Голос в метро
*
Учительница музыки, вдохновенная и строгая старуха, жила в огромной коммунальной квартире на Чистых Прудах. Если закрыть глаза, можно и сейчас вспомнить до мельчайших подробностей – что стояло в этой тесной, как пенал, комнатке, и в который раз подивиться – каким чудом вполз и стал боком к окну старый «Блютнер». На стене висели четыре тарелки саксонского фарфора: на одной – кавалер в коротких лиловых штанах знакомился с дамой, в глубоком поклоне отставив икрастую ногу с бантом, на второй – они гуляли под ручку среди двух зеленых кустов, на третьей – откровенно миловались, на четвертой – женились.
Старый «Блютнер» в пустой послеполуденной квартире звучал властно и гулко…
– Менуэт надо играть – так! – говорила учительница и указывала пальцем на третье блюдо, где, прикрыв веером длинную шею и половину щеки, дама пальчиком грозила галантному кавалеру…
Уроки музыки продолжались все детство, до самого девятого класса, пока мама не решила, что пора приналечь на математику, оставив музыку «для души».
В девятом классе их школу слили с другой, математической, в классе появилось несколько новых мальчиков, и в одного из них она влюбилась до беспамятства. Это был блестяще одаренный мальчик: он прекрасно учился, писал стихи, рисовал… И внешне удивительно соответствовал всем своим дарованиям: рослый, тонкий в кости, с волнистыми светлыми волосами, с сильным худощавым лицом – такими она представляла себе ангелов. И даже очки ему шли, и даже имя
его – Кирилл – казалось ей благородно-лаконичным, мужественным, летящим. Но главное, голос – светлого счастливого тембра – ввергал ее в экстаз, сродни молитвенному. Голос был чистой радостью…
Стоило ему оказаться поблизости, с ней происходило нечто вроде припадка: горло сжималось в спазме, в висках стучали молотки, колени подгибались, по спине бежали мурашки…
Он ее не замечал… Дружил с двумя мальчиками из бывшей своей школы и с ее подругой Фирой – активной девочкой, какие всегда становятся старостами класса, комсоргами, председателями школьных комитетов.
– А знаешь, это даже хорошо, что он ни о чем не подозревает! – уверяла ее Фира, – Не так унизительно для тебя??
Целый год она ждала, что случится что-нибудь – например, в один прекрасный день она спокойно подойдет к нему и что-то спросит, легко и остроумно, как она может, или, наоборот, – он вдруг увидит, заметит ее, восхитится ею… Но время шло, и ничего не менялось – каждый раз, когда он проходил мимо или случайно обращался к ней, она немела, теряла самообладание, в висках бухали молотки, колени подгибались…
В десятом, последнем классе он перешел в другую школу. Она проболела от горя недели три, потом несколько месяцев жила как в погребе, задыхаясь без его голоса; наконец стала выздоравливать
от этой запойной любви и в конце концов выжила, обошлось…
Время от времени Фира, которая продолжала дружить с Кириллом и встречалась с ним в каких-то компаниях, приносила новости: он с блеском сдал экзамены в медицинский, он опубликовал в «Смене» три стихотворения, он – капитан команды КВН Первого медицинского… Он закончил аспирантуру… Он женился…
Через несколько лет, когда все они уже переженились, Фира пригласила ее с мужем на день рождения, обронив мельком: «Приходи, между прочим, и Кирилл будет».
Она пришла. И она увидела его. Это был умный, яркий мужчина с начальственным баритоном, уже добившийся немалого в своей профессии. И он был абсолютно ей безразличен, потому что ничего общего не имел с тем удивительным мальчиком, при звуке голоса которого она цепенела и глохла.
Когда все выпили и завязался разговор, она стала что-то рассказывать, одну из своих забавных историй, – она всегда была артистичной, остроумной рассказчицей и умела подмечать и отшлифовывать те блестки, которые рассыпаны по нашим будничным жизням. И на другом конце стола он вдруг умолк, обернулся в ее сторону, потом заулыбался, расхохотался, удивился и уже весь вечер ходил за ней из комнаты в комнату, а она с удовлетворением взрослой молодой женщины чувствовала эту натянутую струну между ними. И была спокойна, спокойна и уверена в своем обаянии.
На другой день позвонила Фира, сказала: – Слушай, какой успех ты имела вчера у сильной половины! Мне Кирилл говорит: «Как преобразилась Нона! Умна, интересна… А хороша!» – а я ему: «Да она всегда такой была, ты просто не замечал!»
И прошло еще несколько лет. В середине семидесятых он эмигрировал с семьей в Америку и там поначалу приживался и пробивался тяжело, экзамены сдавал, ассистировал какому-то профессору, – он, кто уже блестяще проводил сложнейшие операции, к кому в Москве добивались попасть на прием! – он подавал инструменты и отвечал: «Да, сэр… нет, сэр…» Но и такое превозмог этот сильный талантливый человек, встал на ноги, преуспел, даже разбогател… Изредка на перекладных довозились полузаглохшие приветы… И Фира рассказывала какие-то невероятные вещи: Кирилл приобрел под Нью-Йорком огромный дом – для русских писателей, нечто вроде дома творчества, – чтобы тем было где работать… У Кирилла несколько клиник… Он учредил стипендию для молодых поэтов…
Потом жизнь совсем завертелась, закрутилась, рухнула империя, вышла замуж дочка, с огромными трудами построили дачу, купили наконец машину…
Однажды позвонил бывший соученик, сказал: – Слушай, приехал Кирилл, помнишь его?.. Издал книжку своих стихов, и ребята организовали ему вечер в Музее Маяковского. Хочешь прийти?
Она пошла. Перед самым входом в музей увидела подъехавшее такси, из которого вышел высокий, грузный, не по-здешнему загорелый человек в светлом плаще.
Она приблизилась, окликнула его:
– Кирилл! Он остановился, вопросительно глядя.
– Я – Нона… Ахнул, раскинул руки, бросился обнимать:
– Нонка, как я рад, как я рад!.. Она сказала:
– Ну, не буду тебе мешать, тебе ведь надо сосредоточиться перед выступлением… После поговорим…
– Погоди, погоди!.. Что – после! Расскажи – как тут все? Я что-то не могу до Фирки дозвониться,
она что – переехала?
– Кирилл, – сказала она, – Фира умерла полгода назад…
Он зажмурился, скривился… тихо спросил:
– А Володька Шкурников?
– Два месяца как умер от инсульта… Видишь, я не хотела так сразу, но ты спросил, и я не смогла…
– Ничего, – проговорил он, как-то осунувшись, – ничего… Что ж тут поделаешь!
…И свое выступление начал с того, что узнал сейчас о кончине школьных друзей, памяти которых
и хотел бы посвятить этот вечер. Потом долго читал стихи, хорошие стихи – Нона сначала побаивалась, что будет неловко, если не понравится, но ей понравились многие стихи, а она была
из ценителей и всю жизнь следила за новыми именами… Понравилось даже, как он читает – монотонным голосом, что называется, безыскусно…
Дня через два, перед самым его отъездом, они встретились. Он звал ее обедать в модный ресторан, но она сказала:
– Да брось, какой там ресторан! Приходи ко мне, посидим, поговорим…
И он пришел, принес дорогое вино и цветы, они долго сидели в гостиной, вспоминали, вспоминали… Словно проучились не один год, а с первого и до последнего класса… Очевидно, тот девятый класс, те пятнадцатилетние ломкие их голоса звучали в памяти каждого яснее, чем остальные звуки…
И вдруг, перебив саму себя на какой-то забавной истории, она стала рассказывать ему, как страшно и горестно его любила, как слабела при виде него, как горло сжимал спазм, стучали в висках молотки и подсекались ноги…
Он схватился за голову, простонал:
– Боже мой! Почему, почему ты не призналась! Почему ты молчала?! Ведь все могло быть иначе!
Она засмеялась, сказала:
– Пойдем на кухню, я сварю кофе… Потрясающий рецепт, знаешь, от одного бармена из Салоник, там вся штука, чтобы пенка дважды подходила…
Недели через две поздним вечером она возвращалась домой в метро. На одной из станций в вагон ввалилась компания подростков лет по пятнадцати. Она стояла к ним спиною и видела только смутные отражения в темном окне.
Судя по всему, они возвращались с вечеринки и шумно обсуждали удавшийся вечер… Голос одного из них вдруг полоснул по сердцу, круто развернул ее к группке юнцов. Она оглянулась.
Один из мальчиков поразительно напоминал Кирилла – то же сильное худощавое лицо в очках, тонкость в кости… Но главное – голос, теплый мальчишеский голос… Это было удивительное, редкое сходство!
И – горло ее сжалось, в висках заколотился пульс, колени ослабели…
Она вышла на остановку раньше и долго шла с колотящимся сердцем по Чистым Прудам – по темным родным переулкам, в которых давно не гуляла…
Постояла и у знакомого подъезда в старом доме, где учительница музыки когда-то протягивала
руку к галантной любви на фарфоровом блюде и говорила ей строго:
– Менуэт надо играть – так!
~~~~~~~~~~
Дина Рубина

Рассказ «Прекрасная незнакомка»

В дверь позвонили. Васильев сполз с дивана и поплёлся открывать. По пути в коридор он бросил беглый взгляд на своё отражение в зеркале. Оттуда на него посмотрело худое тело в семейных трусах, с непричесанной головой и слегка опухшим лицом.

