☕ Согревающий чай с ягодами, яблоком, медом и травами ??
Готовим вкусный и полезный чай, который поможет согреться и поднимет настроение осенним вечером!
Нам надо: ? 1 стакан ягод облепихи ? 2 ст. л. меда ? 1 стручок ванили ? 2–3 веточки мяты ? 1 ст. л. черного листового чая
Готовим:
В большой чайник выложите ягоды (если у вас замороженная облепиха, предварительно разморозьте ее), черный чай и стручок ванили (разрежьте его острым ножом вдоль). Добавьте пару веточек мяты и залейте кипятком.
Укройте чайник плотной теплой тканью и дайте настояться около 15 минут, затем разлейте по чашкам или бокалам.
С чем заварим? ?
? Имбирь очистите, тонко нарежьте 4 см корня, заварите с лаймом и медом.
? Брусника Слегка раздавите ягоды и заварите в чайнике, добавив веточки тимьяна и брусничный лист (можно купить в аптеке).
? Кислое яблоко нарежьте дольками в чайник, добавьте мед, палочку корицы и звездочку бадьяна.
? Сушеные ягоды добавьте вместе с заваркой – чай приобретет аромат лета.
? Клюква Слегка раздавите ягоды и заварите их кипятком, добавив в заварочный чайник веточку розмарина и мед.
В плацкартном вагоне поезда на нижней боковушке сидела совсем молоденькая девушка и молча смотрела в окно. Девушку звали Люба, неделю назад ей исполнилось восемнадцать лет, и она ехала к бабушке Кате. Только сейчас, когда все пересадки были уже позади, и теперь этот поезд через трое суток привезёт Любу прямо в город, где живёт бабушка, девушка впервые за всю дорогу испугалась. А вдруг бабушка Катя там уже не живёт? Вдруг она вообще уже не живёт? Когда Люба стремительно покидала квартиру матери, она об этом не думала.
***
1995 год. Завтра Любочке исполнится шесть лет. Но ту красивую куклу в белом пышном платьице и с блестящими бусинками в причёске, которую девочка назвала Лизой, ей, конечно же, не подарят.
— Слишком дорогая для тебя, — сказала мама, — да и вообще, тебе уже через год в школу идти, какие куклы.
Любочка тихонько плачет, а папа с мамой опять ругаются на кухне из-за денег, а точнее из-за их отсутствия. Бабушка Катя сидит на кровати, гладит Любочку по голове и тяжело вздыхает.
А когда на следующий день Любочка пришла домой из садика бабушка вручила ей большую коробку, перевязанную красным бантом. Девочка развязала бант и сняла крышку, сердце её на мгновение замерло, а затем бешено застучало, из коробки на неё смотрела Лиза своими голубыми глазами с ресничками.
В тот вечер мама поругалась сначала с бабушкой, а потом и с папой из-за этой куклы. Но Любочка всё равно была безумно счастлива!
***
Смотрящая на мелькающие за окном вагона пейзажи, Люба невольно улыбнулась своим воспоминаниям, как будто та детская радость двенадцатилетней давности, прорвавшись сквозь время, снова окутала сердце девушки теплом и покоем. Люба вдруг перестала бояться неизвестности. Конечно же, бабушка Катя жива! Конечно же, она живёт в том же городе, на той же улице в трёхэтажном доме и в той же квартире, адрес которой Люба угрозами вытрясла у матери.
***
Любочка нетерпеливо дёргает мать за руку, призывая, идти домой быстрее. Ведь там её ждёт Лиза, а бабушка обещала, что сегодня они сделают для Лизы настоящую кроватку с постелью, потому что у каждого должна быть своя кроватка, даже у куклы.
Мама сердится и больно сжимает Любочке руку. Последнее время мама постоянно сердится и часто ругает папу за то, что он не может заработать много денег. Бабушка всегда в такие минуты начинает очень громко говорить с ней (с Любочкой), но она всё равно слышит, как мама кричит:
— Настоящие мужики находят способы и обеспечивают свою семью!
Наконец они подошли к дому. Любочка вырывается и бежит в подъезд.
— Бабуля, бабуля, — стучит она кулачком в дверь (до звонка девочка не достаёт), — это я! Я пришла!
Бабушка открывает дверь и обнимает Любочку.
— Давай скорее делать Лизе кроватку, — тащит девочка в комнату.
