Жизненные перипетии.

Хлопнула дверь, что-то упало, завизжал кот. Явился, подумала Аксинья, весь в папашу, такой же гулёна и дебошир, о-хо-хо. Женился бы что ли быстрее…

-Кис-кис, прости киса, — тонкий женский, почти девичий голосок, — Приволок ково что ли? Совсем оскотинился, уже домой своих этих таскает, охо-хо, пойти выйти? Дак наорёт, ещё драться кинется, ну его. Женщина притворилась, что спит.

-Тихо, иди сюда. Там мать спит, не бойся, она нормальная. Да отпусти ты кошку, ну.

Утром она увидела её, ту ночную гостью. Девчоночка совсем, — подумала мать, — Куда вот родители смотрят?

-Валерка, она ить дитя совсем. Сын отмахнулся, умываясь холодной водой, фыркал, ойкал. Девчонка испуганно сидела на табуретке, положив тонкие руки на острые коленки.

-Мать это Нинка, моя жена. Жить говорю вместе будем, дай ей халат свой.

-Да сколько же тебе годочков, милая?

-Семнадцать, — едва прошептала девочка Она подошла ещё раз к сыну.

-Валерка, да что же ты делаешь? Дитё она совсем.

-Дитёёё, — протянул Валерка, какое мать она дитё, она такоё знает, что тебе и не снилось, —  заржал и пошёл.

Так Аксинья Ивановна стала свекровью. Валерка вроде остепенился, устроился на работу, бросил пить, приходил с работы вовремя. У Нины не было вещей, вообще никаких. Сходили в магазин, кое-что прикупили, да у Аксиньи там лежало, приодели девку.

Вроде ничё такая, хоть и не красавица. Мать не спрашивала, откуда она взялась, только спросила в курсе ли родители, где теперь она, Нина, живёт.

Та сказала, что родителей у неё нет, и низко опустила голову. Мать решила не лезть, Валерка кажется за ум взялся, стал денег домой приносить, продуктов, и Нинка устроилась в столовую раздатчицей, ну всё наладилось.

Ничего, кто по молодости не дурил, — думает мать. И Нина девка вроде хорошая, спокойная, только боязливая очень, ну ничего привыкнет…

Так и жили. Молодые не ругались, так, рявкнет Валерка когда-никогда, а так тишина. Мать радуется, да внуков тихонечко ждёт.

Однажды в дверь постучали, женщина пошла открывать. На крыльце стояла старуха, древняя, седая, сморщенная, с коричневыми руками и лицом, как печеное яблоко.

-Дратути вам.

-Здравствуйте, — сказала Аксинья.

-Фу, насилу добралиси, люди добрые адрес нашли, да мене вот сказали, можно пройтить, а то уморились мы, о-хо-хо, старый, да малый.

И только сейчас Аксинья рассмотрела, что старуха не одна, за ней прятался маленький, годика на два мальчик. Беленький, тоненький, светлые волосики аккуратно подстрижены на "кержацкий" манер.

-Проходите, — женщина посторонилась. Ничего не понимая она вошла следом за гостями

-Ниночка-то где, чё-то сказала, баба, устроюсь и заберу Егорку-то. И уж полгода почти, как ни слуха , ни духа. Я то сама уже стара стала, мальчонку жаль…Кому он нужон?

Нина -то она сама без матери-отца росла. Я сама её тянула.Она хорошая у меня была, то ли кто ссильничал девку, то ли что, спортилась, а потом вон, Егорку принесла мне.

Ну, вроде спокоилась, ага. А потом опеть вожжа под хвост…мне не под силу, мальчонку-то возьмите…

-Дак куда я возьму?

-А мене куда? Нинкин он, а мене помирать пора. Я, смотрю, вы женчина хорошая, от и возмите, возмите, а я пойду.

Старушка шустро засеменила к дверям.

-Баба, -заплакал мальчик, — баба.

-Ну, ну Егорушка, ну-ну, мой золотенький, чичас, чичас мамка придёт, а бабушке пора, пора…Прощчевайте вам, там документы и вешчи Егорушкины.

Первый пришёл Валерка, за ним следом Нина.

-Мать, я там свинины принёс, может свеженятинки пожарить? Аксинья молчком встала и пошла на кухню.

-Мать, а кто там спит?

-Егор

-Какой Егор?

-А ты у Нины своей спроси…

-Нинк? Это что? Нина сжалась, сидела и смотрела в пол. Малыш проснулся и заплакал, но, увидев мать, побежал к ней. Она обняла его, прижала к себе, а потом встала и направилась к двери.

-А ты куда? — в один голос спросили Валерка с матерью.

-Я пойду, мы пойдём…

-Куда это? — Валерка ошалело смотрел на свою "жену.

" -Я пойду, Валер, спасибо за всё. И вам, тётя Аксинья, мы пойдём с Егорушкой.

-А ну сядь! Сядь кому сказал, — Валерка грозно встал, Нина сжалась в комочек.

Поговорили, все трое. Нина рассказала, что отец Егоркин бросил её, беременную. Жила она с бабушкой, встретила Валерку и не посмела сказать ему, что есть дитя.

Делать нечего, куда же малыша. Аксинья к молодым не лезла, сами как-то справлялись. Только стала замечать женщина, вроде Нинка чаще заплаканная стала, а Валерка будто злой какой, и чаще стал задерживаться на работе, а то и вовсе ночевать не придёт.

Мать не лезла,а зачем? Как говорил свёкр, воспитывать надо, пока поперек лавки лежит, а теперь -то что? Сами разберутся.

Однажды Валерка сказал, пряча глаза.

-Мать, расходимся мы с Нинкой.

-Как это?

-Другую я встретил, ну не прикажешь сердцу, чё уж…

-А девка куда? Ты ж знаешь, что пойти ей некуда, — что уж там говорить, привыкла Аксинья жить спокойной жизнью, расслабилась, и к мальчонке, Егорушке привыкла. Даром, что не родной, а прикипела душой, и мальчишечка к ней тоже, бабушка да бабушка.

-Я чё и спросить хотел, можно Нинка поживёт немного? Я всё равно к своей уйду, ну не получается у нас с ней, не могу я…

-Пусть живёт. -Нина, — спрашивает Аксинья, — а что у тебя образование есть какое?

-Восемь классов…

-Да как же ты, девка, дальше жить будешь? Жмёт плечами, и глазищи полные слёз.

-Ты вот что, давай- ка, учиться иди.

-Да как же? Мне работать надо.

