Вертолетов еще не было, поэтому путь на вершину прокладывали альпинисты. В конце им и вовсе пришлось встать друг другу на плечи, чтобы забраться наверх.
Сегодня рядом с маяком есть вертолетная площадка, что несколько облегчает доступ к нему. Правда, полет возможен только при условии ясной погоды, что для тех краев редкость.
Поэтому Смотрителям месяцами приходится жить в полной изоляции.. Но ведь красиво!..
АГАФЬЯ ЛЫКОВА: СТАРОВЕРКА И ОТШЕЛЬНИЦА ИЗ СИБИРСКОЙ ГЛУШИ.
Как выжить в тайге? Семья староверов, бежавших от Советской власти, познала эту науку на собственной шкуре. Через полвека лишений они прославились на весь мир.
Летом 1978 года начался поиск железной руды в верховьях сибирской реки Абакан. Места здесь были глухие, и, прежде чем отправлять геологическую партию, решили обследовать местность с вертолёта.
На склоне одной из гор внимание летчиков привлекло нечто, напоминавшее с высоты большой вязаный чулок. Присмотревшись повнимательнее, они разглядели картофельные борозды и очень удивились: откуда в тайге огород, ведь до ближайшего жилья 250 километров.
Вертолёт снизился, и пилотам удалось рассмотреть маленькую избушку и пятерых людей рядом. Один из таёжных жителей при виде винтокрылой машины упал на колени и начал молиться.
Место для базы летчики подыскали неподалёку, и попросили геологов прогуляться в гости к непонятным таёжным аборигенам.
Геологи, обосновавшись на новом месте, пошли в указанном направлении. Они нашли тропу, которой явно долго пользовались. Вскоре показались лабазы — сараи с берестяными коробами, набитыми ломтиками сушёной картошки.
Затем геологи увидели почерневшую от времени хижину. Дверь отворилась, и навстречу гостям вышел древний старик, босой, в латаной рубахе из мешковины: «Проходите, раз пришли». В комнатке пять на семь шагов напряженно сидели две женщины.
При виде незнакомцев одна из них упала в обморок, а другая начала биться лбом о земляной пол: «Это нам за грехи, за грехи». Старик назвался Карпом Осиповичем Лыковым и представил своих дочерей Наталью с Агафьей. Отшельники объяснили, что они — православные христиане, а в глуши живут, чтобы никто не мешал молиться. Только в пятый визит геологи увидали карповых сыновей — Савина и Дмитрия.
ТАЁЖНЫЙ ТУПИК: ЖИЗНЬ ВДАЛЕКЕ ОТ ЛЮДЕЙ.
История семьи Лыковых тянется в XVII век, во времена раскола. Не признав нововведений царя Алексея Михайловича и патриарха Никона, предки Карпа Осиповича снялись с насиженных мест и двинулись на восток. Несколько раз их догоняла цивилизация, грозившая им троеперстием, табачищем, бритьём бород и прочими дьявольскими кознями. Всякий раз Лыковы уходили во всё более глухие места, но власть неизменно добиралась и туда…
В конце 1920-х в таёжном староверском урочище на Абакане явились представители Советской власти. Молодому Карпу Лыкову они не понравились, и он с женой Акулиной и маленьким сыном Савином подался вверх по Абакану.
Восемь недель супруги на бечеве тянули лодку вверх по реке. На подходящей поляне они и поселились. Срубили избёнку, расчистили место под огород, начали жить. Ловили рыбу, ставили силки на мелкую дичь.
Ружья у Лыковых не было, поэтому охотиться они не могли. Выручал огород, особенно картошка. Вообще-то староверы этот чужеземный овощ не жаловали, но Лыковых спас именно он: на репе с горохом они бы не протянули. Помимо этого сажали лук, немножко ржи и конопли, стебли которой использовались для хозяйственных нужд. Активно выручала береста. Из неё изготовлялась посуда и много чего ещё. Для освещения жгли лучину.
Потихоньку семья росла. В 1936 году родилась Наталья, в 1942 — Дмитрий, в 1944 — Агафья. Акулина учила детей грамоте и воспитывала их в христианских благочестии и строгости. Впрочем, гораздо более строгой к Лыковым была окружающая природа.
