в высших кругах. Он был убежденным монархистом, Врангель положительно отзывался о последнем государе, но был крайне недоволен окружением царя.

Природа щедро одарила Ольгу Иваненко утонченной аристократической красотой, добротой и обаянием.
На одном из балов Врангель сразу выделил изящную красавицу. И Ольга ответила ему взаимностью. Нужно отметить, что Ольге к моменту встречи с будущим мужем было уже 25 лет.

В 1908 году Ольга стала законной супругой своего избранника. Врангель, который, по сути, до 30-летнего возраста предпочитал холостяцкую жизнь, поначалу с трудом справлялся с новой ролью семейного человека.

Однако любовь, забота и терпение Ольги принесли свои плоды. Она окружила его любовью и создала в доме атмосферу тепла и уюта. Петр уже не представлял, как жил без Ольги все эти годы. Он ласково называл ее Котькой и Олесинькой, а она подарила ему четверо детей, была прекрасной хозяйкой и сама лечила мужа, когда он болел.

Ольга выходила Врангеля, когда он заразился тифом и врачи сказали, что надежды на выздоровления нет. Петр
понимал, что без жены давно пропал бы — не только физически, но и духовно, и его любовь к ней становилась более крепкой и глубокой. Надо сказать, барону Врангелю очень повезло — если у всех есть Ангел-Хранитель, то у него их было два — Ольга несколько раз спасала его от смерти.

И Петр, и Ольга участвовали в Первой мировой войне: он командовал кавалерией, а она лечила раненых. В конце 1917 года они вернулись с фронта домой. В России разворачивалась революция, и новая власть начала преследовать офицеров царской армии.

Однажды большевики ворвались в дом Врангеля в Ялте и арестовали Петра. Красные приговорили его к
расстрелу. Ольга собралась с силами и пошла впереди мужа, хотя ее не арестовывали: » Я счастливо прожила с ним всю жизнь и хочу разделить его участь до конца»,- сказала она удивленным большевикам.
Конечно Врангель «сидел на пороховой бочке». Но Ольга вымолила отпустить ее мужа у председателя ревкома. Большевик сказал своим подчиненным: «Освобождайте его. Если бы у всех были такие жены, то тут сидело бы в два раза меньше заключенных».

Когда в 1920 году Петр Врангель возглавил Добровольческую армию и стал предводителем белого движения, Ольга была рядом с ним.
Около семи месяцев Врангель находился во главе Крыма — последнего оплота русской земли, свободной от большевиков. 7 ноября 1920 года войска под командованием Фрунзе ворвались в Крым.

Пока напор врага сдерживали войска генерала Кутепова, Врангель занимался эвакуацией населения. В пяти
черноморских портах Крыма была организована посадка на 126 кораблей. На них в течении трех дней было эвакуировано 146 тысяч человек. Ольга поддерживала мужа в тяжелые дни и помогала проводить эвакуацию населения в Крыму.

Петр с семьей оказался в Стамбуле. Многие беженцы нуждались в поддержке, среди них только и было слышно: «Вы не видели Ольгу Михайловну?, Ольга Михайловна поможет… напишет… скажет… сделает».
Доброта души Ольги не знала границ…

Видимо, большевики очень боялись того, что генерал Врангель может вернуться в Россию и с новыми силами попытается сбросить их власть. По прибытии в Константинополь, Петр с женой жил на яхте «Лукулл».

Наталья Петровна Базилевская дочь Врангеля вспоминала: » На отца было совершено покушение. Мои родители жили на яхте, мы же с бабушкой жили на другом теплоходе. Советы наняли у итальянцев пароход и со всего хода врезались в эту яхту. В тот день родители отмечали годовщину своей свадьбы и на несколько часов выехали в город. Яхта затонула в считанные секунды. Потом, когда был суд, удалось выяснить, что пароход был зафрахтован большевиками».

В 1922 году Петр Врангель с семьей и со своим штабом переехал в королевство сербов, Стремски-Карловцы — там он руководил белым движением эмигрантов. В сентябре 1927 года Врангель с семьей переехал из Сербии в Бельгию — в Брюссель, где работал инженером.

Умный и проницательный политик понимал, что большевики не оставят его в покое. Супруги поддерживали тесные отношения со многими священниками и епископами, в том числе с главой русской православной Церкви митрополитом Антонием.
Врангель создал Русский общевоинский союз и передал руководство РОВСа великому князю Николаю Николаевичу ( в прошлом — Верховный Главнокомандующий императорской Армией в Первую мировую войну).

11 октября 1926 года в своей прощальной речи в зале Русского офицерского собрания в Белграде Врангель
торжественно произнес слова поддержки, обращенные к русским эмигрантам: » В Сербии, Болгарии, Франции, Германии, в Америке, — всюду, куда злая судьба забросила русских бездомников, они сумели заставить ценить русский труд, русские исключительные дарования.

