Непутевая Роза

Олег Букач

Мать у них непутёвая была. По-настоящему – не-пу-тё-ва-я. На работе её нигде долго не держали. И не потому что работала плохо, а вот как-то всё не везло ей: то недостача в кассе обнаружится, то товар подгниёт, а она и не заметит. А всё потому,  что непутёвая.

Беспечная какая-то. Живёт себе, улыбается, и травушка ей не расти. Так вот, улыбаясь, и сыновей прижила, Вовку с Колькой.

Вовкин отец был шофёром и частенько проезжал мимо овощного ларька, в котором торговала тогда  Роза. Это так мать Вовкину с Колькой звали.

Ну, вот он и повадился каждый день перед этим ларьком останавливаться и что-нибудь да покупать у неё – хоть пучок укропа, а купит.

Потом закурит, облокотясь на прилавок, а сам прижмуренным глазом за Розой наблюдает. И глаза того, прищуренного, с неё не сводит.

Обманывать, правда, не обманывал. Сразу сказал, что женат и что с женой у него деточки, которых сиротить он не хочет.

Так ведь оно и Розка тоже без претензий-то была: ни на чём не настаивала. Закрывала ларёк на обед. Здесь же, на мешках с картошкой, через две недели после таких ухаживаний, они с Толиком и согрешили. И не один раз.

Когда у Розки живот стал округляться, Толик заезжать стал всё реже да реже. А потом и вообще куда-то сгинул.

Перевели, видно, на другой маршрут, пролегавший вдали от Розкиного ларька. А она до последнего дня на работу ходила и мешки с овощами-фруктами ворочала не хуже любого мужика.

Поворочала так однажды летом и почувствовала, что рожает. Но сама, на автобусе, доехала до роддома, своими ногами в приёмный покой пришла и только там уже на пол упала.

Когда очнулась, то ей сразу и показали мальчика. Здоровенький получился, краснощёкий и – Толик вылитый.

Вот она его Вовкой и назвала. Потому что «Владимир» — «владелец миром». Сама-то Розка ничем, кроме старого, от бабки доставшегося дома, вросшего почти по самую крышу где-то на окраине их городка, не владела.

Может, хоть сыну повезёт. С ребёнком было ей почти не хлопотно. Сидела дома, кормила, чем могла. А зарабатывать на жизнь стала тем, чему когда-то её баушка-покойница обучила: носки тёплые шерстяные вязала, а потом и жилетки из собачьей шерсти, пояса от ревматизма. И даже женские кофты с розами на груди.

Соседка тёть Лида всё это продавала на рынке и выручкой с Розой делилась честно, не обижала. Иногда, когда тётке Лидии не здоровилось, Роза сама ходила торговать, оставив Вовку на попечение старухи.

Там, на рынке, Роза с Сергеем, Колькиным отцом, значит, будущим, и познакомилась. Он тогда там грузчиком работал.

Так, на рабочем месте, и познакомились. А уже через месяц где-то Сергей к ней жить перебрался, потому что был он не местным, а сюда его судьба после тюрьмы забросила.

Три года как один день отсидел за пьяную драку. В такой же вот драке и погиб ещё через месяц, когда, выпивши, возвращался домой с рынка.

Роза поплакала, как и полагается, по мужу, хоть и незаконному. И в положенное время родила Кольку.

Однажды возвращается с рынка, заходит в дом и видит, как старший, Вовка, за маленьким ухаживает. Разница между ними в три года была.

Маленький обмарался в пелёнки, а Вовка ведро воды принёс, держит ребёнка и попку ему прямо над ведром обмывает. Да так занят этим делом важным был, что не заметил, как и мать пришла.

А Розка, нет  чтобы сыну-то старшему помочь, остановилась в дверях, к косяку головой прижалась, на детей смотрит и ревёт в три ручья – ну, непутёвая же!

Тогда она и поняла, что есть у неё семья и защита есть: сыны её, дорогие и единственные. Росли мальчишки удивительно быстро и хлопот особых матери не доставляли.

Уже в три года Колька в избе пол подметал, а Вовка в это время обед к материному приходу готовил.

А знаете, почему старались так? Розка им на ночь книжки взялась читать. Тоже от бабки остались, целый шкаф со стёклами в скрипучих дверцах.

Когда читала «Дети капитана Гранта», то самой так нравилось, что она вдруг вскакивала на кровати и так, стоя в белой ночной рубахе, с распущенными волосами, читала. Да ещё руками при этом размахивала! Как артистка, прям!

Вот и торопились мальчишки каждый вечер, чтобы быстро-быстро все дела по дому переделать, лечь с матерью, по обе стороны от неё в её скрипучую кровать с панцирной сеткой и, затаив дыхание, слушать, как Степан Парамонович Калашников идёт на бой кулачный с лихим опричником Кирибеевичем. Как Мцыри бежит в грозу по горам и сражается с барсом. Как проходят вечера на хуторе близ Диканьки.

Когда Вовка в школу пошёл, Розе совсем легко стало. В уроки его она и не заглядывала: сам всё делал. Да так хорошо, что на родительских собраниях мать всегда в президиуме сидела, и другим родителям её в пример ставили.

За младшим Колькой Вовка следил лучше любой матери. Утром шёл в школу и маленького по дороге в детский сад заводил.

Вечером ходил и забирал его из сада. Кормил, купал на ночь. И теперь уже не мать, а он перед сном проводил семейные чтения. Сегодня Роза раньше обычного вернулась с работы и замешкалась в сенях, раздеваясь.

Дверь в комнату была приоткрыта, потому она и подслушала невольно разговор сыновей.

— Вов, а чё маму нашу «непутёвой» все зовут?

Слышит Розка, как старший маленькому подзатыльник отвесил: — А ты не слушай. Она же мама наша, мы с тобой её защищать должны.

Маленький обиженно шмыгает носом: — Я и так защищаю. Сказал Клавде Васильне, что она дура, хоть и воспитательница…

— Ты-ы-ы… так воспитательнице сказа-а-а-л?..  Ну и пральна сделал. Мы маму нашу никому обижать не дадим. Потому что кто, кроме нас с тобою, за неё ещё заступится? Она у нас сирота… —

А мы с тобой, что ли, тоже тогда – сироты?

— Мы с тобой?… Ты – что! У нас же мама есть, какие же мы тогда сироты. Кольку такой ответ брата явно успокоил.

И даже воодушевил. Он уже совсем другим голосом продолжил: — Знаешь, Вов, я когда вырасту, то для мамы дом построю. Большой. И чтобы под окнами цветы.

— А цветы какие хочешь посадить? – спрашивает Вовка.

— Какие-какие… Розы, конечно, но только чтоб красные, — Колька отвечает.

— Точно, красные! – почти кричит Вовка.

— Мама наша, наша мама… она сама у нас как роза. Слушай, Коль! А чё ждать-то, пока вырастем? Давай в воскресенье и начнём?!

Из сети