Когда я была совсем юной, один друг моего папы, очень пожилой и очень умный профессор-психиатр спросил, куда я буду поступать. Я ответила, что на философский факультет.
И этот мудрый человек сказал: — Знаешь, девочка, я еврей. И я тебе расскажу, почему еврейского мальчика учат играть на скрипочке.
Конечно, хорошо, когда он умеет играть на рояле. На виолончели. Или вот на арфе. Это замечательно. Но, когда начинались погромы, выселение и войны, мальчик брал свою скрипочку подмышку. И ехал, плыл, бежал и карабкался с нею. Вставал и падал. А потом, в хорошее время, он снова играл на своей скрипочке и имел свой кусок хлеба.
Так вот: рояль, арфа или вот громоздкий тромбон – это образование. Профессия. А скрипочка – это ремесло, которое будет тебя кормить. Где бы ты ни был, и что бы ни случилось.
Поэтому, кроме образования, надо иметь ремесло. Практические, так сказать, навыки. Свою скрипочку. На которой надо виртуозно играть. Лучше всех. И она тебя прокормит и поддержит в самые трудные времена.
Шах Джахан и будущая Мумтаз Махал познакомились весной 1607 года. Юноше по имени Мухаммед Хуррам недавно исполнилось пятнадцать. Девушка по имени Арджуманд Бану Бегум была всего на несколько месяцев его моложе. Он был принцем из династии Моголов, она — его близкой родственницей, родившейся и выросшей в гареме.
Мухаммед Хуррам хотел жениться на избраннице своего сердца, но смирился, когда отец объяснил ему, что первую жену принц из династии Моголов должен взять, соблюдая политическую выгоду, и только потом может жениться по любви. Им с Арджуманд Бану пришлось ждать свадьбы пять лет.
Мухаммед Хуррам и Арджуманд Бану Бегум поженились 27 марта 1612 года. Этот день как наиболее благоприятный выбрали придворные астрологи. Астрологи не обманули: видимо, время для свадьбы и правда было выбрано идеально, потому что идеальной была вся совместная жизнь Шах Джахана и Мумтаз Махал.
С каждым годом Мухаммед Хуррам влюблялся в Мумтаз Махал Бегум все сильнее. Подобная близость между супругами в персидской культуре встречалась редко, поэтому в равной степени вызывала восхищение и изумление. У него не было наложниц. Ему не нужны были никакие другие женщины. Только Мумтаз Махал.
Летописец Мотамид Хан писал, что отношения принца с первой и второй женами «стали не чем иным, как видимостью брака. Близость, глубокая привязанность, внимание и забота, которыми его Величество окружал Лучшее Украшение Дворца, в тысячу раз превосходили те, которыми он удостаивал других своих жен».
За девятнадцать лет брака Мумтаз Махал родила четырнадцать детей, семеро из которых умерли в младенчестве. Но детская смертность в те времена была высокой и на Востоке, и в Европе и не щадила ни хижин, ни дворцов. Так что смерть нескольких детей при условии, что в семье оставались наследники, воспринималась как неизбежность, а не как трагедия.
Беременность не мешала Мумтаз Махал сопровождать Мухаммеда Хуррама во всех его военных походах. Ее шатер всегда стоял рядом с шатром мужа. И когда у Мухаммеда Хуррама была возможность, он всегда посещал жену, чтобы провести в ее обществе хотя бы несколько часов.
Меньше четырех лет Мумтаз Махал разделяла с Шахом Джаханом его власть над империей Моголов. Она по-прежнему путешествовала с Шахом Джаханом по всей стране. Во время войны с раджами Декана Мумтаз Махал снова была беременна. Шла битва, а ей пришло время рожать. Мумтах Махал в походном шатре родила мальчика, а сама скончалась на руках безутешного супруга.
После смерти жены Шах Джахан был одержим только одной идеей: построить мавзолей, достойный Мумтаз Махал. Так был создан Тадж-Махал, до сих пор являющийся главной достопримечательностью Индии.
Знаете, даже металл устаёт. Накапливаются повреждения, невидимые глазу, постепенно, под действием внешних влияний. А потом металл разрушается. Рассыпается. Совершенно неожиданно для тех, кто пользовался машиной или механизмом. Все было как обычно, а потом раз! — и сломалось.
Так накапливается моральная усталость в человеке. Мелкие ссоры, обиды, давление, непонимание, использование, холод, утраты, лишения — все это переносит человек стойко. И окружающие считают его железным, стальным! Как спокойно переносит удары судьбы и удары других людей этот человек! На самом деле, все копится и суммируется. Металл устаёт.
И сильный человек внезапно заболевает и слабеет, рассыпается на глазах. Или выходит из отношений, которые долго ценил и поддерживал. Бросает работу, которой жил.
Моральную усталость можно распознать задолго до того, как человек сломается. И главный признак — исчезает радость. Радость от отношений, когда в них все хорошо. Радость от достижений в работе. Даже от вознаграждения нет особой радости. Исчез моральный подъем. Все стало безразлично.
Второй признак — самопринуждение. Человеку приходится заставлять себя делать то, что раньше он делал с энтузиазмом. Он буквально понукает себя и принуждает через силу; но сил все меньше.
И третий признак — человек начинает «рассыпаться». То одно заболит, то другое. Ничего серьезного! Но восстановиться полностью не получается. И эти недомогания возникают чаще тогда, когда надо возвращаться к работе, к отношениям, которые вымотали и утомили. Даже если сам человек не признаётся себе в этом.
Моральная усталость может наступить даже у самых сильных людей. И для них она ещё опаснее; они терпят до последнего. И в самый неожиданный момент машина останавливается или терпит крушение. Человек сломался. Потому что люди не железные, не стальные. Даже металл устаёт; и устаёт душа человека, если ее не питать, не беречь и наносить маленькие удары и повреждения…