Во всех областях искусства, науки, прикладных знаний русский талант, русский гений, русская самобытность сумели завоевать себе в и старом , и в Новом Свете мировую известность… Куда бы судьба не забросила русского человека, он сумел создать уголок России».

В начале марта 1928 года денщик Петра Николаевича Врангеля Яков Юдихин обратился к нему с необычной просьбой: принять в доме на какое-то время его брата, тоже бывшего солдата, приехавшего к нему в гости. Денщик раньше ни словом не упоминал ни о каком брате, но барон Врангель согласился.

Позднее выяснилось, что этот «брат» был матросом советского торгового судна, прибывшего в Антверпен. Неожиданный гость прожил в доме генерала сутки, потом уехал, а 18 марта Петр Николаевич почувствовал себя плохо. Это было 38 суток сплошного мученичества. Его пожирала 40 градусная температура. Он метался, отдавал приказы, порывался встать. 25 апреля 1928 года, барон Врангель скончался. Последними словами его были: «Я слышу колокольный звон… Боже, храни армию».
Ему было 49 лет.

Многое казалось странным в неожиданной болезни, скосившей этого полного сил и здоровья человека. Тут же возникло подозрение, что барона Врангеля отравил тайный агент большевиков. Денщик Аков Юдихин внезапно исчез. Весть о смерти поразила армию. Один офицер написал:»Для меня его смерть означает конец всего,
надежды вернуться в Россию больше нет,»- после чего застрелился.

Похоронили Петра Николаевича в белградской церкви Святой Троицы. Деньги на похороны собирали русские солдаты и офицеры. Присылал каждый, кто сколько мог. Хоронили Петра Николаевича «всем миром». За гробом шли его дети, жена, боевые товарищи, друзья. Было возложено 200 венков.

«Петра Николаевича Врангеля нельзя забыть. Его фигура, его поступь, его взгляд, его душевный облик неизгладимо врезались в память и должны остаться в ней как нечто целое и большое. Врангель должен жить в нашей соборной, исторической памяти как могучий призыв к труду и подвигу». П. Струве.

Наталья Врангель — дочь Петра Врангеля ( в 1928 году ей было 15 лет ) писала: » После его смерти мама осталась одна с четырьмя детьми. Младшему было 5 лет. Другой мой брат учился в университете на агронома, сестра работала секретаршей. А еще ведь были я, бабушка и дядя. Жили на маленькую пенсию, которую дал матери король Александр ( король Югославии)».

После таинственной смерти мужа Ольга Михайловна жила со старшей дочерью Еленой, с семьей которой и перебралась на постоянное место жительства в США. Там в 1968 году была похоронена в возрасте 86 лет.

Из четверых детей генерала Петра Врангеля один, сын Алексей, родился в 1923 году уже в Белграде.
Он стал писателем, спортсменом, специалистом по коневодству. Алексей Петрович посвятил несколько книг своему отцу. Алексей Врангель 83 лет отроду, проживающий в Ирландии, умер 27 мая 2005 года.
Старшая дочь Елена и сын Петр умерли в 90-х годах, а дочь Наталья Врангель-Базилевская до последнего жила в США. Умерла в 2013 году.

Ее сын, адвокат П.А. Базилевский, в связи с предложением о перезахоронении останков барона П.Н. Врангеля в Донском монастыре от имени матери сделал в 2007 году следующее заявление: «Генерал Врангель скончался в Брюсселе в 1928 году, по собственной воле, изъявленной при жизни, похоронен в склепе русской церкви в Белграде.

Там он покоится по сей день, а недалеко, на кладбище, лежат тысячи сослуживцев, членов его армии, бесконечно ему преданных, которым и он отдавал последние свои силы. Это взаимное доверие главнокомандующего и его подчиненных не имеет пределов — оно не ограничено ни его смертью, ни давностью лет. Как и в жизни, так и в смерти, он находится в строю, вместе со своими офицерами, солдатами, казаками.

Взять сейчас его — одного — для перезахоронения в Москве, взять его из рядов преданных ему подчиненных, можно только по очень уважительной причине. Будь он жив, вряд ли бы он сам согласился бросить свою армию…».

Каждые три года члены семьи Врангелей встречаются в Германии. Сейчас в семье более 60 человек.


Автор: Татьяна Бахрушина

Поделиться с друзьями:

Письмо от Бога. Автор: Александр Исупов

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Письмо от Бога

Александр Исупов

Старенькая тётя Глаша, мать моего товарища, почти всю жизнь проработала сортировщицей писем на Главпочтампте. Жила она недалеко от нашего двора в большом деревянном, от станции железной дороги, доме, окрашенном старой охрой и построенном для семей железнодорожников перед самой войной.

Проживала в крохотной квартирке, может быть, площадью всего-то чуть больше двадцати квадратных метров, где умещались две малюсенькие комнатки и закуток кухни.

Я зашёл к ней, чтобы разузнать о жизни товарища детства, и услышал вот такую историю.