Об обиталище отшельников знали другие староверы. К ним несколько раз заходили и оставались ночевать геологи. Выражение «Лыковская Заимка» даже попало в словарь хакасских географических терминов. От редких гостей староверы узнали о том, что в стране идёт война. Но это событие казалось бесконечно далёким от абаканской тайги.
В 1945 году до заимки добрался отряд солдат, искавший в лесах дезертиров. Отшельники, показавшиеся красноармейцам почти дикими, интереса для военкомата явно не представляли, но хозяева сочли количество гостей чрезмерным.
Как только солдаты ушли, Лыковы затеяли переезд в уже полную глушь. Они вырыли всю картошку, и в несколько приёмов перенесли урожай и весь свой нехитрый скарб далеко в горы. После этого на протяжении более чем тридцати лет они не видели ни одного постороннего…
Дети росли… Жизнь не баловала отшельников яркими событиями. Собирая ягоды, грибы и кедровые орехи, они редко отходили от своей хижины больше чем на несколько километров. Как-то раз Савин умудрился копьём ранить марала, и гнался за ним двое суток. Охотник вернулся домой, и вся семья отправилась за добычей.
Этот поход стал самым дальним путешествием для староверов. Поесть мяса для них являлось нечастым удовольствием. Лыковы рыли на звериных тропах ямы с кольями, но звери попадались очень редко, лишь пару раз в год. Лосиных и маральих шкур не хватало даже на обувь. Поэтому отшельники летом ходили босыми, а зимой — в лаптях. Одежду Акулина с дочерьми пряли, ткали и шили сами.
1961 год выдался страшным. Июньские холода со снегом уничтожили все посевы. В тайге в тот год не уродились ягоды. Запасов у Лыковых почти не было. Они отложили туесок семян, а всё остальное съели. Варили шкуры, ели кору и берёзовые почки. От голода умерла мать. Ещё бы один неурожайный год — и избушка в тайге полностью опустела бы.
Но 1962-й оказался тёплым. Огород снова зазеленел. Среди семян гороха случайно попалось ржаное зернышко. Для единственного колоска сделали загородку от бурундуков и мышей. Урожай составил 18 зёрен. Только через три года ржи хватило на несколько горшков каши.
Даже посреди тайги отшельники замечали деятельность человека. В конце 1950-х Лыковы увидели на небе двигавшиеся звезды. Про искусственные спутники они ничего не знали, но Карп предположил, что они наблюдают нечто рукотворное. Сыновья ему, правда, не поверили.
Через десять лет с Байконура начали запускать ракеты «Протон», выводившие на орбиту спутники. Ракеты пролетали над убежищем Лыковых через 8 минут после старта, и отработанные вторые ступени падали в глухую тайгу. Однажды Лыковы увидели три огненных шара, за которыми тянулся хвост пламени. Куски раскалённого металла начали падать где-то в тайге, издавая громкие шлепки. Перепуганные староверы долго молились.
СИБИРИАДА: ЖИЗНЬ ПО СОСЕДСТВУ С ЛЮДЬМИ. Появление людей отшельники сперва приняли за наказание, но чуть позже — объявили его божьим даром.
Перемену настроения во многом обеспечила соль, которую геологи в один из первых визитов на заимку подарили таёжным робинзонам. Родителям, помнившим вкус соли, было очень непросто свыкнуться с пресной пищей, поэтому Карп Осипович счёл дешевый подарок драгоценностью. Дети тоже быстро пристрастились подсаливать еду.
На базе геологов сыновья жадно рассматривали железный лом, сваленный в дальнем углу: изделия из металла на заимке были наперечёт. Два топора, сделанных ещё в 1920-х годах, сточились почти до обухов.
Поразила отшельников электрическая лампочка. Они тыкали в её стекло пальцами и ойкали, обжигаясь. Знакомство с людьми дорого обошлось Лыковым.
Не имевшие никакого иммунитета Савин и Дмитрий заразились пневмонией и в конце 1981 года умерли. Вскоре скончалась обессилевшая от болезни и горя Наталья. Карп Осипович с Агафьей остались вдвоём.
Следующим летом таёжную заимку навестил журналист «Комсомольской правды» Василий Песков. Он написал об отшельниках серию очерков, вызвавших огромный интерес. Лыковы прославились на весь мир, и гости на заимке стали появляться гораздо чаще. Привозили вещи, помогали на огороде…
Среди подарков были куры, козы, кошки и собака. Отшельники с интересом разглядывали журналы с фотографиями современных городов, не понимая, как можно жить в таких муравейниках.
Телевизор на базе у геологов произвел на Лыковых меньшее впечатление. Агафью на экране поразили лишь лошади и коровы — таких диковин зверей она никогда не видела. Сперва староверы объявили телевидение греховным, но очень быстро к нему пристрастились.
У Лыковых объявились родственники, и в 1986-м году Агафья решила их навестить. Полёт на вертолете она перенесла на удивление легко, а вот «дом, движущийся на колесах», то есть поезд, её напугал.
В посёлке староверов Агафью приняли как дорогую гостью, но остаться там она не пожелала — «только в пустыне спасение для истинных христиан». Вернувшись домой, она всё же затеяла переезд поближе к базе геологов, примерно на то место, где Лыковы жили до 1945-го года.
Сперва 40-летняя отшельница перенесла на новое место инструменты и припасы. Срубила маленький лабаз на сваях, чтобы звери не достали. Выкопала погреб, вырубила делянку. За зиму Агафья совершила 33 челночных ходки между старым и новым жильём.
Перенесла почти всё своё нехитрое имущество. Весной повела через тайгу отца. Карпу Осиповичу уже стукнуло 80, ноги его ослабели, поэтому шли они четверо суток.
Летом пожарные помогли строить Лыковым новую избу, но переселиться в неё Карп не успел. Он умер 16 февраля 1988 года. Дочь заперла дверь и на лыжах пошла к геологам. Шла восемь часов, и, добравшись до базы, свалилась с температурой. Её едва спасли. На похороны Карпа Лыкова съехалось много народу — друзья и родственники. Агафью снова звали в мир, но она отказалась.
Жизнь в одиночку началась для отшельницы с нашествия медведей. Пару хищников она отпугнула выстрелами из подаренного ружья. Для отвода других понавесила вокруг дома цветастые тряпки, на которые изорвала своё самое нарядное платье. Звери отступили, но одной в тайге женщине было страшно.
В 1990 году Агафья переселилась в старообрядческий женский монастырь, но продержалась там всего несколько месяцев. Она разошлась с монахинями по богословским вопросам и вернулась на свою заимку.
Последние тридцать лет знаменитая отшельница почти безвылазно живёт в тайге. От одиночества она теперь не страдает — к ней часто наведываются целые делегации и отдельные гости, некоторые из которых задерживаются на несколько месяцев.
Послушницы из монастыря, где Агафья не прижилась, проводят на заимке ещё больше времени. Добровольные помощники помогают по хозяйству. Агафья ведет активную переписку и пользуется покровительством властей.
Её опекал губернатор соседней Кемеровской области Аман Тулеев. По любому бытовому вопросу Агафья жаловалась лично ему, и хозяин Кузбасса присылал вертолёт со всем необходимым. Такие полёты в соседнюю Хакасию обходились бюджету Кемеровской области в миллионы рублей. Расходы на помощь одинокой старушке были больше, чем на жизнедеятельность целых населённых пунктов. Тулеев называл Агафью своим другом и нередко сам наведывался к ней в гости, охотно позируя с мировой знаменитостью перед сопровождавшими губернатора журналистами…
Регулярные обследования в больницах показывают, что у Агафьи Карповны Лыковой крепкое сибирское здоровье. За несколько последних десятилетий образ староверки, живущей в условиях допетровского времени, несколько поблек. Тем не менее, жительница таёжного тупика до сих пор является одной из главных сибирских достопримечательностей.
Из сети
Агафья Карповна Лыкова
Как живёт? Слава Богу… ⠀ – Как ты, Агафья, тут одна-то? – Дык чо, слава Богу. Фотиния (грекоязычный вариант имени Светлана), скоро ль мне помощницу найдёшь? – Агаша, дорогая, да где ж такую женщину на Руси найдёшь? Нет таких. Пока не сыскали… – Помощницу бы… – На днях Никола прибудет, поживёт с тобой. – Работы много. Да медведи вокруг ходят, обнаглели, вот цо страшно-то. Ночью из дому не выхожу, по темноте-то по тропке не хожу бо́ле. – Ну а здоровье-то как? А картина здоровья Агафьи вся — как на ладони, всё и так видно. Но, что бы не происходило, в больницу она не собирается. «Как Бог даст».
– В спину-то вступа́т, ни охнуть, ни вздохнуть, не шевельну́цца, вот цо страшно-то… – Агашенька, я уж лет 25 спиною мучаюсь, так я и моложе тебя на два с лишним десятка; а тебе 76 и у тебя спина тока щас заболела! Вот ты молодец! Вот ты сила! – Да кака́ там сила! — смеётся. – Пойдём подарки разбирать, там мазь от суставов, на травах сварена, корешков тебе привезла. – От боли бы таблетков… Пойдём… Ты коробки под котят привезла? Пошли ловить… ⠀ Знаете, люди… Мне, как и вам, иной раз вдруг так хреново на душе станет, особенно когда в душу наплюют, а я и раскисну, как дура; или вдруг как разболится какая-нибудь запчасть в моём аватаре, аж искры из глаз, и вот тут-то я сразу АГАФЬЮ вспоминаю: «Ты, Света, тут при всём удобстве сидишь ноешь, а она там щас одна-одинёшенька в тайге, с котами да собачкой, и ни-ко-го вокруг на сотни километров, тайга, да гольцы… Только ты, Света, хрен пойми во что веришь во спасение своё, а у Агафьи одно спасение – Бог, да Богородица. И твою веру соплёй перешибёшь, а её – ничем».
Вот и сейчас она, если не трудится, готовясь к длинной зиме, то уж точно молитвы поёт при свечах. А рядом два котика засыпают под её тихое пение… ⠀ Пысы: а коты у неё, кстати, до того к тишине привычные, что вообще никаких звуков не производят. Вот цо странно-то? Не мяучат ни в какую. Мурлыкать учим) На фото: Лыкова Агафья Карповна, последняя из семьи староверов Лыковых, обнаруженных геологами в 1978 г. Одежда и обереги на ней — ею самошиты. Обратите внимание на оберег – ле́стовка, староверские чётки. Интересно, да? Да, ещё: я привезла ей несколько своих календарей. В прошлый раз привозила почему-то один, дак она засмотрела его до дыр))), теперь пусть рассматривает вечерами, она любит картинки)) Алтай, цветы, мой сельский быт, ночное небо, лебеди, кони, … … И теперь я знаю — ЧТО я хочу сделать ей в подарок в следующий раз…
У одной девушки была первая любовь — и она никак не могла забыть художника Арсения. Он был очень талантливый. Подавал надежды. И очень был интересный человек, с бородкой и с длинными волосами. Типичный художник-авангардист. У них был роман, и даже некоторое время они вместе пожили.
Потом Лена оказалась в положении, а Арсений уехал в Петербург. Художники должны вести богемный образ жизни, чтобы не растратить талант в мещанском быте. В общем, он просто эту Лену бросил в съемной квартире.
Платить нечем стало. Лена вернулась к родителям. Потом мальчик родился. Училась, работала; долго рассказывать. Очень нелегко было, но она стала адвокатом.
И встретила хорошего человека, лысого, правда. И в очках. Тоже адвоката. Они поженились; муж любил Лену и мальчика. И как-то дела у них пошли хорошо. Мальчик учиться пошел тоже на юриста. Они стали богатыми и успешными, Лена и ее толстенький лысый муж.
Но Лена все еще любила этого Арсения, художника. Никак не могла забыть его пламенные речи, страстные объятия — все это прошлое. И она тосковала по своей первой любви.
И тут раз! — Арсений нашел ее в сети! И написал письмо. Она ответила. Он опять написал; завязалась переписка, и Арсений позвал ее к себе. Жизнь его трагично сложилась: успеха он не достиг, много пил от непонимания и тоски, денег не заработал, жил, как и мечтал в юности, в мансарде. В мансарде деревянного дома в поселке рядом с Петербургом. Почти в Питере, можно сказать.
В общем, эта Лена собралась к Арсению. Тем более, он желал видеть сына и говорить с ним. Лена полетела в Питер. И хорошо, что мужу и сыну пока ничего не сказала…
Зашла в мансарду — Арсений ее не смог встретить, он с похмелья валялся на диване. Бородка такая седая, козлиная. Волосы длинные по краям, а в середине нету. Бутылки стоят. И Лена стоит в своей роскошной шубе, с чемоданчиком красивым, тоже красивая — как купчиха за чаем. В такой же шапочке.
