11 Мар 2021

Композитор Александр Сергеевич Зацепин

автор Татьяна | размещено в: Музыканты и композиторы | 0

Алекса́ндр Серге́евич **Заце́пин** — советский и российский композитор, народный артист России (2003). Получил всенародную известность как автор музыки ко многим знаменитым фильмам, в том числе почти ко всем фильмам Леонида Гайдая. Родился 10 марта 1926 года в Новосибирске .

«Хочу молодежь послушать, чтобы рэп написать»

Композитор Александр Зацепин — о современной музыке, интеллекте Пугачевой и охоте на Михалкова

Александр Зацепин признается, что работа для него, как кислород. Если ее нет, он задыхается. Композитор вдохновляется заснеженными Альпами и Женевским озером, пишет музыку для детских спектаклей, сравнивает рэп с женщиной и собирается дать концерт в Кремле. Накануне своего 95-летия народный артист встретился с «Известиями».

— Фамилия Зацепин — говорящая. Ваша музыка цепляет. Скажите, а вас что может зацепить?

— В жизни меня может зацепить какая-то идея. О! Вот это сделать надо, вот это интересно! Для меня работа, как кислород. Если ее нет, я задыхаюсь, не знаю, что мне делать. Печально, грустно. А еще меня может увлечь новая программа. Я же работаю за компьютером. Вот появилась такая — «Венский симфонический оркестр». Новая версия стоит €900. Но если купить сейчас старую, за 400, то обновления через два месяца обещают бесплатно. Вот дилемма была, покупать или нет. Программа нужная. Музыканты оркестра записали живые звуки, и я могу за них сыграть все партии и сделать фонограмму. Конечно, реальное соло на скрипке будет не таким, как я на клавишах сыграю. Это совсем другая манера, звуковоспроизведение, хотя тембр будет тот же. Всё-таки приобрел «Венский симфонический».

— А если не музыка и не работа, что или кто вас может зацепить?

— Женщины. Но сейчас уже возраст не тот. Ну что делать? Женщиной можно как-то увлечься, даже необязательно это может чем-то закончиться, но какое-то время, если она мне нравится, я могу ее вспоминать, видеть, мне будет очень приятно. А потом могу вдруг что-то такое в этом человеке увидеть…

И мне уже он безразличен. Бывает так. С первой женой мы прожили 30 лет. Всё нормально было. Потом была вторая. Умерли и первая, и вторая.

— Есть ли у вас секрет, как хорошо выглядеть в 95?

— Секрета нет, просто не переедать. Я встаю в 6 утра. 40 минут делаю зарядку. На завтрак ем два кусочка хлеба с сыром, йогурт маленький и кофе. Иногда кашу пшенную чуть-чуть. На обед — полкотлетки и грамм 20 сливочного масла. И стараюсь, как французы, обедать с 12.00 до 14.00. И ужинать до 18.00.

— Как будете отмечать юбилей?

— Соберу близких в ресторане. У меня в Москве племянница, она придет с мужем, да еще пара человек. И всё.

— Скромно. Под такую дату можно и Кремль собрать.

— Кремль будет 20 июня. Приглашаю.

— Вы всю пандемию пересидели в Москве. Режим соблюдали, но коронавирусом всё же переболели?

— Да, может, когда в магазин спускался или в аптеку, его подцепил. Поднялась температура до 39. И я пошел в больницу, думая, что это что-то серьезное. Доктор знакомый тут же устроил меня в клинику Чазова. Там целый корпус отдали под коронавирус. 12 дней я пролежал в отдельной палате, в принципе, мог и дома быть. Поражение легких было 10%. Меня подлечили, показали, как делать дыхательную гимнастику, и с тех пор я ее постоянно делаю. А несколько дней назад врачи обнадежили: в лёгких всё чисто. Антитела остались.

— Прививку планируете сделать? — Пока есть своя защита, буду беречься. Решил дождаться третьей вакцины.

— Вы видели тяжелый труд врачей. Вам не хотелось посвятить им песню?

— У меня отец доктор был, хирург. Я знаю с детства, как он боролся за каждого больного. Я еще маленький был, 12–13 лет, все разговоры слышал. Была у него женщина с онкологией, никто не брался за операцию. Он рискнул, а вдруг выживет. Но она умерла. Папа очень переживал. А вместе с ним и мама. А музыку докторам я не писал. Зато однажды прочитал в журнале интервью одного хирурга из Петербурга. Он признался, что когда делает операцию на сердце, включает мою музыку из «Красной палатки». Она дает ему силы.