— Знаешь, Саша! Теперь-то скрывать нечего. Санька и Света и вовсе не мои дети. Я-то замуж выскочила за Степана в самом начале войны. Расписались, переночевали ночку, а утром он по повестке в военкомат ушёл.

И уж больше не вернулся. На войне, без вести, сгинул, оставив меня соломенной вдовой. До шестидесятых всё ещё надеялась, всё Богу молилась, чтоб вернулся мой Стёпа. Пусть израненный, пусть калека, но всё лучше, чем одной вековать.

В начале шестидесятых задумалась, как бы ребёночка себе взять на воспитание, из детдома. Чтоб уж остаток жизни было для кого прожить, чтоб не совсем уж впустую. Об этом теперь и Бога молила.

И ведь знаешь, Саша, пришло мне письмо от Бога.

– Она подошла к образам, вытащила авиационный конверт с рисунком самолётика и протянула мне.

– Семёныч на работе его отдал. Не знаю, говорит, что с ним делать. Ты прочти, прочти, не стесняйся, — добавила она.

На конверте было написано одно лишь слово «Богу».

Я вынул и развернул двойной тетрадный лист в косую линейку, аккуратно исписанный детским почерком, наверное, перьевой ещё ручкой, как на чистописании и почти без ошибок.

В нём значилось:

«Дорогой божинька, очень тебя прошу, не забирай нашу маму. Санька сказал, что она скоро умрёт. Что рак ей пол лёгкого отгрыз, а когда отгрызёт вторую половину, она уж совсем умрёт. Я только совсем не поняла, рак-то маленький, а мама большая. Хотя клешни у него страшные. Санька приносил раков с речки и пугал меня клешнями. И как он может у мамки внутри лёгкие отгрызть? Боженька, не забирай мамку. Она добрая. Когда мы с Санькой приходили к ней в больницу, она мне конфету дала, настоящую, шоколадную. Которые ей с работы принесли. А ещё Санька говорит, что когда мамка умрёт, то тётя Ира станет новой папкиной женой, а нас сразу сдаст в детдом на Заречной улице. Санька хорохорится и обещает всех детдомовских набить, если они нас травить будут, а сам по ночам плачет. А я очень боюсь в детдом. Они живут на Заречной улице и постоянно дерутся. А ещё ходят все лысые, и мальчики, и девочки, это чтобы вшей не было, и ругаются нехорошими словами. Божинька, пожалей нашу мамку, очень прошу, потому как ты последняя моя надежда. В школе сказали, что бога нет, а бабка Сазониха говорит, что есть, и ты обязательно выполняешь все просьбы. Только, говорит, очень в тебя верить надо и молиться. Я в тебя очень верю и очень молюсь. Я три раза вставала на колени и крестилась, как Сазониха научила. Пожалей, божинька, нашу маму и нас с Санькой.
Света.

Папка дал десять копеек на мороженое, а я купила конверт с самолётом, чтобы письмо к тебе быстрее долетело.»

Дочитав письмо, я аккуратно свернул, вложил в конверт и вернул его тёте Глаше. Она снова спрятала его за образа и продолжила рассказ.

— Прочитала я тогда, очень расстроилась, расплакалась. Решила найти детишек. Первым делом в детдом направилась на Заречной. Он от нас совсем близко. Выяснила, в начале года поступили в детдом брат и сестра Земцовы, десяти и девяти лет. Мать у них умерла. Отец с новой женой сдали ребят в детдом.

Поговорила с директором, как усыновить их, или хотя бы в опекунство взять. Сложный вопрос. Зарплата у меня маленькая, семья неполная. Нет семьи, одна я. Чтобы усыновить, муж требуется.

Уговорила я Семёныча в фиктивный брак вступить, чтобы мне детей усыновить разрешили. Так-то он мужик неплохой, после войны бобылём остался да так и не женился больше. Выпивал, конечно. Но в меру. И готов был даже со мной жить. Одна незадача – детей не любил. Чегой-то, говорит, я чужих гусят воспитывать буду. Одним словом, не сошлись на этом, но в брак вступили.

Месяца три я готовила документы на опекунство. Когда были все документы готовы, привели детей со мной знакомиться. Я-то их несколько раз видела, а они меня нет. Худенькие, мальчик ростиком повыше, с синяком на руке, острижен коротко, только чёлка на лбу. Девочка наголо машинкой острижена, да так неровно, что видно, будто овец стригли.
Смотрят на меня, насупились. Директор глянул на них серьёзно и говорит: «Познакомьтесь, это Глафира Ивановна, дальняя родственница вашей мамы. Она хочет взять вас на воспитание и быть вам вместо матери. Согласны ли вы?»

Девочка сразу ко мне бросилась, а мальчик долго из подлобья меня разглядывал. Потом спросил: «А ты, тётя, драться не будешь?»

