Солнышки. Рассказ Лены Васиной

размещено в: Про котов и кошек | 0

СОЛНЫШКИ…

По весне из заброшенного здания на окраине города вышли котята. Матери не было уже несколько дней, и голод победил осторожность, только вот ничего съедобного рядом не было и в помине.

Жилые дома в округе отсутствовали, и только редкие прохожие пробегали мимо по едва заметной тропинке. Завидев человека, котята тут же бросались прятаться, не подозревая, что теряют из-за этого последнюю надежду быть замеченными и, вполне возможно, накормленными. Они жались друг другу и уже не кричали — сил на последний призыв к матери совсем не осталось.

Такими их и заметила Тася. День был погожий, и она решилась пройтись с работы (она работала в магазинчике на дальней заправке) пешочком. Яркие солнечные шубки котят было видно издалека.

— Какие прелестные детки! — умилялась Тася, но при приближении к развалинам ее умилительный настрой стал постепенно пропадать. Вблизи котята выглядели совсем не милыми — худющие, с заострившимися мордочками, они вглядывались в Тасю своими огромными глазищами, а потом, как по команде, сиганули в разрушенный дверной проем.

Женщина приблизилась к месту, где мгновение назад сидели три солнечных котика, и осмотрелась.

Обычно, если кошек подкармливают, то рядом всегда есть какие-то мисочки, пластиковые крышки, пенопластовые лотки, куда любят бабушки раскладывать еду для бездомных кошек, но ничего этого не было. Не было даже газетных обрывков. Этих бедолаг тут не кормили…

Тася зашуршала пакетом, но свой обед она уже съела на работе, только оставался недопитый кефир. Скрутив крышечку от глубокого пищевого контейнера, она выплеснула туда остатки кефира, подстелив на бетон свежую газету.

Тася поставила крышку на нее и отошла в сторону. Котята не заставили себя долго ждать — они наперегонки прибежали к накрытому столу. Кефир они никогда не пробовали, но он им показался самой наивкуснейшей вкуснятиной, затмившей с голодухи даже мамино молоко. Тася наблюдала за ними, чуть не плача — несчастные детки, одинокие и голодные…

На следующий день Тася уже намеренно пошла пешком, намного заранее выйдя из дома. В сумке у нее были одноразовые тарелочки, пакетики корма для котят. Котята снова разбежались, но женщина заметила в щелках между камнями их любопытные носишки, дрожащие от нетерпения. Стоило ей только отойти, как три худеньких рыжих бандита набросились на угощение.

Это вошло в привычку. Тася теперь ходила на работу пешком. Малышня дожидалась ее, уже не спеша скрываться, а топоча лапками немного в отдалении.

Вот только последняя волна гриппа скосила и Тасю. Женщина слегла с высокой температурой, ей было плохо. Муж был на вахте и раньше, чем через месяц не мог приехать.

А Тася переживала. Переживала за своих рыжиков, ведь никто кроме нее их больше не кормил. Подруги навещали ее, крутили у виска и никто не соглашался топать почти за город, чтобы покормить каких-то бродячих котят.

Но после долгих уговоров одна из них согласилась. Снабженная кормом и инструкциями, подруга пошла исполнять возложенную на нее миссию.

Тася взволнованно ждала ее. Голова от мыслей совсем разболелась, все суставы болели, но она не обращала на это внимания, ведь уже несколько дней ее детки голодали.

Подруга вернулась недовольная, выложила пакетики на стол и сказала: — Нет там никого! Все развалины обошла, обкискискалась вся — пусто! Тася обомлела: — Так что же ты корм-то не выложила? Они спрятались просто!

— Не подумала! Но больше я туда не пойду! Тася закрыла за подругой дверь и разревелась. Воображение разыгралось вовсю, рисуя страшные картины того, что могло случиться с малышами.

И она решила пойти туда сама, завтра с утра. Но сердце не смогло выдержать ожидания. Проглотив целую уйму средств, приглушающих симптомы, Тася вызвала такси. Машина осталась ждать ее у дороги, а женщина почти бегом углубилась в заросший лесок.

Запыхавшись, она прибежала на знакомое место. Ноги были ватными, в голове шумело, глаза болели, как от насыпанного песка, но она была полна решимости найти своих солнышек!

Они уже бежали навстречу! Котята все эти дни ждали ее, упорно вглядываясь в исчезающую за деревьями тропинку, и вот она наконец пришла!

