ДУРНАЯ КРОВЬ

Как длинны и мучительны стали ночи для Анастасии! И постель удобная, и подушка прохладная, и воздух всегда в ее спальне свежий, а вот сон не идет.

И дело совсем не в ноющих суставах, она давно смирилась со своими возрастными болячками, дело в мыслях и воспоминаниях. Стоит закрыть глаза, как вспоминается ей своя деревня.

И нет бы всплывали теплые воспоминания, ведь было в ее жизни много хорошего. Например, как батя пришел с войны. За два месяца до Победы вернулся. Без правой руки, но живой!

Их, живых, на весь колхоз ее глухой сибирской деревни трое фронтовиков всего вернулось. Не то, чтобы она не помнила тот миг, когда влетев во двор, не до конца веря крикам соседских ребятишек, увидела его. Помнила.

Но всплывало другое. Как мучительный голод гнал их с братьями, сквозь страх и холод на промерзшее картофельное поле – искать оставшиеся в зиму клубни. Конечно ночью, чтобы никто не донес «куда надо».

И не было ничего вкуснее натертой мороженой картошки, которую запекали прямо на раскаленной плите.

Раз разом всплывала еще одна картина — мать катается по земле, хватая за ноги уполномоченного из района. Он пришел записать Настю в команду, что отправляли «на торф». В тайгу, на болота. Этот призыв на трудовую повинность был приговором.

И не только обессиленной голодом Насте, но и ее младшим братьям. Мать весной 44-го с трудом ходила, у нее опухли ноги, и мучил не прекращавшийся кашель. Она не надеялась уже увидеть лето, а пацаны мал мала меньше.

Четверо их было. И надежда только на старшую Настю. А Ворон ее забирает, хотя Насте не исполнилось 14.

Ворон. Воронов Антон. Мстительный и злопамятный. Он помнил, как отвергла его в молодости мать Насти, почти на посмешище выставила. Зло затаил, мелко пакостил всю жизнь, посчитал, что пришло время поквитаться.

Заступиться-то некому. Он теперь власть и сила. Оттолкнул брезгливо и велел с документами в контору прийти к вечеру. Тогда-то мать и достала со дна сундука серьги, что обещала Насте на свадьбу подарить.

Настя их с раннего детства выпрашивала подержать и помнила каждый завиток, каждую грань зеленых камней. Ничего ценного в доме давно не было, но серьги мать сберегла. Сама их никогда не носила. Боялась, что может всплыть правда.

Это сейчас модно свои дворянские корни выискивать и документы выправлять на право считаться потомком именитого рода. Тогда времена иные были. Серьги, это единственное, что связывало мать Насти со своим сгинувшим в горниле революции семейством.

Она одна и уцелела, благодаря жалостливому сердцу своей кормилицы. Под ее фамилией и воспитывалась в глухой деревне, считала матерью. Лишь накануне свадьбы, передала ей кормилица эти серьги и правду рассказала. Выполнила волю бывшей своей хозяйки честно.

Еще фотокарточка была. Получается бабушки Настиной. Фотокарточка осталась, где красивая дама, с осиной талией и загадочным взглядом в этих сережках, а вот серьги отнесла мама Насти вечером в контору. Ворону на откуп.

Анастасия серьги эти помнит. Жалеет. Ворона помнит – до сих пор не простила. Фотографию бабушки хранит. Пересняли, конечно, снимок, тот совсем пожелтел и стал рассыпаться.

У нее дочерей не случилось. Два сына. Хорошие парни выросли. Но вот внучка – солнце в ее оконце, наконец выходит замуж. Ей бы серьги эти передать, как и положено в их роду было. Пусть мать не носила, но берегла, пусть Настя так и не примерила, но хоть в руках держала, а вот Леночка, поздний ребенок старшего сына…, неужели не суждено?

А ведь внучка словно сошла с того старинного портрета. Та же осиная талия, тот же глубокий загадочный взгляд. Просто удивительное сходство!

Именно ей через десятилетия, да что там – через век предназначались те серьги! Тогда точная копия с портретом получилась бы. Только где сейчас сережки? Но с другой стороны, не откупись тогда мать, не было бы у Насти сыновей. Не было бы и Леночки.