***
«Странно…», — подумала Люба, всё так же продолжая смотреть в окно вагона, а перед глазами стояли уже не мелькающие леса и поля, а кукла в своей кроватке.
Тогда, двенадцать лет назад, бабушка сделала для куклы кроватку из коробки, в которой её принесли. Она сшила мешочек, в который потом они вместе запихивали кусочки поролона и вату. Бабушка ловко зашила мешочек, и получился настоящий матрасик, который так хорошо ложился в коробку.
Люба опять улыбнулась, а потом нахмурилась. «И всё же странно, я так хорошо помню куклу, её постель, даже все наряды, которые бабушка шила для Лизы по моей просьбе, а вот бабушкиного лица не помню. Оно расплывается в безликое светлое пятно.
Тёмные волосы, всегда собранные в узел большой коричневой заколкой, хорошо помню, а лицо – нет», — тяжело вздохнула девушка. Она напрягала свою память, чтобы вспомнить образ бабушки, но кроме её причёски и рук больше ничего вспомнить не могла.
А вот бабушкины руки, которые так ловко орудовали иголкой с ниткой, сшивая кукольные наряды, Люба вспомнила отчётливо. На левой руке, на безымянном пальце всегда было тонкое золотое колечко, обручальное. Тогда оно не привлекало внимание девочки.
А вот изящное колечко с рубином на среднем пальце правой руки очень нравилось ей в детстве. Вспомнилось, как бабушка говорила: «Когда ты вырастешь, я подарю тебе это колечко, раз оно так тебе нравится, и оно будет твоим».
Она так тогда хотела поскорее вырасти, и всё просила и просила бабушку дать ей померять кольцо. Бабушка улыбалась, снимала колечко с пальца и протягивала Любочке. Но каждый раз к большому разочарованию девочки кольцо было слишком велико для её пальчиков.
— Девушка, я уже спать собираюсь, — вырвал Любу из воспоминаний голос женщины, сидящей напротив.
Люба вздрогнула и поспешно забралась на верхнюю полку.
***
Входная дверь в их квартиру открыта настежь, много незнакомых людей. Они все пришли к папе, который лежит в большой комнате с закрытыми глазами. Мама с бабушкой плачут, плачет и Любочка, потому что её папа умер. Правда, она не совсем ясно понимает, как это умер, и скорее плачет от того, что чувствует общую боль.
После папиных похорон мама с бабушкой почти не разговаривают. Любочка не знала, почему умер её папа, и как это произошло, но в детской душе отчего-то была уверенность, что в этом виновата мама.
***
Два огромных чемодана стоят в коридоре. Любочка с мамой уезжают. Бабушка плачет. Любочка тоже плачет и обещает, что будет приезжать к бабушке часто-часто, ей совсем не хочется уезжать. Когда они с мамой выходят за порог, бабушка вдруг восклицает:
— Валя, куклу забыли!
Она бежит в комнату и выносит большой пакет, в котором в своей коробке-кроватке лежит, укрытая одеяльцем Лиза, а сверху — другой пакетик со всеми кукольными нарядами.
— В зубы я вашу куклу возьму? – зло огрызается мама.
— Я сама, сама понесу, — в отчаянии кричит Любочка.
— Ты пакет с продуктами понесёшь, — кричит мама, вырывая из рук Любочки пакет с куклой, и даёт другой с колбасой и пирожками.
Любочка громко плачет.
— Не плачь, внученька, я тебе Лизу по почте пришлю, — уговаривает бабушка, а у самой по щекам бегут слёзы. – Валя, ты адрес мне пришли, я куклу отошлю…
Входная дверь захлопывается.
— Пришли адрес, Валя… — слышит Любочка плач бабушки и кричит:
— Я скоро приеду, ба, обязательно приеду!
***
Люба проснулась, вытерла мокрое от слёз лицо.
Вагон мирно спал под равномерный стук колёс.
«Бабушка», — прошептала Люба, — «я уже еду».
Теперь Люба понимала, что бабушка Катя не прислала ей куклу вовсе не потому, что была злая и жадная, как говорила ей в детстве мать, просто она не знала куда слать. Мать так и не сообщила бабушке их новый адрес, она специально оставила эту куклу, потому что её подарила свекровь. А тогда, в детстве, Любочка каждый день спрашивала маму и другую бабу Галю, не пришла ли её кукла. А потом… потом она очень обиделась и рассердилась на бабушку Катю за то, что та её «обманула и пожалела» куклы.
Люба осторожно спустилась с полки и вышла в тамбур. Закурила. Слегка покачиваясь в такт колёс, девушка перебирала в памяти свою жизнь за последние одиннадцать лет. На душе было очень тяжело.
Маленькой Любе баба Галя не нравилась, хоть та и улыбалась, и охала, и обнимала, и подарки поначалу дарила, но почему-то Любочке казалось, что это всё не по-настоящему. К тому же баба Галя постоянно ругала маму, которую девочка очень любила.
— Ненавижу! – процедила Люба сквозь зубы и достала из пачки новую сигарету.
Баба Галя приторговывала самогоном, который регулярно гнала ночью на кухне, несмотря на антиалкогольную компанию. Сама она не пила, так разве что рюмочку для аппетита. Всё учила мать жизни, женихов ей подыскивала… В итоге мать начала постепенно спиваться (наверное, всё же была её косвенная вина в смерти мужа, вот она по совету своей матери и «поднимала» себе настроение периодически).
Когда Люба перешла в пятый класс, у бабы Гали вдруг случился инсульт, и она умерла. Вот тогда мать Любы и «слетела с катушек» окончательно. Пьяные компании, гулянки до утра, толпы мужиков. Люба стала мешать, и мать её оформила в школу-интернат.
Дальше вспоминать совсем не хотелось. Потому что не было в интернатской жизни Любы ничего хорошего, а когда мать о ней вспоминала и иногда забирала на выходные, эти дни тоже не приносили радости. Люба стала дерзкой, вела себя вызывающе, ей было на всё наплевать. Окончив школу-интернат, ей пришлось вернуться к матери, которая уже превратилась в алкоголичку.
Не известно, чем бы это всё закончилось для Любы, скорее всего, ничем хорошим. Но вдруг, две недели назад ей приснилась бабушка Катя, о которой Люба уже давным-давно позабыла. Во сне бабушка грустно говорила:
— Любочка, посмотри, сколько я новых одёжек для Лизы сшила. Что ж ты не приходишь поиграть?
— Я пришла, бабушка, — радостно отвечала Люба.
А потом они играли в дочки-матери, и Люба укладывала куклу спать, а бабушка улыбалась и шила для Лизы новое платьице.
В то утро Люба проснулась с какой-то непонятной болью, что комком подкатывала к горлу, почему-то очень хотелось плакать, но в то же время девушка испытывала какую-то тихую радость, как будто к ней вернулось что-то давно забытое, что-то светлое…
Бабушка снилась каждую ночь, и на пятый день психика Любы не выдержала: проснувшись утром, девушка долго и горько плакала, громко, навзрыд.
«Если тебе приснилась мама, значит, она думает о тебе, скучает и непременно придёт и заберёт тебя домой», — вспомнились слова девчонок из интерната.
Вот тогда Люба и решила уехать к бабушке, потому что очень хотелось верить, что бабушка её ждёт и любит.
Угрожая, что она (Люба) сейчас разнесёт к чёрту весь её аппарат и свежевыгнанный самогон, девушка «вырвала» у вечно пьяненькой матери адрес бабушки, а также узнала и причину, по которой они уехали.
— Это я, я виновата в смерти твоего отца. Я толкнула его в ту бандитскую группировку. А что было делать? Все тогда так жили. Потому и не смогла больше оставаться жить с его матерью, и адрес ей наш не прислала. Прости, доченька… — умывалась пьяными слезами мать, прикрывая собой бутли с самогоном.
— Ненавижу!!! – орала Люба.
И вот сейчас Люба ехала в этом поезде за тысячи километров и очень боялась. Боялась, что бабушки уже нет в живых. Она старалась не думать об этом, но чем меньше времени оставалось до конечной остановки, тем страшнее становилось у Любы на душе.
***
Поезд последний раз дёрнулся и остановился. Люба вышла из вагона на чужой незнакомый перрон. Конечно, проще было взять такси, но денег, которые она всеми правдами и неправдами раздобыла на дорогу, у девушки почти не осталось. Расспросив людей, Люба села в автобус, который должен привезти её на нужную улицу.
Вот и этот дом. Люба не помнила его, и сейчас он был для неё абсолютно чужим. Поднявшись по лестнице на третий этаж, девушка замерла, по телу пробежала горячая волна, во рту пересохло, она помнила эту дверь, оббитую тёмно-коричневым дерматином с металлической ручкой, на которую надо нажимать. Дрожащей рукой Люба прижала палец к звонку. Тишина. Ещё раз. Опять ни звука.
«Ну, конечно, бабушка, наверное, уже здесь не живёт, может и вообще уже не живёт», — промелькнули мысли в голове, очень захотелось заплакать.
Ни о чём не думая, скорее инстинктивно, Люба нажала на дверную ручку, и дверь открылась. Девушка нерешительно зашла в прихожую:
— Есть кто? – позвала срывающимся голосом.
— Маша, ты? – донеслось из дальней комнаты.
Люба нерешительно пошла на звук.
На кровати лежала маленькая, сухенькая старушка, рядом стоял табурет с лекарствами, тарелкой, чашкой.
— Вы кто? Новая сестричка? – спросила старушка и уставилась на девушку.
Люба растерялась, она хоть и не помнила бабушкиного лица, но детская память сохранила общий образ, который не соответствовал тому, что девушка видела сейчас. Вдруг старушка заволновалась, её лицо порозовело, руки судорожно ухватились за край кровати, из глаз потекли слёзы:
— Любочка, — прошептала старушка, — ты приехала…
— Бабушка! – упала Люба на колени возле кровати, схватила морщинистые руки, прижала к своему лицу и громко заплакала.
— А я тут заболела немножко… думала, что и не увижу уже тебя… я всё время ждала тебя, Любочка… посмотри, сколько одёжек Лизе нашила… а ты уже большая… и в куклы играть не будешь…
Люба повернула голову к противоположной стене. Она сразу узнала свою небольшую детскую кровать, застеленную знакомым покрывалом, на котором сидела и смотрела своими синими стеклянными глазами кукла Лиза.
— Буду, буду… — всхлипывала Люба.
***
Прошло десять лет.
Люба выучилась на кондитера и сейчас работает в небольшой частной пекарне. Она вышла замуж, родила девочку, которую назвала Катей, в честь бабушки.
Бабушка выздоровела и даже немножко поправилась. Она с удовольствием играет со своей трёхлетней правнучкой в дочки-матери, бесконечно переодевая и укладывая спать куклу Лизу. Правда, шить бабушка уже не может, но за одиннадцать лет она нашила столько одёжек для куклы, что той носить – не сносить.
О матери Люба не вспоминает, навсегда вычеркнув из своей памяти те ужасные одиннадцать лет своей жизни.
Демидовы были одной из богатейших династий Российской империи. В 19-м веке они влились в ряды европейской аристократии, купив в Италии титул князей Сан-Донато.
Никита Демидович Антюфеев.
Всё началось с легенды.
Пётр I, проезжая через Тулу, горько сетовал о поломанном пистолете. Простой кузнец тульский вызвался отремонтировать заморскую диковинку. И то ли починил, то ли сделал для царя точную копию пистолета немецкой фирмы Kuchenreuter.
Может это легенда, а может − нет.
Но тот оружейник вскоре станет знаменитым и войдёт в историю как один из самых богатых людей петровской эпохи. Речь пойдёт о Никите Демидове − символе российской предприимчивости, богатства и щедрости.
В начале Северной войны он дал слово Петру I, что поставит для армии дешёвое вооружение. И слово сдержал. Его ружья обходились казне по 1 рублю 85 копеек за штуку, тогда как военное ведомство поставляло их по 15 рублей!
При этом качество продукции было настолько отменным, что царь именным указом повелел принимать для нужд российского флота исключительно демидовское железо.
При строительстве Санкт-Петербурга Никита Демидов поставил по указу императора 81 300 пудов чугунных и железных фонтанных труб для Летнего сада в Петербурге и для фонтанов Петергофа.
В 1715 году Демидов был уже настолько богат, что поднёс императрице в подарок, по случаю рождения наследника, 100 тыс. рублей. По тем временам это космическая сумма!
Демидов работал с умом, без рывков и авралов, без истощения ресурсов и сил. Думал об экологической перспективе — лес на уголь вокруг заводов вырубался не сплошняком, как это было принято, а по секторам.
Заботился и о кадровой перспективе. Первым ввёл нечто вроде пенсионного обеспечения — правда, только для заслуженных мастеров.
Организовал и обучение, причём предполагалось что-то вроде стипендии. Бедным ученикам выдавал хлеб, сермяжный мундир да шубу, а по прошествии года рубль на одежду.
Демидовы запрещали открывать в заводских посёлках казённые кабаки, чтобы среди рабочих не распространялась пьянство. Поэтому в течение 34 лет заводчики выплачивали казне компенсацию за упущенный доход от 14 «могущих здесь быть кабаков».
Конечно, Демидов не задумывался, каким останется в памяти поколений. За него это решил сам народ. Мало кому из исторических деятелей повезло попасть в былины и предания, в одну компанию с Ильёй Муромцем и князем Владимиром.
А вот Демидову удалось. На Урале учёные выделили целый пласт сказаний о Никите. Там он соревнуется силой с самим царём, покоряет Сибирь вместе с Ермаком Тимофеевичем и видит сквозь толщу земли все рудные богатства.
Демидов открыл первую «цифирную школу» в Невьянске. При этом исследователи до сих пор спорят, умел ли читать и писать он сам. Боюсь, в точности мы этого и не узнаем. Никаких записей Демидов не оставил. Что вполне согласуется с девизом его рода:
«Acta non Verba» — «Не словом, а делом».
Родоначальник династии появился на свет 5 апреля 1656 года в Туле. Он изготавливал ружья, которые были гораздо дешевле иностранных, но не уступали в качестве. Никита Демидович стал главным поставщиком оружия для российской армии во время Северной войны.
В 1701 году по указу Петра I промышленник получил в собственность расположенные около Тулы стрелецкие земли и участок для добычи угля в Щегловской засеке. В следующем году Антюфеев стал обладателем Верхотурских железных заводов. В том же году он сменил фамилию и стал Демидовым.
До 1725 года предприниматель построил ещё четыре завода на Урале и один на Оке. При строительстве Петербурга Демидов был одним из главных помощников Петра I.
Никита Никитич продолжил дело отца, хотя отношения у них были непростыми. Выкупив у отца неработающий завод, он отстроил его заново. Никита Никитич выпускал разаличную продукцию из железа.
Акинфий Никитич Демидов.
Второй сын, Акинфий Никитич, с 1702 году управлял Невьянскими заводами. Он восстановил судоходный путь по Чусовой, открытый ещё Ермаком и потом забытый.
Построил девять заводов и открыл знаменитые алтайские серебряные рудники, поступившие в ведение казны. Также разрабатывал асбест, вместе с отцом занимался добычей и обработкой малахита и магнита.
Прокофий Акинфиевич Демидов.
Старший сын Акинфия Никитича Прокофий был известен своей благотворительной деятельностью. Получив богатое наследство, он пожертвовал на основание Московского воспитательного дома 1 млн 107 тыс. руб.
Григорий Акинфиевич Демидов.
Средний сын Акинфия Григорий больше интересовался ботаникой, чем предпринимательством. Известен как создатель первого в России научного ботанического сада под Соликамском.
Работал корреспондентом у шведского учёного Карла Линнея. Спасал фонды библиотеки Академии наук после пожара 5 декабря 1747 года. Эта библиотека и собрание Кунсткамеры хранились в его доме 20 лет.
Младший сын Никита Акинфиевич отличался любовью к наукам и покровительствовал учёным и художникам. В 1766 году издал «Журнал путешествия в чужие края», а в 1779 году учредил при Академии художеств премию-медаль за успехи в механике. Состоял в переписке с Вольтером.
Николай Никитич Демидов.
Внук Акинфия Демидова начал службу адъютантом при князе Потёмкине во время Второй русско-турецкой войны. Построил за свой счёт фрегат на Чёрном море, содержал целый полк, Гатчинскому сиротскому институту пожертвовал собственный дом, а в Петербурге построил четыре чугунных моста.
Несмотря на то, что с 1815 года жил во Флоренции, о своих заводах заботиться он не прекращал. В Крыму развёл виноградные, тутовые и оливковые деревья.
Во Флоренции основал богатейшую картинную галерею, школу и детский приют. За это благодарные флорентийцы поставили ему памятник в 1871 году.
Потомки Никиты Демидова были меценатами. Выходцы из династии работали в посольствах на территории Европы, выступали спонсорами для учёных экспедиций по России, во время эпидемии холеры 1831 года построили в Курске четыре больницы.
Династия русских горнопромышленников Демидовых была известна своей благотворительностью. Они часто и подолгу жили за границей и не скупились на пожертвования. За это им ставили памятники, называли их именем площади, отливали медали в их честь.
Вилла Сан-Донато.
Демидов в предместье Флоренции купил у монахов Санта-Кроче владение Сан-Донато и приступил к строительству виллы, которую впоследствии его сын — Анатолий Демидов достроил и превратил в великолепный дворец, разместив в нем свою грандиозную художественную коллекцию.
Несколько поколений семьи Демидовых жили на этой вилле и занимались благотворительностью во Флоренции. «Самый щедрый в Италии благотворитель» — так назвал Николая Демидова Стендаль. Будучи российским посланником при дворе Великого герцога Тосканского, он построил школу (она существует и сейчас и носит имя Демидовых), больницу, дома для престарелых и детей-сирот.
Благодарная Флоренция воздвигла Николаю Демидову памятник, который и ныне стоит на площади его имени — Piazza Niccola Demidoff на набережной Арно.
К. П. Брюллов. Последний день Помпеи, 1830—33 г.г. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
Его сын Анатолий, которого называли «король малахита», подарил Николаю I в 1835 году грандиозную малахитовую ротонду. Вплоть до сего дня этот экспонат — один из самых дорогих в Эрмитаже.
Несколькими годами позже безвозмездно передал в казну 15 тонн отборного малахита для сооружения колонн и пилястр строящегося Исакиевского собора.
Во Флоренции, на доставшейся ему по наследству вилле Сан-Донато, он собрал грандиозную художественную коллекцию, которая считалась одной из лучших в мире.
митТак же как его дед и отец, Анатолий Демидов покровительствовал художникам. Жившему тогда в Италии Карлу Брюллову, он заказывает грандиозное полотно «Последний день Помпеи», оплачивает его, показывает сначала в Риме, потом в Милане и Париже, а затем привозит его в Петербург и дарит Николаю I, прекрасно понимая, что тот передаст его в Академию художеств и оно станет достоянием Отечества.
Так, благодаря Анатолию Демидову, итальянская публика смогла познакомиться с шедевром русского искусства, а Россия получила бесценное творение великого мастера. А ведь меценату, оплатившему это полотно, в то время было двадцать лет!
Женился он в 1840 году на Матильде де Монфор, родной племяннице Наполеона Бонапарта, родственницы Николая I. Именно тогда великий князь Леопольд II Лорранский пожаловал Анатолию тосканский титул князя Сан-Донато, но Николай I носить ему в России его не разрешил.
Самым известным русским флорентийцем был Павел Павлович Демидов (1839—1885), который часто жил с семьей на фамильной вилле Сан-Донато, а затем — в приобретенном им бывшем имении Медичи Пратолино.
Церковь Рождества Христова и св. Николая Чудотоворца. Ее не просто построили на деньги Демидовых. Они еще и долго пробивали разрешение на строительство у Русской православной церкви.
Русский храм на виа Леоне Дечимо известен не только своей красотой. Это первая русская церковь, возведенная в Италии. Правда, еще раньше построили храм в Ницце, но он почти сразу оказался на территории Франции.
Над храмом вместе работали русские и итальянские мастера. Подобно «Спасу на Крови» в Санкт-Петербурге, церковь украшена майоликой и мозаиками.
По образцу северных русских храмов, она состоит из верхнего (холодного, летнего) и нижнего (теплого, зимнего) храмов. Убранство нижнего храма в основном подарено князьями Демидовыми – это уникальный интерьер домовой церкви русских аристократов середины XIX века.
Как и раньше, сейчас нижний храм используется для богослужений зимой, а во время Страcтной Недели крестным ходом совершается переход в верхний храм. В 20-х годах власти СССР стали претендовать на здание церкви, но эта попытка не увенчалась успехом (с этого времени храм находится в юрисдикции Константинопольского Патриархата).
Большую поддержку храму оказывала М.П. Демидова, наследница осевшего в XIX веке во Флоренции семейства известных меценатов.
ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ Большая, настоящая любовь – именно любовь, а не влюблённость – без фальши, обмана, предательства; без пиара, сплетен и пересудов; пронесённая через всю жизнь, трудности, невзгоды и не угасшая. Именно такая была у актрисы Людмилы Касаткиной и режиссёра Сергея Колосова. Их союз продлился 62 года и закончился почти одновременной смертью обоих.
Познакомились они в далёких 40-х, будучи студентами ГИТИСА. Она училась на актёрском отделении, он — на режиссёрском. Озорная, весёлая от природы Касаткина пошутила над серьёзным Колосовым, пригласив его по несуществующему адресу на свой День рожденья. Сергей с цветами, проплутав по Москве, конечно, не нашёл Людмилы по выдуманным координатам, но не обиделся.
На следующий день он, опять с цветами, ждал её у входа в театральный институт. Поженились они только через 4 года, но с момента знакомства постоянно были вместе, помогая друг другу воплощать творческие замыслы, которые год от года сплачивали и укрепляли их любовь.
Людмила Ивановна Касаткина (1925 – 2012) была очень востребованной актрисой. После окончания ГИТИСА она всю жизнь проработала в Центральном театре Советской Армии, но всё-таки главный свой след оставила в кинематографе. Ею сыграно около 30 ролей, половина из которых — в фильмах её мужа — режиссёра Сергея Колосова (1921 – 2012), долгие годы работавшего на «Мосфильме».
Первая роль в кинокомедии «Укротительница тигров» была ошеломляюще успешной. Не меньше славы принесли ей работы в картинах «Медовый месяц», «По ту сторону». Но только фильмы Колосова сделали Касаткину по- настоящему народной. Самые известные – «Укрощение строптивой», «Вызываю огонь на себя», «Душечка», «Операция трест», «Помни имя своё», «Мать Мария» — созданы союзом этой одарённой пары.
Сергей Николаевич Колосов, привлекая Касаткину к главным ролям, формировал её, как драматическую актрису. Людмила Ивановна его никогда не подводила, выкладываясь на все «сто». Все их общие победы она приписывала его таланту, а он – её. Большая актриса и Большой режиссёр удивительным образом дополняли друг друга, создавая великие фильмы.
Характеры этих двух людей были абсолютно разные. Людмила Ивановна — жизнерадостная, эмоциональная, взрывчатая, порой несдержанная, но умевшая быстро отходить, способная искренне раскаяться, извиниться… Сергей Николаевич — уверенный, спокойный, думающий… Конфликты между ними, если вспыхивали, то быстро гасились. На сценичных площадках главным всегда был он, а в домашней обстановке – она.
Оба прошли через войну, видели её ужас и уродство, поэтому такие традиционные семейные ценности, как любовь, взаимопонимание, уважение, верность, ставили превыше всего. Людмила Ивановна считала, что атмосфера семьи зависит только от женщины; что жена должна уступать мужу, даже если он не прав; что в нашей суровой жизни хорошая семья – это островок надежды; что надо интересоваться делами супруга, его мнением, заботиться о нём.
Благодаря природной яркости и хорошей энергетике, Людмила Ивановна находилась постоянно в центре внимания. В неё влюблялись многие – Павел Кадочников во время съёмок «Укротительницы тигров», Жерар Филипп ухаживал за Касаткиной в Каннах… Ей, как любой женщине, наверно нравилось пользоваться мужским вниманием.
Но она даже мысли не допускала о романе с кем-то, кроме своего Серёжи. Колосов тоже относился к ней, как к любимой, единственной и неповторимой. Они выглядели смешными и старомодными, а окружающий мир не очень верил им в силу своего цинизма и испорченности.
По воспоминаниям их единственного сына Алексея Колосова – известного джаз гитариста, композитора и журналиста, родители никогда словесно его ничему не учили и не воспитывали. Раннее детство он провёл с бабушкой по линии матери, позднее в доме родителей, бывая вместе с ними часто на разных театральных и кино мероприятиях, просмотрах, съёмках.
Уроками для Алексея были тёплые, сердечные отношения в семье. Вне сцены Людмила Касаткина и Сергей Колосов никогда не играли, были обычными живыми людьми. В их близком окружении не было злобы и зависти. В доме бывали такие таланты, как Андрей Миронов, Людмила Иванова, Ролан Быков, Александр Кузнецов. С ними дружились Бэлза, композитор Саульский, драматург Зорин, писатель Казаков …
Последние годы жизни этой уникальной пары омрачены тяжелыми болезнями, а незадолго до кончины была издана книга «Судьба на двоих. Воспоминания в диалогах». Они написали о себе, своих отношениях, о времени, людях — последний совместный труд. Их не стало в феврале 2012 года. Сначала покинул этот мир Сергей Колесов, а через 11 дней, не выдержав утраты, ушла Людмила Касаткина. Инет