У меня и слёзы из глаз брызнули.
«Нет, — говорю, — не буду».

Так вот и появились у меня дети. Семёныч приходил несколько раз, помог для них в самой маленькой комнатушке деревянные кровати сладить, столик для письма, чтобы уроки делать, изготовил. И даже денег не взял.

Но сначала всё равно очень тяжело жили. У меня оклад восемьдесят рублей, да ещё на подработке двадцать. А детей одевать, обувать нужно, да и вкусненького им тоже ведь хочется.

Со Светой никаких проблем. Молодец – отличница в школе. По дому всё приберёт, еду приготовит, даже шить научилась.

Вот с Саней сначала помучилась. Вредный, драчливый, в школе плохо первое время успевал. Света на год позднее училась, а помогала ему уроки делать и даже задачки за него решала по математике.

Да ещё со старыми дружками со двора связался. Хулиганы! То соседский огород обчистят, меньше украдут, больше набедокурят, истопчут. Сколько раз приходили те жаловаться. То раздерётся в школе, стекло разобьёт или на парте чего нарисует. Покуривать уже начал.

Мы со Светой сядем за столик, слёзы у обеих в три ручья, а ему хоть бы што. Стоит в углу, ухмыляется. Семёныч придёт, скажет, сама, мол, таких детей себе выбрала, мучайся теперь. Выпороть бы Саню, говорит, а то ума не добавится. Что ему ответить? Как выпорешь, если слово дала. Больше года мучились.

Допёк Саня. Когда милиционерша пришла из детской комнаты милиции, сообщила, что его там на учёт поставили и теперь документы в колонию для малолетних готовят, лопнуло моё терпение.

Посадила его напротив, набралась сил и высказала: «Всё, Саня, переполнилась чаша моего терпения. Я с утра до ночи убиваюсь на работе, чтоб лишнюю копейку заработать, а ты всё по ветру спускаешь. Собирайся, сынок,

в колонию. Понимаю так, не хочешь ты с нами жить».

Вижу, набычился. Что на него подействовало? Может быть, что первый раз сыном назвала? Свету-то давно в дочки возвела, а с Саней так не получалось.

После того разговора изменился парень. По весне, считай, сам огород вскопал. Огород небольшой, всего две сотки: картошка да несколько грядок. Но ведь сам. Мы со Светой помогли морковь, свеклу лук, огурцы, капусту посадить. А дальше он всё лето сам ухаживал: поливал, сам пропалывал, окучивал картошку, огурцы укрывал.
Семёныч помог досками грядки обустроить, подучил парня плотницкому и столярному ремеслу.

Можно сказать, выправили парня. За ум взялся, учиться стал лучше. Но это уж целиком Светы заслуга, она с ним занималась. Постепенно и от дружков отвадился.

В шестом классе записался в лыжную секцию. Там чем хорошо было, там лыжи и ботинки и даже спортивную одежду выдавали. К окончанию школы уж и за город, и за область на соревнования ездил. Побеждал даже. Грамоты привозил и подарки ценные: часы наручные, костюмы спортивные новые, и Свете разные вкусные вещи со сборов. Их же там бесплатно кормили, на два с половиной рубля в день, это когда я за целый день четыре рубля зарабатывала.

После школы в военное танковое училище поступил. Командиром решил стать. Сейчас в Германии служит, уже подполковник, командир батальона.

Света тоже молодец. Школу с серебряной медалью закончила. Поступила в местный педагогический институт и его с отличием завершила. Сейчас учительницей в восьмой школе работает. Завуч.

Видишь, Сашенька. Всю я жизнь с чужими детьми прожила. И пусть трудно жили, но счастливо. Любой копеечной обновке радовались, любому лишнему рублику. И самое-то главное, что выросли они честными, трудолюбивыми и отзывчивыми людьми. А меня уж давно мамой называют, а внуки – бабушкой. Разве это не счастье?
С Семёнычем до сих пор в браке состоим, да и последние лет десять живём вместе. На пенсии оба. Вот я теперь и думаю, чтобы было со мной, если бы Семёныч не отдал мне то письмо. Письмо от Бога.

Александр Исупов

Поделиться с друзьями:

Жили-были две сестры. Автор: Gansefedern

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Жили-были две сестры. Старшая Валя — красавица, успешная, богатая. Младшая Зойка — горькая пьяница. Насчёт красоты к тому времени, о котором идёт рассказ, уже нечего сказать было: 32-х летняя Зойка больше на древнюю старуху была похожа.
Сама тощая, лицо синюшно-опухшее так, что и глаз не видно, тусклые волосы, давно не знающие ни мыла, ни расчёски грязной паклей торчали в разные стороны.

Валю упрекнуть не в чем, немало приложила времени и денег, пытаясь вытащить сестру из трясины алкоголизма: в дорогие клиники её возила, к бабкам-колдуньям — всё бесполезно. Купила ей квартирку уютную, но оформила на себя, чтобы Зойка за бутылку не променяла.