— Вы признавались, что мелодия из этого фильма Михаила Калатозова — самое любимое ваше сочинение. Может, ее создание связано с личными переживаниями?

— Может быть. Когда я прочитал сценарий «Красной палатки», он не показался мне очень интересным. Я лежал на диване и думал об этой ледяной пустыне, о холоде, представлял, как в нечеловеческих условиях погибает человек. И тут у меня в один момент родилась тема. Пошел к роялю, сыграл ее, записал. Принес музыку режиссеру Михаилу Константиновичу Калатозову, и она ему очень понравилась.

— Правда, что Никита Михалков чуть не погиб на съемках «Красной палатки»?

— Да, едва успел убежать от белого медведя. Животное по льду быстрее бегает. Но Никита прыгнул и ухватился за натянутый трос. А на корабле услышали, крики и выбежали на подмогу. С палубы медведя пристрелили и заплатили потом большой штраф. Но что делать, надо было спасти человека. А вдруг Михалков с этого бы троса упал или его медведь достал лапой? Калатозов, кстати, приглашал меня поехать на ледоколе на съемки. И я очень хотел, но у меня были обязательства и две картины в работе.

— Вы сейчас увлечены мюзиклами. Почему с песен переключились на произведения крупной формы?

— Это сейчас так. А раньше было наоборот. Когда я учился в консерватории в Алма-Ате, писал музыку для театра. «Слуга двух господ», разные спектакли. Окончил консерваторию вообще с серьезной музыкой. Написал балет «Старик Хоттабыч», который потом 12 лет шел в театре. Но уже на втором курсе параллельно я работал на киностудии. Был музыкальным оформителем, подбирал музыку. Как-то мне дали написать песню для киножурнала.

А после консерватории предложили уже фильм, и я сделал его музыкальным. Там была песня «Надо мной небо синее, облака лебединые». Она быстро стала популярна. Благодаря ей меня заметил Гайдай и пригласил работать. И так закрутилось у меня -— фильм за фильмом, по несколько за год. А сейчас я песни не пишу. Зато есть четыре мюзикла. Они идут в театрах Петербурга и Новосибирска. На подходе «Иван-Царевич и Серый волк» в театре у Нонны Гришаевой (Московский областной ТЮЗ. — «Известия»). Мне понравился одноименный мультфильм. Я пошел к продюсеру Сергею Сельянову, взял у него разрешение на мюзикл.

— Недавно в театре Гришаевой был пожар. Когда же теперь премьера?

— Должна была быть в октябре 2020-го. Из-за пандемии ее перенесли на апрель 2021-го, но тут театр сгорел — пострадал зрительный зал, кресла, костюмы. Нонна не опустила руки, добилась того, что деньги дадут. За лето театр отремонтируют. И будем надеяться, что извержений вулкана не будет и с третьей попытки премьера мюзикла всё же состоится — в декабре.

— Продюсеры, артисты стоят к вам в очередь за музыкой?

— Нет. Песен я не пишу давно. А мюзиклы… Был фильм «31 июня» (режиссер Леонид Квинихидзе, — «Известия»), мне хотелось, чтобы эту историю не только по телевизору смотрели. Начал работу над мюзиклом. Конечно, пришлось переделывать сценарий: что возможно в кино, нельзя в театре. Потом появился мюзикл по мультфильму «Тайна третьей планеты». Но на этом я не остановился. С поэтом и драматургом Сергеем Плотовым решили создать мюзикл по Шварцу — «Тень». Хороший получился. Но никто не берет, никому не нужно. Так и лежит. Меня пригласила Екатерина Михайловна Образцова для Театра кукол имени Образцова сделать спектакль «Барон Мюнхгаузен». Я написал музыку. Он идет с большим успехом. Сейчас работаю для другого театра кукол над «Волшебником Изумрудного города».

— А не было у вас порыва написать оперу, например, для Анны Нетребко?

— Если оперу писать, и она будет лежать в столе, это неинтересно. Надо конкретно договариваться с театром. Идея должна быть реализована. Сейчас я рассчитываю на то, что, возможно, с моей музыкой будет большой сериал про нашу агентуру за рубежом во время войны. Там будет и о Гитлере. Деньги на него есть, но заказа нет. Продюсер договаривается с телевидением. Музыка в театре или в кино — прикладная. Она зависит не от того, как я хочу сделать. Надо, чтобы она соответствовало изобразительному ряду, задумке режиссера, была в контексте с изображением.

— А в конфликте она может быть?

— Всё может быть. Пишешь и думаешь, что это будет главная тема, а, оказывается, не так. Был фильм «12 стульев» Гайдая. Я написал песню: «И не надо зря портить нервы, вроде зебры жизнь, вроде зебры. Сегодня черный цвет, завтра белый цвет. Вот и весь секрет». Ее вырезали, посчитали антисоветской. Подо всё можно подкопаться. Но никакой политики там не было. Леонид Дербенев писал стихи, и не думал: «А вот сейчас я советской власти покажу». Он работал на героя — Остапа Бендера. У него же так и было: черный цвет, а потом он найдет миллиарды, и вот белая полоса начнется. Песню убрали, а лейтмотив оставили. Мелодия идет через весь фильм.

— Вы следите за тем, как развивается музыка?

— Слежу, мне интересно. Но изучить то, что за последнее время нового появилось, пока времени нет. Работал над мюзиклом, записывал семь дисков с музыкой из разных фильмов. Сейчас еще над книгой работаю. Чтобы переключиться, надо закончить дела. Вот освобожусь, и хочу послушать молодых, поучиться —- может быть, и я смогу в такой манере что-то сделать.

Когда-то мне маленькая дочка, придя из школы, сказала: «Папа, у нас мальчики говорят, что ты пишешь музыку для своего поколения». И я задумался. Представил себе, что мы все композиторы одного поколения плывем по течению реки, а от нее уходит протока узкая. И вся молодежь туда плывет. Я подумал, чем раньше я буду против течения карабкаться, чтобы в это русло попасть, тем легче мне будет потом. Пусть я не буду в авангарде, но я буду вместе с теми, кто идет вперед. И я карабкался.

— Вы стратег, однако. Может вам и рэп нравится?

— Я знаю что такое рэп. Когда я его первый раз услышал лет 20 назад, подумал: «Ему не хватает только припева». Через десять лет стали сочинять так, как мне виделось. А потом опять начали только тараторить. Вот почему я хочу молодежь послушать, чтобы тоже рэп написать. Ведь в рэпе вы мелодию не запомните. В этом и беда его. А если туда добавку сделать в виде запоминающегося припева, будет лучше.

Рэп — как женщина. Оделась хорошо, но выглядит скучно. А брошку или бантик цветной приколола, и наряд заиграл!

— Вы живете за рубежом, в Москве бываете наездами. Как на чужбине музыка пишется?

— Мне там даже лучше пишется. У меня комната 40 м, большая. Из окна вид на сад. А если на второй этаж подняться, то я вижу заснеженные Альпы и даже фонтан в центре Женевского озера. На этот вид посмотришь, и сразу настроение хорошее. Я живу на границе Франции и Швейцарии. До центра Женевы 10 км. Это как мне в Москве до метро «Сокол» доехать. Дочь работает в Женеве во Всемирной организации здравоохранения.

— Так у вас связи в медицине на самом высоком уровне?

— Нет, она там завотделом переводов.

— Ваши отношения Аллой Пугачевой были непростыми. Вы много с ней работали поначалу. Потом ваши пути разошлись. За что сейчас вы цените Аллу Борисовну?

— За ее талант. Алла — единственная, с кем я работал, а не просто записывал песни. Больше 20 песен мы сделали в моей студии. У меня до сих пор сохранился очень дорогой мне микрофон, в который она пела.

— В нашей стране так и не появилось певицы, которую бы назвали «№ 1», как Пугачеву, Почему?

— Такое бывает. «№1» была Клавдия Шульженко, потом появилась Алла Пугачева и больше никого. Ну, София Ротару еще, конечно, певица.

— Но ее не называют Примадонной.

— Пугачева всегда очень серьезно относилась к работе. Знала текст, мелодию правильно интонировала. Подходила к стихам очень точно. Раскрывала замысел поэта. Другие позволяли себе приходить в студию неготовыми. Я говорил: «Но вы же совершенно не ту ноту поете. Я вам клавир дал, а вы не могли поучить дома и сейчас время отнимаете?»

У Пугачевой же всё было профессионально. Когда мы писали «Волшебник-недоучка» Алла спела нормальным голосом. А прослушав в аппаратной запись, сказала: «Нет. Александр Сергеевич, я пойду на рояле поиграю минут десять, потом перепишем». И во второй раз спела ее мальчишеским голосом. Песня зазвучала совсем по-другому. Ей хотелось сделать ее интереснее и ярче. Это не всякая певица сможет.

— В последнее время у вас не было желания написать для нее песню?

— Мы как-то с ней говорили об этом. Правда, лет десять назад. Как летит время… Так вот, Алла сказала, что у нее уже не тот диапазон. Нужна песня, чтобы не было очень низко и очень высоко. А так писать очень сложно. Видимо, она не хочет спеть хуже, чем раньше. Чтобы не сказали: «А-а! Вот Пугачева уже не может петь». Алла всё правильно делает.

СПРАВКА «ИЗВЕСТИЙ» Александр Зацепин родился 10 марта 1926 года в Новосибирске. В 1956-м окончил композиторский и фортепианный факультеты Алма-Атинской консерватории. Автор около 300 песен, музыки к более чем 100 фильмов. Среди них — «31 июня», «Где находится нофелет?», «Женщина, которая поёт», «Душа», «Красная палатка», «Красная капелла» и др.

Из сети

У мамы была любимая песня. «И у судьбы, как все, как все, счастья себе прошу…» Ее пела Алла Пугачева. Эту вещь я записал на кассетный магнитофон, прямо с телевизора, других способов не было. И включал, когда мама просила.

Мама говорила, что ей становится легче, когда она ее слышит. Маме тогда было плохо: незадолго до этого умер отец, мама была потеряна, не понимала, как жить дальше. Нет, она ничего этого мне не рассказывала, делала вид, что держится, что все нормально, она слишком оберегала меня от печалей и забот, да мне и было всего девять. Но я, конечно, сам видел и понимал, не такой уж и маленький. И я просто включал ей эту песню, когда мама приходила вечером с работы.

Автор песни – Александр Зацепин. Я считаю его великим композитором. Комедии Гайдая невозможно представить без музыки Зацепина. Когда я слышу «Крутится быстрей Земля…» – невольно улыбаюсь. А «Песня про зайцев»? А «Куда уходит детство»? А «Есть только миг»? А «Этот мир придуман не нами»?

Больше семидесяти фильмов с его музыкой. Зацепин – наш советский Моцарт. Очень светлый, очень нежный, очень романтический. Его ноты вписаны в наш ДНК, между прошлым и будущим.

Ему 95 лет, большая прекрасная жизнь. Однажды я делал с ним интервью. По телефону, он еще в 80-е перебрался жить во Францию. Тогда я был еще совсем неизвестным журналистом, но Александр Сергеевич легко согласился, и говорили мы долго, обстоятельно.

В конце я не удержался, поблагодарил его за ту самую песню, которую так любила мама. Ее уже не было в живых, но я ведь должен был поблагодарить.

Зацепин улыбнулся: «Спасибо…» И вдруг добавил: «А вы знаете, эту песню как-то услышал один французский певец, уговорил меня ему отдать. Исполнил на французском, конечно». Даже если бы Александр Сергеевич написал всего одну ту песню, я бы считал его великим. Потому что маме становилось легче, когда она ее слушала.

Из сети

Поделиться с друзьями:

11 Мар 2021

Уильям Джеймс Сайдис. Самый гениальный в мире человек

автор Татьяна | размещено в: Особенные люди | 0

Уи́льям Джеймс Са́йдис — эксцентричный вундеркинд, знаменитый в США в начале XX века, обладавший необычайными математическими, лингвистическими и умственными способностями. Википедия
**Родился:** 1 апреля 1898 г., Нью-Йорк, США
**Умер:** 17 июля 1944 г. (46 лет), Бостон, США
**Родители:** Борис Сайдис, Сара Мандельбаум

К 17 годам он начал преподавать в Гарварде. Но не выдержав травли от студентов, ушел в подполье к социалистам. Как итог – допросы в полиции и литры снотворного, которые заливал в него для перевоспитания отец.

В январе 1910 года скромный 11-летний Уильям Джеймс Сайдис с успехом отчитал двухчасовую лекцию по четырехмерному пространству для 70 ученых в Гарвардском математическом клубе.

