Сначала «задержался на работе», затем «отправляют в командировку», потом ещё в одну, пока не столкнулись нос к носу в торговом центре в то время, когда он должен быть совсем в другом городе. Он был с длинноногой красоткой, она с подругой.

Это-то обстоятельство всё и осложнило. Она бы ни с кем не стала это обсуждать, потому что стыдно, когда с тобой вот так.

Переживала бы молча, плакала в свою подушку. Но подруге-то чего молчать? На второй день после той встречи уже все всё знали: и друзья и родные.

Теперь за ней пристально наблюдали со всех сторон: вот сейчас начнёт жаловаться, переживать, приходить на работу с покрасневшими от слёз глазами и распухшим носом, подурнеет, расскажет, что ходит к лучшему психологу.

Но всё было совсем по-другому. Она просыпалась рано-рано и ехала в бассейн. Кролем час отплавает, чашечка кофе с тёплым бубликом в крошечном уютном кафе и на работу: сама собой довольна, заряд позитива на весь день и для здоровья хорошо.

Пришло время полюбить себя, говорила она любопытствующим коллегам, время вспомнить всё, о чём мечтала, чего хотела, от чего пришлось отказаться и подрезать крылья в угоду мужу.

Жизнь только начинается. Сейчас я похожа на вылупляющегося из яйца цыплёнка, думала она, просто не слышен звук треснувшей скорлупы.

Может встретимся вечером, в кафе посидим, обсудим ситуацию, приглашали подруги. Вечером я занята, отвечала она и спешила к одной старушке, что согласилась корректировать её игру на фортепиано.

Занятия музыкой были заброшены три года назад: он просил тишины и покоя и инструмент стоял в комнате, исполняя роль столика.

А на днях, в электричке метро, заглянула в газету мужчины-соседа, наткнулась на объявление: уроки игры на фортепиано.

Записала телефон, позвонила, оказалось, учительница музыки на пенсии, чтобы скрасить одиночество, даёт уроки игры на фортепиано за небольшие деньги.

Старушка представилась Александрой Ивановной, оказалась аккуратной, любознательной и весёлой. Они быстро сдружились. Аккомпанируя себе на старинном инструменте, пели дуэтом романсы, пекли пирог, варили какао с долькой шоколада и долго болтали в маленькой уютной кухонке обо всём на свете.

Выяснилось, что старушка никогда не была за границей, но мечтает побывать во Франции и заглянуть в знаменитое кафе des Deux Moulins, чтобы отведать не менее знаменитый десерт крем-брюле с хрустящей корочкой.

Звонили родители, спрашивали, как настроение. Всё хорошо, говорила она, вот, готовлю на ужин цветную капусту в сухарях, это очень вкусно.

Завтра идём в театр с Александрой Ивановной, моей учительницей музыки. Она чудесная, очень добрая, позитивная. Обещает попросить дать мне мастер-класс по фортепиано своего бывшего ученика, когда он вернётся из Германии, он сейчас там гастролирует.

Приезжала сестра, старалась незаметно выявить у неё симптомы депрессии, не находила: в квартире чистота и порядок, ни пылинки, новые обои в спальне, в зале появился красивый торшер в тон темно-зелёным шторам и удобное кресло, на плите кастрюлька с грибным супом, на столе вазочка с ещё тёплым печеньем.

Тебе не скучно, спросила сестра, может лучше попугая завести или хомячка, чем ходить к какой-то старухе на пианине тренькать. Хорошо, что не на балалайке. Вот скажи, зачем тебе это надо?

Люблю, ответила она, когда звуки складываются в красивую музыку. И она не старуха, а прекрасная, неунывающая, женщина. А занимаюсь я на фортепиано, а не на «пианине». Хочешь, тебе сыграю?

Лето прошло, наступила осень. За это время она развелась, похорошела, сделала другую стрижку, полюбила свою новую жизнь…

В тот пятничный вечер она, как всегда, приехала на занятие. Старушка светилась от счастья: он приехал и я вас сейчас познакомлю. С чашкой чая в руках в прихожую вышел мужчина: симпатичный, с красивой, гордой осанкой.

В доме пахло выпечкой, сладкой ванилью, уже был готов яблочный пирог. Гость много и интересно рассказывал о гастролях, с юмором вспоминал время студенчества.

Всем троим было уютно, тепло, вкусно, интересно и легко. А потом он играл Шопена…

Через год он предложил ей руку и сердце. Она согласилась…

В одной из комнат дома стоял только рояль, но там было огромное французское окно с видом на озеро. Вечером здесь разжигали камин, он играл для неё Шуберта, а уходящее солнце окрашивало небо то в розовый, то в пурпурный, то в апельсиновый цвет.

Озеро в это время переливалось золотистым и зелёным, а когда всходила луна, серебрилось и сверкало, словно чешуя огромной рыбы.

На гастроли во Францию он улетал уже с женой, а место у иллюминатора любезно согласилась занять Александра Ивановна.

Она не переставала счастливо улыбаться и восторженно прижимать к груди ладошки. Они побывали в нескольких городах этой страны и, конечно, в Париже.

В кафе des Deux Moulins они ели крем-брюле, прикоснулись к знаменитой Триумфальной арке, восхитились королевским дворцом — Лувром. Александра Ивановна прожила ещё два года.

На фортепиано, в доме у озера, стоит её фотография в рамке. Клавиш инструмента касаются крошечные пальчики маленькой девочки, что сидит на коленях у отца.

Сашенька, говорит мужчина, вот эта клавиша называется «соль», а эта «ми»…

За окном зима. Озеро замёрзло и укрыто искрящимися на солнце сугробами. С неба тихо падают пушистые хлопья…

(ФБ)

Заговор двух Фирдаус или Куриная история (рассказ Назии)

Вот вы говорите: любовь…стрелы Амура…проделки Купидона… А мне мужа моя мама по талонам в 90-е достала. Не верите?

Слушайте! Сейчас, когда солнце моего супруга уже закатилось, и я могу согреваться только в его отражённых лучах, через воспоминания, история наша кажется фантастической в своей простоте.

Мы поженились поздно. Мы так были заняты карьерой, что о личной жизни думать было некогда. У меня — студенты, диссертация, французский. У него – задержания, операции, преступники. И только у наших мам Фирдаус– нереализованный потенциал бабушкиных чувств. По счастливой случайности наших мам звали одинаково, и цель у них была одна: поженить нас и дождаться внуков. Так возник заговор Фирдаус. Кстати, их имя в переводе- «райские кущи».

Садитесь поудобнее. Долго не задержу, но и коротко не получится. Итак, Казань, далёкий талонный 91-й год. Очередь за курами. Их «выкидывали» прямо на улице, с лотка, возле ЦУМа. В одни руки давали две синих тощих тушки, а моей маме нужно было три. Её соседка по очереди согласилась уступить одну свою. Так и познакомились.

Пока до вожделенных кур достояли, друг о друге узнали многое. Головная боль была общей — непристроенные старшие дети. Девочка 30 лет и мальчик 34. Прощаясь, плохо пишущими на морозе ручками на обрывке коричневой упаковки нацарапали они свои адреса. И задумали встретиться в тепле, чтобы разработать план нашей с мужем «случайной» встречи.

Как всё было дальше? 6 дней-6 страниц. Пролистаю перед вами. Вспомню в деталях, а вы представляйте.

День 1. Его мама пришла в гости к моей. Пошептались они на кухне за чаем. Потом я была оторвана от пишущей машинки и отправлена «проводить знакомую до остановки». Общение с Фирдаус на улице – это коктейль из светской беседы, экзамена по этикету и допроса с пристрастием. Но я вошла во вкус, мне понравилось оправдывать ее ожидания, и расставались мы уже вполне довольные друг другом.

День 2. От его Фирдаус через мою Фирдаус для передачи мне пришло устное сообщение. Мне было сказано, что сын её новой знакомой, милиционер, будет ждать меня сегодня в 18.15 возле ЗАГСа.

Вы удивились? Я, если честно, тоже. Но место встречи было выбрано не с тайным умыслом. Просто ЗАГС- очень хороший ориентир. И одинокую незнакомку на крылечке легко вычислить. Чтобы не обидеть маму — пошла, да и самой было интересно — каков он, этот Сайфияр, в переводе- друг, вооружённый мечом. В нашем случае-пистолетом, сын приятной Фирдоуз. Вечер. Стою. Жду.

Представьте меня: аккуратно подкрашенная, щёки на морозе розовые. Норковая шубка, беретик, перчатки – натуральная кожа. Духов французских шлейф. Стою, как дура, на крылечке ЗАГСа. 18.20,18.30,18.35. Понимаю, что если это была шутка, то она удалась. Злая, начинаю аккуратно спускаться по обледенелым ступенькам и…падаю на руки милиционера в расстёгнутой шинели. Запыхавшегося. С красным лицом и цепкими улыбающимися глазами.

-Назия? — Сайфияр???!!! Кивает, извиняется, мол, только с операции, по кобуре постукивает. Точно – вооружённый друг. Ладно, прощаю.

-Куда пойдём? А жили мы в спальном районе, кафешек рядом не было. Это не в наше время, проблематично найти место, где можно согреться и поговорить.

-А пойдемте… туда?- и на овощной магазин показывает, что через дорогу. Мои глаза, полезшие на лоб, остановили только хорошо выщипанные бровки. На языке вертелось уместное «As-tu perdu la tete?», но я сдержалась. Нет, вы представляете себе романтическое свидание среди картошки и редьки на фоне ароматных паров квашеной капусты?

Я – нет. И тогда я, глядя ему прямо в глаза, говорю: — Нет! В овощной я не пойду. Пойдёмте ко мне. Тут недалеко. Родителей дома нет. Я на вас не нападу, не бойтесь, обещаю. Если что- у вас же пистолет есть? Сайфияр смеялся потом, что эта моя прямота его подкупила сразу. А тогда он просто подставил мне локоть своей сильной руки, на который я оперлась, и мы пошли по ступенькам вниз. А потом ко мне в гости. После 3 минут знакомства.

За чаем мы просидели ровно три часа. Собеседник оказался не тупым ментом, а умным, начитанным ,воспитанным, скромным и интеллигентным человеком. Короче, достойным сыном прекрасной Фирдоуз. Уже в после первого часа беседы я поймала себя на мысли, что благодарна куриному заговору наших мам.

День 3. Сайфияр пришёл после работы. Позвонил. Вошёл. В прихожую выскочила любопытная мама. На глазах ошеломлённой мамы и — если честно- меня – поцеловал в щёку. Протянул два билета в театр. Спектакль назывался с намёком: «Жених с портфелем». Сказал, что спешит, мол, до завтра, откланялся, поцеловал во вторую щёку и закрыл за собой дверь. Мама нервно хихикнула. Потом сказала уверенно: «Надо брать!». Я же пребывала в растрёпанных чувствах и пока ничего для себя не решила.

День 4. В театре мы сидели на 3 ряду. Содержание спектакля в голове не отразилось, ибо все три акта я была сконцентрирована только на его правой шаловливой руке, исследовавшей в энергосберегающем режиме мою левую коленку и гладкую, из-за атласного маленького чёрного облегающего платья, верхнюю поверхность бедра. Эта рука будила во мне эротические фантазии и желание поскорее покинуть людное место. Я искала глазами его глаза, чтобы намекнуть об этом. Но он честно смотрел на сцену, в то время как рука жила своей жизнью: гладила мою острую коленку…

День 5. Он позвонил. Извинился, что работа не позволяет увидеться. Вот такой между нами состоялся телефонный разговор: — Если бы кто-нибудь позвал бы сейчас тебя замуж, что бы ты ответила? -Этот кто-нибудь — случайный прохожий, или ты?

-Предположим, я. — Если это ты, то я задала бы тебе два вопроса.

-Задавай.

-Я люблю хорошо одеваться. Модно. Стильно. Дорого. У меня на гардероб уходит вся зарплата. -Понял. Меня одевает государство. От шапки до трусов. Моей зарплаты на нашу жизнь должно хватить. Твою в расчёт брать не будем.

-Хорошо. Второе. У меня много знакомых мужчин. Коллеги, студенты. Здороваются, подвозят. Это не будет поводом для ревности?

-У меня есть коллеги — женщины. И просто знакомые. Они тоже хорошо воспитаны и здороваются со мной. Это нормально. Ещё вопросы?

— Вопросов нет. -Твой ответ? — Я выйду за тебя. — Отлично. Завтра я отпрошусь в обед с работы, будь готова с паспортом. Пойдём подавать заявление.

День 6. В обед мы встретились у того же ЗАГСа. Подали заявление. Получили талоны в салон свадебных нарядов, на кольца, на белые туфли. А ещё на шампанское, на водку, на продукты и в том числе на кур, с которых, по заговору Фирдаус, и началось наше знакомство.

Нам хватило шести дней, чтобы узнать друг друга и прожить счастливые 28 лет в полном согласии и любви. Через год наши мамы получили вожделенную внучку. Теперь она — уже жена, и я буду ждать внука. Надеюсь, в нём что-то будет от меня и от моего супруга.

— Когда этим летом Сайфияра не стало, я поняла, что наша любовь, которая началась столь прозаично, была сказкой. Той, о которой я буду помнить всегда.

© Copyright: Татьяна Жегунова, 2018