Через полгода из обстановки в квартире оставался только грязный матрас, на котором и лежала умирающая сестра, когда Валентина пришла к ней попрощаться, так как уезжала за границу на ПМЖ. А Зойка уже и говорить не могла, силы были только приоткрыть глаза и через щелки между опухших век увидеть на фоне грязного, давно немытого окна неясный силуэт.

Рядом валялись пустые бутылки, которыми щедро делились с Зойкой местные пьянчуги. Не смогла Валентина бросить сестру, как потом жить с этим? Совесть замучает.

Решила она для очистки этой своей совести увезти Зойку к тетке в деревню. С теткой Ольгой сестры почти не общались, знали только, что есть у покойной матери сестра, которая много лет назад навещала их, привозя деревенские гостинцы: варенье, румяные душистые яблоки, сушеные грибы.

Помнила Валя только название деревни. Подумала: на похороны не звали, значит, скорей всего, тетка жива. Попросила помочь знакомого мужчину, завернули Зойку в одеяло, уложили на заднее сиденье машины и поехали в деревню Самоварово.

Деревню нашли, дом тетки Ольги тоже нашли. Да и что там искать-то было: четыре жилых домишки — вот и вся деревня. Зойку в одеяле уложили на теткину кровать, Валентина выложила на стол деньги со словами: помирает она, а мне ехать надо, тёть Оля.

Деньги на похороны — может приеду когда, чтобы хоть могилку найти. Тут и на оградку и на памятник хватит. И ключ от Зойкиной квартиры тетке отдала. А кому ещё-то? От чая отказалась и уехала…

Тетка Ольга, 68-летняя, ещё бодрая одинокая женщина, развернула Зойку, убедилась, что та ещё дышит и пошла кипятить самовар. Пока самовар грелся, она нарезала в термос сушеной травки из холщовых мешочков, всыпала каких-то ягод, потом заварила всё кипятком и оставила настояться, плотно закрыв крышку.

Три дня она поила Зойку травяными настоями с мёдом, почти насильно вливая в рот чайной ложечкой каждые полчаса. Даже ночью. На четвертый день в рацион добавила молоко своей козы Марты. Тоже чайной ложкой.

Потом в ход пошли овощные отвары и куриный бульон. Курицы у тетки тоже были свои. Немного, всего семь, но она не пожалела и двух пустила на бульоны для умирающей племянницы.

Через месяц только Зойка самостоятельно смогла сесть в кровати. Тетка Ольга её стала на саночках в баню возить (зима уже была), закутает в платок пуховый да в одеяло и везёт. А в бане тоже разные травки заварены и Зойку этими настоями тетка Ольга мыла. А потом волосы Зойкины расчешет и они пахнут травой и летом…

Одинокая тётка Ольга вложила всю свою нерастраченную любовь и заботу в племянницу и выходила её. Вот так, чайной ложечкой вливая в умирающую Зойку вместе с настоями частички своей доброй души.

Дорогие клиники и колдуны не смогли спасти погибающую девушку, а родная тетка смогла. Зойка выжила. Окрепла от вкусного, пахнувшего клевером молока козы Марты, от утренних нежных омлетов из свежайших яиц. Волосы стали шелковистые и блестящие.

На щеках появился румянец. И оказалось, что она красавица с голубыми глазами. Потихоньку стала помогать тетке по дому, потом и в хлеву: научилась доить Марту, собирала каждое утро свежие яица.

Еду они готовили простую, почти всё со своего огорода. Зойка, вернувшись с того света, не вспоминала свою прошлую жизнь, ей нравилась эта, новая, с чистого листа. Она стала видеть, как встаёт утром солнце, как бегут по небу белые облака, как распускаются весной цветы.

А в прибрежных зарослях местной речки появилась утка с маленькими утятами и Зойка ходила их кормить булкой. А ещё у неё открылся один талант. Тетка Ольга научила девушку вязать крючком. Сначала Зойка вязала салфеточки, потом они съездили с теткой в город, накупили много разных мотков шерсти и Зоя стала вязать большие пушистые шали с удивительными узорами. Посыпались заказы на необыкновенную красоту. Зойка стала хорошо зарабатывать.

Через три года красавица Зойка увезла любимую тётю из глухой деревни Самоварово в тихий городок на берегу тёплого моря, где сложив теткины сбережения и свои — за продажу эксклюзивных шалей, купила для них небольшой уютный домик с маленьким садом.

По утрам коза Марта, доставку которой специальным фургончиком оплатила Валентина, сорвав с нижних веток яблони очередное яблоко, неспеша пережевывает его и задумчиво смотрит на море. Там, в теплом море, недалеко от берега купаются две любимые ею женщины.
А знаете, что самое замечательное в этой истории? Она реальная.