По следам этого сенсационного события The New York Times опубликовала обстоятельную статью о вундеркиндах. В ней мальчика из Нью-Йорка сравнивали с Паскалем, Ампером, Гауссом и другими великими, чьи «универсальные» феноменальные способности проявились в раннем детстве. Это был первый и последний раз, когда пресса говорила об Уильяме с придыханием.

Гений Уильям родился в еврейской семье – Борис и Сара Сайдис. Борис перебрался в США из Бердичева, в России он был политзаключенным, в Америке стал светилом психопатологии. Он рьяно критиковал Фрейда и категорически не принимал евгенику, считая, что умных детей нужно не селекционировать, а воспитывать.

Сара, тоже эмигрантка из Российской империи, сама подготовилась к поступлению в медицинскую школу при Бостонском университете и успешно ее окончила, что было огромной редкостью для женщин в те годы.

Когда 1 апреля 1898 года родился их первенец, Уильям, они решили: мальчик станет самым умным человеком в мире. Они его таким сделают.

«Любовь к знаниям можно пробудить в раннем детстве, и она сохранится на всю жизнь», – утверждал Борис. По его теории, большинство людей использует 10% своего мозга, но при упорной работе можно задействовать весь потенциал.

Вместе с Сарой он сформулировал правила воспитания детей так: избегать любого наказания как первого источника страха, пробуждать любопытство, внушать новый интерес перед сном, отвечать на все вопросы ребенка, не хвалиться ребенком, не врать ему, не заставлять его учиться и всегда объяснять, а не запрещать.

Подход дал результаты. Уже в шесть месяцев Билли сказал «дверь» и «луна» по-английски, а в полтора года прочел The New York Times и освоил письмо.

К восьми годам Уильям уже знал иврит, турецкий, армянский, русский, французский, немецкий, греческий и латынь. На основе четырех последних языков он еще и изобрел собственный язык «вендергуд».

Взрослым он будет в совершенстве знать 40 языков. К восьми годам юный гений составил свою логарифмическую таблицу и написал четыре книги по астрономии и анатомии. Но больше всего Уильяма привлекала математика.

Мальчик пошел в школу в пять лет, и к концу учебного года он был уже в седьмом классе. В шесть лет вундеркинд для интереса сдал экзамен по анатомии в Гарвардской медицинской школе, а в десять лет захотел стать полноправным студентом Гарварда. Ему отказали по причине «эмоциональной незрелости».

В том же году его приняли в Университет Тафтса, и следующие месяцы он выискивал ошибки в учебниках по математике и теориях Эйнштейна. Еще через год он все-таки поступил в Гарвард, став самым молодым студентом в истории вуза.

«В 12 лет мальчик хорош в филологии и мифологии. Он хорошо разбирается в логике, истории древнего мира, истории Америки и имеет общее представление о нашей политике и конституции», – писал Сайдис-старший. И добавлял, что мальчик еще к тому же очень жизнерадостный.

Билли одинаково любил математические вычисления, «Алису в Стране чудес» и общение со сверстниками. Только вокруг их почти не осталось.

Сокурсники были намного старше, вечно его запугивали и делали посмешищем. До самого диплома гений ходил в университет в шортах, «как маленький лорд Фаунтлерой», и это тоже стало поводом для насмешек.

Получив диплом бакалавра с отличием в 1914 году, математик Билли Сайдис начал преподавать, но студенты оказались ему не рады.

Однажды его окружила группа гарвардских парней и пригрозила хорошенько избить, если тот продолжит умничать. Билли признался в этом только своей пятилетней сестре, но об угрозах прознали родители и убедили его уехать.

Билли перебрался в техасский Университет Райса – работать над докторской и преподавать, но и там юного преподавателя не приняли.

Он вернулся в Гарвард уже не как математик, а как студент-правовик, но в 1919 году по собственному желанию оставил учебу, даже не написав дипломную работу.

Билли Сайдис категорически не одобрил Первую мировую войну и рьяно продвигал социалистические идеи. Настолько рьяно, что с первомайской демонстрации, где он размахивал красным флагом, его увезли в полицейский участок.

На допросе Сайдис-младший сообщил, что поддерживает революцию в России и советский строй, и на суде защищал себя сам.

Билли осудили на полтора года, но апелляция его спасла. Не дожидаясь нового решения суда, папа Сайдис внес 5000 долларов залога и увез сына в свой психиатрический санаторий в Нью-Гэмпшире.

Там Сайдис-старший постарался Уильяма перевоспитать – накачивал снотворным и внушал «правильные» установки. В моменты медикаментозной трезвости сына – угрожал: дескать, если Билли не одумается, то из санатория отправится прямиком в дурдом.

Через год Уильяма перевели в другой санаторий в Калифорнии, откуда он в сентябре 1921 года сбежал. Родители несколько раз пытались вернуть его, но безуспешно.

Во время получения первого диплома Сайдис-младший признался журналистам, что хочет жить идеальной жизнью, а единственный способ это сделать – стать затворником.

Теперь он это реализовал. Уильям устроился оператором счетных машин за 25 долларов в неделю и на более интеллектуальные должности не претендовал – его пугала мысль, что кто-то прознает о его потенциале, и все пойдет по старому кругу.

В Нью-Йорке и Бостоне он служил мелким клерком, а в остальное время писал книги. В прессе Сайдиса часто называли бедняком и нелюдимом, но у него были и работа, и друзья.

Только вот с личной жизнью не сложилось. В университете девочки постоянно над ним смеялись, и в 14 лет он поклялся не иметь отношений с женщинами.

Но одна любовь в его жизни все-таки была. В числе арестованных на той злополучной демонстрации была ирландка Марта Фоли, и Билли в нее влюбился. Они виделись и после суда, но отношения оставались платоническими.

Общение окончательно свернулось, когда в 1930 году Марта вышла за другого. Он, видный и крупный мужчина с пышными рыжими усами, не раз получал предложения создать семью, но всегда оставался непреклонным.

В 1925 году вышла работа Уильяма Сайдиса «Живое и неживое» –«термодинамическая теория жизни», над которой он работал с 1918 года. Эта книга стала единственной, опубликованной под его именем.

На самом деле Уильям писал о космологии, альтернативной истории США и способах увеличения пропускной способности транспортной сети – но все время под псевдонимами.

Он боялся, что его вычислят и проблемы с полицией продолжатся. Переживал он зря – после ареста ФБР действительно взяло Сайдиса-младшего на карандаш, только вот дальше дело не пошло. В 1933-м Уильям пытался пойти на госслужбу, но занял 256-е место в списке.

Зато когда он проходил тест на уровень IQ в Нью-Йоркском институте проверки человеческих способностей, то показал беспрецедентный результат на уровне 250–300 баллов. Прессу Сайдис всячески избегал, для него она с детства была синонимом кошмара.

Мама Сара вспоминала, что однажды Уильяма, еще совсем мальчика, на улице нагнали репортеры – пока один его держал, другой фотографировал. Во время ареста ему тоже досталось от газетчиков. Но окончательно пресса довела его летом 1937 года, фактически написав, что «гений ссохся».

К тому времени он уже больше 15 лет оставался в тени, и в один прекрасный день получил предложение от очаровательной девушки – просто встретиться, выпить чашечку кофе и поболтать. Встреча внезапно переросла в подобие дружбы.

Вот только его собеседницей оказалась репортер The New Yorker Magazine. Ее интерес к Уильяму прожил недолго – вскоре она пропала, а в журнале New Yorker вышла статья «Апрельский дурак» с карикатурами.

В ней автор крайне неделикатно прошелся не только по подробностям из жизни Сайдиса-младшего, во многом перевранным, но даже по его внешности, манере себя вести и обстановке его квартиры.

Прочитав статью, Уильям пришел в ярость и подал на издание в суд за вмешательство в его личную жизнь. Разбирательство длилось долго – только в 1944 году журнал выплатил Уильяму 500 долларов за моральный ущерб.

Но справедливость фактически стоила ему жизни – через пару месяцев после окончательного решения суда у Уильяма Сайдиса случился инсульт. Он умер 17 июля 1944 года, не приходя в сознание. Когда тело Уильяма переодевали, в кармане его пиджака нашли фотографию его ирландской революционерки Марты Фоли – той самой единственной, кого он по-настоящему любил.

Из сети

Гений, который пострадал из-за интеллекта

Итак, познакомьтесь с этим парнем, который был вундеркиндом, изобрел свой собственный язык, поступил в Гарвард в 11 лет, а позже прожил свою жизнь в уединении. Это Уильям Джеймс Сайдис.

