8 Авг 2021

Две жены одного мужа. Рассказ Натали Масякиной

автор Татьяна | размещено в: Деревенские зарисовки | 0

Она вошла незаметно. Лишь тихий скрип двери заставил всех поднять головы. Семья завтракала. Десятилетний Толя вздрогнул , увидев мать, и тут же опустил голову. А четырехлетняя Аленка, наоборот смотрела на незнакомую женщину с любопытством.

Варя охнула и прижала уголок платка к губам. Петр неспешно облизал ложку и встал — Тебе чего надо?- глухо спросил он. Женщина медленно опустилась на колени и прошептала

— Прости меня, Петя. И вы дети. Идти мне некуда совсем — и тихо заплакала. Петр помолчал , потом кивнул Варе

— Накорми ее. Вечером поговорим. Сейчас недосуг мне разговаривать, на поле надо — и надев тужурку, ушел. Варя не знала, что делать и как себя вести. С одной стороны, они с Петром уже три года вместе живут. А с другой, Ольга то ему жена законная.

— Вы проходите, покушайте с дороги — с трудом выдавила она из себя. Ольга молча кивнула и села за стол. Варя быстренько поставила перед женщиной стакан молока и свежеиспечённый хлеб. Та стала молча, но жадно жевать.

Толя сидел не шевелясь, не зная что делать. Он знал, что это его мать родная, но не знал как поступить. За три года, что он ее не видел, она сильно изменилась. Толик помнил ее красивой, веселой, а сейчас перед ним сидела постаревшая и потерянная женщина.

Наконец он нашел выход. Выскользнул из-за стола и вышел на улицу.

— Толя, ты куда?- крикнула Варя, но ответом был только стук двери. Ольга глубоко вздохнула и посмотрела на Алёнку

— Выросла то как — сказала она и замолчала. Варя нервничая, стала убирать грязную посуду.

— Давно живёте?- вдруг спросила Ольга. Варя вздрогнула и виновато ответила

— Так четвертый год пошел — Ольга повернулась к ней

— Не обижает?- Варя залепетала

— Да нет. Петя хороший человек. Трудно ему было с двумя детьми, ой, простите, я не хотела. Ольга криво усмехнулась.

— Да чего уже, моя вина. Ты мне лучше покажи место, где прикорнуть можно, а то двое суток без сна — Варя захлопотала

— Конечно, конечно. Вот на лежанке располагайтесь. А мы мешать вам не будем, правда Аленка? Пошли во двор, курочек покормим. Ольга сквозь сон слышала, как Аленка громким шепотом спросила

— Мама, а кто эта тётенька? На что Варя ей шикнула

— Тише ты. Папка придет и все тебе объяснит

— А у Петра все валилось с рук. Даже бригадир прикрикнул на него

— Ты что всю ночь делал? А ну дыхни?- Петр огрызнулся

— Да пошел ты, Матвеич, не до вина мне. У меня другая беда, Ольга вернулась Матвеич присвистнул и подсел поближе

— Что освободилась уже? И чего теперь делать будешь? Выгонишь? Так то тебя никто не осудит. Вспомни, как она пацана с собой увезла, а дочку грудную тебе оставила. Как ты волком выл. Хорошо, что Варя приняла и тебя и твоих детей. Когда Толика с города привезли, она и слова поперек не сказала. Хоть и неродной он тебе Петр вскочил и заходил туда сюда

— Веришь нет, Матвеич, сам не знаю что делать. И Варьку жалко, да и Ольгу тоже. Непутёвая она, всю жизнь себе загубила. И выгнать надо и не знаю как. Видел бы ты ее. От той красавицы Ольги ничего не осталось. Просто замотанная баба. Буду думать , Матвеич, а что делать?

Ольга по деревне слыла первой красавицей. Белокурая коса, синие с поволокой глаза. Бегали за ней многие. Петр тоже вздыхал по ней, но реально оценивал свои шансы. Он особой красотой не блистал, зато был надёжным, как та скала.

А Ольга кружила парням головы и ни о чем не догадывалась. Особенно бурный роман у нее был с Валерой, сыном председателя. Тот и одет был не чета другим. Папаша из района вещи ему городские привозил. И на машине служебной разрешал кататься.

Красивая пара — шептались все вокруг и ждали скорой свадьбы. Но что-то пошло не так. Валерку срочно отправили в город, к якобы больной тётке.