Gansefedern

Поделиться с друзьями:

Мама. Автор, пишущий под ником Йошкин дом

размещено в: Праздничные истории | 0

Мама

Соня никак не могла понять, за что Генка так поступил с ней. Он же говорил всегда и всем, что всё у них хорошо. И ей это говорил тоже. И она верила. А как же не поверить?

Не верить Соня не могла, потому что Гена не просто так появился в её жизни. Ей его нагадала самая настоящая гадалка. Не дёшево, между прочим.

Однажды подруга попросила Сонечку съездить с ней в соседний город. Мол, живёт там женщина, которая всю правду людям говорит об их будущем. Ещё никому не соврала! Это ведь она Маринке свадьбу и переезд нагадала. Маринку, которая вышла замуж и уехала с мужем-военным в его далёкий северный гарнизон, Соня знала. Ещё удивлялась, как она так быстро согласилась на свадьбу. А оказывается, это гадалка ей подсказала, где искать свою судьбу. Интересно.

— А сколько она берёт? — Опасливо поинтересовалась Соня.

— Две тысячи. — Подруга вздохнула. — Дорого, да? Ну, и ехать далеко, конечно. На дорогу деньги тоже нужны. Но оно стоит того. Говорят, эта тётка никогда не ошибается.

Вот они и поехали. Соня вытащила нужную сумму из тех денег, что на отпуск откладывала.

Гадалка жила в обыкновенной квартире. Не очень даже чистой. Никаких атрибутов, подтверждающих её деятельность, Соня вокруг не увидела, и уже было разочаровалась, когда из кухни, где происходил процесс гадания, вывалилась счастливая подруга, решившая узнать судьбу первой.

— Ой, Сонька! Круто! Она всё-всё знает. — Шепнула она.

— Иди, следующая, чего испугалась. — Позвала гадалка.

И Соня пошла. Женщина перетасовала колоду карт и внимательно посмотрела на девушку.

— Не веришь мне. — Усмехнулась она. — По глазам вижу. А что приехала тогда?

— Я с подругой. — Соня опустила голову.

— С подругами счастья своего ты не найдешь. Найдёшь, когда одна останешься. В полной темноте найдешь. Хотя нет, не совсем в темноте. Вижу, светится что-то. Словно живое, а словно и нет. А гадать я тебе не буду. Смысла не вижу. И денег твоих мне тоже не надо. Копи на отпуск свой. Иди.

Но Соня всё равно положила на краешек стола приготовленные купюры и быстро вышла.

— Ну что? — Глаза подруги горели любопытством и нетерпением.

— Ничего. — Пожала плечами Соня. — Ерунда какая-то.

Но сердце билось часто-часто. Откуда эта странная женщина узнала, что деньги эти Соня из отложенных на отпуск достала? Вот. Удивительно же.

Поэтому, когда однажды она одна, без девчонок, пошла в кино, и там к ней подсел симпатичный парень, Соня сразу вспомнила слова гадалки. Точно! Это и есть её счастье. Кругом темнота, только экран светится. На экране живые люди. Вроде живые, а вроде и нет, потому что это лишь экран.

И всё у них с Геной было хорошо, пока позавчера он не сказал ей, что встретил другую. И вообще планирует жениться на этой другой. Как же так?! Новый год через два дня. Они ведь вместе собирались встречать. А теперь как?!

Тридцать первого декабря утром она уже точно знала, что никуда не пойдёт. В холодильнике лежали мандарины и бутылка шампанского — как символы её одиночества. Она даже готовить ничего не стала. Зачем? Несчастным людям не до гастрономических тонкостей.

В обед позвонила Инка, бывшая одноклассница и по совместительству лучшая Сонина подруга.

— Софья! Переставай киснуть и приезжай в Репкино!

В этом посёлке со смешным названием Инка унаследовала старенький бабушкин дом, шустро переделала его под дачу и очень любила там бывать.

— Спасибо, Ин, не хочу я никуда. Дома посижу.

— Вот ещё! — Трубка заверещала звонким Инкиным голосом. — Даже не думай! Я на тебя обижусь на веки вечные!

— И как я буду туда добираться? — Соня ещё пыталась найти объективную причину, чтобы никуда не ехать.

— Я тебя умоляю. Туда электрички, каждые полчаса ходят. Ты что забыла? Всё ж лето ездили. Не выдумывай! Я тебя жду!

«И правда!» — Подумала вдруг Соня. — «Чего это я должна страдать из-за этого предателя!? Морить себя голодом, лишать праздника!»

Она решительно вскочила с дивана и помчалась в ванную. Вытащила из холодильника заветную бутылку, пакет с мандаринами. Подумала и сунула в сумку маленькую красивую плюшевую собачку. Этот сувенир она купила для Гены. Увидела в витрине и не удержалась. Вроде как символ их верности. Верности, ага. Инке отвезёт, всё равно без подарка неловко, так пусть хоть игрушка.