-А ты работай и учись. Отправила в вечернюю школу, сама с Егоркой помогает, в садик мальчишку не берут, болеет часто.

Так Аксинья с ним сама значит заниматься начала. Нина с работы, да в вечернюю школу. Молчит девчонка, боится что попрёт её Аксинья, а ей и идти некуда.

Бабка померла, а дом достался бабкиному сыну, куда ей?

А Аксинья каждый день молится чтобы Нина не собралась уйти никуда, да Егорку бы не забрала… Живут, Валерка иногда приезжает. Деньжат подкинет, продуктов, к Нинке, как к сестре относится. Егорушка его дядей Валерой зовёт. И он пацана балует, машинок ему целую кучу надарил.

Валерка двух чужих тоже воспитывает, как-то с женой приезжал. Не понравилась она матери, громкая, крикливая, как птица хищная. Она была всюду, её было много. Размахивала руками, что-то пыталась делать, сразу начала мамкать, не то, чтобы Аксинье было неприятно, нет.

Просто поняла для себя, что хотелось бы, чтобы Нина назвала мамой… Ниночка так в своей столовой и работает, только из подавальщиц уже в повара перевели.

-Тяжело ведь, Нин, — спросит Аксинья.

-Нормально, — и улыбнётся своей тихой улыбкой.

Как-то Аксинья про жизнь свою разговор завела, как замуж отдали отец с мачехой за нелюбимого, как пил, да буянил, бегала с Валеркой маленьким по баням, да сараям пряталась.

А потом Господь сжалился, ушёл он, к другой ушёл, к ней приходил по привычке, а она возьми, да осмелься, участковому пожаловалась.

Тот и предложил уехать сюда, у матери его домик был, вот она Аксинья с Валеркой и приехали. Пошла на фабрику работать, мотальшицей, Валерку в школу. Тот хороший был, да гены видно отцовские дали о себе знать, отца то Валеркиного даже участковый боялся, вот и предложил сюда-то уехать, от греха подальше.

В армию Валерка сходил, пришёл и давай гулеванить, а тут тебя господь послал, с тобой он и присмирел.

Ниночка краснеет, Егорушка жмётся к бабушке.

-Меня мама без отца родила, бабуня же моя прабабушка была. Она маму воспитывала, бабушка где-то живёт, у неё своя семья, маму мою на мать свою бросила.

Мама рано ушла, мы с бабуней остались вдвоём… Я с плохой компанией связалась, крутой хотела казаться, чтобы меня за свою принимали…

Вспоминать стыдно…Валеру встретила, вцепилась в него, взрослый, красивый, подумала это шанс…Каждый день хотела рассказать ему про Егора, да боялась, я возле вас отогрелась, думала расскажу попозже, хоть немного поживу, почувствую как это с мамой жить…

-Ох, девочка… Плачут две женщины, одна жизнь прожившая, другая только начинающая.

-Ты не выдумывай, Нина, никуда вас не отдам, мои вы, мои…И ты, и Егорушка…

Валерка приехал. А мать, памятуя выкрутасы отца его, строго следит чтобы к Нине ни-ни, да тот и не смотрит, ну было и было, а теперь так, как родственница.

-Мам, -говорит Валерка, — я чё спросить хотел, там отец, ну мой, говорят болен сильно, просит, чтобы мы с тобой приехали…

-Сам -то что думаешь?

-Моя говорит надо поехать, отец же.

-Ну поезжай.

-А ты мам?

-Стоит ли? Поехала. Старый стал, усох весь. В больнице лежит. Увидел сына с женой бывшей, плачет.

-А где же твоя благоверная? Дети где?

-Охо-хо, -плачет, — не пришла ни разу, дети -то её, у меня окромя вас с Валеркой нет никого.

Что делать? Забрали к себе. Выходили с Ниночкой, Валерка приезжает, продукты тащит, лекарство. Отошёл немного, плачет, прощения просит.

-Да ну тебя, доживай уже. Внучок, Егорушка, поначалу дичился, а потом тоже привык, деда, лопочет, деда… Живут.

-Нинуль, а ну как бы тебе б в институт поступить, а?

-Да вы что? Да как? Уговорили, поступила. Ох, днём учится, вечером работает. Егорушка в школу пошёл. У Валерки пацан родился. Вроде бы жизнь налаживается.

Одно беспокоит Аксинью, Ниночка всё одна. Станет говорить, а та отмахивается, не нужен никто, вон Егорушка, да вы, это моя семья.

Выправилась девка, ладненькая такая стала, — любуется Аксинья, — А всё одна.

Внук, Егорушка радует. Валеркины старшие, которые Аксинье неродные, тоже стали к бабушке бегать, всех привечают.

Михайло, муж -то бывший, отец Валеркин, тоже отошёл, что-то делает по дому, с внучатами возится, всё у Аксиньи, да у сына прощения просит.

Ниночка -то уже, завпроизводством стала. Тут трах, бах, какие-то перевороты. Что такое? Как понять? Люди плачут, денег нет, есть нечего, а по телевизору одно, всех обличают, всё что было хорошим, стало плохим, пенсии не платят, зарплаты тоже.

Дети молодцы, Валера, Нина и Людмила Валеркина. Делить нечего, скооперировались, и вещи возить из-за границы стали.

А ребята все у Аксиньи с Михаилом. Просит Аксинья боженьку, чтобы дал ей ещё пожить, внучатушек поднять, детям помочь.

Уже забыла, что Нина некровная, что была когда-то женой Валеркиной, да и Валерка с Людой об этом не помнят уже.

Приедут сердешные, без рук, без ног. Поспят пару часов и на базар, крутятся. Зато не голодом. Аксинью с дедом одевают в шмотки заморские, только зачем им? Вон детушкам, да сами бы пожили…

Деду шоколадки нравятся разные, от сластёна. Чай пить сядет, на блюдечко порежет. и пьёт, как мартовский кот жмурится, сидит.

-Ох и красивая ты у меня, Аксиньюшка, ты прости меня, дурака старого, что так поступил с тобой

-Ладно тебе, чего уж там, — махнёт рукой и зардеется вся. А дети уже палатку поставили на рынке, потом и место под магазин нашли.

Вот к ним в компанию и Николай пристал. Коля хороший, брат Людмилин, Валеркиной жены. Все родственники, значит.

Скажет мать, -Нин, Кольша глаз от тебя не отводит, и Егора вон любит.

Та отмахнётся, -Да что вы, мам. Я перед сыном виновата, бросила его тогда.

Всплеснёт руками Аксинья, от радости, что мамой назвала, сердце в горле затрепыхалось.