Тася с удивлением смотрела, как эти бывшие дикие котятки, не подпускавшие ее ближе, чем на два метра, с разбега врезались к ней в ноги и, нежно помуркивая, вцепились в ее джинсы.

Принесенный корм исчез в мгновение ока, и котята уже не разбегались. Наоборот, они сами лезли на руки, подставляя спинки и ушки для поглаживания. Они всячески показывали, что скучали.

Тася махнула рукой и сграбастала всех. Таксист присвистнул, но возражать против лишних пассажиров не стал. Женщине как будто стало легче. Недуг ненадолго отпустил.

Намытая противоблошиным шампунем рыжая шпана уже совсем скоро нежилась вместе с Тасей в кровати. Но потом они заскучали, и началась весёлая потасовка.

Тася в тяжелой дрёме наблюдала за ними, постепенно проваливаясь в глубокий сон. Наигравшись, котята улеглись вокруг своей новой хозяйки, растянувшись с удовольствием на чистой, мягкой постели и тоже заснули, согревая Тасю своим теплом.

Утром Тася проснулась удивительно свежей. Болезнь отступила. Еще пошатываясь от слабости, женщина села на кровати, и тут же ее лодыжки обхватили мягкие игривые лапки — проснувшиеся котята тихонечко играли под кроватью.

— Так, банда! Марш на кухню завтракать! — и сопровождаемая рыжими хвостиками, Тася пошла на кухню. Поглядывая на чавкающих малышей, женщина нисколько не жалела о принятом решении. Солнышко лишним не бывает!

P.S. Когда за окошком хлещет дождь, а рядом пушистые СОЛНЫШКИ, так уютно!

Автор: #ЛенаВасина

Поделиться с друзьями:

Сладкая знахарка. Автор: Кружево Слов

размещено в: О добрых людях | 0

Сладкая знахарка

Сладкий запах земляники растекался по саду. Это бабушка Пелагея варит варенье на уличной плитке.

— Варенье должно напитываться лучами солнца и летними ароматами. Тогда оно будет полезнее,- говорила она, снимая розовые пенки.

Тут же, в трёх шагах от плитки, рос аптекарский огород. Пелагея выделяла под него две грядки. И чего там только не было: и мята, и душица, и чабрец, и тимьян, и базилик, и эстрагон, и лаванда.

Это для того, чтобы не бегать далёко, а прямо сорвать пару веточек, освежить водой, высушить на солнце, да бросить в медный таз, где варится варенье.

Пелагею называли сладкой знахаркой. Есть знахарки травницы, есть заговорщицы, а она лечила вареньем.

Каждая её баночка была волшебной. Все, кто приходил к ней за помощью, через некоторое время приезжали с благодарностью и просили рецепт этого чудодейственного снадобья.

Но, увы, Пелагея не брала за свою помощь денег и секретами делиться категорически отказывалась.

— За что же я буду брать деньги, если всё это мне даётся даром. Земляника, черника, малина растут в лесу — приходи да бери.

Клубника, вишня, слива, яблоки, тоже по-божьему изволению в огороде поспевают. А сирень с одуванчиками, так это вообще задаром.

Не за что мне брать денег, да и не ради них я помогаю людям. А если дан мне какой-то дар, то грех на нем наживаться,- отвечала она.

— А вот за возврат баночек буду благодарна, да от килограмма сахара не откажусь. Так и повелось, что приходящие к ней за волшебным вареньем, приносили банку, да пакетик сахара.

Вот и вся плата, которую принимала Пелагея. Свою уличную плитку она выносила уже в мае. В то время, когда по деревне разносился аромат сирени.

За вареньем из этих пахучих цветков приезжали за сотни километров. Однажды приехал молодой мужчина. Он был музыкантом и зарабатывал себе на жизнь играя в джаз-клубе на саксофоне.

— Бабушка, помогите мне, пожалуйста! Сколько я уже таблеток перепил, но они только на время облегчают боль. Пальцы, это то, что кормит меня и мою семью. Артритом и мой дедушка, и папа страдают, это у нас семейное,- говорил он, с надеждой глядя на Пелагею, о которой ему говорили, что никто ещё не ушел от неё без помощи.

— От чего ж не помочь, конечно, помогу. Есть у меня одно варенье, которое как раз тебя и дожидается,- отвечала она, вытаскивая из шкафчика баночку варенья из цветков сирени.

— Только ты за раз-то его не ешь. По две чайные ложечки. А ещё дам тебе сиреневую настойку, будешь пальцы свои на ночь натирать. Уехал от неё мужчина. А зимой приехал снова, да в ноги упал с благодарностью.