Пока Соня собиралась и приводила себя в порядок, стрелки часов тоже не стояли на месте. Когда она прилетела на вокзал, оказалось, что последняя электричка уже ушла.

Придётся звонить Инке и признаваться, что приехать не получится. Соня полезла в сумку и тут поняла, что её телефон так и остался лежать в прихожей на тумбочке, где она бросила его, когда обувалась. Соня вздохнула и направилась к выходу в город, как вдруг её окликнула кассирша:

— Девушка! Которая на Репкино спрашивала! Где вы? Будет дополнительная электричка на Корнеевку. Она в Репкино не останавливается, а вот на двадцать пятом километре да. Там переезд. От него километра полтора до вашего Репкина.

— Да. — Вспомнила девушка. — Там близко совсем. Мы летом как- то ездили.

— Так что, давать билет?

— Давайте! — Решила Соня. Теперь ей совершенно не хотелось возвращаться в свою пустую квартиру. А телефон? Некому, кроме Инки, ей звонить.

На двадцать пятом километре с ней больше никто не вышел. Она с надеждой огляделась в поисках попутчиков, но поняла, что добираться до Репкина ей придется одной. «Но здесь и недалеко совсем» — Уговаривала сама себя Соня. Каких-то минут двадцать, полчаса максимум, и она вместе с Инкой уже будет накрывать на стол в теплом маленьком домике.

Вокруг было, хоть и темно, но совсем не страшно. Белый снег не давал темноте сгуститься, а лес вокруг напоминал декорации к новогодней детской сказке. Соня бодро шагала по утоптанной снежной тропинке, когда та неожиданно разделилась на две. Вот тебе раз! Когда они ходили здесь летом, она совершенно не обратила внимания на этот момент. Впрочем, ходили они вместе с Инкой, а та все тропки знала наизусть с самого детства. И позвонить не получится.

«Направо пойдёшь — коня потеряешь, налево пойдёшь — сам голову сложишь, а прямо пойдёшь…» — Зазвучали у неё в голове сказочные строки. Впрочем, прямо здесь не было.

«Пойду направо.» — Решила Соня. — «Коня у меня нет, терять некого.» И она решительно двинулась вперёд по выбранному пути. Однако тропинка становилась уже, а лес гуще, и вскоре девушка сообразила, что идёт не туда. «Надо возвращаться к развилке и идти по другой тропе»

Соня начала разворачиваться и вдруг заметила чуть в стороне среди деревьев свет. Так могло светиться только окно в доме. Значит, она всё-таки дошла до Репкина! Сейчас спросит дорогу, и совсем скоро окажется у Инки. Соня бодро затопала в нужном направлении. Холодно-то как! Быстрее бы добраться до жилья.

Домик выглядел небольшим, но очень уютным. Она вспомнила, что когда-то видела подобный на картинке в одной из детских книжек. Она нетерпеливо постучала в запертую калитку. Где-то в доме залаяла собака. Дверь отворилась, и на улицу выглянул мужчина. Показал Соне жестом: сейчас, мол, открою. Она на минуту засомневалась: стоит ли заходить, всё же незнакомый мужчина, чужой дом, ночь на дворе… Но неожиданно услышала звонкий детский голосок:

— Папочка, кто там? Кто пришёл?

Соня сразу успокоилась. Мужчина в наспех накинутой куртке шёл к калитке.

— Здравствуйте. — Девушка смущённо топталась у двери, не решаясь войти. — Я заблудилась. Вы не поможете мне?

— Заходите скорее! — Поторопил мужчина. — Вы же замёрзли совсем. Идите в дом!
Соня вошла внутрь. Домик, казавшийся совсем небольшим снаружи, оказался довольно просторным внутри. Трещал в камине огонь, переливалась огнями большая мохнатая ёлка. У Сониных ног сразу же запрыгал небольшой смешной белый с рыжим пёс, очень похожий на игрушку, что лежала в недрах её сумки. А ещё, широко открыв большие голубые глаза, обрамлённые темными пушистыми ресницами, смотрела на неё маленькая белокурая девочка.

— Мама… — Прошептала она. Ты правда пришла? Я так тебя ждала.

Соня открыла было рот, чтобы возразить, но мужчина умоляюще поднял палец к губам и помотал головой.

— Привет, малышка! — Она опустила сумку на пол. — Подожди, я разденусь.

Хозяин, помогая Соне снимать пальто, шепнул:

— Я всё объясню.

Потом повернулся к девочке и сказал ласково:

— Ясь, мне кажется, ты ещё не уложила спать своих друзей наверху. А им давно пора быть в постельках.

— Ой! — Спохватилась девочка. — Правда!

Она убежала вверх по лестнице. А мужчина торопливо заговорил:

— Вы простите, что так получилось. Ясина мама умерла ещё при её рождении. Мы живём вдвоём. Но почему-то в этот Новый Год она вбила себе в голову, что мама спустится к ней с неба. Может быть, в саду между детьми были какие-то разговоры. Не знаю. Но она даже писала письмо Деду Морозу, с моей, конечно, помощью. Вас как зовут?

