Живёт семья: муж, жена, ребёнок шести лет. У ребенка сложности со здоровьем. Требуется реабилитация – и этим занимается жена: бассейн, логопед, массаж, гимнастика и прочее.
Муж – упырь. Качественный, со знаком отличия. «Я вас всех содержу, дармоеды», «родила мне сына с браком» и тому подобное.
Жена отчитывается за потраченные средства. Деньги выдаются только на то, что он считает нужным. Сразу предупредил: решишь развестись – ни копейки из меня не вытянешь.
Две просторные московские квартиры, купленные в браке, оформил на свою маму. Машины зарегистрированы на фирму, загородный дом оформлен на его дальнего родственника, работающего у него же в фирме, — в общем, концов не найдёшь.
Сама жена из провинции. Поселок городского типа, Мордовия. Можно легко представить, каково там с реабилитацией сложного ребенка.
Из родственников – хромоногая тётка, которая в свое время выпихнула девчонку поступать в столичный институт. Та готовилась, поступила, закончила педагогический и вышла замуж.
Мама мужа – старушка из воцерковленных. Вся из себя кроткая и смиренная. Смотрит голубоглазо, говорит сладко, в разговоре через слово ссылается на праведников и цитирует жития святых.
Семью сына принимает у себя трижды в год, по праздникам, и всякий раз объясняет жене: «Для женщины главное – свою деточку любить!»
Крохотную квартирку превратила в келью: белые стены, белые занавесочки, аскетизм и питание ржаной корочкой. В общем, яблочко от яблони недалеко упало.
И вот через шесть лет такой жизни жена, доведённая до предела, забирает ребёнка и уходит со словами «лучше мы под забором сдохнем, чем с тобой, вурдалаком, ещё хоть день проживём».
На пару недель их пускает пожить к себе ее подруга. Жена бегает по собеседованиям, пытаясь найти работу, которую можно совмещать с уходом за ребёнком, параллельно берётся мыть подъезды, чтобы хоть что-то заработать, и ищет угол, где можно жить вдвоём.
И тут на сцену выходит старушка. Тихая бабушка в платочке. Одним лёгким движением руки эта кроткая женщина переписывает первую квартиру – на жену, вторую квартиру – на ребёнка.
А когда ошеломленный и взбешенный сын является к ней, она кротко отвечает на его ор: «Но ведь я всегда говорила: главное – это деточку любить.
Наша деточка маленькая и больная. Ну ничего, сейчас они одну квартирку продадут, денег им хватит надолго, даст Бог, всё наладится».
Сын орет: «Я – твоя деточка!»
«Какая же ты деточка, – удивляется старушка.
– Ты – взрослая детина. Ничего, себе ещё заработаешь». И смотрит голубоглазо. И ржаную корочку жуёт.
Как-то раз в семье мальчика по имени Степан разразился большой скандал. Причиной стали пять гладиолусов, которые он срезал, возвращаясь из школы, с клумбы прямо перед домом.
Цветы Степан подарил маме со словами «Мам, с обычным вторником тебя!». Мама была настолько растрогана поступком своего сына, молча обняла его, и тихонько заплакала, не уточнив историю появления цветов.
Через тридцать минут в их квартиру влетела разъярённая соседка с криками: — Тамара, твой Степан совсем сдурел? Где он?!
— Валентина Петровна, вы успокойтесь, пожалуйста. Что случилось? Хотите чаю?
— Он мои цветы выдрал! Я, как на каторге, вкалывала всю весну, чтобы наш двор выглядел прилично! А этот паршивец! А с чем чай?
— С мелиссой, душицей и вареньем из черешни. Соседка моментально оказалась за кухонным столом.
— Ты представляешь, пять самых красивых цветов срезал! Гладиолусов! Они же все лето силу набирали, в августе, чтобы зацвести.
— А хотите запеканку творожную? Только что приготовила!
— С вареньем?
— Да! — Чуть-чуть. Я ж худею. Но, чтобы тебя не обидеть, попробую. Тамара поставила перед соседкой тарелку с одним куском запеканки. Соседка продолжала возмущаться.
— Я как папа Карло на этом газоне пашу… Тамара, так ты ещё пару кусочков положи. И варенья побольше.
— Конечно, Валентина Петровна, — Тамара доложила пару кусков, сверху щедро полила вареньем из черешни, налила чаю. Соседка уплетала за обе щеки.
— Ох, как вкусно! Нет, Степа, парень, конечно, хороший. Мне тогда с этой клумбой дурацкой помогал. Вскопал по весне ранней.
— Валентина Петровна, я забыла. Мне же свекровь передала немецкий горький шоколад. Мы его не очень. Зато в нем мало калорий. Попробуйте, а если понравится, всю плитку забирайте.
— Тамарочка, ну если ты настаиваешь… Пару раз Стёпушка воду мне носил. Поливали мы цветочки. Да и луковицы гладиолусов он сам купил. Мальчик очень вежливый, воспитанный. Да, что говорить, дети же — зеркало своих родителей. Валентина Петровна доедала пару долек горького шоколада.
— Валентина Петровна, я забыла! Блин. Простите меня! У меня же настойка на кедровом орехе есть. Только вот сделала.
— Полезная?
— Не то слово! Сосуды расширяет. Кедр — самое благородное дерево! Вот!
— Тамара, а ты знаешь — Стёпа мне как внук! Люблю его! За Стёпушку! — сказала соседка и залпом выпила настойку.
— Ещё?
— Ох, чувствуется, здоровье прям пошло! Ну, можно ещё грамуличку. Тамара, скажу честно, я бы эти цветы сама срезала, и на рынке нашем продала алкашу какому-нибудь.
А Степа матушке родной принес! Как же я тебе, Тамара, завидую. Давай ещё одну и пойду! Соседка выпила, взяла плитку шоколада и стала обуваться.
В это время с работы вернулся отец семейства.
— Валентина Петровна, добрый вечер!
— Ну, здравствуй, Миша. Явился — не запылился. И не стыдно тебе?
— Что такое? — удивился муж Тамары.
— Цветы где? Эх, ты, сухарь!
— Какие цветы, не понимаю?
— ТВОЕЙ ЛЮБИМОЙ ЖЕНЩИНЕ! Галантным манерам лучше бы у сына поучился бы! – буркнула соседка и ушла, громко захлопнув дверь.
После внезапного ухода мужа и последовавшего за этим стремительного и какого- то очень жесткого развода прошло три месяца, но она никак не могла прийти в себя.
Спала плохо, жила, работала, как будто не она, а кто-то другой, на которого она смотрела со стороны и не могла понять, что происходит и что случилось.
В тот вечер она пришла домой немного позже обычного, была в парикмахерской, так хотелось быть красивой и привлекательной в дни перед Новым годом, ей всегда, как и в детстве, казалось, что Новый год непременно принесет волшебство, подарки и обязательное, так ей нужное женское счастье.
Она готовилась к этим праздникам очень основательно, всегда загодя покупала подарки, составляла меню праздничного стола, даже если встреча Нового года была в очень узком кругу, вдвоём с мужем, обязательно покупала новое платье и другие обновки и себе, и мужу.
Оживленная , румяная с мороза она вошла в квартиру и увидела мужа , сидящего на диване с готовым к отправке чемоданом.
Муж сказал, что уходит от нее к другой женщине, которая готовится через месяц стать матерью его ребёнка, и потому такая поспешность, потому все вопросы по разводу и по делению имущества нужно решить сейчас, быстро и по возможности просто, желательно до Нового года.
Она ничего не понимала. Какая женщина… какой ребёнок… Когда несколько лет тому назад у нее случился выкидыш, они потеряли своего не родившегося ребёнка, переживала только она, муж был даже как то слегка , как ей показалось, рад этому, говорил, что сейчас не время, нужно встать на ноги, иметь какую то материальную базу, а потом заводить детей.
Это мужнино «заводить» очень резало ей слух, но она так и не сказала мужу, что детей не заводят, деток Бог посылает.
Она же, в отличие от мужа, очень долго переживала эту потерю, лечилась, ходила по врачам, и всё не могла прийти в себя.
И вот сейчас , когда со здоровьем все наладилось, так необходимая мужу материальная база в семье имеется, квартира куплена, и, действительно, можно было бы подумать о ребёнке, её муж говорит , что у него есть другая женщина , у которой будет от него ребёнок…
В этот вечер он ушёл, оставив её с новой предпраздничной прической и начисто разбитым сердцем, в слезах, совершенно одну, наедине с этой новостью и со своим горем.
Жаловаться никому она не хотела, да и не умела, знала точно, что сочувствующих не будет. Мать обвинит во всем её, скажет не удержала мужа потому , что растяпа, от хороших жён мужья не уходят, сестра даже будет рада, потому, что тоже была в давнем разводе и продолжительном одиночестве.
Вот и «варилась» в этом ужасе одна, то выплывая, то вновь погружаясь в переживания и жалость к себе самой.
Всё время задавая себе вопросы, за что ей всё это и что с ней не так, если её так внезапно бросил муж, с которым она прожила почти два десятилетия…
Через несколько дней она получила извещение в суд, на развод. Развод состоялся на удивление быстро, детей у них не было, раздел имущества тоже произошел без всяких задержек, она и не заметила, как оказалась в небольшой квартирке на окраине города, с совсем небольшим счётом в банке и старой дачкой, в виде небольшого хорошего сарая, которую муж когда-то купил впрок, дом же, добротный, большой, тёплый он построил совершенно в другом месте.
Она так и не пожила в этом доме, не успела, они собирались отпраздновать в этом доме новоселье на майские праздники. Теперь в доме будет совсем другая хозяйка.
Прошло несколько месяцев её одиночества, трудного, выматывающего времени. Как всегда бывало, в самые трудные моменты жизни, она решила поехать в город у моря, город своего детства, родители и сестра давно там не жили, да и друзей и знакомых в этом городе уже не осталось, на старом кладбище были лишь могилы её любимых людей, бабушки и деда.
Ей уже не раз приходилось именно здесь «зализывать» свои раны, жестоко нанесённые жизнью. По опыту прошлых лет она знала, что город сам поможет ей, так случалось уже не один раз
. Город встретил её своим обновлением, красотой, комфортом, оживленным пением птиц и цветущими каштанами. Море и каштаны оставались прежними, в остальном же город стал очень красивым, ухоженным и помолодевшим.
Неделя, проведенная в своём любимом городе у моря, сделала своё дело, она почувствовала вновь гармонию жизни, душевное равновесие, захотелось слушать музыку, захотелось новых нарядов, захотелось новой причёски. Захотелось Жить.
Это были признаки выздоровления, возвращения к жизни. Однажды, сидя у моря , она увидела мальчугана, лет десяти, который бросал камешки в море так, чтобы, пролетев и подпрыгнув на поверхности воды некоторое расстояние, соприкоснувшись с водой, камешки не оставили брызг, не потревожили ровную поверхность моря.
Когда-то давно этому её учил дед. У мальчугана это занятие получалось не очень хорошо, но он упорно бился, стараясь довести это дело до одному ему ведомого совершенства.
Несколько дней случалось так, что она приходила к морю именно тогда, когда мальчишка занимался своим занятием с камешками.
Однажды она присоединилась к нему, мальчик не возражал, они разговорились, выяснилось, что он живёт с тёткой, у которой своих трое маленьких детей, родители мальчика погибли в автокатастрофе, а в детском доме он жить не хочет.
Они вдвоём с этим мальчуганом очень хорошо проводили время, болтая на всяческие темы, играя в камешки, наслаждаясь морем.
Мальчуган оказался очень смышлёным, добродушным, интересным. Она и не заметила, как привязалась к нему.
Общение с этим мальчиком стало для неё самым важным и интересным занятием в её жизни. Но её отпуск подходил к концу, нужно было собираться домой.
В один из дней они заигрались в свои камешки до позднего вечера, и она пошла проводить его до дома. У дома их ждала взлохмаченная тётка, которая на местечковом диалекте на всю улицу стала орать, что нечего привлекать чужих детей, отвлекать их от родни, или забирай себе это сокровище, или оставь в покое, ей , тётке, есть о ком волноваться, еще и этот свалился на её голову.
Тётка орала долго, уже отойдя от дома довольно на приличное расстояние, она всё равно слышала ее вопли. В эту ночь она не спала совсем. В голове крутилась одна мысль, забрать мальчика себе, воспитать , выучить, усыновить. Позвонив на работу и отложив возращение домой на несколько дней, она, очень нервничая, пошла к тётке мальчика.
Тётка, еще довольно молодая, но очень неухоженная, какая-то запущенная и усталая женщина, встретила её враждебно, но, узнав зачем она пришла, сразу обмякла, подобрела, стала заглядывать в глаза, изменился даже её голос, она заворковала приятным, бархатным, с нотками теплого южного акцента, голоском.
Тётка согласилась сразу отдать племянника, но с одним условием, что квартиру его погибших родителей, которую она сейчас сдаёт приезжим, отпишут ей. А его самого… забирай.. лишний рот… лишняя забота. На том и порешили.
Тётка сама пошла в органы опеки, благо там работала какая-то её знакомая и дело по усыновлению мальчика закрутилось.. Пока все документы правдой и неправдой проходили положенные инстанции и оформлялись, она, полностью вернувшаяся к жизни, счастливая и окрылённая , ненадолго попрощавшись с мальчиком, полетела домой.
Дел было множество. Она спешно продала оставленную бывшим мужем дачку и свою маленькую квартирку, а на вырученную сумму, плюс снятые подчистую деньги со счета и взятый небольшой кредит в банке, она купила небольшую , но очень хорошую квартиру в элитном доме хорошего района города, рядом была школа, бассейн, тренажёрный зал.
С куплей — продажей ей очень повезло, и вообще начался какой-то непонятный период везения, всё, за что бы она не бралась, всё , что она планировала сделать, всё получалось как то очень легко и просто.
Она даже и вспомнить не могла , когда такое еще было в её жизни. Её будущему сыну должно было бы это всё очень понравиться. Про себя она уже называла его сыном, сыночком.
Два счастливых года они прожили вдвоем в этой квартире, уютной, теплой, наполненной материнской заботой, детским смехом, счастьем и огромным душевным теплом.
Она много работала, чтобы хватало денег на достойную жизнь и сыну, и себе, но всегда оставляя время для общения с сыном.
Сын учился очень хорошо, проявляя особый интерес и способности к математике, проблем никаких особенных он не доставлял , учился хорошо, не дрался, не буянил, как это бывает у мальчиков его возраста, в школе о нём были только очень хорошие и добрые отзывы.
Она не помнила , когда в своей жизни она еще была так спокойна и счастлива, только, наверное, в детстве, когда жила с бабушкой и дедом в их городе у моря, в любви и тепле семейной радости и заботы.
Однажды, она резко, тревожно проснулась посреди ночи по непонятной причине, такого давно с ней не было, и по старому опыту, это было признаком какой-то надвигающейся беды. Но утром ничего не случилось. И днём тоже.
Прошло несколько дней, она совсем забыла о той тревожной ночи, когда раздался телефонный звонок и она услышала, как из далёкого, давно забытого прошлого, голос бывшего мужа.
Откуда он узнал её телефон, она не знала, после развода они ни разу не встречались и не созванивались, она совершенно не интересовалась им и его жизнью.
Бывший муж просил срочно встретиться, дело было неотложное и он просил её о помощи. Чем она могла помочь своему удачливому, богатому и успешному во всем бывшему мужу, который так беспардонно разорвал их брак, она не знала.
Встречаться не хотелось, рассказывать о своей жизни, о своём драгоценном сыне, впускать бывшего мужа в такие сокровенные ценности своей души и жизни, было просто невозможно.
Бывший муж был настойчив и она не смогла , не сумела ему отказать. Они встретились в обеденный перерыв в кафе недалеко от её работы.
Бывший муж выглядел очень постаревшим, каким то поблёкшим что ли, ей на секунду даже стало жаль его. Бывший муж пришёл в кафе с очень дорогим букетом цветов. Мило, подумалось ей, после всего , что произошло между ними… к чему бы это…
Без долгих предисловий, муж сказал, что его новая жена давно ушла от него, вышла замуж и уехала из страны, отказавшись от материнских прав, оставив их сына с ним.
Бывший муж просит её выйти замуж за него снова и усыновить его ребёнка. Сам он серьёзно и тяжело болен, ему предстоит сложная операция и, если все будет хорошо, на что он очень надеется, то потом будет долгий период восстановления.
Мальчик, его сын, все время с няней, больше некому о нём позаботиться, ему скоро будет пять лет. Бывший муж просит её, свою бывшую жену, о помощи, он готов на все её условия, только бы она согласилась ему помочь.
Первой её реакцией было, что это невозможно, у неё совсем другая , устоявшаяся, очень хорошая, счастливая жизнь, в которой её устраивает всё, она ничего не хочет в ней менять и вообще боится всяких перемен, от хорошего хорошее не ищут.
В последующие дни — ночи она не спала совсем, в голову лезли всякие дурные мысли, её безмятежное, счастливое и спокойное душевное состояние опять было взбаламучено этим человеком, её бывшим мужем.
Ранним утром на третий день, она позвонила бывшему мужу и сказала, что согласна…Это решение далось ей непросто, но душа не позволяла отказать, бросить в беде даже его, своего бывшего мужа, принесшего ей столько страданий.
Через несколько дней, благодаря связям и деньгам мужа, они оформили документы регистрации брака и её усыновления четырехлетнего мальчика от неизвестной ей женщины и бывшего мужа.
Еще через несколько дней муж лёг в клинику, на операцию и еще через несколько дней его не стало…
После похорон мужа, забрав теперь уже второго своего сына к себе, она стала думать об увеличении квартиры. Жилплощадь явно была маловата. Как решить этот вопрос она не знала…никакой старой дачки, которая её выручила в прошлый раз, больше не было..
Через полгода она получила наследство мужа, она и предположить не могла о размерах его состояния. Почему же тогда , при разводе с ней , он оставил её практически ни с чем…, она не понимала..
Сейчас же завещание было продумано до мелочей, никто и никогда не мог бы его оспорить, все движимое и недвижимое имущество завещалось ей и её детям, нынешним и тем, которые могут появиться в будущем.
И тот дом, который они строили еще в период их брака и в который планировали переехать на майские праздники , был её. В нём никогда никто не жил и у него не было другой хозяйки….
Чинарово — удивительно красивое село. Два посада домов, глядящие окнами на церковь, невысокую да ладную.
Дом Семеновых напротив церквушки. Понемножку подрастали дети Семеновых. У них было их трое : два сына и дочь.
Первой вытянулась Лариса. Окончила восьмилетку. Заговорили как-то вечером, какую ей выбрать дорогу. А у дочери уже готовое решение: — Хочу на экономиста выучиться, в техникум пойду, — заявила она и на отца вопросительно глянула.
— Ну что же, тебе выбирать. — ответил отец.
Незаметно пролетели годы. Вот и сын Леня из армии вернулся и сразу стал работать. Не слышали Зоя с Виктором, как притормозил у крыльца мотоцикл, Леонид в избу дверь приоткрыл: «Сумерничаем?»
— Ой, Леня, умывайся скорее, я тебе блинов напеку, — заторопилась Зоя Александровна.
— Мам, я зарплату получил.
— Положи на комод. Леонид вытащил аккуратную пачку денег, передал отцу, попросил: — Бать, полей мне на проулке.
— Силосовать-то кончили? — спросила Зоя Александровна.
— Кончили, — вздохнул Леонид. Снег выпал в ту осень как-то стеснительно, утайкой. Зоя возвращалась с обеденной дойки, глянула по привычке на дорогу — может, Леонид пообедать завернет, нынче его щи любимые томятся в печи.
А по дороге от Дуброва военный шел. Скоро так шагал, чемодан в руке птицей взлетал. Прикинув, решила, что кроме Володи вроде и некому идти-то. Все, кто из Чинарина уходили, давно уже вернулись да на стороне устроились на работу.
По всему выходило — Володя это. Солдат увидел ее и побежал навстречу: — Мама!
Вечером Леня с работы приехал пораньше, на ферму пришел, ласково-грубовато потеснил мать у доильного аппарата: «Домой иди, мы с отцом все как надо сделаем».
Дома Володя кормил скотину. В старый ватник совсем не помещался. Грудь распахивалась, а кисти рук высовывались из рукавов. «Поди, и праздничная одежда мала ему будет, — думала Зоя Александровна.
— И что это они в армии как растут!» — Володя, чай, отдохнешь после армии, страды теперь нет, зима вон заявилась.
— Посмотрим, — уклончиво ответил сын и по привычке головой тряхнул, словно волосы откидывая со лба. А кудрей-то мало на голове осталось. Наутро сын поднялся вместе с Леонидом. За завтраком сказал: — Я механиком пока не пойду, мам.
— Кем же? — Трактористом.
— Трактористом! — ахнула мать. — Для этого техникум кончать не надо было, вон дядя Юра с четырьмя классами хорошо на тракторе управляется. Что бабы-то скажут, непригодный, мол, парнишка у Семеновых, учился, учился да ни на кого не выучился.
— Что говоришь-то, Зоя? — посмотрел с укоризной на жену Виктор Александрович.
— Правильно парень решил. Какой из него механик выйдет, если на тракторе не поработает да все болячки его не узнает. Мать за поддержкой к старшему сыну повернулась, а тот, хитрец, на нее и не смотрит.
В тот раз посердилась Зоя Александровна на ослушника, а потом, когда уж он бригадиром тракторной бригады стал, а в жатву на комбайн пошел, привыкла.
Что тут поделаешь, раз сама сыновей приучила от дела не прятаться. Летом сыновья уставали, конечно, хоть и не подавали виду.
Приезжали с центральной усадьбы, ставили под березами автомашину, умывались и, едва поужинав да глянув в телевизор, засыпали, уткнувшись лицом в подушки…
Мать так и не будила их, сидела на диване и думала: «Так-то они себе и невест не найдут, а пора бы и семьями обзаводиться».
Зря она беспокоилась. Пришла осень с длинными вечерами, и сыновья, надев новые костюмы, уезжали в Дмитрино. Возвращались к полуночи.
Зоя Александровна до той поры так и не могла уснуть, все прислушивалась, как крутит и свистит ветер первозимья.
Умом вроде понимала — ничего с ними не сделается. Братья друг за дружку всегда стоят, друг дружку в обиду не дают. И сами не обидчики.
Спать бы спокойно, а сердце материнское не дает. Поспрашивала по стороне Зоя Александровна о девушках сыновей — сами-то они только отшучиваются.
Сказали, что у Лени девушку Наташей зовут и у Володи так же. «Ойюшки, — всполошилась она, — неуж в одну влюбились?» А вечером сыновья сказали: «Мы, это, жениться будем».
— Как хоть снох будущих звать?
— У меня Наташа, — улыбнулся Володя.
— У меня тоже Наташа, — засмеялся Леня.
— Когда свадьбы играть надумали? — спросил отец.
— Я в феврале, — заторопился Леня.
— И я тоже, — сказал младший.
— И потом рассудительно пояснил:— Мы, мама, так решили: в один день свадьбу делать, за одним столом.
— Вот уж нет, — сразу возразила Зоя Александровна.
— Свадьба-то один раз в жизни бывает, и пусть она вам каждому запомнится. Что у нас денег, что ли, нет? По весне строиться начнем, каждому по дому.
— Мам, ты об этой не думай, — сказал стеснительно Володя, — нам на центральной усадьбе квартиры дают, Кузьмин обещал. Л
еня торопливо поддержал брата: — Мама, нашим Наташам в деревне работы нет. У Володи она воспитатель в детском садике, а у меня в конторе работает. Ты уж не сердись.
А дом наш так и останется здесь, приезжать будем и по хозяйству все сделаем. Вот так и опустел снова дом Семеновых.
Заскучала было Зоя Александровна, вечерами по привычке на большую семью начнет готовить, а вспомнит — маленькую сковороду на плиту поставит и всплакнет.
— Да ты что же, Зоя, — возмутился однажды муж.
— Сама приехала от них довольная, квартиры, говоришь, теплые да светлые, обстановка новая, ясли рядом.
— В двухэтажных живут, как цыгане, без скотины. Ребята их, Леночка и Антон по росяной траве не походят, ягнятушек не погладят. Будут ли они потом любить землю-матушку?!
— Это уж от нас зависит, Зоя, подрастут чуток, возьмем их сюда в деревню на лето.
Дорога теперь есть, на наших «Жигулях» пятнадцать минут езды до Дмитрина. Главное, Зоя, чтобы сыновья фамильную честь высоко несли.
Виктор Алексеевич замолчал, думая о чем-то своем, смотрел в окошко. Вот и пришло время, когда дети стали взрослые и самостоятельные.
