— Ты, Петя, больше со мной не дружи и не разговаривай, — говорит, сидя на бортике песочницы, женщина своему мужчине, расположившемуся рядом.

Потом, чуть подумавши, продолжает:

— И ведёрко своё, и совок у меня отбери…

А сама с грустью смотрит на эти сокровища, которые держит в руках и явно не желает с ними расставаться, потому что когда тебе пять, то ценности совсем иные.

Пете — столько же, сколько Веронике, а потому он ещё не научился отслеживать женскую логику. Вот и спрашивает:

— Эт почему ещё?..

Подружка и соседка его сейчас — воплощение всех скорбящих планеты Земля да и всей солнечной системы, а потому вздох её длинен и извилист, как русло Амазонки, про которую она ещё ничего не знает. Но драматические паузы в разговоре с мужчиной развешивать уже научилась:

— Да потому что я предательница позорная! — это она уже почти кричит.

Петя молча ждать продолжения женского признания ещё не научился:

— И чё?.. — задаёт он ёмкий мужской вопрос.

Ещё один скорбный вздох Вероники. И исповедь её потекла, набирая силу чувства:

— Да потому что сегодня за завтраком мама меня спросила, чем я буду заниматься. Я сказала, что пойду во двор с тобой играть. А мама тогда сказала, что ты человек не нашего круга. Вот скоро поедем на дачу, а там у соседей есть Всеволод…

Петя не понимает длинного слова, и Вероника это видит. Потому и объясняет:
— Ну, мальчик такой. Сева его зовут…

Когда убедилась, что Петя осознал угрозу, исходящую от неведомого соперника, то продолжила:

— Вооот, значит, мама и говорит, что там, на даче, я и буду с Всеволодом играть, сколько мне влезет, потому что у них на участке бассейн есть и потому что его дедушка академик.

Петя заинтересованно подхватывает:
— И чё?..

Молчит несколько Вероника, а потом продолжает:

— А внук академика — это гораздо лучше, чем Петька-молдаванин, мама сказала.

Мужчина не сразу даже понял, что «Петька-молдаванин» — это он самый и есть. Потому просто смотрит на Веронику и никак не может понять, из-за чего же она так расстроилась. Приятельница же его и боевая подруга, с которой они вместе в будни «штурмуют» детский сад «Белочка», который за углом, заканчивает:

— Мама так сказала, а я… А я ей ничего не сказала за это. Даже не обидела в ответ. Вот чего!

Петя горячиться не стал, а задумался. И даже ладошечкой своей короткопалой щёку подпёр. Вероника глаз с него не сводила и ждала. Потом не выдержала, сорвалась:

— Ну? Чего ты молчишь-то? Говори чего-нибудь!..

И даже в бок его толкнула, чтобы ускорить процесс рождения решения в нём. Ну, Петя и принял. Решение, то есть. И сказал:

— Маму твою обижать не надо, она же — девочка тоже, как и ты. А я вот поженюсь на тебе, будет тогда твоя мама знать!..

Вероника молчит и на Петю своего смотрит. А он не понимает, что нужно конкретней оформить свою мысль. Тогда Вероника, понабравшаяся плохого от Петьки-молдаванина, спрашивает:

— И чё?..

— А ничё! — теперь уже Петя кричит. — Я ж ей тогда сын буду, и она не станет ругаться на меня!..

Тут наступает черёд задуматься Веронике. Она понимает, что проблему эту так просто не решить. Кроме того, как у любой женщины в таком возрасте, опыт у неё несколько более обширный, чем у Пети. Потому она и отвечает:

— Нет, Петичка, ты сыном маме моей не будешь. Ты будешь ей — зять.

Слово это резкое, односложное Петя слышит впервые, а потому оценить его не может:

— А это, что ли, плохо — «зять»?

Вероника жарко продолжает:

— Конечно, плохо! Это ещё хуже, чем «молдаванин»!.

Чувствует Петя, что шансы его счастливо устроить их совместную с Вероникой судьбу стремятся к нулю. И опять начинает думать. А Вероника — скорбеть, безутешно и горько.
И опять Петя находит выход:

— Ну и пусть плохо! Я же на тебе поженюсь, а не на твоей маме!

Потом понимает, что успех от эффекта, который произвели на Веронику его слова, следует закрепить чем-то. Понимает и чмокает приятельницу в щёку.

Та какое-то время сидит, ошарашенная. Потом строит капризную гримасу, достаёт из кармашка носовой платок и как будто бы брезгливо вытирает щёку:
— Фуууу, чёрт сопливый! Всю измазал!..

В этот раз Петя находится молниеносно:

— Ну, и чё? Сопли же мои? И ты — моя!..

Вероника мгновенно оценивает мужскую железную логику и отвечает:

— Да?.. Ну, тогда измазавай дальше!..
И подставляет щёку…

© Олег Букач