— Соня.

— Меня — Виктор. Соня, прошу вас, подыграйте мне. Я не хочу расстраивать дочь. А потом просто скажу, что вы вернулись обратно на небо.

Соня поёжилась:

— Вы считаете, что это правильно? Ну, поддерживать такие фантазии?

— Яся ещё маленькая. Ей только четыре с половиной. Она забудет. Вырастет и всё это забудет. Пусть сегодня она думает, что её навестила мама, раз ей так этого хочется.

— Виктор, но я всего лишь хотела спросить дорогу. Меня в Репкино подруга ждёт.

— А где живёт ваша подруга?

Соня назвала адрес.

— Так это другой конец села. Вы не в ту сторону свернули. И идти придётся опять через лес. Мы с женой, когда строили дом, специально выбрали это место, подальше от центральных улиц. Здесь всего несколько дворов. Живём почти как на хуторе. Проводить я вас, к сожалению, не смогу, не с кем оставить дочку. Да, честно говоря, и не успею. До Нового года совсем чуть-чуть осталось. Если только вы позвоните своим друзьям и они заберут вас?

— Не могу позвонить. — Вздохнула Соня. — Телефон забыла.

— Возьмите мой.

— Не поможет. — Она смущённо потупилась. — У меня отвратительная память на цифры. Не помню наизусть ни одного номера, кроме своего собственного.

Топот маленьких ножек прервал их разговор.

— Я уложила детей. — Серьёзно сообщила девочка и прижалась к Соне. — Мамочка, я так скучала по тебе.

Соня решительно взяла девочку на руки, посадила к себе на колени и спросила ласково:

— Ну, как твои дела, малышка?

— Хорошо. Только плохо, что ты улетела на небо. У нас в садике был день мамы. Ко всем деткам пришли. А ко мне нет. Ты не смогла?

— Не смогла. — Соня запнулась. — Оттуда так просто не отпускают.

— А сейчас отпустили, потому что я очень-очень просила?

— Да. Но совсем ненадолго.

— Я понимаю. — Яся изо всех сил прижалась к Соне. — Хочешь, я покажу тебе своих друзей? Ты их видела с неба?

— Видела, но всё равно хочу посмотреть.

Когда они спустились, Виктор уже накрыл на стол.

— У нас просто. — Неловко сказал он. — Кое-что я заказал готовое, мандарины вот, конфеты. Для себя не готовил, а Яся в это время обычно уже спит.

— Мама, а ангелам можно есть?

— Иногда можно. — Соня погладила подбежавшего к ней пёсика.

— Тебе нравится наш Бучик? — Живо спросила девочка. — Хороший, правда?

— Очень хороший! — Подтвердила Соня. И тут же спохватилась. — У меня для тебя что-то есть.

Она достала и протянула малышке игрушечную собаку.

— Папочка! Смотри! Он же похож на Бучика! Мама! Ты видела мою собачку и принесла мне такую же? Спасибо!

Они сидели у камина, смотрели на бегущие по еловым веткам огоньки, которые казались живыми, и слушали Ясю. Девочка вскоре заснула, прижавшись к Соне.

Виктор отнёс дочь в спальню и спустился к неожиданной гостье.

— Спасибо вам, Соня! Это так неожиданно и даже волшебно.

— Так бывает. Только как же Яся не поняла, что я другой человек? Она никогда не видела маму?

— На фотографии. Удивительно, но вы похожи немного. Не сильно, но для маленькой девочки, которая мечтает, чтобы её мама вернулась, этого достаточно. Через пять минут наступит Новый Год.

— У меня есть шампанское. — Призналась девушка. — Сможете открыть?

— Пожалуй. Давайте его сюда. — Виктор с глухим хлопком открыл бутылку. — А я даже не стал брать его в этом году. Настроения не было.

Они разговорились и неожиданно выяснили, что им одинаково нравятся многие вещи. С Виктором было интересно, и Соня с удивлением обнаружила, что за окном начало светать.

— Виктор, мне пора. Теперь я уж точно найду Инкин дом, тем более, вы мне объяснили, куда надо идти. И Яся скоро проснётся.

— Спасибо вам за эту ночь, Соня. За волшебную ночь! Я никогда даже не думал, что встречу такую, как вы. Одну, в полной темноте. Хорошо, что хоть окно светилось. Иначе бы мы не встретились.

«Одна. В полной темноте. Что-то светится.» Где-то она уже слышала эти слова…

— Соня. Вы говорили, что помните свой номер телефона. Можно, я его тоже запомню?

— А Яся?

— Скажете, что вас отпустили насовсем. И ещё, что с прежнем именем никак нельзя… Сонь, мы обязательно что-нибудь придумаем! Вы только не исчезайте…

Автор, пишущий под ником Йошкин дом

Поделиться с друзьями: