Надя родила Игоря, когда ей было 16 лет. Отцу ребенка было тоже 16. Опустим все подробности скандала, но после рождения ребёнка школьники разбежались очень быстро.
Когда Надя поняла, что Олегу не нужны ни она, ни сын, то сразу потеряла всякий интерес к ребёнку. Мальчика воспитывали бабушка и дедушка, её родители.
В 18 лет девушка уехала с новым молодым человеком в соседний город, не звонила и не писала. Родители не искали встреч с дочерью. Была обида, непонимание, как можно бросить ребенка своего? Ну и стыд. Стыдно и больно, что воспитали такую кукушку.
Валентина Григорьевна и Александр Павлович не жалели ни сил, ни времени, ни денег, чтобы Игорёк был счастлив, здоров, хорошо одет и обут.
Дедушка ходил в море, бабушка воспитывала внука. Игорь до сих пор считает их своими родителями. И безумно благодарен за детство, за хорошее образование, за всё.
… Когда мальчику было 18 лет, замуж засобиралась племянница бабушки. На свадьбе гуляла вся родня, и его мать биологическая тоже присутствовала.
К тому времени она уже в третий раз вышла замуж и родила вторую дочку. Старшей было 10, младшей полтора года. Игорь очень обрадовался, хотел пообщаться, поговорить, познакомиться с сестрами. И, конечно, спросить «Мама, зачем ты меня бросила?».
Какими бы ни были бабушка и дедушка хорошими и замечательными, по маме он скучал и помнил её. И даже хранил единственную уцелевшую фотографию. Дед все сжёг.
Надя общалась с родственницей, рассказывала, какие у неё замечательные дочки.
— А я, как же я, мама? — спросил он.
— Ты? А ты — ошибка молодости. Прав был твой папа, аборт надо было делать, — равнодушно бросила Надя и отвернулась. …
Через 7 лет, когда Игорь уже жил в своей уютной двушке с женой и сыном (спасибо старикам и родителям жены), раздался звонок, номер незнакомый.
— Игорь, сын, привет, дядя Дима дал твой номер. Это твоя мама. Слушай, я знаю, что ты живешь отдельно. И как раз недалеко от института, куда твоя сестричка поступила. Галя у тебя пока поживет? Всё ж родные люди.
Общежитие ей не нравится, а снимать дорого, Гена от меня ушёл, тяжело мне, одна дочь — студентка, вторая — школьница, третья в сад вот-вот пойдёт, — говорила она.
— Вы ошиблись номером, — ответил он и положил трубку. Подошёл к сыну, взял его на руки и сказал: — Ну что, давай собираться, пойдём маму встречать, а потом все вместе к бабушке с дедушкой в гости?
— А на выходных на дачу поедем все вместе, да? — спросил маленький Саша.
— Конечно, семейные традиции нарушать нельзя!
… Часть родни осудила поступок Игоря, мол, мог бы и сестре родной помочь, матери тяжело одной троих дочек воспитывать. А он считает, что должен помогать только бабушке с дедушкой, а не незнакомой женщине, для которой он — ошибка.
Маму свою они очень любили. И Толя и Петя. Только по-разному.
Потому что Толе она была женою, а Пете настоящей мамой. Но оба звали её именно так. И всегда – «мама».
А Оля, так маму и звали, часто называла их «мои мальчики». И все трое друг друга берегли, потому что были семьёй. Настоящей.
Можно даже сказать, что – образцово-показательной семьёй. Петя в школе учился. Толя работал, только дома, за компьютером. Это потому, что маме Оле тяжело же было одной управляться с домом, вот Толя ей и помогал. Во всём.
Надо должное и Пете отдать. Он тоже старался. Например, за хлебом-молоком и мусор – это Петино святое. Каждый день после уроков Толя сына из школы забирал.
К самой-то школе, разумеется, не подходил, чтобы не позорить Петю. Стоял за забором и ждал.
Когда же однажды Петя вышел в сопровождении группы товарищей-секундантов, чтобы с Борькой из 6 «Б» драться по-честному, то отец всё понял и подходить не стал. Тогда Пете сильно от противника досталось.