— Недоброе утро, алкоголик! – бросил Васильев своему отражению и продолжил свой путь к двери, нисколько не сомневаясь, что это пришёл Кузякин, его закадычный дружок. Кузякин звонил по телефону полчаса назад и, справившись о здоровье Васильева, бодрым голосом заявил, что сейчас придёт его лечить.

Итак, нисколько не сомневаясь, что за дверью стоит Кузякин с пивом, Васильев распахнул дверь, даже не потрудившись посмотреть в дверной глазок. Но вместо Кузякина там стояла ОНА…

В этот момент Васильев хорошо понял смысл поговорки «сквозь землю провалиться». Многое бы он отдал сейчас за такую возможность.

***

Вот уже несколько месяцев Дима Васильев, как ему казалось, был влюблён в прекрасную незнакомку. Он часто видел её утром на автобусной остановке, когда отправлялся на работу и ждал свою маршрутку.

Девушка понравилась ему с первого взгляда и нравилась всё больше и больше. Каждый раз Васильеву хотелось, чтобы его маршрутка и её автобус не приходили как можно дольше. Он любовался незнакомкой, её длинными белокурыми волосами, нежным профилем, изящной стройной фигурой.

Подойти к ней и познакомиться молодой человек не решался, ему казалось просто нереальным, чтобы такая нимфа смогла обратить на него внимание. Он, конечно, не урод и одет прилично, опыт общения с девушками к своим двадцати семи годам кое-какой приобрёл, но она…

Нет, куда ему до неё! Да и просто не может быть, чтобы место жениха такой красавицы было вакантно. Обручального кольца незнакомка не носила, это Васильев разглядел. Так что слабый лучик надежды в нём жил, но он сам себе боялся в этом признаться.

***

И вот перед ним стоит ОНА. Его прекрасная незнакомка, его богиня, самая прекрасная девушка на свете, в красивом шёлковом платье цвета морской волны. А он стоит перед ней в семейных трусах, косматый, опухший с похмелья… Как тут не захочется провалиться сквозь землю.

— Здравствуйте, вы Дмитрий Иванович Васильев? – спросила девушка, и несчастный влюбленный впервые услышал то, что он так давно мечтал услышать – её голос.
— Я, – ответил Васильев, ненавидя себя всё больше.
— Вы теряли паспорт?
— Терял.

Три дня назад с Васильевым случилась неприятность. Он ехал с работы в переполненном автобусе и стал жертвой карманника, который вытащил у него из куртки портмоне. Денег там было немного, но в портмоне находился паспорт, а это уже рождало кучу других неприятностей.

— Я вчера гуляла с собакой и нашла ваш паспорт, — продолжила девушка, — посмотрела, где вы прописаны и решила зайти по этому адресу. Она достала из сумочки документ и протянула его Васильеву.

— Спасибо, — еле вымолвил мужчина. Он понимал, что нужно ещё что-то сказать, как-то отблагодарить девушку, но кроме банального «спасибо» ничего больше сказать не смог. Слова застряли в горле и мысли все куда-то разбежались.

— Всего доброго, до свидания! Не теряйте больше паспорт! – произнесла девушка и поспешила удалиться.

А Васильев так и застыл в дверях, слушая стук её каблучков и не понимая, как такое могло с ним случиться.
— Вот ведь закон подлости! – сказал он вслух сам себе, когда вышел из оцепенения и вернулся в квартиру.

***

Вообще-то Дима Васильев почти не пьёт. После окончания вуза он работает программистом и неплохо зарабатывает, в ближайшее время собирается покупать машину.

Но вот вчера, как назло, Дима перебрал лишнего. Такое с ним случается крайне редко. А тут заявился к нему одноклассник и приятель Васька Воронов, пять лет не виделись. Васька офицер, на Камчатке служит. А тут в отпуск приехал и решил старого друга повидать.

Вот и повидались, что Дима сегодня не помнит, как друга провожал, как сам спать завалился. Всё бы ничего, но вот надо было судьбе распорядиться так, чтобы именно сегодня пришла ОНА.

И что теперь делать? Если до этого Васильев имел хоть какую-то надежду на знакомство, то сейчас об этом не могло быть и речи… Хотя почему же, они уже «познакомились». Вот только какое впечатление осталось о нём у девушки, Дима даже представить боялся.

— Вот же идиот, даже имени не спросил, — ругал себя Дима, — дурак ты, Васильев, кретин.

В дверь снова позвонили. Это, конечно же, Кузякин. Но Диме меньше всего хотелось сейчас его видеть. И всё же Кузякин не виноват в том, что случилось с Васильевым, и Дима вновь поплёлся открывать.

— Скорую помощь вызывали? – весело воскликнул Кузякин, вваливаясь в квартиру и протягивая Диме пакет с пивом и рыбой.

Васильеву пива не хотелось. Он выпил таблетку от головной боли и сказал недоумевающему Кузякину, что ему значительно лучше, и он не хочет «продолжения банкета». Верный друг понял, что Диме хочется остаться в одиночестве и, поставив пиво в холодильник, удалился.

Рассказ «Прекрасная незнакомка» Часть 2

Прошёл месяц, в течение которого Дима каждое утро тщательно брился, начищал до блеска ботинки, брызгался дорогим парфюмом и спешил на остановку в надежде увидеть ЕЁ.

Он твёрдо решил подойти к девушке и извиниться перед ней за свой неприглядный вид во время их первой и единственной встречи. Не мог Дима допустить, чтобы у незнакомки осталось плохое впечатление о нём.

Но каждый раз его ждало разочарование, девушки не было. Постепенно Дима терял надежду.

Прошёл ещё месяц, ничего не изменилось, кроме того, что Дима исполнил — таки свою давнюю мечту — купил машину. Теперь он не простаивал на остановках в ожидании общественного транспорта и почти совсем потерял надежду увидеть свою незнакомку. Но забыть её Дима не мог.

Однажды вечером, когда молодой мужчина ехал с работы, он заметил девушку, которая пыталась поймать машину. Дима остановился.

— До больницы на улице Пушкина подбросите? — быстро проговорила она.

Диме было как раз в ту сторону, и он с радостью согласился позвезти симпатичную девушку.

— Спасибо вам большое! – сказала она, сев в машину, — у меня сестра сегодня в аварию попала, поэтому я тороплюсь. Если это возможно, поезжайте, пожалуйста, быстрее. Я заплачу, сколько потребуется, не переживайте!

— Ничего не нужно, я вас так довезу, тем более, что мне всё равно по пути. Надеюсь, ваша сестра не очень пострадала?

— Требуется кровь третьей отрицательной группы, не могут найти донора, — печально сказала девушка.

— У меня такая группа! – воскликнул Дима.

— Правда? Ой, да мне вас сам Бог послал, вы не согласитесь быть донором? Я заплачу вам!

— Ну, что вы всё о деньгах говорите, я с радостью помогу вашей сестре. Тем более, что сейчас я совершенно свободен.

— Спасибо вам. Меня зовут Катя.

— Дима.

Молодой человек сдал кровь для пострадавшей в аварии девушки. Катя попросила у Димы номер его телефона на случай, если сестра захочет поблагодарить лично. Васильев отказывался, говорил, что рад был помочь и ему ничего не нужно, но Катя очень настаивала, и Дима продиктовал ей свой номер телефона.

***

Прошло полтора месяца. Дима почти забыл эту историю, когда однажды сентябрьским вечером его телефон зазвонил. Определившийся номер был ему не знаком. Связь была плохая, но главное Дима услышал.

Это звонила девушка, для которой он сдал кровь, и она просила молодого человека о встрече, чтобы лично высказать ему слова благодарности.

Диме совсем не хотелось тратить своё время на встречу с незнакомой девушкой, но он всё же согласился, и они договорились встретиться в воскресенье в кафе «Фаворит», расположенном в центре города.

Незнакомка сказала, что её зовут Алина, она блондинка и на встречу придёт в розовом платье.

В воскресенье, в назначенное время, Дима подъехал к кафе. Когда он вошёл в здание, то сразу же увидел… свою прекрасную незнакомку. Девушка была в нежно-розовом лёгком платье. Мысли лихорадочно закрутились в Диминой голове…

Не может быть! Нет, такого не бывает. Неужели спасённая им девушка и его прекрасная незнакомка – это один и тот же человек? Он подошёл к столику, за которым она сидела и спросил:

— Вы Алина?

— Да, а вы Дима?

Алина была удивлена не меньше, когда увидела перед собой того самого Диму Васильева, которому относила паспорт и который оставил о себе не самое лестное впечатление.

***

Через час от возникшей между ними неловкости не осталось и следа. Они болтали как старые добрые знакомые или даже друзья. Смеялись над тем, как произошла их первая встреча. Алина рассказала, что раньше жила с родителями недалеко от Димы, а сейчас снимает квартиру в другом районе. Поэтому-то Дима и перестал встречать её на остановке.

Им предстояло ещё многое сказать друг другу, и они обязательно скажут. Ведь в это сентябрьское воскресенье они встретились для того, чтобы никогда больше не расставаться.