— Бабушка, что я могу сделать для вас за спасение моих рук?- спрашивал он, готовый на всё. Пелагея строго посмотрела на него, да велела подняться.

— Не гоже перед человеком на коленях стоять. А помогла я тебе ровно на столько, на сколько мне дано было свыше. А сделать ты для меня можешь вот что.

Во-первых, пойди в церковь, да поблагодари Бога за своё исцеление.

Ну, а во-вторых, если будет время, да желание, то приезжай в мае ко мне, да поиграй мне на саксофоне в то время, когда я варенье из цветков сирени варить буду.

Музыка, она же сильнее магии. А варенье, напитанное звуками, исходящими из благодарного сердца, будет иметь двойную целительную силу.

Обрадовался музыкант, что может отплатить Пелагее своим талантом и стал каждый год приезжать во время цветения сирени.

Волшебные звуки музыки разливались по всей округе заставляя людей замедляться и закрыв глаза наслаждаться игрой саксофона. А варенье, напитанное лучами весеннего солнца, да сдобренное звуками музыки, исходящими из переполненного благодарностью сердца, становилось в два раза более волшебным.

Да и любое варенье Пелагеи имело великую целительную силу потому, что она любила свой дар и каждую каплю сладкого волшебства заговаривала на спасение от недуга.

Вот такой сладкой знахаркой была Пелагея, угощавшая розовыми пенками ребятню, которые, как осы слетались на одуряющий аромат варенья.

Автор: Кружево Слов

Поделиться с друзьями:

Воспоминания о моей свекрови. Рассказ Розы Исеевой

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Свекровь

Скоро день смерти свекрови. Взгляд останавливается на фотографии на стене, где она с правнуком, моим внуком.

Отрывисто нахлынули воспоминания. Мне 20 лет. Свекрови чуть больше 50-ти. Примеряет новое платье. Оно ей очень идёт. Говорю ей об этом. Про себя думаю другое: зачем такой старой женщине новое платье?

Прошло два года. Отношения со свекровью налаживаются. Дарю ей обновы. Добротные. Не все нравятся. Причин не объясняет. Поняла позже. Её устраивали наряды, сшитые мною. Говорят, у меня получалось неплохо. На пошив уходило много времени. Но я старалась.

Постирав бельё, развешивать предлагала мне. Не понимала её. Поняла позже. Все во дворе должны были видеть справную сноху, работящую, умеющую отстирывать до белизны.

Через два месяца после каждых родов отправляла меня на работу. Уход за всеми тремя внуками брала на себя. Поняла её и оценила позже. Так она заботилась о моём карьерном росте.

Весна. Обновлённое и нарядное женское население нашего городка высыпало на улицы. Входит свекровь. Вид озабоченный. В руках свёрток. Достаёт красивый, разноцветный шарфик и что-то ещё, приговаривая: на, это тебе, накинешь поверх плаща. Смотри, какие все на улице разодетые, ты что? хуже, что ли.

При активном моём желании помочь и разгрузить её проблемы часто останавливала словами: сама могу, жива ещё.

Дочь переезжала с мужем в другой город. Свекровь была категорически против. Причину не объясняла. Поняла позже. Не доверяла зятю. Оказалась права.

Прошли годы. Научилась понимать немногословную свекровь. Называла мамой. Нравилось ей. Так называла с первых дней.

С годами же интонация при обращении «мама» теплела всё больше. Пришло полное взаимопонимание.

В 84 года оказалась почти прикованной к постели. Удалось поставить на ноги. Научила передвигаться на костылях. Огромная тяга к жизни. В глазах грусть и беспомощность.

Мои грусть, слёзы и усталость — только на кухне. При ней – бодрость, настолько, насколько получалось.

Возраст и болезнь сделали своё дело.Через три года её не стало.

И уже четыре года, как её нет с нами. Помню её улыбку. Широкую, добрую. Она разбегалась лучиками, заполняя всю комнату.

Хожу в тот подъезд. Кажется, что она выйдет навстречу. Как бывало раньше.

Мне чуть больше 60-ти. Меняю наряды. Вспоминаю свои мысли. О них я ей как-то призналась. Она долго смеялась.

Неловко мне даже и сейчас. Молодость эгоистична.