Конечно, Борька же в шестом, а Петя в пятом. Был он почти на голову ниже этого самого Борьки. Когда Толя дождался окончания драки, и они вместе пошли домой, то сначала долго молчали. Оба.
Потом отец, сочувственно глядя на сына, не выдержал и спросил: — Больно?.. У Пети под глазом рдел приличный синяк, который пока ещё был не синяком, а полуфабрикатом. Из носа предательски подтекало красное.
Петя шмыгал соплями, и красное стремительно возвращалось в исходное положение, но ненадолго. Было на самом деле больно. И обидно – очень. Кто дрался и был побеждён, да ещё при свидетелях, тот поймёт.
Но Петька честно ответил: — Больно, конечно… Потом опять помолчали. А затем одновременно повернулись друг к другу и хором сказали: — Только ты маме не говори!.. И уже не так больно стало Пете.
А Толя почувствовал, что любит сына так сильно. Почти как Олю. Или даже сильнее, но по-другому только. По дороге домой зашли в аптеку и прикупили всё необходимое, чтобы «и сокрыть, и залечить боевые раны и увечья».
И Оля ничего не заметила. В тот вечер, когда настало время читать, Петя пришёл в комнату родителей, Они уже легли, и в этот раз Петя лёг не между ними, а с краю, загородившись от мамы папой.
В этот вечер читала Оля. «Хижину дяди Тома». Читала как всегда, вдохновенно и нежно. И Петька себе представлял, сколько же страданий перенёс в своей жизни негр Том, а у него всего лишь два синяка. Да и те – маленькие.
Когда уже спящего сына Толя перенёс в его комнату и улёгся рядом с Олей, погасив свет, та из темноты спросила: — Подрался?.. Толя помолчал от неожиданности, а потом так же в темноту ответил: — Угу, с Борькой-шестиклассником.
Теперь помолчала Оля. Затем снова спросила: -Но хоть за дело?
— Не знаю, не рассказывал пока. Думаю, завтра поговорим. Опять пауза. Но оба чувствуют, что разговор продолжается. И снова звучит во тьме голос Оли: — А держался-то хоть достойно?..
— О, да!.. – только и мог ответить Толя.
— Ну, слава богу,- со вздохом проговорила Оля и повернулась на бок. Каждый год, к дню рождения Оли, её мальчики готовили для неё сюрпризы.
Толя накрывал роскошный парадный стол, а Петя рисовал картину, на которой обязательно были изображены они все втроём то на палубе корабля в бушующем море, то в волшебном лесу на поляне, то даже в космическом корабле. И всегда мама была командиром в их экипаже.
В этом году Петя решил, что уже вырос из детских картинок и захотел подарок маме купить. А деньги? Источник заработка он нашёл и тоже сам. Целых два месяца ходил вечером в соседний магазин и помогал дяде Кайрату убирать там мусор в подсобке. И выносил его на помойку. За это дядя Кайрат платил ему десять рублей.
Через два месяца сумма собралась немыслимо огромная. И Петька пошёл в универмаг, а там купил для мамы брошку. Большую такую, с красными камнями, которые сияли как солнце, и даже ярче солнца.
А когда продавец положила её ещё и в синюю бархатную коробочку, то Петька чуть не задохнулся от восхищения при виде такой красоты.
Когда он, в священный день, раскрыл перед мамой эту коробочку, показал ей «сокровище» и сказал, что купил её на кровные заработанные, та всплеснула руками и так разволновалась, что, когда потянулась к сыну, чтобы его поцеловать, то чуть не вывалилась из своего инвалидного кресла…
… Что? Вы спрашиваете, почему из «инвалидного»? А разве я вам не сказал? У Оли же ног не было. Никогда. С самого рождения…
«…Она любит крем-брюле с вишнёвым сиропом, а он — смотреть, как она ест, закрывая от удовольствия большие грустные глаза…
…Родители Валентины жили в Подмосковье. Им была послана телеграмма о рождении внука, и они пожелали приехать поглядеть на малыша, а заодно и познакомиться с зятем.
Когда Басов с женой прибыли на вокзал для встречи дорогих гостей, то Владимир Павлович благоразумно остался у машины, чтобы не смущать родственников – всё-таки он был на целых 18 лет старше супруги.