-Доченька, Ниночка, да кто же по молодости не совершал ошибок…

Ребята сами уже не ездят за товаром, тюки не таскают, поставщиков нашли. Тут летали в Италию, о как, там договаривались о поставках, магазин побольше открыли.

Радуется мать, сердце спокойно. А тут новое. Бабка Нинина, что мать её на свою мать бросила, объявилась. я мол бабушка твоя, я семья твоя, да дядька, который Ниночку без жилья оставил, как бабуня умерла, тоже в родственики просится…

Да только Нина закалилась уже, показала им путь -дорожку, у меня говорит, своя семья есть…

Старый стал Михаил, а Аксинья ничего, держится. Просит только боженьку, не забирай Мишку окаянного раньше времени, скучно без него, дурака старого будет.

Нина сдалась всё же, под напором Колиным, не устояла. Всё хорошо у детей, и внуки кучей выросли. Всех в люди вывели.

-Ну и нам пора на покой, старый, -говорит Аксинья. Машет Михаил белой лысиной своей, держит за руку Аксиньюшку своей в коричневых пятнах лапкой.

— Пора, пора милая. Ты прости, за всё прости, Аксиньюшка. Дала мне тепла на старости лет, ты как лучик солнца, прости…

-Простила давно, не гунди, давай уже руку, держись крепче, нам с тобой идти вместе в вечность…

***

Они приходят каждый праздник, не забывают. Уже не плачут. Большая семья у Аксиньи с Михаилом, дети, внуки, уже и правнук есть.

Все давно забыли, что Нина с Валерой совсем не брат и сестра. Все поминают добрым словом Аксинью Ивановну, а дети ещё и деда Мишку, любил он их всех…

Вот такие жизненные перипетии, — думает Ниночка, держа на руках сына от старшей дочери жены Валеркиной, своего бывшего мужа.

А ну попробуй разберись, кто кому и кем приходится, — улыбается про себя Нина.

Муж Ниночкин, Николай, родной брат Людмиле, так что внучатого племянника на руках Ниночка держит, о как.

-Ветерок подул, -говорит Егорушкина жена, Мариночка, — это знак хороший, бабушка с дедушкой нам послали, радуются, что мы все вместе, мирно живём.

Бывают такие люди, что притягивают к себе, как магнитом, всех обиженных, всех нуждающихся в опеке и попечительстве, да просто в добром слове.

Вот и Аксинья Ивановна такая была. Все к ней тянулись, а она никого не оттолкнула, всех обогрела и приветила, всем любви её хватило и ласки.

Автор Мавридика де Монбазон

Из сети

ПРИРОЖДЕННАЯ СВЕКРУХА

Галина Геннадиевна была прирождённой свекрухой. Не сухой, сдержанной свекровью, а именно свекрухой – бесцеремонной, упрямой, голосистой.

Её мама Люда боязливо делилась с подружками впечатлениями от новорождённой дочурки: – Лежит в кроватке сердитая, губки кривит, бровки хмурит, кулачки сжимает – вылитая свекруха.

К счастью, свекровь самой Люды, Валентина Григорьевна, жила в соседней области и к сыну выбиралась нечасто.

Но если уж являлась, то об этом знала вся пекарня, где трудилась Людмила. Опара у неё не поднималась, она путала ванилин и лимонную кислоту, пироги выходили кривобокими и бледными, а сама кондитерша вздрагивала от любого звука.

– Слушай, бери-ка ты за свой счёт, – сказала раздражённо заведующая.

– А уедет твоя свекровь, возвращайся.

– Надежда Ивановна, помилуйте! – Люда сорвала с головы крахмальный колпак и прижала к груди.

– Я хоть на работе от неё спасаюсь. А так придётся целый день её ублажать и каяться.

– Каяться? В чём?

– Во всём! Не так готовлю, не так убираю, не так с сыном её обращаюсь… Надечка Ивановна, я даже шторы не так раздёргиваю!

– А как надо? – удивилась заведующая.

– Не знаю. Но не так! Когда родилась девочка, Валентина Григорьевна немедленно прибыла на помощь. Заставила назвать малышку Галей – в честь её покойной матери, демонстративно крестила ребёнка, хотя у родителей-комсомольцев могли быть неприятности, запугала педиатра и патронажную сестру, довела невестку до нервного тика и отбыла по месту прописки в глубочайшем убеждении, что эта дурочка безголовая угробит ребёнка.

У Людочки ещё неделю глаза были на мокром месте. Так что муж её Генка залез в заначку, куда откладывал на лодку с мотором, и купил жене золотую цепочку с кулончиком.

Несмотря на мрачные прогнозы бабки, младенец не только выжил, но и вполне благополучно рос и развивался. Галочка вовремя пошла, быстро освоила горшок и рано заговорила – чисто и рассудительно.

В возрасте «почемучки» она вводила окружающих в ступор философскими вопросами: – Что ты любишь? Какой ты человек? Зачем нужны улыбки? Подруги Люды из пекарни и друзья Гены с машиностроительного завода – люди душевные, но простые, – терялись и сулили девочке большое будущее.

Кстати, с суровой бабушкой она разобралась в два счёта. Как-то раз Валентина Григорьевна налетела со своим традиционным визитом и уже через пять минут зашлась в крике из-за недавно купленного дивана, которым пара очень гордилась.

Видишь ли, обивка слишком светлая, не практично. Пятилетняя Галочка послушала эту истерику, потом схватила бабкины сумки и потащила их к калитке.

– Эй, куда ты тащишь мои вещи? – возмутилась та.

– Ты приехала к нам без любви. Кричишь на маму. Уезжай.

– Настроили ребёнка против меня! – завизжала свекровь. Но внучка ткнула ей в лицо только что подаренную куклу и сурово отчеканила: – Забирай. Не нужны мне твои подарки. И поучись хорошо себя вести.

– Ага, мать, схлопотала? – захохотал Генка.

– Галка у нас девица серьёзная. Я как-то с хлопцами премию обмывал, ну и перебрал. Так она, веришь, неделю меня воспитывала. С тех пор Люся в дни приезда свекрухи не водила дочку в садик и спать укладывала попозже. Валентина Григорьевна, бывало, уезжала, так и не высказав невестке всего, что накопилось.

Конечно, рассудительная девочка с несомненными лидерскими качествами стала находкой и для школы. Звеньевая октябрятской «звёздочки», староста класса, член совета пионерской дружины, комсорг…

Галина совсем чуть-чуть не дотянула до золотой медали. Исключительно из присущей ей рациональности. Ну, не видела она смысла в художественной литературе.