Стоит и думает: «какая я дура. Надо же. Двадцать лет думала вот про это вот существо, которое пыхтит и матерится на диване. Сколько крови себе попортила — и ради чего? Надо было раньше в Питер съездить. Мда».
Она вызвала такси и домой полетела. К своему лысому доброму мужу. Которого любила по-настоящему. И к сыну, который мужа считал папой и пришел бы в ужас от свидания в мансарде. От встречи с папенькой.
Вот и вся история про первую любовь, в которой мало романтики оказалось. И которая чуть не испортила жизнь хорошей женщине. Но судьба все расставила на свои места — так часто бывает.
И не стоит слишком грустить о прошлом, вспоминая первую любовь, которая обошлась так жестоко с некоторыми хорошими людьми…
Поэт сложный, очень тонкий и многим непонятный. Невозможно не улыбнуться, вспомнив об ананасах в шампанском, олуненной аллее, об экипажах и пажах и «безвопросно-вскрылившем» поэте иронично и тонко высмеивающим пошлость, банальность, бездарность и мещанство. Восторг вызывает речетворящий играющий дух Северянина: смеюнья, грёзность, цветунья, чересчуринька ! Как же чудно! Играя в словобразование, поэт создает парадоксальные и смыслоемкие неологизмы, которые очень напоминают детский способ освоения мира.
Игорь Северянин! Это имя гремело в России! Славе поэта способствовал и его исполнительский дар, ведь он был одним из основоположников так называемых «русских реситалей» – выступлений со своими стихами в концертных залах. Не случайно его считали соперником Маяковского на эстраде. Он был сложной, противоречивой фигурой. Но без его литературного наследства невозможно представить в полном объеме поэзию Серебряного века.
Тина Гай
Один из самых неординарных поэтов Серебряного века — Игорь Северянин.
Яркий и оригинальный, а временами вычурный, но всегда утончённый и эстетичный, Северянин является особенным представителем русской поэзии начала двадцатого века.
Многих отпугивает его эгоцентризм, но разве нельзя позволить ему признаться самому себе, что он гений?
Переоценённый собой и недооценённый потомками Северянин навсегда останется ярким и неординарным русским поэтом.
16 мая 1887 года родился Игорь Северянин (Игорь Васильевич Лотарёв), поэт серебряного века.
Судьба Северянина — история фантастического взлёта и невероятного крушения, угасания, нищеты, болезней и забвения.
За семь предреволюционных лет он после выхода в 1913 году и семикратного переиздания книги «Громокипящий кубок» пережил фантастический, беспрецедентный успех, необъяснимый для собратьев по перу. Пришедшая к нему слава и радовала и угнетала …
«Я так устал от льстивой свиты И от мучительных похвал… Мне скучен королевский титул, Которым Бог меня венчал.» — так он писал Валерию Брюсову в 1912 году на подъеме своей славы.
Его стихи, особенно в авторском исполнении, трогали какие-то сокровенные струны душ современников и непостижимым образом притягивали к нему толпы поклонниц и поклонников. И он умел играть на этих струнах.
Выступление в Политехническом музее в Москве — его прощание с Россией. В это время он понял, что в наступившем казавшихся беспросветными хаосе и ужасе его музе и ему самому не выжить и спрятался от них «на даче» на берегу Балтики среди лесов, полей, озер и рек Эстонской республики.
С середины 30-х годов поэтический дар стал иссякать, с 1935 года начался самый мрачный этап жизни поэта. От лёгкости и солнечной радости молодых лет не осталось и следа. К невыносимой нищете добавлялись нищета духа и горькие раздумья. С 1925 по 1930 год не вышло ни одного сборника стихотворений. Зато в 1931 году вышел новый сборник стихов «Классические розы». Состоялось несколько гастролей по Европе, имевшие шумный успех, но издателей для книг найти не удавалось.
Летом 1940 года Эстония вошла в состав СССР. Северянин воспринял это с невероятным воодушевлением. Вновь загорелись глаза, снова стал писать стихи. Но это был уже другой Северянин и другие стихи.
В Эстонии Северянина удерживал и брак с Фелиcсой Круут. С ней поэт прожил 16 лет и это был единственный законный брак в его жизни. За Фелиссой Игорь Северянин был как за каменной стеной, она оберегала его от всех житейских проблем, а иногда и спасала. Большую часть времени Северянин проводил за рыбной ловлей. Очень болел, врачи обнаружили у него кроме сердечной недостаточности ещё туберкулез легких. Жизнь их проходила более чем скромно — в повседневной жизни он довольствовался немногим.
Поэт умер 20 декабря 1941 г. в 54 года в оккупированном немцами Таллинне и был похоронен там на Александро-Невском кладбище. На памятнике помещены его строки: «Как хороши, как свежи будут розы
Букет незабудок был брошен небрежно На письменном розовом дамском столе… Покинуто было хозяйкой шалэ, И солнце блистало в оконном стекле Прощально и нежно. У окон гостиной сох горько миндаль. Эльгриной, уплывшей в исконную даль, Букет незабудок был брошен небрежно В её кабинете; в гостиной рояль Вздыхал так элежно… Струнец благородный, он слушал прилежно, Как плакал букет бирюзовых цветов, И вторить букету рояль был готов, И клавишил — это ль не песня без слов? — » Был брошен небрежно…»
Игорь Северянин (грамматика авторская)
Игорь Северянин в молодости
27 февраля 1918 года Игорь Северянин был избран публикой «Королём поэтов» на выступлении в московском Политехническом музее. К великой досаде соперников — Владимира Маяковского и Константина Бальмонта. Звание короля было присуждено публикой «всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием».
Утренний эскиз
Сегодня утром зяблики Свистели и аукали, А лодку и кораблики Качели волн баюкали. Над тихою деревнею Дышали звуки, вешние, И пред избушкой древнею Светлела даль поспешнее. Хотелось жить и чувствовать Зарей студено-ясною. Смеяться и безумствовать Мечтой — всегда напрасною!
ВСЕ ОНИ ГОВОРЯТ ОБ ОДНОМ
С. В. Рахманинову
Соловьи монастырского сада,
Как и все на земле соловьи,
Говорят, что одна есть отрада
И что эта отрада — в любви…
И цветы монастырского луга
С лаской, свойственной только цветам,
Говорят, что одна есть заслуга:
Прикоснуться к любимым устам…
Монастырского леса озёра,
Переполненные голубым,
Говорят: нет лазурнее взора,
Как у тех, кто влюблен и любим…
1927 год
20 декабря в 1941 году в захваченном немцами Таллинне практически без средств к существованию скончался поэт Игорь Северянин (Лотарёв) – «король поэтов», «русский соловей» — так называли его современники. Ему было 54 года. Северянин завораживал легионы читателей и зрителей в престижнейших столичных залах. Его длиннофрачной долговязой статью и «породистым лошадиным лицом», распевом ловко нанизанных неологизмов были покорены Петербург и Москва, Кишинёв и Бухарест, Берлин и Рига. Он выпевал свои «поэзы»и «триолеты», поводя аполлоническими очами поверх голов публики. А та сомнамбулически вкушала. Он был пиит-медиум, мог окудесить (как сам бы сказал) своими пряными вокабулами студентов и гимназисток, офицеров, модисток, истерических барынек, содержательниц салонов, отцов семейств. И, что самое интересное, «серьёзных» поэтов и литераторов тоже: Брюсова, Фофанова, Лохвицкую, даже Пастернака с Маяковским. Его разрешили похоронить на Александро-Невском кладбище в одной ограде с могилами Марии Штерк и Марии Пневской, которые не являлись ни его родственниками, ни знакомыми. Первоначально на могиле был установлен простой деревянный крест, но в конце 1940-х годов литератор Валентин Рушкис заменил крест на каменную табличку с цитатой из стихотворения «Классические розы», написанного в 1925 году: Как хороши, как свежи будут розы, Моей страной мне брошенные в гроб!
В 1992 году на могиле было установлено гранитное надгробие работы скульптора Ивана Зубаки. В 1990-х годах этот памятник был осквернён вандалами, похитившими его бронзовые элементы. В 2004 году энтузиасты вернули на могилу копию надгробного камня, установленного Валентином Рушкисом.