Кто «на торфе» побывал из девчат, те редко могли родить, да и вернулось-то меньше половины. А Ивановна прожила долгий век. Счастливо прожила. В любви.

Но, пожалуй, уже зажилась, давно ее ждут там батя с мамкой, муж, даже братья младшие – все четверо. А она вот живет, хотя каждая ночь ей мучительна и длинна. Зачем, почему – сама не понимает.

***

Лена тоже последние дни плохо спала. Ее замужество вопрос решенный, все уже идет без ее участия. Два бизнеса, две семьи и так удачно – по одному наследнику.

Их легкая студенческая влюбленность с Денисом так обрадовала отцов, что казалось ничего нельзя повернуть вспять. И никто не хочет замечать, что давно не светятся глаза у молодых, когда они вместе.

***

Вечер намечался торжественный. Наконец два семейства соберутся полным составом. Пришло время утрясти все детали. Ну, не посиделки же со сватовством устраивать – у вас товар, у нас купец?

Нет, все будет достойно, как и положено у серьезных людей. Дети давно вместе. Каждый их них успел образование получить, первые шаги по карьерной лестнице сделать.

Самое время родителям подключаться к становлению новой семьи. Да и Анастасию Ивановну нужно уважить, так сказать — соблюсти традиции. Ее слово до сих пор закон в семье невесты. Пусть формальный, но все же закон.

Ум у нее ясный, Леночку любит всей душой, без ее согласия будет неприлично руку Лены отдавать Денису. Вот этого благословления от Анастасии Ивановны все и ждали после изысканного ужина, но она молчала и словно мучительно о чем-то думала.

— Ну что, мама, отдаем Денису нашу Аленушку? — полушутя обратился к ней сын.

— Нет. Дурная кровь в его роду! — ее ответ ввел всех в ступор. Неловкая тишина повисла за широким столом. Старая женщина кивком подозвала внучку и что-то прошептала ей на ухо. Леночка метнулась в комнату бабушки.

Вышла с портретом, что давно был увеличен, вставлен в красивую раму. Всех поразило шокирующее сходство дамы на портрете и Лены. Обратили все внимание и на серьги.

Они были ювелирно подкрашены фотохудожником, что реставрировал портрет. В свете люстры они словно играли изумрудными лучиками, как и те, что висели в ушах матери Дениса и весь вечер притягивали взгляд Анастасии.

— Вот эти серьги, я должна была передать сегодня внучке, но они стали трофеем мародера. Моя мать не поменяла их на муку, когда мои младшие братья пухли с голода, когда у нее самой по этой причине отказали ноги. (голос ее креп, а остальные так и молчали)

Но отдала их врагу в обмен на мою жизнь. Ворону. И я их вижу сейчас. Что я могу ответить, сын, на твой вопрос?

— Кто из вашей родни носил фамилию Воронов? – это уже был вопрос гостям.

— Моя мать в девичестве была Вороновой, — тихо ответила несостоявшаяся сватья. В полной тишине гости вставали изо стола.

Замешкалась лишь мать Дениса. Она судорожно снимала сережки. Ее руки дрожали, она торопилась, у нее не получалось. Словно серьги жгли ей мочки ушей и холеные пальчики. Но ей хватило воспитания и такта аккуратно положить их на белоснежную салфетку и вернуть Хозяйке дома.

— Простите, я не знала, я гордилась дедом всю жизнь. Но как же любовь детей?

— А разве нас любовь собрала? Много ли было о любви сегодня сказано? Только о бизнесе, о слиянии. О наследстве. Если бы я услышала от детей о любви, я бы промолчала. Наверное.

***

В этот раз ночь ласково приняла Анастасию в свои объятья. В последнюю ночь ее жизни к ней пришли все – мама, батя, братья и даже бабушка. Они улыбались, они ее ждали.

Во сне она поняла причину такой долгой задержки со встречей с ними. Она должна была быть в здравом уме за сегодняшним столом. Иначе Лена не стала бы счастливой. Серьги и она выполнили свою задачу. Можно уходить.

***

Лена спала крепко, впервые за последний месяц ее не мучили сомнения и тревога. А Денис не спал, он наслаждался свободой в модном ночном клубе, про который ходили разные слухи.