Но, всё равно смутил. И очень сильно. Когда тёща увидела нескладную фигуру своего возрастного зятя, рассмотрела его не очень красивое лицо, то сразу же воскликнула: – Немедленно разводиться!…
Но хитроумный Басов уже ожидал такого развития событий. Он, словно не расслышав неприятной реплики, всплеснул руками и вскричал: – Марья Ивановна! Как жаль, что я не встретил вас прежде Вали! Я бы непременно женился на вас!
Разумеется, мама жены в ту же секунду стала самым лучшим другом находчивого зятя и с тех пор во всех семейных ссорах неизменно была на его стороне. Впрочем, и зять очень хорошо к ней относился.»
На фото: Владимир Басов и Валентина Титова.
Сегодня, 6 февраля 2024 года, актриса театра и кино Валентина Титова отмечает 82-й день рождения! За плечами Валентины Титовой десятки ролей. Расцвет её творчества пришёлся на конец 60-х — 70-е годы, но зрители до сих пор прекрасно помнят её как Марью Гавриловну в «Метели», Нину в «Щите и мече», Елену Тальберг в «Днях Турбиных», Фреду Кэплен в «Опасном повороте».
Он схватил ее за край пальто. Алиса даже крикнуть не смогла — вдруг пропал голос. Да и людей особо на улице не было. Десятый час вечера.
Это она зачем-то решила срезать путь и не вызвала такси. Решила прогуляться, лес зимний недалеко, красота, как в сказке. Только вдруг ветер поднялся со снегом. И даже дорогу не видно стало.
Подняла воротник и тут поняла — рядом кто-то есть. Обернулась — огромная собака стояла и не мигая, смотрела на нее.
Собак Алиса очень боялась. С детства. Когда-то соседская мелкотня цапнула. Злобная такая, кусачая. С той поры Алиса обходила их стороной. А когда попадались вблизи, то сильно колотилось сердце, потели ладони, и всю ее окутывал противный липкий страх. Но тогда были рядом люди. И было светло. А теперь?
— Уходи… Пожалуйста, уходи. Я тебе ничего не сделала. Уходи. Не трогай меня. Ой! Мамочки, — прошептала Алиса, закрыв руками лицо. И беззвучно заплакала. Ноги не держали, и она села в сугроб. Тут как раз дороги чистили, и снежные кучки были то там, то сям.
А пришла в себя, когда что-то теплое коснулось щеки. Открыла глаза. Жуткая собаченция облизывала ее лицо. Ласково так.
Потом отодвинулась, повернулась и подала в пасти Алисе упавшую варежку. Вздохнула, словно человек. И снова легонько взяла ее за край пальто, словно тянула за собой.
Алисе по-прежнему было плохо только от одного вида собаки. Уж слишком огромной и мощной она была. Правда, страх стал немного отпускать. Животное не нападало. Наоборот, вело себя очень даже благопристойно.
— Чего надо-то тебе? Иди к хозяину! Потерялся ты, что ли? Как можно вообще такое потерять? Ты же как машина! Здоровый. Где у твоих владельцев голова? Увидишь такого, так заикой можно остаться! — пробурчала Алиса.
Попробовала встать. Не получилось. Тогда пес ухватил ее за рукав и потянул вверх. Теперь Алиса стояла на ногах. А он продолжал тянуть ее в сторону, в лес.
— Гулять хочешь? Приглашаешь с собой? Нет уж, спасибо. Иди, играйся! А мне идти надо! — она попробовала сделать шаг в сторону. Но пес преградил дорогу. И даже вроде зарычал, снова потянув за пальто.
— Да что же это такое! — бессильно вскрикнула Алиса. И тут заметила дедушку. Он в больших валенках и с маленькой собачкой гулял. Крикнула его. Потом подумала, что зря. Рядом здоровый пес.
Старичок подбежал. Странно, но здоровая собака абсолютно не обратила внимания на маленькую. Как стояла себе спокойно, так и осталась.
— Что вам, уважаемая? С собакой что-то с вашей? — спросил дедушка, подбегая.