– Зайцы и медведи не разговаривают. Кузнец Вакула не мог летать на чёрте, поскольку чертей не существует. А Чернышевский ваш – зануда и бездарный писатель. От его рассуждений мухи дохнут. С таким же скепсисом Галка относилась к пению, рисованию и физкультуре.

Зато по точным и естественным наукам имела круглые пятёрки. Учителя советовали поступать в столичный вуз, но она решила учиться заочно. Начала прихварывать мама; бабушку, которой стукнуло семьдесят, нужно было проведывать.

К тому же вернулся из армии Димка Кушнарёв – сын начальника цеха машиностроительного завода. Увидел нарядную Галочку – она как раз шла на выпускной – и аж рот разинул.

– Галка, ты прямо невеста!

– Подумаешь, невеста, – хмыкнула выпускница, одёргивая небесно-голубое кримпленовое платьице.

– Я на своей свадьбе вообще королевой буду.

– Замётано! – с энтузиазмом воскликнул парень.

– Я тогда матери скажу, пусть отрез велюра мне на костюм достаёт.

– Годится, – кивнула Галя. – Только пусть не чёрный берёт, а синий. А ещё лучше серый. Балдёжно смотрится. Не сказав ни слова о любви и даже ни разу не поцеловавшись, они на своих ежедневных свиданиях дотошно обсуждали список гостей, место, где проведут медовый месяц, и как назовут сыновей.

В областной город поехали вместе. Галка – на установочную сессию для заочников, а Димка – восстанавливаться на третьем курсе. Вернулись, подали заявление.

А куда деваться, если уже всё так тщательно распланировали? В положенный срок появился сынишка Саша. Когда Галина защитила диплом, родила ещё двоих мальчишек-погодков.

Выйдя из декрета, Кушнарёва получила своё первое повышение. Через три года сделала ещё шаг по карьерной лестнице, обогнав мужа. Дмитрий при всех его положительных качествах был начисто лишён амбиций.

Жена пропадала на работе, повышала квалификацию, даже слегка интриговала, а он в любую свободную минуту смывался с тестем на рыбалку, частенько повторяя, что время, проведённое с удочкой, в общий стаж жизни не засчитывается.

Организатором Галина Кушнарёва оказалась отменным, в людях разбиралась прекрасно и легко отличала законные требования от пустопорожней демагогии, к которой рабочие любили время от времени прибегать.

Сейчас её назвали бы «эффективным менеджером», а тогда именовали за глаза «бой-бабой», а тем, кому случалось попасть под её тяжёлую руку, – «свекрухой». И заранее жалели будущих невесток.

Сама Галина Геннадиевна так далеко не заглядывала, хотя и сознавалась в беседах с подругами Таней и Верой, что современные девчонки не очень-то ей по душе и что смолчать, если что не так, она не сможет.

Особенно её беспокоил первенец. Румяный здоровяк Сашка пошёл в отца. Неглупый, но вялый, безынициативный и такой же любитель рыбалки. Второй сын, Владик, был её копией. Задира и заводила, он ещё в пять лет спрашивал, как ему стать настоящим человеком. А младший, Славка, – серединка на половинку. То готов горы свернуть, то над стихами плачет.

Впрочем, особо возиться с сыновьями Галине Геннадиевне было некогда. Она вплотную приблизилась к должности замдиректора. И когда её предшественника, бывшего парторга, наконец-то смогли отправить на заслуженный отдых, с головой окунулась в работу.

– Заказчику ведь что важно? – рассуждала она. – Качество, цена нашей продукции, объёмы, сроки, логистика. А наш Белов только речи на собраниях горазд толкать.

– Это точно, – соглашался директор. – Наши партнёры смотрели на него, как на обломок прошлого, особенно когда он на пролетарскую солидарность напирал. Так что впрягайся, Галина Геннадиевна. Она и впряглась.

Благодаря её кипучей энергии заводские склады стояли полупустыми, а временами даже приходилось выводить третью смену, чтобы уложиться в сроки.

За работой не заметила, как вырос старший сын и, поколебавшись между мореходкой и Технологическим, всё-таки решил идти по стопам родителей. Учился он нормально, регулярно звонил и приезжал. И старшим Кушнарёвым казалось, что они полностью осведомлены о его жизни.

Потому его появление с девушкой стало чем-то вроде грома с ясного неба.

– Мам, пап, это моя Катя. Стройная полногрудая невестка выглядела настолько сексапильной, что отец семейства восхищённо причмокнул, а глаза Галины Геннадиевны сверкнули недобрым блеском.

Первое впечатление оказалось абсолютно верным. Катерина на огород выходила только позагорать, пренебрегала сытной домашней едой, страдала от отсутствия в их райцентре хотя бы завалящего суши-бара, а принимая душ, выливала кубометры воды: «раз у вас даже маленького бассейна нет».

– Как невестушка? – с ехидцей спрашивали Галину её подружки Вера и Таня.

– Толковая девушка, – сдержанно сообщала Кушнарёва.

– Заставила Сашку за английский засесть. Они хотят за границей поработать.

– И ты отпустишь?

– А почему нет? Нам не довелось мир посмотреть, так пусть хоть дети попутешествуют.

– И бросят вас с Дмитрием на старости лет?

– Ну, до старости нам пока далеко. А кроме того, у нас ещё двое подрастают.

– Знаешь, мне кажется, что наша Галка побаивается невестку, – шептала Вера.

– Да уж, – кивала Татьяна, – правильную девушку выбрал Саня. Она и себя в обиду не даст, и сыном командовать не позволит. Пара расписалась перед самым окончанием университета. И тут же укатили за границу.

– Галь, как же так, даже свадьбу не отгуляли? – изумлялись подруги.

– Они всё по уму сделали. У Владьки со Славкой выпускной, поступление. Куда ещё свадьбу гулять? Мы им просто деньги подарили, чтоб было на первое время в чужой стране.

– А по мне, если свадьбы не было, так и семья вроде ненастоящая, – с сомнением качала головой Таня.

– Это почему же? – Ну, когда свадьба, так молодые типа обязательство перед родными, перед друзьями берут: любить, беречь. А твои перед кем обещались? Перед неизвестной тёткой из загса?

– Посмотрим, кто дольше вместе проживёт, мои, которые ни копейки родительских денег на пьянку не потратили, или ваши, из-за которых вы в кредиты лет на пять влезли, – сурово отрезала Галина. И подружки-сплетницы пристыжённо замолкали.

Галка – она такая, словом как мокрой тряпкой по физиономии врежет. Звонили молодые нечасто, хотя Кушнарёвы и скайп подключили, и все эти вайберы-швайберы освоили. Но Галина не обижалась.

– Значит, всё в порядке у них, если не жалуются и денег не просят. Правда, известие о том, что Саша ушёл с работы, её расстроило.

– Как же он теперь? Будет вместо Катерины в декрете сидеть?

– Не, он в рыбный патруль устроился, – объяснил Дмитрий, с которым разговаривал сын. – И на ихтиолога пошёл учиться.

– А что, тоже дело, – задумчиво сказала Галина Геннадиевна. – Инженер из него посредственный, а рыбалку он всегда любил. Умница Катька, что его поддержала. Это ведь я когда-то от мореходки его отговорила, а жена, выходит, на его стороне.

– Ну да, – согласился муж. – Перспективное дело. У нас к рыбному хозяйству как к баловству относятся. А там с каждым карасём как с родным возятся.

Тем временем тяжело заболела и скончалась непримиримая бабушка Валя. Похороны, поминки, продажа дома со всей многочисленной живностью. О том, как пристраивали бабулину козу Люську, названную в честь невестки, можно целую повесть написать.

За всеми этими грустными хлопотами Кушнарёва и не заметила, что выросли и стали женихами сыновья-погодки.

– Мам, пап, знакомьтесь, это моя Аля. Галина Геннадиевна невольно вздрогнула – Владик точь-в-точь повторил слова старшего брата.

Вот только невеста его разительно отличалась от яркой самоуверенной Катерины. Хрупкая бледненькая Алина пряталась за спиной жениха и боялась глаза поднять на будущую свекровь.

– Ну уж на этой-то Галка отыграется, – судачили Вера с Таней. И где-то были правы. Владислав нацелился на завод, где трудились родители, а свадьба – отличный повод перезнакомиться с руководством в неформальной обстановке.

Пока жених с отцом организовывали зал, транспорт, культурную программу, свекровь с невесткой отправились выбирать наряд.

– Я после двух часов в салоне и пятнадцати примеренных платьев уже выть хотела, – жаловалась Кушнарёва.

– Алина, говорю, определяйся уже как-нибудь. А она: не знаю, мне все нравятся, давайте лучше вы, мама. С фатой, туфлями та же история.

– Галь, неужто не рявкнула на неё ни разу?– посмеивались подруги.

– Да я посмотреть в её сторону лишний раз боюсь! – всплеснула руками Галина Геннадиевна.

– Она сразу, как та мимоза, листики сложит и дрожит. На днях хотела выгнать её из кухни. Ведь от плиты же не отходит! Такие разносолы готовит, что я три кило лишних уже набрала.

Разревелась моя Алина. Я, говорит, лазаньей хотела вас угостить. Иди, говорю, солнышко, делай что хочешь. В общем, и со второй невесткой не удалось проявить специфические свекрухины качества.

А когда Алина ещё и порадовала двойней – мальчиком и девочкой, – Кушнарёвы и вовсе готовы были невестку на руках носить и называли только доченькой.

А вот третью пришлось ждать долго. Славик, окончив вуз, уехал к брату за границу. Пару лет поездил дальнобойщиком. Вернувшись на родину, пошёл переучиваться на программиста.

Дома появлялся нечасто и всегда один.

– Славка, когда же ты невесту в дом приведёшь? – волновалась мать. – Твои братья давно уже женаты, детей растят, а ты всё холостякуешь.

– Понимаешь, мам, я сам не могу понять, чего хочу. То ищу такую, как Сашкина Катя, типа железная леди. То присматриваюсь к таким, как Алинка, – тихим, скромным. И никак не определюсь, что мне больше подходит.

– Определяйся, сынок, поскорее. Но Станислав дотянул до тридцати и лишь тогда привёз к родителям невесту.

– Мам, пап, знакомьтесь, это Юля. Невысокая, глазастая, со вздёрнутым носиком девушка приоткрыла рот, чтоб поздороваться, и вдруг крутнулась на одной ноге и вылетела во двор, хохоча во весь рот.

– Что это с ней? – удивились родители.

– А это я ей анекдот рассказал, никак успокоиться не может, – нашёлся Славка. Ну не рассказывать же, что Юльку смешат инициалы будущей свекрови.

– Двойное «ге»! – заливалась она всю дорогу.

– Стас, как она живёт всю жизнь с этим?

– Нормально живёт. Перестань дурачиться! Но остановить Юльку было невозможно. Она видела смешное во всём. Ей даже комедии не надо было смотреть. Она и так всё время хохотала.

– Раденька, шо дурненька, – бурчала поначалу Галина Геннадиевна.

– Вы бы видели, что она в свадебном салоне устроила! Скакала чёртиком, застревала в кринолинах, корчила рожи зеркалам. Вера с Таней не удивлялись. Сами видели, что невеста еле выдержала весь официоз в загсе.

Едва поставив подпись в положенном месте, умчалась под звуки марша Мендельсона и, уткнувшись лбом в гипсовый медальон с купидоном, хохотала до изнеможения. Так они и на всех снимках изображены, преисполненные торжественностью гости и смеющаяся невеста.

Молодожёны купили квартиру в областном центре. Славка за компьютером зарабатывает, а Юлька открыла студию анимации. Уже имеет несколько дипломов за свои работы, и заказов на рекламные ролики полно.

Родилась у них Кирочка, такая же смешливая, как мама. И в роддоме до сих пор вспоминают хохочущую роженицу.

Всё в порядке и у старших Кушнарёвых. Вот только Галины подружки никак успокоиться не могут:

– Кто бы мог подумать, что из нашей крутой, жёсткой Галки такая свекруха получится! Все невестки у неё золотые. То ли ей так повезло, то ли мы в Галине чего-то не поняли. Ну прямо чудеса!

Автор: Виталина Зиньковская

Из сети

Федор и чужой ребенок

Не то чтобы Ира невзлюбила отчима, просто не приняла. Ну, какой он ей папа? Не было никогда у Иры папы и этот «дядя Федя, съел медведя» тоже не папа.

Однако ради мамы она с первых дней знакомства старалась держать свое недовольство при себе. Не маленькая, уже одиннадцатый год, понимает, что маме хочется семью, хочется, чтобы за ней ухаживали.

Так-то дядя Федя неплохой, молчаливый просто. Но чужой. Иру словно и не замечает. Зато не пьет, как отец у лучшей подруги Зины, что была ей даже сестрой троюродной.

А Федор словно и не замечал, что у его любимой женщины подрастает дочь. Принял как данность ее наличие и стал строить планы на дальнейшую жизнь, в надежде, что родит ему Женька своего родного сына, а то и двух.

Расписались они быстро и тихо, обменяли две квартиры на одну просторную, в которой у Иры появилась своя комната, и между отчимом и Ирой появился просто «худой мир», вместо «доброй ссоры».

Пообедав после школы, Ира ныряла в свою комнату и старалась поменьше сталкиваться с мужем матери. Он с дружбой тоже не навязывался. Когда у Евгении появилась тошнота по утрам и стало мучить головокружение, они даже все дружно обрадовались – беременность! Ира мечтала о братике, а Федор о сыне.

Но случилось страшное, не новая жизнь зародилась, а болезнь поселилась инородной агрессивной плотью в головном мозге молодой еще женщины. Стала Ира сиротой уже в 11 лет. И путь ее лежал прямиком в детский дом.

Она еще не задумывалась о своей дальнейшей судьбе, придавленная страшным горем, когда услышала, как на кухне рыдает после поминок пьяненькая мать Зины и словно оправдывается перед Федором:- да взяла бы я ее к себе, все же Женька сестра моя двоюродная, не чужие. Но мы сами с Зинкой раз в неделю из дома бегаем, как мой шары зальет. Не потяну. А больше никого у нас из родни и нет.

Ира не хотела подслушивать, но так получилось, и из разговора она поняла, что приходили из опеки, что «изымают ее в детский дом», что в этих стенах большой и просторной квартиры, она потому, что отчим отстоял, выпросил несколько дней, в надежде найти родню Жени. Вот и разговор этот отсюда вытекает.

— Ира, поговорить надо — начал утром отчим, но замолчал, подбирая слова. — Да, не бойтесь, говорите, я уже знаю, что нужно в детдом собираться.

-Я о другом. Если ты не против, то я хочу оформить опекунство над тобой, ведь мы с матерью были расписаны, говорят, что можно попытаться, но если ты сама захочешь.

Я знаю, отец из меня никудышный, но не могу я тебя в детдом отдать. НЕ МОГУ. Может, попробуем? Ради Жени, попробуем. Наверное, смотрит на нас и переживает. Она и не представляла, что взрослый мужчина может плакать. Особенно Федор. Он и на похоронах не плакал. Окаменевший был, да, но ни одной слезинки. А тут….

Подошла, обняла его и стала, как маленького утешать. Все у них получилось. Кто кого поддерживал первые полгода, это еще вопрос, но время потихоньку лечит. Наладили быт, научились оба варить борщ и не только. Научились разговаривать друг с другом.

Правда, Федор собеседник был немногословный, но Ира привыкла. Помимо благодарности, она стала испытывать и уважение к отчиму. Мужик он был справедливый. Не раз заступался за нее во дворе, пытался как-то ее радовать в мелочах. То мороженку после работы принесет, то два билета на премьеру кино им с Зиной купит.

Иногда забегала тетя – что помочь, подсказать, разобраться со счетами, квитками за квартиру. Частенько приходила с ночевкой Зина. Боль стихала. Стали жить. Федор ходил на собрания в школу, оставлял часть зарплаты на общее пользование и никогда не спрашивал отчетов. Ира старалась не подводить его.

Но никогда не называла его папой, ни в глаза, ни за спиной, понимая, что для него она чужой ребенок. Не сама пришла к такому выводу, а нашлись «добрые люди» — просветили «сиротку», жалея слащаво.

Когда ей исполнилось 14, Федор опять решился на тяжелый для обоих разговор. На этот раз, он спрашивал ее мнение по поводу своей женитьбы. На работе незаметно у него стали строится отношения с одной женщиной, и еще — у них будет ребенок.

— Я бы ушел к ней жить, но ты еще не можешь оставаться одна. Да и опека набежит. А вдвоем к ней тоже не вариант – тесновато будет. У нее лишь комната в служебном доме. Но если я приведу ее сюда, как думаешь – уживемся? Внешне ужились.

Лида ходила по дому как важная гусыня, лелея свою первую беременность, Федор повеселел, а Ира старалась сглаживать все возникающие конфликты. К ней почему-то так и не пришел сложный подростковый период. Наверное она сразу повзрослела с уходом мамы.

А вот Лида… Ира многое списывала на ее беременность и не рассказывала Федору, как сползает улыбка с лица его жены, когда за ним закрывается дверь. Как всем своим видом она показывает Ире, что теперь хозяйка она, а Ира никто.

И это «никто» по недоразумению, по глупости Федора мешается у них с мужем под ногами. Поняв, что Ира ничего Федору передавать не собирается, она уже не только видом, но и словами открыто это ей стала говорить. Раздражала ее чужая дочь, чужой ребенок.

И опять помогла старая тактика. Поменьше попадаться на глаза. Федор долго был в неведении, но когда родился их с Лидой сын — Стаська, то стал догадываться, что Ире непросто в их семье.

Лида уже и Федору стала напевать, что чужой ребенок ей мешает. Ну и что, что несколько квадратных метров ей в этой квартире принадлежат? Выплатим ее долю к совершеннолетию, и пусть живет своей жизнью, — пела она ему. А сейчас о ней государство должно заботиться, а не мы – чужие ей люди.

Федору сложно давались возражения, он действительно с молодости был неразговорчивый. А Лиду переговорить вообще было трудно. Однако нашел аргумент попроще – стукнул кулаком по столу и сказал. Прекрати. Никогда больше не хочу слушать подобное.

А Иру позвал в ближайшую субботу навестить Женю. Убрались там, покрасили оградку, цветы пересадили. Посидели молча, и снова словно сблизились, как в первые полгода, что были заполнены горем и болью.

— Ничего, Ириш, все уладится. Ты потерпи. Скоро Стас в садик пойдет, Лида работать начнет, некогда ей будет дурью заниматься.

Но Лида стала с другого края действовать. Под предлогом слабого иммунитета Стасика запретила приглашать в дом Зину. А ее мать она давно уже отучила забегать к ним по-родственному.

Взяла в руки все финансовые вопросы. Не было у Иры уже доступа к общим деньгам. Приходилось просить у Лиды даже на самое необходимое, о чем девочки стесняются вслух говорить.

Она не жаловалась Федору, не хотела быть причиной их ссор. Ей искренне нравилось то, что отчим повеселел, что снова заблестели его глаза. Она видела, как он любит сына. Однажды Федор нечаянно узнал, что Ирина не питается в школе.

Она уже училась в девятом, часто оставалась на дополнительные занятия, еще занималась в стрелковой секции. И частенько до вечера была голодной. Карманных денег, чтобы перекусить, у нее тоже не водилось. С тех пор, как деньги из доступной шкатулки перекочевали в Лилин кошелек. Вернее, это уже была банковская карта.

Федора отчитала класснуха Ирины. -Вы бы, Федор Ильич, поговорили с Ириной. Мода модой, но она же уже прозрачная! Скоро в обмороки будет голодные падать. А отвечать кто? Снова школа – снова недоглядели? Замучились мы с их диетами!

Когда до Федора с трудом дошло, что он упустил момент с деньгами, понадеявшись на жену, то корил себя и ругал Иру, что молчала.

— Ну, прости, дочка, тугодум я. Ну, а ты-то что молчишь? Ты знай — у тебя и счет свой есть. Я туда все опекунские складываю, и выплаты туда же все идут. Но знаешь, мы все же их трогать не будем. У тебя и учеба впереди, и свадьба.

Я тебе просто карту открою и буду с зарплаты скидывать. Хорошо? Ира толком и не слушала его, про деньги, про карту. Набатом в голове звучало – ДОЧКА.

Неужели она и правда для него не чужая девочка, что он расстроился из-за нее. Не из-за Лиды, не из-за Стаса, а из-за нее? Ох, и бесилась Лида, когда поняла, почему денег к ней чуть меньше поступать стало.

Стала, то опекунские «в общий котел» требовать, то демонстративно причитать, что деньги словно в трубу улетают. Как она не экономит, отложить на отпуск не получается. А как иначе, если «эту» одевать, обувать и кормить приходится. А тут еще и деньги ей стал выделять!

— Так отпускные получу, и поедем в отпуск, проблем-то…

— Опять в дом отдыха ваш? Я к морю хочу! В таких баталиях пролетело еще пара лет.

Лида пыталась задеть Иру, Федор стеной вставал на защиту. Ирина страдала, зная, что является причиной ссор в семье. Одно грело — они с Зиной мечтали окончить школу, найти работу и снять комнату на двоих. Отец у Зины совсем уже «слетал с катушек», уходил в недельные запои, стал тащить все из дома. И неясно даже было – кому из девочек живется хуже.

Но мечтам не суждено было сбыться. Зина выскочила замуж сразу после выпускного. Почти за первого встречного, не могла уже жить с родителями.

У Ирины сменились планы – поступить туда, где будет общежитие стало уже ее целью. Федор хотя и не поддерживал эту идею, но понимал, что Ирине сложно с ними. Просчитывал уже варианты, как взять ипотеку для Ирины, но Лида сопротивлялась, как могла, настаивая на денежной компенсации.

— Что ей там положено-то из этой квартиры? И так на всем готовом выросла! Решение пришло неожиданно. Федору в наследство досталась неплохая квартира в соседнем областном городе. Там как раз был и институт сервиса, куда Ирина втайне мечтала поступить, но считала, что ей «не по карману» платное обучение, а по желаемому направлению не было предусмотрено бюджетных мест. Да и общежития там не предоставляли.

Федор переписал свою наследственную полнометражку на Ирину, вручил ей и управление счетом, где накопилось достаточно, чтобы разом оплатить все годы учебы. Сам поехал с ней – помочь с заселением, с подачей документов.

Нет, он действительно хотел помочь, но и еще была причина. Лида бесновалась, когда узнала, что наследство «уплыло» из ее рук. А он уже устал от ругани и скандалов. Поэтому неделька отдыха от жены была кстати.

Обошел всех соседей в подъезде, благо квартир там было не так уж много. Небольшой трехэтажный дом в уютном ЖК. Попросил «не обижать дочь, приглядывать».

И это Федор, который в магазины-то ходил, только с самообслуживанием, чтобы лишний раз не разговаривать с продавцами!

— Повезло тебе с отцом, девонька, — говорили соседки, встречая Иру во дворе.

— Да, папка у меня замечательный, — соглашалась Ира. На каждой свадьбе, есть трогательные моменты, когда сложно сдержать слезы. На Ирининой свадьбе этим моментом стал танец отца с дочкой.

Федор вообще заставил всех гостей понервничать в тот день. Невеста не хотела идти на регистрацию, пока не приедет отец. А у него встала машина на трассе между городами. Новую гнал, в качестве свадебного подарка. Не обкатана для такой дороги. Но обошлось, успел.

Все в жизни успел этот немногословный мужик.

Автор Под грифом «Несекретно»

Жизнь намного интереснее любого вымысла.

Странные и прекрасные вещи происходят с каждым из нас ежедневно, и иногда об этом просто невозможно молчать. Поэтому cуществует даже специальный проект, который помогает людям анонимно делиться своими откровениями.

Истории встречаются разные: радостные и грустные, злые и добрые. Но нас вдохновляют рассказы о том, что сделало жизнь их авторов счастливее и веселее. Именно такие откровения мы собирали весь год и сегодня вспоминаем самые яркие из них.

О провалах

Решила удивить мужа. Пока он мылся, нацепила трусики с хвостом, на голову — кошачьи ушки и соблазнительно легла в постель, приняла позу игривой кошки…Проснулась оттого, что голую игривую кошку укутали в одеяло, почесали за ухом и сказали: «Спи, блохастик».

Однажды ночью я услышала, как что-то упало в коридоре. Оказалось, что это была книга. Она свалилась с полки и открылась на странице с заголовком «Как похудеть». Таких намеков я еще никогда не получала.

В этом году в школах ввели обязательную школьную форму: для девочек — черное платьице с фартуком. Ну а мы с родителями отдыхали на море, когда приехали — все платьица в спецмагазине разобрали. И теперь я хожу в школьной форме из секс-шопа.

Живу на первом этаже. Летом из-за жары окна всегда открыты. И знаете что? Меня адски бесит просыпаться с чужими котами в кровати.

Вчера ко мне у метро подошла бомжиха с гармошкой, сунула в карман пять рублей и ушла со словами: «Тебе это больше нужно, чем мне»… Кажется, та тонкая грань между хипстером и бомжом стала совсем размытой.

Ехала в поезде, мужик на соседней полке храпел страшно, не давал уснуть. Так он меня выбесил, ну я его и пнула. Вроде заткнулся. Через какое-то время опять начал — пнула его опять, посильнее на этот раз. Храпит. Приоткрыла глаз — он лежит и смотрит на меня. И тут я понимаю, что храпит бабка на полке снизу.