На Ольгу стало жалко смотреть. Почернела, похудела. Парни наперебой стали оказывать ей внимание. Но она только качала головой. Придет бывало на танцы, постоит тихонько в уголке и уходит.

Однажды Петр пошел следом и увидел, как та зашла в рощу и горько заплакала, обняв берёзу. Он подошёл ближе, да неудачно, наступил на ветку, которая громко хрустнула. Ольга испуганно вскрикнула.

— Не бойся, это я Петя- сказал он. Она смахнула слезы

— Ты за мной, что следишь?- Петр опустил голову

— Да, наверное. А почему ты плачешь? Что-то случилось ? Она присела на пенек и грустно рассмеялась

— Вот ты мне скажи , Петь, чем я такая недостойная? Почему родители Валеры против меня ? Думаешь он в город за тёткой ходить уехал? От меня они его спрятали. И вот как теперь жить, а , Петя? Хоть в омут с головой — и опять заплакала.

И тут у Петра вырвалось — А ты выходи за меня. Любить буду всю жизнь. Слова плохого от меня не услышишь- Она прищурился

— Точно? А если соглашусь, назад не завернешь? Петр замотал головой

— Нет. Мое слово крепко. Свадьба была скромной. Только свои. Петина покойная бабушка ещё тогда сказала — Эх, внучек, куда ты голову засунул? Не любит она тебя, а вот горя много принесет. Попомни мои слова.

Но Петр никого не слушал, смотрел на невесту влюблёнными глазами. Ровно через восемь месяцев Ольга родила сына. И только тогда и рассказала причину, почему бывший ухажёр так быстро уехал.

— Он как узнал о моем положении к родителям пошел. Те на дыбы, не нужна нам гулящая. А ведь он у меня первым был. В тот вечер когда ты меня догнал, я хотела на себя руки наложить. И ты мне предложение неожиданно сделал. Вот я и ухватилась за тебя как за соломинку. Прости меня. Если хочешь, я уйду. Заберу сына и пусть , как будет.

Петру конечно было досадно, не думал, что так у них все выйдет. Но любя ее, только и сказал

— Сын будет моим. А ты мне женой законной. Забудем прошлое. Оля тогда впервые искренне его поцеловала. Стали жить как все. Через шесть лет родилась Аленка. Петр был счастлив. Хоть и любил он Толика как родного, но дочь все же роднее.

Алёнке было полгода, как проявился Валерка. Сначала все было мирно, спокойно. Пока Петру не шепнули, что видят Ольгу то там , то здесь. Да не одну, а с бывшим ухажером. Петр тянуть не стал, просто прижал ее к стенке. Она со слезами во всем призналась.

— Ты понимаешь, тянет меня к нему. Знаю, что ты лучше, надёжнее, но поделать с собой ничего не могу -каялась она. И что делать собираетесь?- мрачно спросил он.

— Он меня в город зовёт. Вместе с Толей. Он же знает, что это его сын. Что мне делать , а Петь?- Он только спросил

— А Аленка? — Ольга опустила глаза

— Она Валерке не нужна. Он подошёл к колыбельке и посмотрел на спящую дочь

— Тебе решать. Аленка со мной останется. Ольга уехала. Целый год от них с Толей не было новостей. Пока его не вызвали в правление. За столом сидела незнакомая женщина.

— Вы понимаете, Петр Васильевич, сложилась такая ситуация. Ваша жена под следствием со своим сожителем. А сына мы поместили в приемник. У меня к вам вопрос, вы его забирать будете или мы оформляем его в детский дом? Петр еле сдержался от бранных слов, но взял себя в руки

— Сына я забираю, но о его матери больше слышать не хочу. Варя уже жила у него. С ней получилось все как -то буднично. Она сначала приходила помочь с Аленкой. Готовила нехитрую еду. Пару раз оставалась ночевать, когда дочка сильно капризничала. Да и вокруг все твердили, держись за нее, хорошая она. Ну он и сдался. Просто в один из вечеров сказал

— Оставайся — Она и осталась . А когда он привёз Толика, приняла и его. Правда сближались они долго. Лишь через полгода она робко пришла к нему.

Ольга проснулась поздно. Варя тихо гремела посудой, готовила ужин. Толика не было, видимо ждал отца на улице. Аленка играла с куклой.

И тут послышались тяжёлые шаги . Пришел Петр. Они молча поужинали. А когда дети ушли спать, он завел разговор.