Присматриваюсь к снохе. Ловлю себя на том, что повторяю многие привычки свекрови…

Автор:Роза Исеева

Поделиться с друзьями:

Разлучница ты моя, родная… Рассказ Татьяны Викторовой

размещено в: Деревенские зарисовки | 0

РАЗЛУЧНИЦА ТЫ МОЯ, РОДНАЯ…

Василина только успела поставить на стол испеченные на молоке калачики, как стукнула щеколда в сенях, на пороге появилась Мария, — сгорбленная от прожитых лет.

— А я тебя с праздничком пришла поздравить, — проскрипела она своим уставшим голосом.

— Тоже мне, нашла праздник, — буркнула Василина, ровесница гостьи, — проходи, у меня калачики готовы. Мария сняла пальто, скинула платок, поправила гребенку на седых волосах и присела на стул.

– А чего ты имеешь против международного дня 8 Марта?

— Так он для молодых, а нам раньше какой праздник, — не привыкшие, — поправляя скатерку, ответила хозяйка .

-Ну, как же, и нас поздравляли, и на работе поздравляли, и Гриша мой подарочек мне вручал… — Мария оборвала свою речь на полуслове. Василина кинула полотенце на стул, со стуком поставила на стол эмалированную кружку.

– Гриша твой, — передразнила она, — перебежчик твой Гриша, а ты – разлучница. Мария, не дрогнув, терпеливо слушала все колкие высказывания односельчанки, вставляя иногда слова оправдания о покойном муже.

— Ну, ладно, поссорились мы с ним, зачем ты его к себе повела, да прямиком на сеновал.

— Василина, да не было никакого сеновала, у калитки постояли и разошлись. Это ты потом уже раздула скандал. Ну, вот и ушел он ко мне.

— Да и Бог с ним, может оно и лучше, — махнула рукой Василина, — муж-то у меня хороший был, — Николай-то. А с Гришей неизвестно, как получилось бы.

Губы Марии вдруг задрожали, слезы застилали глаза: — Вспомню его – радуюсь, а тебя увижу, — так ругаю себя. Разлучница она и есть разлучница, — зачем я меж вами встала, — Мария достала платочек и стала вытирать глаза.

— Да ты чего, Маша? – Василина испуганно взглянула на гостью.

– Перестань, дурочка. Какая твоя вина? Да никакой. Ну, называю я тебя разлучницей, — так нам хоть поговорить есть о чем, заодно молодость нашу вспомним.

Ты же все равно родная мне. – Василина подошла и обняла Марию, склонившись над ней и успокаивая как малого ребенка: — Разлучница ты моя родная, — приговаривала она, — чего бы мы друг без друга делали в этой глухомани?

Мария перестала плакать.

– А и то правда, деревни-то не осталось, мы с тобой, да Тимофеевы еще живут, но они хоть помоложе.

— Спасибо фермерам, что переехали сюда, — напомнила Василина, — они в силе еще, машина есть, так случаем чего, — не отказывают.

— А у тебя Егоркина фотография есть? – спросила Мария, переключившись на другое.

— А как же! Имеется. Кристинка прошлый раз еще привезла. У нее-то все карточки в телефоне, а я как раньше люблю, чтоб на бумаге, — она с гордостью достала фотографию правнука и трясущимися руками подала Марии.

— А хороших правнуков нам внуки наши родили, — сказала Мария и поцеловала фотографию.

— Ой, и не говори, кто бы мог подумать, что породнимся на старости лет, что правнуки у нас общие будут.

Жаль, мужики наши не узнали и не увидели правнуков, — с грустью проговорила, как будто жалостливую песню пропела Василина.

— Ой, что-то голова болеть начала, — вздохнула Мария.

— Давление опять? Ты смотри, следи за давлением-то, а если плохо станет, сразу мне звони, — у меня телефон вот он, — хлопнув себя по карману, сказала Василина.

— Я ведь твой номер наизусть помню, — сказала Мария, — номера детей не выучила, а твой помню. Ты же у меня в этой деревне одна родная.

А потом, словно вспомнив, сказала: — Василин, — я пирожков напекла, вот вместо подарочка захватила тебе. А еще огурчиков баночку, — ты сама говорила, что они у меня самые вкусные.

— А у меня картошечка готова, — спохватилась Василина, — садись к столу, сейчас трапезничать будем.

За окном «плыл» мартовский день: с играющими солнечными зайчиками, проталинами и капелью. А за столом сидели две прожитые жизни, две женщины, судьбы которых так тесно переплелись, и теперь уже оторвать их друг от друга невозможно.

Автор: #ТатьянаВикторова

Поделиться с друзьями: