ГРАФ ФЁДОР ИВАНОВИЧ ТОЛСТОЙ.

Он убил на дуэлях 11 человек, был героем войны и ходил в «кругосветку». Авантюрист, балагур и картёжник. Его тело покрывали татуировки. Его женой была цыганка.

Дядя Льва Толстого, Фёдор Толстой-Американец был прирожденным провокатором, эпатировавшем знатное общество своего времени. Фёдор Иванович Толстой родился в 1782 году, с детства отличался живым характеров, склонностью к авантюрам и завидным физическим здоровьем.

Окончив морской кадетский корпус, по протекции попал в престижный Преображенский полк. Долго продержаться в нем молодому Толстому не удалось. Как то раз он опоздал на внеочередной смотр полка по причине того, что летал на воздушном шаре.

Само по себе событие уже неординарное, но не будь Фёдор Толстой самим собой, если бы оно имело стандартное разрешение. Будучи отчитанным полковником Дризеном за опоздание, молодой граф не снес оскорбления и… плюнул командиру в лицо. Ситуация разрешилась дуэлью, в которой полковник был тяжело ранен. Толстому светил трибунал.

Выход из ситуации был найден оригинальный. 7 августа 1803 года началась первая русская кругосветная экспедиция. Корабли выходили из Кронштадта. В команду шлюпа «Надежда» Ивана Крузенштерна входил и Фёдор Толстой, по характеристике «молодая, благовоспитанная особа, состоящая кавалером посольства в Японию».

Уже через несколько дней «благовоспитанная особа» сумела поссориться со всеми членами экипажа. Причина столь резкого несоответствия крылась в том, что Фёдор Толстой был не тем Толстым, на кого была написана характеристика, а его двоюродным братом. У родственников различались только отчества.

В кругосветной экспедиции двадцатиоднолетний Федор Иванович оказался насколько умышленно, настолько и случайно. На борту «Надежды» он скрывался от суда. В экспедиции Толстой не скучал. Он перессорил экипаж и вёл себя по меньшей мере вызывающе.

Однажды он напоил корабельного священника Гедеона, что называется «до положения риз» и когда старичок уснул на палубе, припечатал бороду иеромонаха к палубе и поставил на сургуче государственную печать, заранее украденную из каюты Крузенштерна. Ломать её строго воспрещалось и тогда Гедеону просто отрезали бороду.

Во время редких стоянок Толстой тоже не мог утихомирить свою тягу к драйву. В бразильском порту Додестеро он сцепился с португальским офицером, занимавшимся розыском контрабандистов. Внешность Толстого показалась офицеру странной. Дело шло к стрельбе, но португалец вовремя извинился.

Когда «Надежда» стояла на Маркизских островах, Толстой покрыл все тело татуировками. В XIX веке татуировки вызывали шок и трепет, слыли принадлежностью «дикарей».

Последней каплей его пребывания на корабле стала «история с обезьяной». Во время отсутствия Крузенштерна Толстой с бортовой обезьяной проник в капитанскую каюту, положил на стол лист бумаги и начал лить на него чернила. Обезьяна внимательно смотрела и хорошо выучила урок. Толстому оставалось только выйти из каюты, как надрессированный примат залил весь капитанский стол чернилами, испортив документы и карты. Оставить Толстого на корабле Крузенштерн не мог и в 1804 году он высадил неуемного графа в Петропавловске-Камчатском.

Однако Толстой не сразу отправился в Петербург. Добравшись до Алеутских островов он несколько месяцев жил среди аборигенов острова Ситху, которым русские колонисты дали название «колоши».

По рассказам самого Толстого, его даже хотели сделать вождём племени. Объективных доказательств этого нет, но то, что Толстой долго жил на островах сомнений не вызывает, а в последствии, по возращению в Петербург, ему дадут прозвище «Американец».

В Петербург граф прибыл в августе 1805 года и произвел настоящий фурор в высшем обществе. Авантюры Толстого, одиночные путешествия, знакомства с народами далеких островов превратили его в легендарную личность.

Сам Федор Иванович с удовольствием пересказывал свои удивительные истории снова и снова, а также подогревал интерес к собственной персоне, демонстрируя татуировки. По слухам, диковинные «художества» не коснулись лишь лица и шеи графа.

Петербург не ждал Толстого с распростёртыми объятиями. В полной мере насладиться популярностью Федору Ивановичу Толстому было не суждено. Власти не забыли о бунтовщике: вскоре он был арестован и отправлен на гауптвахту, а затем ему и вовсе было отказано во въезде в столицу.

Толстого отправили на службу в крепость Нейшлот Выборгской губернии. Штабная служба была графу не по нутру. «Американец» не раз писал прошения о переводе, но брать непредсказуемого татуированного авантюриста не хотел ни один командир.

В итоге, сам князь Долгорукий, командующий Сердобским отрядом, устроил Толстого своим адъютантом. Но Толстой не стал отсиживаться в штабе, он активно участвовал в боевых действиях и заслужил славу героя. По итогам шведской войны Толстой был реабилитирован и возвращен в Преображенский полк.

Но и в этот раз его гвардейская служба оказалась недолгой. Дуэли, разжалование в рядовые, заточение в Выборгской крепости, отставка и наконец, ссылка в деревню под Калугу. В калужском имении Фёдор Толстой пробыл до Отечественной войны 1812 года.

Пойдя добровольцем на фронт в чине рядового, он героически прошёл с русской армией от Бородинского поля до Парижа, закончил войну подполковником и был награжден орденом Георгия 4-ой степени.

Кстати, даже эта война не обошлась без курьёзов для Толстого. Дело было так — по обыкновению, напившись, проиграв в карты внушительную сумму, на утро граф обнаруживает себя не только с головной болью и обрывочной памятью, но и во французском плену!

Как случилось — уже не узнать, но факт есть факт хоть и прискорбный. Говоривший на французском граф, учтиво представился начальнику лагеря и дал честное слово аристократа, что не совершит побег. Ему поверили и не охраняли!

Толстой слонялся по лагерю где хотел, заводил знакомства, а вечером собрал всех новых французских друзей на игре в карты, где показал во всей красе свой талант шулера. Французы проигрывались в пух и прах и все это щедро заливалось вином. Азарт подгонял обе стороны и скоро весь лагерь превратился в бордель, где царил чад, кутеж и разложение!

Под байки Толстого о своих похождениях, французы нещадно рубились в карты и валялись пьяными. Донесли Наполеону. Тот принял решение покончить с разлагающим обстановку пленным. Прибывшие от Бонапарта кирасиры, схватили графа под руки, рассовали в карманы выигранные деньги и взашей вытолкали из лагеря, запретив возвращаться!

Пока руководство этого вертепа получало наказание от императора, Толстой-Американец отбыл в родную часть, изрядно разбогатев! Уже после похода Толстой обосновался в Москве и прослыл талантливым, но нечестным игроком в карты. Поэтому он постоянно становился счастливым обладателем крупных сумм, но расставался с ними так же легко, как получал.

Федор Иванович был действительно загадкой для современников. Он изумлял их как своими проделками и причудами, так и героическими поступками, достойными уважения.

Дважды разжалованный за дуэльные истории в солдаты, Толстой возвращал себе офицерский чин благодаря смелости, проявленной на полях сражений. Так в августе 1812 года, находясь «на житье» в собственной деревне, он самовольно покинул место ссылки и, надев солдатскую шинель, явился на Бородинское поле. Вместе с рядовыми Федор Иванович ходил в бой, отличился, был ранен и получил Георгиевский крест.

С 1812 года и до смерти Толстой большую часть времени жил в Москве в своём доме в переулке Сивцев Вражек. Его пресловутое, почти героическое прошлое делало его известной фигурой в кругах московской аристократии, что самому Толстому явно нравилось.

Он регулярно принимал участие в дворянских собраниях и балах, а также сам организовывал торжественные приёмы, причём слыл утончённым гастрономом. Благодаря своей образованности, приобретённой в военном училище, он легко общался с представителями творческой интеллигенции, а со многими из них и дружил. В числе его знакомых были писатели и поэты Баратынский, Жуковский, Грибоедов, Батюшков, Вяземский, Денис Давыдов, позднее также Гоголь и Пушкин.

Толстой очень любил играть в карты и особенно прославился этим в годы своей жизни в Москве. При этом он сам не скрывал, что его игра не всегда была честна.

«Умён он был, как демон, и удивительно красноречив. Он любил софизмы и парадоксы, и с ним трудно было спорить. Впрочем, он был, как говорится, добрый малый, для друга готов был на всё, охотно помогал приятелям, но и друзьям, и приятелям не советовал играть с ним в карты, говоря откровенно, что в игре, как в сраженье, он не знает ни друга, ни брата, и кто хочет перевести его деньги в свой карман, у того и он имеет право выигрывать.» — Фаддей Булгарин

Осенью 1814 года, когда древняя столица заново отстраивалась и веселилась напропалую, в «одном из разгульных обществ» граф встретил 17-летнюю цыганку Дуняшу — Авдотью (Евдокию) Максимовну Тугаеву. И когда граф добился взаимности от свободолюбивой девушки, собутыльники прозвали его Цыганом.

Однажды заядлый картежник стал жертвой собственных интриг; проигравшись, он оказался на грани банкротства и даже подумывал о том, чтобы свести счеты с жизнью. Спасла графа любимая женщина – танцовщица Авдотья. В последний момент она пожертвовала своими накоплениями и дорогими подарками, чтобы покрыть долги Толстого.

В 1819 году граф женился на своей спасительнице, но от эпатажного образа жизни не отказался, продолжал играть в карты, участвовать в дуэлях и шокировать близких дерзким поведением.

Однажды он был секундантом у Гагарина. Дуэль была назначена на 11 утра следующего дня. Заехав за Толстым перед дуэлью, друг застал его спящим. Оказалось, что «Американец» накануне спровоцировал скандал с обидчиком Гагарина и ранним утром уже расквитался с ним. Страстный бретёр, счёт дуэлям Толстой-Американец не вёл, но число убитых им на дуэлях помнил. Таковых он насчитал одиннадцать человек.

Фёдор Иванович был личностью яркой и в свете известной. Он водил дружбу с Жуковским, Пушкиным, Вяземским, Грибоедовым. Именно Толстой ввёл Пушкина в семью Гончаровых. Отношения «Американца» с Пушкиным нельзя назвать простыми.

Как-то Пушкин уличил Толстого в нечестной игре, граф не забыл обиды и во время ссылки Пушкина распустил слух, что того высекли в Тайной канцелярии. Всё шло к дуэли, но по воле судьбы ограничилось лишь меткими взаимными эпиграммами.

Фёдор Толстой был выведен Пушкиным в романе «Евгений Онегин» в роли Зарецкого — секунданта Ленского. «Ночной разбойник, дуэлист» из монолога Репетилова в «Горе от ума» Грибоедова – также списан с Толстого.

Наконец, двоюродный племянник Федора Ивановича Лев Толстой нескольких своих героев «списал» с «Американца».

Долохов в «Войне и мире», граф Турбин в рассказе «Два гусара» — прототипом этих героев был Фёдор Толстой.

Со своей женой-цыганкой он прожили двадцать пять счастливых лет и они стали родителями двенадцати детей, из которых, увы, лишь одна дочь Прасковья дожила до совершеннолетия.

Потерю близких Федор Иванович Толстой переживал тяжело и толковал с долей мистицизма. Так, по словам графа, за всю жизнь он убил на дуэли 11 человек, следовательно, судьба забрала у него одиннадцать детей в качестве расплаты за прегрешения. Напротив имен каждого из умерших детей он писал «квит».

24 декабря 1846 года незаурядный русский граф, прозванный Американцем и Цыганом, покинул бренный мир. Толстого отпевали в церкви Трехсвятительской у Красных Ворот, гроб с телом предали земле на Ваганьковском кладбище.

Из сети

АННУШКА УЖЕ РАЗЛИЛА МАСЛО

Вот она, Аннушка. «Никто не знал, да, наверное, и никогда не узнает, чем занималась в Москве эта женщина и на какие средства она существовала.

Известно о ней было лишь то, что видеть ее можно было ежедневно то с бидоном, то с сумкой, а то и с сумкой и с бидоном вместе – или в нефтелавке, или на рынке, или под воротами дома, или на лестнице, а чаще всего в кухне квартиры № 48, где и проживала эта Аннушка.

Кроме того и более всего было известно, что где бы ни находилась или ни появлялась она – тотчас же в этом месте начинался скандал, и кроме того, что она носила прозвище Чума».

М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

Как известно, у Аннушки-Чумы был прототип – причем практически не отличающийся от книжного образа. Это была соседка Булгакова, бич всей коммунальной квартиры №50 – склочная, сварливая и скандальная Анна Горячева, известная также под прозвищем «дура с Садовой».

Ее неприятный, но яркий персонаж кочевал у Булгакова из книги в книгу – ее можно встретить и на страницах «Театрального романа», и в «Самогонном озере», а в рассказе «Дом Эльпит-рабкоммуна» Аннушка задолго до Воланда умудрилась спалить дотла дом на Садовой, где сама и проживала.

В 2006 году булгаковскому музею была подарена чудом уцелевшая её фотография – возможно, единственная в мире. Маленькую фотокарточку, сделанную то ли для паспорта, то ли для иного документа, сотрудники музея увеличили и торжественно повесили в кухне коммуналки-музея, в родной Аннушке стихии.

Помнится, Коровьев, рассказывая Маргарите о ее королевских корнях, сравнил родственные связи с причудливо тасуемой колодой карт. «Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами», – втолковывал Маргарите Фагот. Как причудливо тасуется колода, хочется повторить вслед за Булгаковым.

Фотографию Аннушки-Чумы, типичной представительницы люмпен-пролетариата, булгаковскому музею подарил ее правнук, преуспевающий адвокат, живущий в Швейцарии и владеющий четырьмя языками.(c)