-Варя мне жена, хоть и не расписаны мы. А ты, Ольга, хоть и законная, но мне не нужна. Я сегодня долго думал и вот что решил. Раз деваться тебе некуда, будешь жить в нашей малухе. Она теплая, печь есть. Кровать поставим, живи.

Если дети захотят с тобой общаться, запрещать не буду. Будешь Варе по хозяйству помогать. Насчёт работы не знаю, сама хлопочи. А теперь всем спать. Завтра трудный день — сказал он и встал из-за стола.

Вот так и стали жить. Вроде раздельно и как бы вместе. Ольга на свежем воздухе посвежела. Петр нет- нет, да глянет в ее сторону. Но тут же себя одергивает. Предала раз, предаст и другой. Правда дети все чаще забегают к ней в гости.

И только Варе тяжело на душе. И уйти не может, полюбила она и Петра и детей. А взгляды мужа на соперницу тоже мимо нее не проходят. Вот так и живут рядом. Две жены одного мужа. И только Бог знает, как расплести этот узел нелёгких отношений.

Натали Масякина

Поделиться с друзьями:

7 Авг 2021

Милаш. Рассказ Татьяны Пахоменко

автор Татьяна | размещено в: Про собак | 0

Милаш

По широкой улице неторопливо шел дедушка. В шляпе, старом плаще и сандалиях. В рука — сетка, какие сейчас раритетом называют. Впереди него неслись две маленьких собачки.

А крупный пес шел с хозяином шаг в шаг. Или вдруг подходил и тыкался мордочкой ему в руку. Старичок его гладил, тот вилял хвостиком. Просто идиллия!

— Смотри-ка любит его как! Ну, Иваныч, добрая душа, это ж надо в 86 лет собаку с улицы подобрать! Своих две. Козы. Куры! И ведь со всем справляется. А пес-то этот какой золотой!

Я бы знала, что он такой, сама бы себе забрала, когда непутевый брат Жанны его из дома-то выгнал», — разговаривали две бабушки, идущие впереди меня.

Догнала их. Разговорились. И я услышала историю очередного предательства и вселенского благородства в одном флаконе.

Жила на этой самой улице женщина. Звали ее Жанна. Ей меньше 60 лет было. Шустрая, любительница здорового образа жизни. Зимой — на лыжах, летом — на речку. С хозяйством одна управлялась, с мужем давно развелась, а вот детей не было.

Зато было две собачки. Первый — пес по кличке Милаш, которого та самая Жанна зимой в сугробе нашла. И отогрела. А вторая — йоркширский терьер Вафелька. Ту ей подруга подарила, когда ее собственная собака щенят родила. Жанна собак обожала. А они ее. Так и жили в полной идиллии, пока женщина, здоровая, полная сил неожиданно не занемогла.

То да се, хуже ей становилось. Вызвала троюродного брата, Севу. Тот ее моложе был на 15 лет. И наказала ему если что — собачек ее беречь, любить, а она ему дом отпишет.

Сева клятвенно пообещал, мол, животных будет любить как собственных детей. Жанны не стало. А однажды местные жители услышали вопли. Кричал мужчина.

— Убирайся отсюда! Нет у тебя больше дома! Иди, живи на улице! Шерсть есть, не пропадешь! Сева, который еще недавно клялся любить собак сестры, выталкивал со двора Милаша.

Бедный пес не мог понять, за что его гонят, ластился, вилял хвостиком, пробовал лизнуть руку, падал на спину, подставляя пузико. Но получал только очередную оплеуху.

Заливалась горестным лаем сидящая на руках у Севы Вафелька, вырывалась, просилась к другу. Люди, оказавшиеся в тот момент неподалеку, потрясенно молчали, не понимая, что происходит. Неожиданно вперед вышел старенький дед Иваныч.

— Извините, уважаемый, а эта собачка тут живет! Добрейшей души пес, вы его в дом-то пустите! — обратился он к Севе.

— Слышь, дед, топай отсюда! И остальным скажи! Чего вылупились? Дом теперь мой. Точнее, уже не мой, я его продал. Завтра новые хозяева заедут, — ответил Сева.

— А простите, как же собачки? — старичок поглаживал Милаша.

— А что собачки? Возьму. Вот эту, йорка. У меня жена такую давно хотела, да дорогие больно! А тут прям моя Галка на седьмом небе будет! Денег за дом привезу да собаку! — разулыбался Сева.

— Подождите! Но как же? Их же двое, это же… Нельзя же так! Милаша-то тоже возьмите! — старичок пробовал уговаривать Севу.

— Ага, разбежался. Была бы породистая собака — забрал бы, не вопрос, а дворняжка нам куда? Гулять и позориться? Нет уж, я вон эту своей Галке отвезу, — Сева попробовал погладить Вафельку, которую крепко держал на руках, но та в ответ стала вырываться еще сильнее.

— Уважаемый! Вы сейчас о чем? Собачки все хорошие! У меня дома две простые собаки живут, умные. Не надо их разграничивать по породам! Вы ерунду какую-то говорите! Вы неправы! — возмущался дедушка.

— Слышь, старый, а ты мне реально надоел! Иди свои речи в другой месте толкай! Ну! Уходите отсюда все — и Сева, развернувшись, ушел в дом.

— Пойдем, Милаш, я тебя покормлю, — старичок пробовал увести собаку. Но тот не уходил — хотелось вернуться в родной дом, где была Вафелька, любимый диван, вещи хозяйки. Их же охранять надо! Она придет — а Милаша нет. Он будет ждать!

На следующий день Сева, загрузив машину понравившимися вещами сестры, уезжал вместе с йорком. Милаш сколько мог бежал следом. А потом устал. Вернулся через день к дому. Лаял, просился снова внутрь.

Теперь его выгоняли уже новые владельцы — им не нужна была собака. Только Милаш никак не мог понять, что случилось, где его хозяйка…

Спустя две недели его, голодного и грязного, нашел на улице тот самый дед Иваныч. Он на это время к дочке уезжал. И думал, что брат Жанны одумался и забрал двух собак. А оно вон как вышло.

Милаш, скрючившись, сидел невдалеке от местного маленького магазина. Ни на кого не реагируя. Рядом валялись кусочки еды, собаку немного подкармливали, но он не ел. Иваныч остановился рядом.

— Ишь, горемыка. Сидит все. Так и сгинет. Кому он нужен? Старый да больной, — покачала головой проходившая мимо посельчанка Катя.

И дед Иваныч словно очнулся после этих слов. Сбегал домой, вернулся с поводком и ошейником. Надел на Милаша и сказал: — Пошли-ка ты домой, милый. У меня теперь жить будешь.

Да ты не грусти, проживем как-нибудь! Не так все вышло, как тебе хотелось. Но не пропадать же теперь. У меня ведь тоже диванчик есть, как и у хозяйки твоей, Жанны, вечная ей память, хорошая женщина была. Не то что этот паразит Севка. Пойдем, милок.

И пес пошел с дедушкой. Вначале все Иваныча поучать пробовали, мол, самому скоро 90 лет, куда третью собаку берешь? В уме ли ты?

А он на это отчеканил: — А вы в уме, уважаемые? Один собаку выгнал, другие мимо шли. Что ж вы его не приютили? Много ли надо собаке-то? Еду тепленькую да постель. Да доброту. Что ж вы его на улице-то тоже оставили?

А мне про года мои не напоминайте даже! У меня в роду все долгожители! Отец до 103 лет дожил. И я проживу столько же! Потом его все зауважали.

И живет теперь этот дедулечка с тремя собаками. И тот пес, который не его был, обожает нового хозяина просто! Дед в саду возится — Милаш с ним. В магазин пойдет — он следом. Спит у ног. Или если замерзнет, рядом у бока примостится.

Иваныч разрешает. Он своих четвероногих любовью воспитывает! Когда я попросила разрешения его сфотографировать с собачкой, дедушка ответил: — Милаша вон снимай! А меня не надо, я ж не фотомодель!

И людям там скажи, чтобы мимо-то животных не проходили. Безгрешные же души. Куда они без нас? Пропадут. Я раньше когда мальчонкой был, скромно жили, да что там, бедно даже. Но собаки и кошки были всегда! Без них стены пустые! Они ж душа дома.

Еще бабушка моя говорила, что животные плохое от дома отгоняют, хорошее притягивают. И любое существо не просто так нам в пути попадается. Это счастье в дом просится! А Милаш счастливо грелся на солнышке. Он теперь любим и в безопасности. Об этом позаботился дед Иваныч!

Автор: Татьяна Пахоменко, 2021

Поделиться с друзьями:

6 Авг 2021

Ролан Быков и Елена Санаева

автор Татьяна | размещено в: Истории Любви | 0

Ролан Быков и Елена Санаева: «Тебя Бог выдумал и послал мне…»

Их первое знакомство состоялось по телефону. Быкову сообщили, что его партнершей по фильму «Докер» будет Елена, дочь народного артиста Всеволода Санаева. Этот факт ему сразу не понравился. Не любил он «папенькиных дочек».

Но делать нечего, взял телефон, набрал номер: Здравствуйте, Елена! Мы с вами вместе летим в Ленинград на съемки. Ролан Антонович, летите один. А я не летаю в самолетах. Доберусь поездом.

«Ах ты фифа какая!» — Быков в сердцах бросил трубку. Но когда на съемках увидел хрупкое нежное создание с огромными глазами, что-то внутри его оборвалось…

На съемках «Докера» Ролан Быков неожиданно заявил, что в сценарии должен быть поцелуй, и впился в Санаеву губами.

Вся эта сцена проходила на глазах подруги Быкова, которая прилетела вместе с ним на съемки. Потом Быков объявил перерыв, все вышли, а он демонстративно прилег на кровать: — Леночка, не уходите, пожалуйста. Присядьте. Она села рядом на стул, Ролан взял ее руку и приложил к своей груди: — Вы слышите, как колотится мое сердце? Вы такая красавица, но вы замужем, а я влюблен.

Что же делать? Она руку убрала и говорит: — Что делать? Роли свои играть. И ушла… А играли они мужа и жену. Ему было 43 года, а ей всего 29. У каждого за плечами был несчастливый брак, от которого остались дети. У него — приемный сын Олег, у нее — Павел.

С Санаевой они были дисгармоничной парой: он маленький и лысоватый, она высокая (на голову выше) и красивая, а выглядела еще намного моложе своих лет.

Когда они начали появляться вместе на публике, знакомые встречали их фразой: «Ролан Антонович, какая у вас симпатичная дочка!». Быков бесился.

Несмотря на рост в 158 см, Ролан Быков пользовался успехом у женщин. И после развода у него было много поклонниц, но места в сердце ни для одной из них не нашлось.

«Такая чудесная девочка была! — рассказывал потом Быков Елене, — Умница, биолог, все приготовит, сядет на кухне и книжечку читает. Но, почему-то, сразу хотелось дать три рубля, чтобы ушла…»

Частые романы Быкова породили в актерской среде много шуток. Но он умел легко расставаться с женщинами, поэтому врагов у Санаевой не было. А соперницы были всегда. Но на его поведение Елена закрывала глаза, считала, что для мужчины измена — это как стакан воды выпить.

Они ужинали в ресторане «Лидо» в Таллине в компании друзей. Неожиданно Ролан встал со стола, опустился перед Еленой на колени и робко заглянув в глаза, спросил: — Лена, я вас люблю. Вы будете моей женой? Но она тогда была несвободна — ей не давал развода муж Владимир Конузин.

Официально Быков и Санаева поженились только через тринадцать лет. Но это было неважно. Несколько лет семья жила у матери Ролана, которую он обожал. А Ольга Матвеевна, в свою очередь, любила сына и недолюбливала невестку, впрочем, внешне старалась сохранять нейтралитет.

Родители Елены также не испытывали симпатии к Ролану. Они считали, что их красавица дочь зря тратит свою жизнь на неудачливого режиссера. Однажды им позвонила актриса Лидия Князева, первая жена Быкова: — У меня на антресолях лежит мешок писем от его женщин. Ролан сломает жизнь вашей дочери, вот увидите…

Но ее пророчество не сбылось. Елена буквально растворилась в идеях Быкова, помогая ему в работе и обеспечивая тылы.

В быту гениальный режиссер был беспомощен. В своих интервью Елена Санаева вспоминает: «Если я выходила в магазин, он меня всегда встречал со словами: «Где ты так долго ходишь?» Объясняла ему, как маленькому: «Ролочка, я же не летаю. Старалась побыстрее, вот принесла продукты…» — «Все равно мне было очень плохо без тебя».

«Я — хозяйство непростое и беспокойное», — предупреждал Быков. В принципе, он знал, о чем говорил. В семейной жизни актрисы Елены Санаевой и актера и режиссера Ролана Быкова был черный период длиной в семь лет.

Как настоящая боевая подруга, Санаева моталась с мужем на съемки по разным городам, заботилась о его здоровье. Быков снял Елену в нескольких своих картинах, но специально под супругу, как делали многие, роли не писал.

Ради мужа Санаевой даже пришлось расстаться с сыном — несколько лет Павел жил у бабушки с дедушкой, от чего сильно страдал. По официальной версии — Быков много курил, а у ребенка была астма. Свекровь тоже считала, что в ее квартире чужому ребенку не место.

От разлуки с сыном Елене было не по себе. Были моменты, когда она возвращалась после встреч с сыном (и каждый раз был скандал с матерью), и готова была броситься под поезд метро. От безысходности хотелось выть.

Однажды Елена собственного сына… выкрала. Когда ее мать вышла в магазин, она его одела и увела с собой. Но ребенок сильно заболел, ему требовались специальные лекарства, а ей надо было уезжать с Роланом на съемки.

Но выбор между гениальным мужем и любимым сыном был сделан давно. Пришлось снова вернуть Пашу матери. Несмотря на тотальную занятость, Ролан Быков был очень чутким человеком.

Он почувствовал состояние жены, понял, что может ее потерять. И однажды сказал: «Пора забирать Пашу!». Но Елена смогла вернуть сына лишь когда ему исполнилось 11 лет.

Отношения Павла с Роланом Антоновичем поначалу не складывались. Паша ревновал мать к отчиму, боролся за ее внимание.

Однажды он завел огромный будильник, гремевший как сирена, и поднес к уху спящего Быкова, за что схлопотал, но маме жаловаться не побежал.

Санаева вспоминает: «Ролан его воспитывал и говорил: «Паша, я буду сражаться с тобой за тебя». И сражался. Например, учил: «Ты должен вырабатывать характер. Начни с малого. Заставь себя делать что-то одно постоянно, хотя бы заводить часы в доме. Никаких отговорок — не могу, не хочу, забыл. Потом научишься делать более серьезные вещи».

Павел почувствовал в отчиме очень сильного человека и не мог его не уважать, благо было за что.

Свой взгляд на отношения внутри творческой семьи Павел Санаев изложил в книге с ироничным названием «Похороните меня за плинтусом», которая выдержала несколько изданий и стала бестселлером. А позже легла в основу одноименного фильма.

Повесть начинается так: «Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу…»

Хотя гениальный актер и режиссер и представлен в книге глазами своей тещи в образе «карлика кровопийцы», именно он первым прочел отрывки рукописи (писать ее Павел Санаев начал еще в юности) и одобрил, вдохновив Павла на продолжение.

Ролан Антонович увидел в повести литературную ценность, именно творческое начало, ведь многое в ней преувеличено и выдумано. А некоторым современным читателям она стала близка темой домашней тирании — и в образе бабушки-деспота они увидели своих близких родственников.

В самый разгар творческой карьеры Ролан Быков попал в больницу, где врачи констатировали последнюю стадию онкологического заболевания. О том, что муж смертельно болен, Елена Санаева знала уже два года, но ему ничего не сказала, о чем корила себя после его смерти.

Имела ли она право так поступать? Возможно, многие творческие планы Ролана Быкова были бы реализованы. Незадолго до своего ухода он сказал жене: «Тебя Бог выдумал и послал мне.»

А потом еще: «Боже мой, неужели мы женаты с тобой 25 лет? Я наговориться с тобой не успел!» Ролан Антонович возложил на жену непростую миссию — «закончить то, что он не успел».

Но много лет после его смерти Елена не могла прикоснуться к архивам и рукописям. И только сейчас, с осознанием того, что и ее жизнь не бесконечна, она приступила к этому непростому завещанию.

Она основала детский фонд имени Ролана Быкова, через год после его смерти выпустила книгу-альбом, посвящённую его памяти, в 2009-м издала книгу «Заколдованная принцесса», написанную мужем и его дневники «Я побит, начну сначала» и «Стихи Ролана Быкова».

Из сети

Поделиться с друзьями:

6 Авг 2021

Сына не брошу… История из сети

автор Татьяна | размещено в: Такая разная жизнь | 0

СЫНА НЕ БРОШУ…

Варе едва исполнилось шестнадцать, когда умерла мама. Отец лет семь назад подался на заработки в город, да так и сгинул там. Ни вестей от него, ни денег. Почти все в деревне приняли участие в похоронах, помогали, кто чем мог. Тетя Маша, крестная Вари, часто захаживала к ней, подсказывала, что да как делать.

Кое-как окончила школу, устроили ее работать на почту в соседней деревне. Варя – девушка крепкая, про таких говорят — кровь с молоком. Лицо круглое, румяное, нос картошкой, но зато глаза серые, лучистые. Толстая русая коса по пояс.

Самым красивым парнем в деревне считался Колька. Два года, как пришел из армии, отбоя от девчат не было. Даже городские девушки, приезжавшие на лето, не оставляли его без внимания.

Ему бы не шофёром работать в деревне, а в голливудских боевиках сниматься. Не нагулялся парень, не спешил себе невесту выбирать.

А тут пришла тётя Маша к нему попросила помочь забор поправить Варе, заваливаться стал. Без мужской силы в деревне жить трудно. С огородом Варя справлялась, а вот с домом самой никак.

Без долгих разговоров согласился. Пришел, посмотрел и начал командовать: то принеси, туда сбегай, дай да подай. Варя безотказно приносила, что просил. Только щеки краснели еще больше, да коса за спиной металась из стороны в сторону.

Устанет парень, накормит его щами наваристыми, да чаем крепким напоит. А сама смотрела, как белыми крепкими зубами черный хлеб кусает.

Три дня делал забор Николай, а на четвертый просто так пришел, в гости. Покормила Варя его ужином, слово за слово, остался он ночевать у нее. Да так и стал похаживать.

Уходил перед рассветом, чтобы никто не видел. Только не скроешь ничего в деревне.

— Ой, девка, зря его привечаешь, не женится. А и женится, так только намаешься с ним. Как лето настанет, понаедут городские красавицы, что делать будешь? Сгоришь от ревности. Не такого тебе надо парня, — выговаривала ей Тётя Маша.

Только разве влюбленная молодость слушает мудрую старость? Потом поняла, что беременна. Сначала думала, простыла или отравилась. Слабость, тошнота накатывала. А потом, как обухом по голове, пришло осознание, что дитя в ней от шалопая и красавца Кольки. Грешным делом хотела извести, рано еще ей ребенком обзаводиться.

Вдруг подумала, что так даже лучше. Не одна жить будет. Мать ее вырастила, и она справится. От отца пользы тоже не шибко много было, только пил. А люди поговорят и успокоятся.

Весной полушубок сняла, тут и увидели все в деревне живот выпирающий. Головой качают, мол, лихая беда с девкой приключилась. Николай, конечно, зашел узнать, что делать она собирается.

— А что же еще? Рожать. Ты не переживай, сама подниму ребенка. Живи, как жил, — сказала и завозилась с ухватом у печи. Только красные всполохи огня на щеках да в глазах играют.

Залюбовался Колька, но ушел. Сама решила. Как с гуся вода. Наступило лето, понаехали девицы красавицы городские. Кольке не до Вари стало.

А она возится потихоньку в огороде, да тётя Маша приходит помочь полоть. Наклоняться с животом трудно. Воды с колодца по полведра таскает. Живот большой, бабы в деревне богатыря ей пророчат.

— Кого Бог даст, — отшучивалась Варя. В середине сентября проснулась утром от резкой боли, словно живот пополам резануло ножом. Но боль быстро утихла. Но потом снова вернулась. Побежала к Тёте Маше. Та сразу по испуганным глазам все поняла.

– Что, уже? Сиди, я сейчас.

– И выскочила из избы. Побежала к Николаю. У него грузовик у дома стоит. Дачники уже с машинами разъехались. А тот, как назло, накануне выпил крепко. Растолкала его тётя Маша. Колька очумело смотрит, не поймет, что стряслось, куда ехать надо. А когда понял, заорал: — Так десять километров до больницы! Пока за врачом, пока обратно, она родит уж. Сразу повезу! Собирай ее.

— Да как на грузовике? Растрясешь всю, родит по дороге, — запричитала женщина.

— Тогда с нами поедешь, на всякий случай, — сказал, как отрезал. Два километра по разбитой дороге ехал осторожно. Только одну канаву объедет, как сразу в другую попадает.

Тётя Маша в кузове на мешке сидит. Как до асфальта добрались, так быстрее поехали. Варя корчилась на соседнем сиденье, губу закусила, чтобы не стонать, да живот придерживала. Николай враз протрезвел.

Глянет мельком на девушку, а самого желваки ходуном ходят, да костяшки пальцев на руле белеют. О своём думает. Успели. Оставили Варю в больнице и назад поехали.

Тётя Маша всю дорогу Кольку ругала, зачем девке жизнь испортил. Одна, без родителей, сама еще ребенок, а он ей забот прибавил. Как она с ребенком одна будет?

Машина еще до деревни не успела доехать, а Варя уже родила здорового крепкого мальчика. На следующее утро принесли ей кормить его. Не знает, как взять на руки, как к груди приложить. Смотрит испуганными глазами на красное сморщенное личико сына. Закусила опять губу и делает, что ей велят.

А у самой сердце от радости трепещет. Разглядывает, дует на лобик, где тонкие волоски топорщатся, радуется, глупая.

— Приедут за тобой? — спросил строгий пожилой доктор перед выпиской. Варя плечами пожала, да головой помотала. «Вряд ли». Вздохнул доктор и ушел. Медсестра завернула ребенка в больничное одеяльце, до дома довезти. Наказала, чтобы вернула с оказией.

— Федор на больничной машине тебя довезет до деревни. Не автобусом же рейсовым тебе с грудничком ехать, — сердито сказала, осуждающе.

Поблагодарила Варя ее. Шла по коридору больницы, опустив голову, вся пунцовая от смущения. Едет Варя в машине, прижимает к груди сверток и волнуется, как теперь жить будут. Декретные маленькие, что кот наплакал. Жалко себя и ни в чем неповинного сына.

Посмотрела на сморщенное личико спящего малыша, и сердце нежностью затопило, отогнала от себя мысли тяжёлые. Вдруг машина остановилась. Варя встревожено поглядела на Федора, приземистого мужчину лет пятидесяти.

— Что?

— Дожди два дня лили. Вон, какие лужи, ни проехать, ни объехать. Застряну. Тут только на грузовике или тракторе можно. Извини. Недалеко, километра два осталось. Добежишь? – Кивнул он на дорогу, где как озеро без конца и края огромная лужа разлилась.

Ребенок спит на руках. Сидя и то устала держать. Одно слово — богатырь. А идти с ним по такой дороге как? Вылезла Варя осторожно, взяла поудобнее сверток, и пошла по краю огромной лужи. Ноги в грязи увязают по щиколотку, того и гляди поскользнется. Старые разношенные ботинки хлопают.

Знать бы, в сапогах резиновых поехала в больницу. Один ботинок увяз в грязи. Варя постояла, думая, что делать. Не вытащить с ребенком на руках.

Пошла дальше в одном ботинке. Когда к деревне подошла, темнеть начало, ноги уже не чувствовали ничего от холода. Сил не осталось удивиться, что свет в окнах горит.

Ступила на гладкие сухие половицы. Ноги замерзли, а сама потом обливается от напряжения. Дверь открыла в избу и замерла. У стены стоит кроватка детская, коляска, а в ней горой одежда на малыша сложена.

За столом Николай положил голову на руки, спит. То ли услышал что, то ли взгляд почувствовал, поднял голову. Варя раскрасневшаяся, растрепанная, с ребенком на руках еле стоит в дверях. Подол платья весь мокрый, а ноги по колена в грязи, что в сапогах.

Как увидел, что без одного ботинка, бросился к ней, взял ребенка и положил в кроватку. Сам к печке, доставать чугунок с горячей водой. Усадил, помог раздеться, ноги вымыть. Пока девушка переодевалась за печкой, на столе уже и картошка стоит вареная, кринка с молоком…

Тут ребенок заплакал. Кинулась Варя к нему, на руки взяла, села к столу, грудь достала, без стеснения кормить начала.

— Как назвала? – хриплым голосом спросил Николай.

— Серёжей. Ты не против? – Подняла она на него свои ясные глаза. В них столько тоски и любви, что защемило сердце Николая.

— Хорошее имя. Завтра пойдем, зарегистрируем пацана и распишемся сразу.

— Это не обязательно… — начала Варя, глядя, как малыш сосет грудь.

— У моего сына отец должен быть. Все, нагулялся. Какой муж из меня будет, не знаю, а сына не брошу. Варя кивнула, не поднимая головы.

Через два года родилась у них девочка. Назвали в честь матери Вари Надеждой. Неважно, какие ошибки ты сделаешь в самом начале жизни, главное, их всегда исправить можно…

Из сети

Поделиться с друзьями:

Истории из жизни