Новогодние подарки
*
-Держи! — Васька протянул половинку булки. Соня схватила ее и жадно начала есть. Приближалась полночь.

Редкие прохожие спешили по домам и никто не обращал внимания на двух маленьких, грязных ребятишек, которые прижавшись друг к другу сидели у мусорных бачков.
-Ниче, Сонька, вот праздники пройдут — и мы с тобой заживем! Васек заботливо накинул на сестру старый грязный плед, который подобрал тут же на помойке.

Васька плохо помнил, как они оказались в детдоме. Но очень хорошо запомнил, как там над ними издевались старшие ребята. И если сам бы он стерпел, то Соню не мог дать в обиду. Она единственная родная душа, которая у него осталась. Она утешала его и выхаживала, когда избиения были очень сильными.

Но вскоре ребятам стало не интересно избивать не дающего отпор мальчишку, и они решили переключиться на его младшую сестру.

Тогда Васька кинулся в драку и боролся как загнанный зверь. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не вошла нянечка. Им повезло: в ту ночь дежурила сердобольная баба Шура. Она растащила дерущихся, а Ваську с Соней увела к себе, в каморку для сторожей.
-Мы еще доберемся до вас! — услышал Васька вслед и поверил: доберутся! Нужно было решаться. Спрятав печенье, которым их угостила баба Шура и натаскав хлеба, который остался после завтрака в столовой, он велел Соне одеться на предобеденную прогулку как можно теплее.

Им повезло. Старшие ребята были в школе, а за младшими воспитатели не очень следили. Васька, держа за руку сестренку быстро добежал до дыры в заборе, и протиснувшись в нее, дети побежали к небольшому лесу, который находился сразу же за детским домом. За лесом находилась железная дорога и крутой поворот, на котором все поезда притормаживали. Вася надеялся заскочить на ходу в какой-нибудь товарняк и уехать далеко-далеко.

Им снова повезло. Соня старалась бежать, не отставая от брата. И подбегая к железнодорожным путям, они заметили приближающийся товарный поезд. Васька, подхватив на руки сестренку, запрыгнул на подножку одного из вагонов. Они чудом умудрились устоять и пробраться в один из вагонов.

Поезд мчался через тайгу с коротенькими остановками почти целую неделю. За время пути, Васька умудрился облазить все вагоны и найти вагон с китайской лапшой. Ею они и питались все это время.

На конечном остановке поезда, им пришлось его покинуть. Они приехали в какой-тот огромный город. Долго скитались и, наконец, нашли заброшенный, но вполне пригодный для жилья подвал.

Вскоре оказалось, что подвал уже занят. Там жили другие такие же беспризорники, как они. Выслушав их историю, новые товарищи их не выгнали, но сказали, что за постой нужно платить.

Где брать денег — тоже научили. Васька стал » работать» — попрошайничать, воровать, шариться по помойкам. Соня оставалась на хозяйстве.
Однажды вернувшись, Васька обнаружил сестру полностью невменяемой.
-Что с ней? — закричал он.
-Да, ладно ты, не кипешуй, — смеясь ответили ребята, — деваха выпила чуток — вот и захмелела! Пусть привыкает! Скоро тоже выйдет на работу. А без алкашки там никак!
-Да вы че, какая ей работа! Ей всего пять лет! — возмутился Васька.
-Ты знаешь сколько богатые дяденьки дают за маленьких девочек? Озолотишься! — попыхивая сигаретой, нагло произнес самый старший из беспризорников.

Ваське стало страшно. На следующий день, когда все ушли, он велел Соне собираться. Нужно было искать другое место жительства. Васька не обольщался на счет своих товарище — ради наживы, они могли все, что угодно сделать с Соней.

Поскитавшись по городу, они так и не нашли себе место. Все более-менее нормальные места были заняты. А куда их приглашали, Васька идти не хотел — уж больно плотоядными глазами смотрели бездомные на Соню.

Так они оказались на улице морозной новогодней ночью. И мороз все усиливался. Соня отчаянно стучала зубами. Старый грязный плед с помойки уже не спасал от холода. Нужно было что-тот делать. И тут Ваську осенило: церковь! Там не откажут от приюта!
-Соньк, давай, вставай! Пошли! — затормошил он девочку.
Она с трудом поднялась и послушно взяв брата за руку поплелась за ним.

Галина сидела в кресле и смотрела телевизор. Шли обычные в это время новогодние передачи. Ей было грустно. Казалось, только вчера она вот так же, как и в телевизоре, отмечала новый год в кругу своей дружной семьи. Тогда она загадала съездить всей семьей за город, чтобы побыть вместе.

Они редко бывали вместе. Только по праздникам. Муж постоянно был на работе, дети, сын и дочь, не вылазили из кружков и секций. Ее желание сбылось, но та поездка стала роковой. Авария унесла жизни всех, кроме нее.

Жить не хотелось. Галина уже хотела наложить на себя руки, но. во время подоспевшая соседка, не дала. Отвела в церковь.

Батюшка, проникшись горем, пригрел женщину и поселил в небольшом домике на территории церкви. Она там и осталась. Помогала, сторожила, ухаживала за небольшим огородом.

В канун нового года, Галина готовила. Она не знала почему она это делает, но стругала салаты, пекла пироги и жарила курицу. » Раздам нищим!» — решила она, оправдывая свой порыв к готовке.

Стрелки на часах приближались к двенадцати. Нетронутые пироги остывали на столике перед креслом, в котором сидела Галина.

За окном послышался грохот салютов. Галина подошла к окошку и выглянула. Красивые разноцветные букеты расцветали в небе, оповещая о начале нового года. Галина уже хотела отойти, как взгляд ее упал на дорожку, по которой двигалось нечто к церкви.

Ведомая ужасом и любопытством, Галина вскочила на улицу и помчалась к этой страшной серой массе. Она не знала, что ее подталкивало к ней, но упорно бежала.

Дети. Грязные и замерзшие. Еле живые.
-Помогите, — еле пролепетал мальчишка, а девочка просто упала ей на руки.

Галина подхватила девчушку на руки и подталкивая мальчика, поспешила домой. Там она быстро нагрела воды в большом бачке и тут же у печки их вымыла. Затем одела детей во все чистое и сухое, что нашла у себя. Завернув обоих в пледы, усадила на диван. Быстро накрыла на стол и начала их кормить.

Через час дети спали. Татьяна, заботливо подоткнув им одеялки, выключила свет и тоже легла.
Галина проснулась от хлопнувшей двери. В дом вошел ночной мальчик с охапкой дров. Увидев, что Галина на него смотрит, сказал тихо:
-Я решил печь затопить, пока весь дом не выстыл. Дрова в поленнице взял, правильно?
-Да, — тоже тихо ответила Галина и перевела взгляд на диван. Там все еще спала девчушка, которую она вчера приютила. Мальчик проследил за ее взглядом.
-Сестренка моя, Софья. А я Васька. Василий, — поправился он. Галина поднялась с кровати, умылась и стала накрывать на стол. Вскоре проснулась Соня.
-Кто вы и от куда? — спросила Галя, пока они завтракали. Василий, разомлевший от тепла и еды, рассказал все без утайки.
-Вы не бойтесь, сейчас уйдем, — подытожил он грустно.
-Куда же вы пойдете? — удивилась Галина.
-Ну… — Васька не знал, что ответить.
-Вот и именно, что «ну»! Оставайтесь-ка у меня! — велела Галина.

— Зиму переживем, а по весне уйдете, если захотите. Дети смотрели на нее огромными глазами. Неожиданно Соня вскочила и бросилась к Галине. Обняв женщину, она уткнулась ей в живот и заплакала.
-Ну, ну, дочка, — еле сдерживая слезы, заговорила женщина, — перестань. Теперь все будет хорошо.

Галина подняла глаза на Ваську и поманила его к себе. Тот не замедлил, бросился ее обнимать.

Спустя некоторое время, у Галины была на руках бумага, где значилось, что она стала опекуном Василия и Сони. На все вопросы знакомых, от куда у нее взялись дети, она отвечала:
-Это мне Дед Мороз на Новый год подарил!

Вера С.

Такси Деда Мороза
— С площадки на входе в парк имени шестипяти… шести-де-ся-ти-пя-ти-летия…
— С «пятачка»?
Из рации дохнуло облегчением:
— Забрать и отвезти домой слепого. Последний заказ в этом году.
— Слепой — в парке один среди ночи? — буркнул Эдик. — Шикарно. Вчера смотрел фильм про маньяков…
Он выкрутил руль влево, машина развернулась поперек присыпанной снегом сплошной полосы: разметка не видна, ни один гаишник не докопается. И какие в такое время гаишники? Вот к утру, когда с гулянок потянутся домой подвыпившие…
— Постоянный клиент, — сквозь треск перебил голос из рации, — отвозим на это место к нолю часов по пятым пятницам месяца и в ночь на субботу забираем.
— Для справки: в месяце четыре недели.
— Посчитай: если тридцать первое выпало на пятницу…
Эдик оборвал:
— Заказ принял.
«Последний в этом году» по выражению диспетчера. Еще бы, до Нового года — десять минут. Только настроение не праздничное, несмотря на круговерть огней, людей и красок. Снова год прошел зря. Каждая новая купюра в кармане шуршит: «Ну что? Стал счастливее?» На борту написано: «Такси Деда Мороза, привозим счастье». Хозяевам бизнеса и чуть-чуть водителю — да, если мерить счастье деньгами. Деньги не главное? А что главное? Пусть покажут счастливого без денег, посмеемся вместе.
По случаю праздника желтое такси украсили надписями и мишурой, водителям раздали колпаки а-ля Санта Клаус. Дескать, дарим людям радость — позволяем попасть в нужное место в часы, когда люстры, вспоминая былое, с испугом косятся на шампанское. А то, что условия напоминают грабеж — это издержки производства, отрыжка рыночных отношений.
Улицы пустели на глазах. Заиндевевший клиент выглядел горкой снега на занесенной скамье, перемигивание гирлянд окрашивало его в разные цвета, тросточка превратилась в белый посох.
— Оленью упряжку заказывали? — В распахнутую дверь ворвались клубы колючего тумана.
Слепой не двинулся с места.
— Полночь? — Незрячие глаза глядели вдаль.
Шапка-ушанка и брови мужчины пушисто искрились, пуховик задубел и покрылся ледяной коркой. Давненько сидит.
Слепцы у Эдика ассоциировались со стариками, это не вязалось с увиденным: сложив руки на коленях, скамью понуро занимал молодой мужчина, лицо выглядело почти юным, впечатление портили несколько шрамов и мертвенная неподвижность взгляда.
— За пять минут домчу, успеете встретить с родными.
— На котором свете? — Клиент оказался с юмором. — Простите, я смогу выехать не раньше, чем через пять минут.
Первое впечатление рассеялось. Эдик с шумом выпустил из груди воздух, в мозгу медленно досчиталось до десяти.
— Сейчас куранты пробьют, у людей праздник, а у меня работа. — Не потакая требующим выхода оборотам, он проявлял чудеса учтивости. — Или вы сейчас же садитесь в машину…
— Прибавьте к сумме, сколько нужно. — Клиент вновь не повернул головы.
— Это не пять минут ожидания, а год, если по календарю. Не расплатитесь.
— Тогда не смею задерживать.
— Кого-то ждете? — догадался Эдик. — Женщину? Должна прийти до двенадцати?
Сказал и осекся. Не «должна» а «может» — диспетчер сказал «постоянный клиент». Сколько же слепец провел здесь своих пятниц?
— В сети искали?
Обреченность, с которой человек махнул рукой, сказала больше самого развернутого ответа.
Столько времени упорно ждать свою «ее»… Смог бы Эдик так же? А Эдика — его «она»?
— Расскажите о ней, — попросил он, заперев машину и примостившись по соседству.
Живой сугроб пожал плечами, движение вызвало хруст, словно под рыбаком проломился лед.
— История банальна. По пятницам и субботам нечетных недель я подрабатывал в парке продавцом — такой странный график ориентировался на сменщика, по-другому тот не мог. В одну из пятых пятниц это случилось. Мы познакомились здесь. — Взвив снежный вихрь, рука соседа стукнула по скамье. — Знаете, так бывает: увидишь человека и понимаешь — твой человек. Жизнь делится на до и после — на прошедшее в бесплодном ожидании и то, без чего дальнейшее теряет смысл. Она приехала поступать из другого города, я учился здесь. Не поверите, мы даже имен не спросили. Мы смотрели в глаза, в которых обнимались души, и говорили о ерунде. Имена, телефоны, контакты, как мы думали, можно узнать потом. У нас не оказалось «потом». Помните взрыв в троллейбусе?
— Теракт?
Слепой кивнул.
— Меня грузили в одну «Скорую помощь», ее в другую. Оба захлебывались в крови и не могли шевелиться. Я прохрипел с носилок: «Пятачок, пятая пятница, буду ждать всегда». Затем — больницы, операции, длительное восстановление… Меня зашили и поставили на ноги, а сохранить зрение не получилось. По моей просьбе знакомые разместили в сети объявление, они долго искали по описаниям, но все, что выяснилось — среди погибших девушка с такими приметами не значилась. С тех пор я прихожу сюда четыре раза в год, иногда пять — в месяцы, в которых пять пятниц. В жару и в метель. С полуночи до полуночи. Собственно, все.
— Столько лет… и все равно надеетесь?
Слепой промолчал.
В нос летели снежинки, хотелось чихнуть. Наконец, над головами громыхнуло, затем еще раз, и салюты слились в сплошную канонаду.
— С Новым годом, — сказал Эдик.
— И вас. Никого поблизости не видите?
Со вздохом, который лучше слов обрисовал вид вымерших улиц, Эдик помог клиенту разместиться в машине.
Мотор всхрапнул, въезд в парк с труднопроизносимым названием исчез позади. Вмиг все переменилось. Город взорвался столпотворением. Почти на каждом перекрестке сверкали елки, вокруг ликующе вопил и прыгал высыпавший из подъездов народ. Искры бенгальских огней воевали с фейерверками за право принести больше радости.
Вот вам и «везем счастье». Эдик едва не сплюнул. Конечно, не замерзнуть насмерть в Новогоднюю ночь тоже неплохо. Хоть и не предел мечтаний. «Такси Деда Мороза» не оправдывало названия, а изменить что-то было невозможно.
Нужный адрес оказался на окраине. У калитки покосившегося домика клиент вышел.
— Простите, что испортил вам праздник. Возьмите, сколько нужно.
В сторону машины раскрылся веер некрупных купюр.
Инвалид на пенсии, а еще ездить и ездить — каждую пятую пятницу… Обменяв сотку на две смятые тысячные из сегодняшнего заработка, Эдик пробормотал:
— Это сдача. Подождите минуту.
Пальцы настучали в смартфоне: «Пятачок, пятая пятница». Вылезли десятки ссылок на группы родственных слов, проверочных, однокоренных… затем реклама, клубы, фильмы, телеканалы, мультфильмы, снова клубы…
Слепой отреагировал на пикающие звуки:
— Спасибо. Вдруг у вас рука легкая.
Далеко-далеко, на сотых страницах, встретилось его объявление. Слепого звали Вячеслав. Аналогичного объявления не нашлось.
В застывшем лице Вячеслава будто свет отключили: окончание процесса он почувствовал интуитивно. Как и результат, вызванный молчанием. Обстукивая тросточкой протоптанную тропку, понурая фигура удалилась во тьму.
В салоне надрывался голос диспетчера:
— Ты меня слышишь? Поздравляю с первым заказом в этом году, хватай, пока не перебросил другому: улица Ле…
Эдик отключил рацию. Вместе с тишиной обрушилась слепота: краски размылись, огни погасли, через кожу в сердце вползла пустота. Белая, но быстро посеревшая, пустота двигалась как живая, но была мертвее мертвой. Она подвешивала в невесомости, облизывала ледяным языком и, в конце концов, превратилась во всепоглощающе-черную — снаружи и внутри. Эдика будто не стало. А был ли он? Как доказать? И кто он такой — не по паспорту, а по жизни? И жизнь ли это? Зачем пустоте дают паспорт?
В зеркале мелькнул хвост колпака, свисавшего с головы.
Это знак. Красная тряпка разбудила быка, тот ударил копытом и помчался на раздражитель. Шапка Деда Мороза. По Сеньке ли шапка?
Пальцы безостановочно бегали по экрану. Никто не мешал. Потерявшись во времени, сердясь на себя, взнуздывая фантазию и смекалку, Эдик пробовал разные варианты: все виды пятачков, пятниц, пятерок, и…
Боясь поверить, он медленно откинулся на подголовник.
Объявление. Разница — в одном из главных слов. Это вызвало сбой при первом поиске.
Эдик набрал указанный внизу номер:
— С Новым Годом. Ольга? С вами говорят от имени Вячеслава, который… Жив, с чего вы взяли?! Извините, что напугал, у него проблема, после того случая он потерял зрение. Он по-прежнему вас любит, ищет и ждет. Что? Простите. Понял. Думаю, ему не важно. Да-да, хорошо.
Даже бежать не пришлось: хорошо ориентируясь в расчищенной части дворика, Вячеслав возвращался.
— Слышу, вы не уезжаете, — начал он. — Проверил, а вы мне сдачу дали неправильно, это ва…
— Вячеслав, у Ольги не восстановился позвоночник, — выпалил Эдик. — Она не хотела навязываться, думала, что, если вы живы, без нее ваша жизнь сложится лучше. И все равно Ольга ждала вас год за годом так же, как вы ждали ее. Примерно раз в полугодие, как диктовал календарь, ее привозили на машине, которая до позднего вечера стояла напротив входа в парк. Но вы друг друга не поняли. Вы никогда бы не встретились. Ольга услышала «Пятачок, пятое, пятница» и приезжала в каждую из пятниц, выпадавших на пятые числа. Недавно Ольга все же разместила в сети весточку, и сейчас…
Протянутый телефон вырвали из рук Эдика, ориентируясь на голос из трубки.
Трудно вынести, когда плачут мужчины. А когда они плачут от радости…
У Вячеслава дрожали ноги. Эдик помог ему опуститься на сиденье, сел на водительское и осторожно тронулся с места.
Влюбленные разговаривали, а машина летела по пустой трассе. Адрес был в объявлении. Да, соседний город, да, далеко, и что? Когда подъедут, Ольга увидит надпись по борту. Или не увидит. Неважно. Эдик улыбался. Упущены заказы, для фирмы потерян постоянный клиент, потрачены время и бензин, даже уволить могут… а душа пела.
Оказывается, везти людям счастье — это и есть счастье.

© Copyright: Петр Ингвин