О добре

Выхожу из метро. Вижу — бабуля везет санки за веревочку. Сзади за санки держится девчушка 5-6 лет. Думаю, почему собственно дите пешком идет при рабочем-то транспорте? Опускаю взгляд на санки, а там сидит кот. Пушистый, важный, завернутый в плед котик на прогулке. Эта компания сделала мой день!

У нас в подъезде, в каморке консьержа, уже лет 10 живет таджик Шухрат, в простонародье Саша. Дворничает, моет полы и лифты, носит бабушкам еду из магазина, кладет деньги на телефон по просьбе. Весь подъезд носит ему всякие ништяки — от еды и одежды для его детей до фотиков и велосипедов. Собственно, последние 2 артефакта подарил мой отец. И вот после очередной летней поездки домой Шухрат папе привез кинжал ручной работы — смешной, дешевый, в лаковых ножнах. А на лезвии надпись «ПУСТ НА ПАМЯТ 2014». В жизни не видела, чтобы отец так улыбался.

Живу в общаге. Наблюдал такую картину. Возле входа лежит бездомный кот. Из общежития выходит парень. Видно, что опаздывает. Увидев кота, он останавливается, смотрит на него пару секунд и после со словами «Сволочь! Я и так опаздываю!» забегает обратно в общежитие. Через минуту, запыхавшийся, выносит коту косточки.

У нас в метро всегда стоят гитаристы, бабули или просто алкаши со стаканчиками. Но среди всей этой массы есть один особенный дедушка — он играет на баяне чудесные мелодии и, когда подходишь к нему бросить монетку, всегда протягивает тебе конфетку «Мечта» и говорит: «Когда будете ее кушать, нужно загадать желание».

О семье

Отправила мужу СМС: «Купи помидоры». Потом полвечера переживала, что не уточнила, каких покупать: свежих или маринованных. Зря переживала: принес яблоки. Сказал: «Я помню, ты каких-то овощей просила».

Однажды у моих родителей возник спор о том, как растет чеснок: отец утверждал, что на кустах, а мама говорила, что в земле. Теперь отец должен маме бриллиантовое кольцо. В случае проигрыша мамы папа получил бы литр колы.

Сегодня стою в подъезде, жду лифт, как вдруг в подъезд заходит парень лет 15 с тяжелыми пакетами и просит подождать его. Ну, я захожу в кабину, жду. И в этот момент забегает женщина лет сорока, нажимает на кнопку и двери закрываются… И тут на весь подъезд: «Ну мама!»

Уехала жить в другой город полгода назад. Мама прислала посылку с зимними вещами и в сапог спрятала шоколадку. Я, когда нашла, ревела полчаса. Скучаю ужасно. Цените своих родителей, для них мы все такие же малыши.

Придя домой, обнаружила, что брат съел все мандарины и мне не оставил. Хотела поругаться. Потом внезапно вспомнила, как 2 года назад он лежал в онкогематологии, а я плакала ночами и была готова ВСЁ отдать, лишь бы он выздоровел… В общем, хрен с ними, с этими мандаринами…

О странном

И только на двадцатом году жизни я поняла, что в песне «33 коровы» поется о русском алфавите, а не о коровах вовсе…

Иду сегодня по улице, думаю о том, что моя жизнь скучна и однообразна. Как вдруг резкий удар по голове… Оказывается, на меня упала кошка!

Когда была маленькая, все ребята во дворе летом играли с водяными пистолетами. А у меня его не было. Поэтому я брала у мамы утюг и брызгалась из него. Зато меня боялись.

Переводчик, свободно разговариваю на английском языке, живу в Штатах. Но до сих пор, когда пишу слово «language», в уме проговариваю «лангуаге».

Мама работает в администрации города, приносит домой ненужные бумаги коту для туалета. Таким образом, Мурзик обосрал все государственные программы и весь Совет депутатов. Так вот.

О любви

Когда бабушка и дедушка ссорились, они ложились спать по разным комнатам. Тогда кто-то из них стучал по батарее что-то типа «тук, тук-тук, тук-тук», что расшифровывалось как «я тебя люблю». Дедушки уже давно нет, а бабушка иногда все так же стучит по батарее.

С того момента, как новорожденная дочь начала произносить первые звуки, я тайком от жены учил ее произносить слово «мама», чтобы это слово было первым, что она скажет. А тут намедни пришел домой раньше обычного, и меня никто не услышал. Захожу в комнату с женой и ребенком, а жена тайком от меня учит дочь произносить слово «папа»…

Когда у меня обнаружили рак, наша кошка спала постоянно на мне. Потом она заболела, у нее тоже оказалась онкология. Теперь она умерла, а я выздоровела. Плачу и благодарю ее за все, ведь у меня муж и двое детей…

У нас с мужем день рождения в один день. Родилась дочь…. К-К-КОМБО!

О жизни

В общем, врет интернет. И посты все эти — неправда. Есть и квартира, и машина, и айфон этот долбаный. Плавал в теплых водах океана и бродил по улочкам Европы, а по-настоящему счастлив был далеко в детстве, когда на старом «Школьнике» летел по проселочной дороге к речке.

Работаю таксистом, и сегодня сбылась мечта всей жизни: прибежал мужик, сел в машину и сказал: «Плачу любые деньги! Следуйте за той машиной!» Как я счастлив!

Года два назад загорелся мечтой стать крутым, душой компании, вести всех за собой — и прочих радостях жизни. И начал ходить на психологические тренинги. Так вот, у нас в группе была девушка с большой грудью. Другие девушки бросали на нее завистливо-ненавидящие взгляды, а мужчины смотрели ей только в эти «глаза». В общем, в конце одного из тренингов, который проходил на берегу реки, наша тренер велела выбросить в реку по одной вещи, с которой мы должны попрощаться, и вложить в нее какое-то свое плохое качество. И тут эта грудастая девка снимает футболку, бюстгальтер с огромным пуш-апом и выбрасывает его далеко-далеко с криком «ХВАТИТ ЛГАТЬ!!!». Все аплодировали.

Ехала в автобусе: зашли двое работяг в возрасте, видимо, с завода и сели сзади. За всю дорогу не сказали ни слова друг другу, и, только выходя, один прощался словами «Ну, не скучай, Валера, завтра увидимся!» На что второй ответил: «Глаза бы мои тебя не видели!» Друзья — они такие друзья.

В детстве задумывался, почему взрослые не могут решить простейшие проблемы, например, жить мирно. Когда вырос, понял, что взрослых просто не существует.

Из сети