Через полгода родители определят его в клинику для наркозависимых. Лена выйдет замуж и будет самой красивой и счастливой невестой.

Серьги она решилась надеть для фотопортрета потом, года через три, чтобы запечатлеть сходство со своей прапрабабушкой. И больше не снимала. Они грели, они ласкали, они были ее…

Автор: #ПодГрифомНесекретно

МАТЬ-ОДИНОЧКА

Ленка влюбилась ещё в школе, в десятом выпускном классе. Одноклассник, который всегда ей нравился, после летних каникул возмужал, изменился – показался ей принцем. И когда он подсел к ней за парту в начале сентября, Ленка почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

И она изменилась тоже. Из девочки Лена превратилась в девушку с тонкой талией и стройными ножками. Волосы, собранные на макушке, открывали её лебединую шею. Антон критическим взглядом оценив Ленкины достоинства, решил, что ему не стыдно будет сидеть рядом с ней.

Тем более, что девушка хорошо училась, и можно было списать контрольную в случае чего. Ленка была доброй и отзывчивой. Но школьные дружеские чувства у Лены стремительно переросли в любовь: первую, горячую, всё затмевающую, так не вовремя пришедшую…

Нужно было готовиться к экзаменам, сидеть за билетами, много читать. А Антон и Ленка гуляли после уроков, целовались на скамейке в парке, часто ходили зимой на каток.

Родители Антона были недовольны. Парню предстояло поступление в военное училище, а он увлёкся одноклассницей, мало уделял внимания учёбе.

Ранняя любовь не сулила ничего хорошего. Антону надо было учиться дальше. А Ленка, к тому же — из неблагополучной семьи…

Так внушал мальчику отец. Мать, жалея сына, поддакивала. А Ленка действительно жила с бабушкой. Мать её умерла, когда девочке было пять лет. Спилась. В свидетельстве о рождении, в графе отец чёрной полосой стоял жирный прочерк…

— И в кого ты у меня такая влюбчивая? – расстроенно приговаривала бабушка Лены.

– Ах, да… В мать. Когда разговор касался Ленкиной матери, то он сразу же и обрывался. Бабушка, горько поджав губы, замолкала, будто глядя в себя, в своё прошлое, и тихо вздыхала.

А Ленка торопилась на очередное свидание с Антоном. Редкий день они не были вместе после школы. Учёба стала у обоих «хромать», забеспокоились учителя, родители Антона стали чаще ругать сына и поставили ему ультиматум – не общаться с девушкой до лучших времён, по крайней мере – до совершеннолетия.

Антон кисло ухмылялся. Ему не хотелось порывать отношения с Леной. Они впервые оба были близки. Это новое чувство захватило и Антона. Однако на тему серьёзных отношений он даже боялся думать. Что скажут родители — ему было понятно.

Когда Лена, спустя три месяца после их первой близости убедилась, что беременна, она пришла в отчаяние. Близились экзамены, за окном распевали птицы, журчали ручьи.

А Ленка ночами рыдала в подушку, стараясь не разбудить бабушку. Но бабушка, видя изменившееся настроение внучки, каким-то женским чутьём поняла что случилось. С Антоном Лена виделась теперь только в школе. Строгий отец Антона категорически встал на пути общения сына с Леной.

Если бы они знали… Бабушка Лены однажды вечером подошла к кровати внучки и спокойным голосом спросила: — Рожать надумала? Только не надо мне врать. Однажды я уже это проходила с твоей матерью.

Женщина села на край кровати и заплакала, а Ленка обняла её и виновато уткнулась в худенькое родное плечо.

— Что делать, ба? – тихо сказала она.

– Родители его совершенно против. Но они ничего не знают.

— А он? Он знает? – спросила бабушка.

— Нет. Не могу заставить себя сказать, боюсь, что сразу бросит… 

Ленка впервые сказала то, о чем даже боялась думать.

— Так он тебя фактически и так уже бросил, — подтвердила Ленкины опасения бабушка.

– Но сказать ему все же надо. Это твой долг. Если уж сбежит после этого, то грош ему цена – такому мужику. Тогда и не жалей. И вида не показывай, что любишь. Гордость имей. Сдюжим. Я работать пойду.

— Что ты, ба… Работать. Ты ж на пенсии.

— Дворником, в наш ЖЕК. А что? Пока жива за метлу держаться буду, а помогу. Как же так… Девочка ты моя. Ленка уже плакала вовсю, бабушка тоже. Но вскоре женщина спохватилась.

— Хватит рыдать. Нельзя тебе теперь. Спи.

Бабушка поднялась и строго сказала: — Только обещание мне дай, что школу закончишь. Обязательно. Во что бы то ни стало. Ленка успокоилась. Она решила при первом же удобном случае сказать Антону про ребёнка.

Она понимала, что вряд ли парень будет рад, и была ко всему готова. Но внутри неё появилось маленькое существо, которое она уже любила. Что ей будет отказ Антона? Она скоро будет мамой, а ведь это самое большое счастье…

Антон уже пересел за другую парту. В классе шептались об их размолвке, кто-то осуждал Лену, кто-то винил в разрыве Антона, но все сходились во мнении, что надо сначала закончить школу, потом учиться где-то на специальность, а потом уж думать о семье. Но никто не говорил о любви.

О том, что чувствовала Лена, мало кто догадывался. Не испытаешь – не поймёшь. Рассказала Лена Антону о своей беременности на следующий день после разговора с бабушкой. Они стояли на аллее за школой.

Парень побледнел, пошатнулся, словно ошарашенный, и не в силах что-то сказать, повернулся и побрёл домой. Лена осталась стоять на аллее, думая, что вот-вот — и Антон повернётся и подбежит к ней, вот-вот — и он обнимет её как прежде…

Но Антон уходил прочь не оглядываясь, словно сбегал от наваждения, постигшего его, и хотел укрыться с головой где-то и всё забыть…

Ленка закончила школу. Сразу устроилась на работу в столовую, где раньше работала её бабушка. Оттуда и ушла в декрет осенью.

Несмотря на свою юность и хрупкое сложение, она родила крепкого сынишку. Бабушка работала дворником, получала небольшую пенсию. Лена, немного подрастив сынишку, отдала его в ясли и вышла снова на работу в столовую. Нужно было на что-то жить.

«Мать-одиночка». Так её за глаза называли на улице, в их доме. А в коллективе любили за хороший характер, доброту, трудолюбие и скромность.

Вскоре Лена закончила курсы и стала поваром. Она отлично готовила, была чистюлей, повышала из года в год свой разряд.

Бабушка к тому времени уже не работала. Она нянчила правнука и была счастлива Лениными успехами. А Лену любили не только в коллективе столовой.

Постоянные клиенты нахваливали новые блюда и разнообразное меню, пышную выпечку и изысканные салаты. Поклонники её пирожных выпрашивали рецепты.

Однажды к ним пришёл работать парень. Его звали Игорь, он был выпускником кулинарного училища. Поработав три месяца рядом с Леной, он влюбился в неё и сделал ей предложение. Лена не сразу ответила Игорю. Она не скрывала от него, что она – мать-одиночка.

Игорь, казалось, даже был рад, что у Лены такой замечательный мальчуган. Влюблённый приходил к Лениным окнам с цветами и детскими игрушками. Не стесняясь любопытных взглядов соседей, он ждал её выхода у подъезда, обнимал маленького Серёжку, целовал Лену, и они втроём шли гулять в парк.

Бабушка, смотревшая из окна, молилась, крестила их вдогонку и шла к иконам.

— Леночка, ты теперь-то не беременей раньше срока, — говорила вечером бабушка.

— Ба, я уже взрослая… — улыбалась Лена,

— Что ты, ба. Я ученая на всю жизнь… Но ни о чём не жалею. Ну, какая я мать-одиночка? Ведь ты у меня есть, Серёжка у меня есть! А теперь и Игорь. К тому же, ба, мы подали заявление.

Я полюбила его. Он хороший. Правда. Открытый и простой. Обе женщины снова сидели на кровати обнявшись и плакали. Теперь от счастья.

Свадьбу сыграли через месяц в столовой. Был приглашён весь коллектив и соседки-подружки бабушки, а также родня и друзья Игоря.

Малыша Серёжу Игорь усыновил. Лена перестала быть одиночкой. Она радовалась новой жизни в роли жены. Любимой и желанной. И теперь – самой счастливой…

Автор: #ЕленаШаламонова