Его предполагаемый IQ от 250 до 300 (у Эйнштейна был IQ около 160). Его отец был известным психологом, а мать врачом. Она была первой женщиной в Бостоне, поступившей в медицинский колледж; довольно интеллигентная семья. Будучи 18-месячным ребенком, Сидис читал New York Times. К трем годам он научился печатать и написал письмо в Macy's, в котором заказал несколько своих любимых игрушек. Его родители были очень довольны и потратили неисчислимые суммы денег на книги и карты, видя его потенциал.

К 6 годам он овладел латынью, английским, французским, немецким, русским, ивритом, турецким и другими языками, в детстве изобрел свой собственный язык, который назвал Вендергуд, а также написал книгу по его грамматике. К восьми годам он записал все свои мысли в виде 4 толстых книг. Одна из его книг была посвящена грамматике Вендергуда, а другие — анатомии и астрономии. Он также написал много стихов, романов и разработал конституцию потенциальной утопии. Все это было сделано под руководством отца, который сам был ученым. Не говоря уже о том, что он также написал 1600-страничную книгу по американской истории.

В 9 лет он был принят в Гарвард. Однако ему не разрешалось посещать занятия до 11 лет.

Будучи студентом, он читал лекции о сложных четырехмерных телах, которые для большинства были непонятны, но для людей, которые это понимали, эти уроки были настоящим откровением. Он окончил Гарвард в возрасте 16 лет.

Несмотря на свой высокий IQ, он изо всех сил пытался соответствовать другим. После выпуска он сказал репортерам (да, в детстве он много публиковался в газетах):

«Я хочу жить идеальной жизнью. Единственный способ прожить совершенную жизнь — жить в уединении. Я всегда ненавидел толпы».
В течение года он преподавал математику в Институте Райса в Хьюстоне, штат Техас, где был моложе большинства учеников своего класса. Он оставил работу и снова учился в Гарварде в качестве студента юридического факультета в течение трех лет, когда бросил его ближе к выпускному. Последние годы жизни Джеймс провел в Нью-Йорке и Бостоне. Затем его посадили за решетку за преступление, которого он никогда не совершал, т.е. за незаконное нападение на сотрудника полиции.

Через 18 месяцев он уволился и работал бухгалтером, клерком и чернорабочим и менял работу всякий раз, когда работодатели узнавали о его истинной личности. В возрасте 46 лет он умер практически без гроша в кармане в качестве офисного клерка-затворника. Его тело нашла хозяйка. На момент смерти он знал около 200 языков.

Инет

Поделиться с друзьями:

11 Мар 2021

Алан Пинкертон

автор Татьяна | размещено в: Предприниматели | 0

На фотографии Алан Пинкертон (1819-1894) — основатель «Национального детективного агентства Пинкертона».

Алан родился в Глазго в семье шотландского полицейского, дома обучился на бондаря, перебрался в Америку в 1842-м, открыл открыл бондарную лавку в городе Данди неподалеку от Чикаго.

В 1846-м его избрали шерифом, а еще через 4 года Пинкертон основал детективное агентство, специализирующееся на раскрытии и предотвращении железнодорожных ограблений.

За несколько лет пинкертоны стали самыми результативными криминалистами Северной Америки. Кроме решительности, жестокости и новаторских методов ведения следствия, успех и слава пинкертонов были следствием их неподкупности. Они продавались, но только один раз и перекупить их было невозможно, что выгодно отличало это частное агентство от государственной полиции Америки того времени.

Из сети

А́лан Пинкертон — американский сыщик и разведчик шотландского происхождения. Наиболее известен как основатель «Национального детективного агентства Пинкертона». Во время Гражданской войны в США работал на разведку Союза. Википедия
**Родился:** 25 августа 1819 г., Глазго, Соединённое королевство Великобритании и Ирландии
**Умер:** 1 июля 1884 г. (64 года), Чикаго, США

25 августа 1819 года в Шотландии родился Алан Пинкертон, знаменитый сыщик, основавший первое в мире частное детективное агентство.
Его отец был полицейским, но первая профессия, которую избрал себе Алан, более характерна для страны, которая славится своим виски — юный Пинкертон делал бочки. И в этом качестве перебрался в Америку, в городок неподалеку от Чикаго.
Разоблачив банду фальшивомонетчиков, Алан сначала становится полицейским, а после основывает свое детективное агентство Пинкертона. Эмблемой агентство избрало открытый глаз, а девизом: «Мы никогда не спим…».
Пинкертон и поначалу всего девять его сотрудников вскоре доказали правдивость избранного ими девиза.
Они были блестящими деловыми людьми, неподкупными и неутомимыми детективами.
Именно Пинкертон разработал систему картотек с данными о преступниках и начал классифицировать их по совершаемым преступлениям, что намного ускорило и облегчило работу детективов в дальнейшем.
Плакаты с портретами преступников и надписями «разыскивается» — прообраз современных фотороботов — тоже идея Алана.
Славе Пинкертона способствовал один случай.
Переодетый биржевым маклером Алан, идя по следу одной шайки фальшивомонетчиков, раскрыл в 1861 году заговор против американского президента Авраама Линкольна.
Впрочем, это был всего лишь эпизод на его полном приключений пути. Когда в 1884 году Пинкертон умер, его агентство продолжало возвышаться над хаосом, царившим в американской полиции, как непоколебимая скала.
Сегодня агентство Пинкертона или Pinkerton Consulting & Investigations – мировой бренд.
Головной офис находится в Калифорнии, а его филиалы можно найти в Мексике, Бразилии, Индонезии, Канаде, Тайване, странах Европы и Ближнего Востока.

Поделиться с друзьями:

10 Мар 2021

Женщина за рулём. Берта Бенц

автор Татьяна | размещено в: Женские судьбы | 0

Женщина за рулём

Когда этой женщине было тридцать девять лет, она взяла без спроса новую тачку мужа, посадила в неё двоих детей и отправилась из Манхайма к маме за девяносто километров в Порцхайм.

Добралась и прислала мужу телеграмму «мы у бабушки, всё в порядке», а потом вернулась назад. Сделала она это потому, что её муж два года откладывал тест этой самой тачки — то ли ленился, то ли боялся, то ли ещё что.

Карл Бенц, так звали её мужа. А женщину, которая не побоялась проехать 196 км (путь туда и обратно) в 1888 г. на чёрт-пойми-чём, звали Берта Бенц.

Во времена, когда ещё не существовало ни дорожных карт, ни GPS, Берте пришлось ориентироваться на местности с помощью рек и ж/д путей.

Она подпрыгивала 12 часов в легкой двуколке на деревянных колесах с четырехтактным двигателем мощностью 2 л. с., можно только представить — какой смелой была эта женщина. А также немного сумасшедшей.

Ее нелегальная поездка за рулем Benz Motorwagen No 3, стала радикальным заявлением о том, что автомобиль безопасен и пригоден для пользования, а так же была посланием Карлу, вернувшим вдохновение продолжать его дело.

Берта была первым в мире человеком, который вообще куда-то поехал на машине.

Когда этой женщине было тридцать девять лет, она взяла без спроса новую тачку мужа, посадила в нее‌ двоих детей Ойгена и Рихарда, и влупила из Мангейма к маме за девяносто километров в Пфорцгейм, прислала мужу телеграмму «мы у бабушки, все‌ в порядке», а потом вернулась назад.

Сделала она это потому, что ее‌ муж два года откладывал тест этой самой тачки — то ли ленился, то ли боялся, то ли еще‌ что. Карл Бенц, так звали ее‌ мужа. А бесстрашную женщину Берта Бенц.

Во времена, когда еще не существовало ни дорожных карт, ни GPS, Берте пришлось ориентироваться на местности с помощью рек и железнодорожных путей.

За день автомобилисты преодолели в общей сложности 106 км. По пути они несколько раз покупали бензин в аптеках (он продавался там как чистящее средство).
Когда я представляю, как она подпрыгивала 12 часов в легкой двуколке на деревянных колесах с четырехтактным двигателем мощностью 2 л.с., я понимаю, какой смелой была эта женщина. А также немного сумасшедшей. Возможно, именно благодаря этому ее план и удался.

Карл Бенц и Берта поженились в 1872 году, у них родилось пятеро детей, отец Берты занял денег зятю на покупку доли своего компаньона механической мастерской, которую он организовал в 1871 году.

Инет

Поделиться с друзьями:

Необычные люди