27 февраля 1918 года Игорь Северянин был избран публикой «Королём поэтов» на выступлении в московском Политехническом музее. К великой досаде соперников — Владимира Маяковского и Константина Бальмонта. Звание короля было присуждено публикой «всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием».
Утренний эскиз
Сегодня утром зяблики Свистели и аукали, А лодку и кораблики Качели волн баюкали. Над тихою деревнею Дышали звуки, вешние, И пред избушкой древнею Светлела даль поспешнее. Хотелось жить и чувствовать Зарей студено-ясною. Смеяться и безумствовать Мечтой — всегда напрасною
Когда мне было десять лет, умерла моя бабушка. Мама приехала с похорон и привезла мне от нее наследство: медный нательный крестик, маленькую иконку Николая Чудотворца, домотканое льняное полотенце с кружевами и черную шелковую вязенку — так называлась длинная кружевная накидка на голову.
Много позже я узнала от мамы, что эти вещи были в числе того немногого, что удалось вывезти из дома моего дедушки, когда его раскулачивали. Но и до маминого рассказа, хотя мой ум отмечал некоторую бесполезность и архаичность этих вещей, они были для меня дорогой семейной реликвией, памятью о доброй, любимой бабушке.
И когда я уезжала из родного дома учиться в город, то положила на дно чемодана и крестик, и иконочку, и даже бабушкину вязенку… Впервые я достала черную накидку и повязала ее на голову через пятнадцать лет после смерти бабушки, когда умер мой отец.
Но прошло еще много лет, прежде чем я сознательно надела на себя медный нательный крестик, с которым, как выяснилось, бабушка крестила меня во младенчестве, тайком от моих родителей. Вскоре я повесила на стену в своей комнате иконку Николая Чудотворца, для молитвы. Точно такую же я с изумлением увидела как-то за стеклом витрины в Новгородском музее.
Белоснежное льняное полотенце с кружевами украшает теперь большую икону Пресвятой Богородицы «Иверская». Во время поста я заменяю его на черную вязенку и всякий раз удивляюсь, какое во всех отношениях необходимое наследство оставила мне моя бабушка.
Через эти предметы протянулась невидимая ниточка, таинственно связавшая меня с моими православными предками. Может быть даже этот дар любви был той спасительной соломинкой, которая не дала мне утонуть в болоте безбожия.
Кто знает, от скольких бед спас меня святой Николай Чудотворец, чей образ я, пусть тогда еще не по вере, но по любви к своей бабушке, неизменно укладывала в чемодан, отправляясь в дальнюю дорогу!
Верующая бабушка воспитывала нас с братом в условиях, когда о вере говорить было опасно. Теперь-то я знаю, как тяжело ей было смотреть на двух своих внуков, ничего не ведающих о Боге.
Сколько терпения, смирения, любви и надежды угадываю я в бабушкином подарке! Она верила, что когда-нибудь, я это пойму…
Вы думаете, что этот мир держится на трех слонах? У вас устаревшие данные.
Этот мир держится на бабуленьках. Даже не спорьте сейчас. Тшш. Вот вы едете в автобусе, например.
Где бабуленька? Вон она. Впереди всегда есть бабуленька, даже несколько. В разноцветных беретках, как грибочки.
Вы в поликлинике? Там ваще их портал. В магазине?
Вон она, подозрительно смотрит на пакет молока. В конце концов, у пакета сдают нервы и он пищит: -Чесслова, еще утром мычало! -Ой, ну я не знааааю.
Бабуленьки — это такие изюмистые молекулы почт, ЖЭУ, аптек и прочих учреждений.
Это теплые пуховые столпы этой Вселенной. Ее защита. Пока в мире есть хоть одна бабулька, все будет хорошо.
Рикошетом отскочат все кометы и метеориты, злые нехорошие инопланетяне сдохнут от запаха оладушек, все черные дырочки космоса будут бережно и красиво заштопаны.
-Баааб, ну так модно щаз!
-Модно ему, ишь. Зато теперь не поддувает.
Берегите бабуленек, и тогда они нам свяжут длинную-предлинную субботу с воскресеньем, а понедельник распустят.
Когда вырасту, обязательно стану бабуленькой, надену чунечки и буду шаркать по Млечному пути. Шур-шур, шур-шур. Платочком стеклышки в телескопах учёным протирать. Пущай смотрят, может найдут Его наконец.
БАБУШКИНО НАСЛЕДСТВО.
