Как можно воспринять неожиданную новость о том, что в вашем тесном кругу единомышленников находится будущий предатель?
Броситься тут же обсуждать неслыханную дерзость? Попытаться оправдаться самому, уверяя Спасителя в искренности своих чувств и чистоте веры?
Воспринять изречение Христа: «Один из вас предаст меня», как приговор, грозящий разрушить всё, что ты любишь и ценишь и, подталкивающий к конкретным действиям?
Многие великие художники обращались к этой теме. У каждого из них было свое видение.
Предлагаю Вашему вниманию подборку произведений на эту тему от Леонардо да Винчи до Сальвадора Дали.
— Да, Ромочка, алло? Твоя жена на проводе. Что скажешь, дорогой? Что-что? Слышно плохо…
А, теперь поняла. Ты бросаешь меня и уходишь жить к Ангелине? Ясно. Ты надолго уходишь, Рома? В смысле, ужин тебе греть или нет? А, ты навсегда уходишь от меня к ней?…
Вот ты озадачил. Слушай, Рома, я не поняла. Я тебе сегодня тут трусы-боксёры купила, две пары. Мне их теперь самой носить, что ли? Так они мне только на кулак налезут — у тебя же задница как у котёнка. И такая же мохнатая. Или на ветошь их пустить?
Что говоришь, Рома? Твоё решение окончательно и бесповоротно, потому что я сухая и бездушная? А твоя Ангелина, значит, душная?…
Нет, это всё понятно, ты только скажи — мне теперь можно твои дурацкие стрелялки с ноута удалять или нет? Рома, почему ты бубнишь, что я несерьёзно отношусь к ситуации?
Я отношусь к ней очень даже серьёзно! И у меня к тебе жизненно важный вопрос: вот с утра у нас на роутере красный огонёк горит. Это не опасно? Он не взорвётся?
Ну что ты психуешь там, Ромео? Нет, я всё прекрасно расслышала. Ты считаешь, что наш семейный корабль дал течь и уходишь от меня к Ангелине…
Кстати, она там далеко? Будь другом, спроси у неё: она севок на рынке вчера почём брала? По сорок пять? Нормально. Это в третьем ларьке от западного входа, да?…
Рома, не психуй, это мне надо психовать, потому что я надеялась на Людкин севок, а она, мымра дальневосточная, уже Анатольичу весь сплавила. Вот, блин, комики, с вами не только без мужа, но и без лука останешься.
Что ты, Рома, такой недовольный? Чего-чего?…
Ждёшь, когда я спрошу, почему ты ушёл к Ангелине? Хм. Вообще-то я хотела поставить вопрос по-другому. Рома, в чём ты ушёл к Ангелине? В клетчатой рубашке? Рома, у тебя хоть воротник не грязный? А обшлага проверил?
Не подставляй меня пожалуйста, ты же не каждый день от жены уходишь. Мог бы и чистую рубаху надеть, не переломно, небось.
Что говоришь, Ромчик? Ты всё-таки ждёшь, когда я спрошу, почему ты ушёл к Ангелине? Вот въедливый ты прыщ! Ну хорошо-хорошо, считай, что спросила, раз тебе так надо.
Итак, почему? Потому что Ангелина – креативная в постели? Вот так номер! И в чём это выражается, Рома? Она поперёк койки спит, что ли? Или чо? Говоришь, Ангелина большая выдумщица?…
Вау! Нет, Ромочка, о вкусах, конечно, не спорят, но странные у тебя прихоти, как я погляжу. Спали мы с твоей Ангелиной вместе, когда у Петровых на крестинах насвинячились.
Ноль! Рома, она была в постели полный ноль! Твоя Ангелина вся раскорячилась на диване как курица гриль, всю ночь чмокала, жевала мой туфель, а под утро описалась. Веришь – нет, но никакого удовольствия мне её креатив не доставил.
Оригинал ты, милый Ромочка. Что-что? Ты досадуешь, почему я не закатываю сцен и не вою в голос?
Муж, ты время видишь? У меня парикмахерская на шесть. По-твоему, я должна идти на стрижку как зарёванное чмо? Рома, ты всё-таки считаешь, что я безалаберно отношусь к потере мужа? Ладно, давай отнесусь алаберно.
Эксклюзивно для тебя. Рома, своим уходом ты действительно выбил у меня почву из-под ног. Напрочь! Подлец ты, Рома. Ты ушёл к Ангелине, хотя прекрасно знаешь, что у Вовки завтра родительское собрание, а у меня в семь часов депиляция.
Ты, значит, будешь кувыркаться в койке со своей креативной и обоссанной Ангелиной, а я тут хоть разорвись? Что ты говоришь, Ромео? На разделе имущества настаивать не будешь?
Ура, слава тебе господи! То есть твою зарядку теперь можно Вовке отдать, а то у него старая накрылась? Хороший папа, хвалю. Рома, о чём ты там ещё ноешь? Хочешь, чтобы я вспомнила все совместно прожитые годы, взгрустнула и поплакала заодно с тобой?
Ё-пэ-рэ-сэ-тэ, вот прибило-то тебя не вовремя! Ты знаешь, что у меня две банки с огурцами в холодильнике вздулись? Вот где настоящая мелодрама, а у меня парикмахерская на носу.
Вижу, Рома, тебе хочется какого-то движа и серьёзного супружеского разговора? Ну, выкладывай бегом, а то у меня пельмени закипают и скоро будет не до тебя.
Ты говоришь, отношения с Ангелиной у вас длятся уже давно и она ждала тебя целых полгода? Рома, ты меня убиваешь! Полгода – разве срок? Я вон пять лет ждала, пока ты полку для обуви приколотишь, и то не рассыпалась.
Слушай, Ромик. Я понимаю, что у тебя сейчас сентиментальное настроение, но ты передай своей Ангелине. Вам, конечно, надо сейчас строить совместный быт, нести расходы и прочее…
Но пусть не забывает, что она мне за крем триста пятьдесят должна. Я вам не племянница олигарха — крем налево и направо даром раздавать. Ну вот, с этим разобрались, Ромчик.
Что-то я ещё хотела спросить… вспомнила! Рома, ты меня ещё хоть капельку ценишь? Ты меня хоть чуточку любишь? Испытываешь ко мне остатки прежних чувств? Умничка.
Тогда объясни, как антивирусник в ноутбуке обновлять? Тебе ничего не стоит, а мне мастера не вызывать.
Ну чего ты там зубами скрипишь, Рома? Говоришь, я веду себя как бревно, как будто и не было этих пятнадцати семейных лет? А ты ждал бурной реакции и реки слёз?
Гадство, Ромка, я бы с радостью, но у меня в одной руке черпак, а другой я майонез в холодильнике ищу.
Совсем неподходящий момент для истерики ты выбрал. Где это чёртов майонез? Ты его к Ангелине в приданое не унёс? Кто тебя знает, там же целых полпачки было.
А вот, нашла! Молоток, Ромка, даже майонез нам оставил, не совсем ты пропащий.
Слушай, если тебе ни жить ни быть надо телефонного скандала, чтобы всё как у людей – ты меня где-нибудь после девяти набери?
Спрошу Людку, о чём она со своим бывшим скандалила, пусть хоть конспект мало-мальский набросает. Я ж по жизни баба неконфликтная. Не такая креативная, как некоторые.
Безвозвратная, вечно-родная, эти слёзы, чуть слышно звенящие, проливал я, тебя вспоминая. Поглядел я на звёзды, горящие, как высокие скорбные мысли, и лучи удлинялись колючие, ослепили меня и повисли на ресницах жемчужины жгучие. О, стекайте по тайным морщинам, слёзы яркие, слёзы тяжёлые! Над минувшим, над счастьем единым разгорайтесь, лучи невесёлые… Всё ушло, все дороги смешались, разлюбил я напевы искусные… Только звёзды у сердца остались, только звёзды, большие и грустные…
Если вьётся мой стих, и летит, и трепещет, как в лазури небес облака, если солнечный звук так стремительно плещет, если песня так зыбко-легка, ты не думай, что не было острых усилий, что напевы мои, как во сне, незаметно возникли и вдаль поспешили, своевольные, чуждые мне.
Ты не знаешь, как медлил восход боязливый этих ясных созвучий — лучей… Долго-долго вникал я, бесплотно-пытливый, в откровенья дрожащих ночей. Выбирал я виденья с любовью холодной, я следил и душой и умом, как у бабочки влажной, ещё не свободной, расправлялось крыло за крылом.
Каждый звук был проверен и взвешен прилежно, каждый звук, как себя, сознаю, а меж тем назовут и пустой и небрежной быстролётную песню мою… Владимир Набоков