— Да она не моя вовсе! Привязалась вот. Я вас и подозвала, чтобы вместе уйти. Хочу уйти, а она не дает. Тянет куда-то. Играть, что ли? — сказала Алиса.
Старичок вручил ей в руки свою собачонку, а сам подошел к крупному псу. Тот выжидательно смотрел на него.
— Надо же, какой умница! Прекрасно тебя хозяин воспитал! Не опасный этот пес, не бойтесь. Порода да, очень серьезная. Но с умным хозяином…
Вы, уважаемая, не бойтесь, он выдрессирован на отлично. Видите, собака очень спокойная, на людей и своих собратьев не бросается, добрая.
Это, кстати, мальчик. Как же тебя зовут, дружок? И что ты тут делаешь? Замерз же! Трясет вон всего, — произнес дедушка. А пес, легонько взяв на этот раз его за рукав, отпустил сразу и стал бегать, лаять и показывать в сторону леса.
— Слушайте, да он нас зовет с собой! Он просит, чтобы мы с ним пошли! Это я вам как ветеринар говорю! Сколько лет с ними в свое время работал! — всплеснул руками старичок.
— Не думаю. Мы должны пойти! — и дед уверенно зашагал за псом сквозь сугробы.
— Да что же это. Куда вы? А собака ваша? Ох ты, Господи! Да подождите же вы, я тоже иду! — Алиса бросилась следом. В лесу было очень темно. Алиса включила фонарик на телефоне.
Ротвейлер шел не спеша, хотя было видно, как ему хочется побежать. Но он все оглядывался, словно боялся, что эти двое повернут назад. А Алиса и старый ветеринар шли гуськом по узкой тропинке.
— Где он? Посвети, дочка! Потеряли, что ли? — обеспокоенно прошептал дедушка. И тут они услышали надрывный лай. Бросились по снегу. Чуть вдалеке от тропки лежал мужчина.
Алиса стянула варежку, пощупала пульс — есть! Дрожащими руками принялась набирать номер. — Владик! Срочно приезжайте! Так, где кусочек леса, невдалеке от магазина, я выйду вас встречать. Сейчас посмотрю его еще. Похоже на приступ! — проговорила она.
— Я медсестра! — пояснила она своему удивленному спутнику. И уже вскоре мужчину на носилках заносили в машину.
Вдруг он открыл глаза. Слова давались с трудом: — Пожалуйста… Паспорт и ключи в кармане. Тарантино… Моя собака. Не бросайте. Пожалуйста. Ему нельзя в приют, он не переживет предательства второй раз.
У меня никого больше нет здесь. Присмотрите. Я заплачу, пожалуйста!
— Приглядим! Вы только не волнуйтесь! Выздоравливайте! — бодро отрапортовал дедок. Скорая уехала. Пес сидел рядом с людьми, опустив крупную голову. И чуть вздрагивал.
Алиса несмело провела рукой по его голове. Он поднял на нее глаза. Несчастные, полные слез. Алиса поразилась! Надо же, а она и не знала, что собаки умеют плакать.
— Ну что, дочка. Придется тебе о нем позаботиться. Что делать? Я бы к себе взял. Да у меня вон помимо Шурки еще две бедолажки — собака да кошка, тоже на улице подобрал, замерзали, голодовали, животинки бедные.
Я подскажу, что да как. Не переживай. Поводок мы нашли в лесу. Видать, хозяину плохо когда стало, он пса вот и отстегнул. Нда.
Уж доброе дело надо до конца доводить. Как бы нам его только с собой-то увести! Он же видел, что его увезли. Не пойдет еще, — почесал голову ветеринар.
Но пес безропотно пошел следом. Рядом, шаг в шаг. Он словно выполнил свой долг, понял, что любимый человек в безопасности. И теперь ему надо просто ждать.
В незнакомую квартиру вошли все вместе. Жадно выпив воды, собака прыгнула в кресло и сразу заснула. Алиса, получив ряд советов, распрощалась с Василием Викторовичем, так звали дедушку и решила остаться тут.
Странно это было. Чужой дом. Чужая собака. Сказал бы ей кто, что ввяжется в подобную историю, не поверила бы. Робко прошла по комнатам. Красивый ремонт, но мужской минимализм. Нигде не было видно женских вещей.
Только большой портрет пожилой пары. У женщины были глаза того мужчины, хозяина Тарантино. Родители, значит. Так Алиса и уснула. А проснулась оттого, что кто-то опять лизал щеки и нос. Пес прыгал рядом, показывая на дверь.
— Гулять хочешь? Ну пойдем. Заодно ко мне сходим, вещи заберем. Пока с тобой поживу. Только ты не тяни меня. Больно здоровый, не удержу еще! — попросила Алиса.
Пес чинно шел рядом. Алиса жила с мамой. Она ее предупредила вчера, что ночевать не придет. И теперь пожилая женщина круглыми от удивления глазами смотрела на дочь, которая стояла в проеме с огромной собакой.
— Алисонька… А это кто такой… А это чего? Ты же их боишься? Ой, не могу. Огромный какой! Ой! — принялась причитать мама.
— Мам, это Тарантино. Он безобидный. И очень умный. Я вчера тебе не стала рассказывать, но тут такое приключилось! — начала объяснять Алиса.
Тут у нее телефон зазвонил. Ветеринар Василий Викторович изъявил желание прийти. Алиса мамин адрес и назвала. Потом все вместе чай пили. Пока Тарантино лежал у дверей.
Потом Алиса собралась и ушла с Тарантино, а Виктор Васильевич остался. Его мама Алисы попросила полку прибить.
Через пару дней Алиса в больницу позвонила. И услышала в трубке: — Спасибо вам! Вы же мне жизнь спасли! И собаку мою. А у меня накануне машину подпалили. Ну и… понервничал. Пошел с собакой гулять, чувствую, колет, дышать плохо.
Только и смог ему прошептать: «Беги, Тарантино, милый. Спасай себя, мне уже не поможешь. Я так люблю тебя!». Я думал, реально все.
Мы с ним с тропинки ушли. Темнота вокруг, людей нет. А телефон я с собой не взял, забыл на столе. Перед тем, как сознание потерял, все молился, чтобы пса-то хоть не тронули, позаботились добрые люди, если меня не станет.
Он настрадался так. Первые хозяева такое с ним вытворяли, даже описывать не буду. Пес год потом в темноте не мог находиться, руки боялся, весь сжимался. От громких звуков ложился сразу и начинал дрожать. Еле я его вытащил из этого состояния. Если бы не вы…
Собака-то серьезная. Люди могли испугаться, вызвать кого-нибудь. А он у меня как котенок безобидный. Знаю, всякие ротвейлеры есть. Но Тарантино у меня — добряк, ласкуша. Я его в честь своего режиссера любимого назвал.
Не думал даже, что он помощь приведет, вот ведь оно как. Вы приглядите за ним, Алиса! Как он там?
— Он… Скучает. А хотите, мы завтра к окнам придем? — вдруг предложила Алиса. Они пришли. Вчетвером. Алиса, Тарантино, старичок ветеринар и Алисина мама.
Девушка даже не заметила, как пожилые люди вдруг спелись между собой и уже принялись друг к другу активно ходить в гости.
В том лесу плохо было видно. А сейчас из окна на них глядел весёлый симпатичный мужчина. И виляя хвостиком, радовался хозяину пес, подпрыгивал, махал ему лапой. А когда его выписали, встречать пошли тоже вчетвером.
Алиса с мамой стол накрыли. А Василий Викторович все в подробностях рассказывал про тот вечер. Тарантино своего хозяина, его, кстати, Димой звали, чуть с ног от радости не сшиб.
Было очень тепло и уютно дома. Да, беда пришла. Но ушла, потому что увидела — рядом неравнодушие и любовь людская, которые сплотились и с ней справились.
Неслышно ушли мама Алисы вместе со своим кавалером — стареньким ветеринаром Василием Викторовичем.
Алиса гладила собаку. Страх прошел, она не боялась больше. Восхищенно смотрел на нее Дмитрий. Что-то хорошее снилось Тарантино, он словно улыбался по-своему, по-собачьи. И витало в воздухе простое человеческое счастье!
