Михаил Жванецкий о дураках и умных людях. В десятку, как всегда!
Ум — это не эрудиция, не умение влезть в любую беседу, наоборот, или, как сказал один премьер, отнюдь! Ум не означает умение поддерживать разговор с учеными. Если ты умный, ты поймешь, что ты ничего не понимаешь. Ум часто говорит молча. Ум чувствует недостатки или неприятные моменты для собеседника и обходит их. Ум предвидит ответ и промолчит, если ему не хочется это услышать. И вообще, ум что-то предложит. Глупость не предлагает. Глупость не спрашивает. Глупость объясняет. В общем, с умным лучше. С ним ты свободен и ленив. С дураком ты все время занят. Ты трудишься в поте лица. Он тебе возражает и возражает… Ибо он уверен! И от этих бессмысленных возражений ты теряешь силу, выдержку и сообразительность, которыми так гордился. С дураком ты ни в чем не можешь согласиться. И чувствуешь, какой у тебя плохой характер. Поэтому отдохни с умным! Отдохни с ним, милый! Умоляю!
Высокие потолки, три с половиной метра. Огромная, трехкомнатная квартира в сталинском доме с видом на Москва-реку. Азалия Петровна любила выпить чашечку травяного чая на уютном балкончике по утрам, наслаждаясь пением птиц и удивительным видом.
Казалось бы, обычный ритуал, попить чаю на балконе, но сколько в этом было удовольствия. Она любила свой балкон, свою квартиру, уют и спокойствие. Что может быть лучше для одинокой пенсионерки?
Эту квартиру выделил ей Московский НИИ Авиационных систем, куда она попала работать с ещё тогда будущим мужем Борисом по распределению после вуза, почти 50 лет назад…
Бориса не стало пять лет назад и Азалия Петровна осталась жить одна. Она любила тишину, не любила гостей. Сын с невесткой Анной навещали её изредка, а Азалия Петровна предпочитала телефонное общение.
— Слава богу сын вырос, живет отдельно. Дети это гости в моём доме, пусть живут с невесткой в мире и согласии (думала она). Я же не буду лезть к ним со своими нравоучениями. Захотят, дам совет. И пригрею и помогу, но только если сами захотят (мудро думала женщина).
Был обычный вечер, она проводила время за просмотром новой серии любимого сериала, как звонок прервал её спокойствие. Входящий звонок от невестки Анны.
— Странно, она никогда мне не звонила. Что ей нужно от меня в столь поздний час?
Азалия Петровна была продвинутой пенсионеркой, умела пользоваться интернетом и разными мессенджерами, поэтому с невесткой они часто общались через интернет. Высылали друг другу фото, делились впечатлениями от приобретенных покупок, а вот так, чтобы созвониться, такого давно не было.
Посмотрев на часы Азалия Петровна обратила внимание, что уже 10 вечера, и ей стало тревожно. Совсем не подходящее время для звонка от невестки. Она взяла трубку.
— Анечка, добрый вечер (ответила она). Как у вас дела?
— Здравствуйте (на том конце трубки Аня всхлипывала). Ваш сын попал в аварию, только что позвонили с больницы и его больше нет (Она рыдала уже в голос, не сдерживаясь).
— Как! (закричала Азалия Петровна).
Известие о гибели сына стало большим ударом для неё. Больше она ничего не помнила, всё поплыло перед глазами и она окунулась в бездну тишины. Анна пыталась ещё что-то говорить, но быстро поняла что на другом конце провода её уже не слышат.
Что было дальше Азалия Петровна не помнит. Туман, какие-то разговоры, что-то пикает, но тут как будто в голове щелкнуло и Азалия Петровна открыла глаза.
Она не сразу поняла что происходит. Белые стены, женщины в белом халате, какие-то приборы.
— Вы меня слышите? (спросила врач)
— Да, где я нахожусь?
— В больнице. Вчера вам стало плохо, вы долго спали. После обеда за вами приедет машина из вашего интерната и мы отвезем вас обратно.
— О чём вы говорите? Какой интернат?
— Мне позвонила невестка, сообщила о гибели сына, а сейчас я проснулась здесь. Что происходит? Что случилось с моим сыном?
— Не хочу вас расстраивать, но у вас никогда не было сына.
— Последние пять лет вы жили в интернате для людей с ограниченными, умственными способностями вы поступили к нам именно оттуда, но не переживайте, скоро мы отвезем вас обратно.
— Спасибо, не надо, я возьму такси и поеду домой (ответила Азалия Петровна)
— Мы не можем отпустить вас одну. Но не волнуйтесь, мы позаботимся о вас.
Фраза врача «не волнуйтесь», подействовала на Азалию с обратным эффектом, ей стало страшно. Да как тут не волноваться? Где её квартира? Её любимый балкон? Где та самая тишина, которую она так любила?
Да и скажем честно, врачей Азалия Петровна всегда побаивалась, поэтому всегда старалась вести здоровый образ жизни и как можно реже обращаться в поликлинику, а тут такое. Просто не верится. Это какой-то сон.
Может я правда сошла с ума? Сейчас я себя ущипну как следует и проснусь, вот уж сны мне снятся. Она себя ущипнула за локоть, но ничего не произошло. Это не сон. Но я ничего не знаю ни про какой интернат. Надо позвонить невестке, чтобы она забрала меня. Но возможности совершить звонок ей не дали.
— Доктор, где мой телефон? У меня есть сотовый телефон, мне надо срочно позвонить! (просила Азалия Петровна)
— Какой телефон, бабуля вы что? Вас привезли в одной ночнушке, это всё из ваших вещей. У вас больше ничего нет.
— А можно с вашего телефона позвонить? Обещаю, я быстро. И можно узнать адрес, где мы находимся? У меня сын и невестка, они наверно уже беспокоятся!
— Бабушка, при всем моем уважении к вашему возрасту, я не могу вам дать свой сотовый телефон. Тем, кого привезли из специализированных учреждений, наподобие вашего, мы не даем телефоны, а также колющие и режущие предметы.
Хотя к чему я вам всё это объясняю, всё равно меня не понимаете. Вам нельзя нервничать, а вы сегодня что-то совсем разошлись, какие-то странные вещи говорите.
Невестка, сын, телефон — да нет у вас никого, вы одна. Ваши друзья — это соседи по палате и скажу вам честно в такие заведения как ваше, попадают как правило одинокие бабушки. Любящие дети стараются до последнего обеспечить родителям приятную старость. Ох, что-то разболталась я совсем, пойдемте в процедурную.
Азалии Петровна провела в больнице ещё пару дней. Видимо состояние её нормализовалось и врачи не видели причин её там больше задерживать.
Все эти два дня за ней присматривали медсёстры. Выйти из палаты одной не получалось, всегда то медсестра подбежит, то врач, то охранник откуда-то выглядывал, и все настойчиво провожали в палату.
Азалия Петровна уже не пыталась выйти из палаты. Лучше уж в палате посидеть, понаблюдать за обстановкой. Сдружиться с кем-то из персонала у неё не получилось. Все к ней относились как сумасшедшей.
На любые вопросы о сыне, о невестке, о её квартире, врачи шумно вздыхали, переглядывались, будто бы сочувствовали ей. Азалия решила просто наблюдать за развитием событий.
Через два дня её выписали. Из вещей ей отдали старую застиранную ночнушку. Одели в халат и повели под локти два молодых человека, посадили в машину.
Азалия Петровна, несмотря на такую ситуацию, считала себя здоровой женщиной. Что-то в этой ситуации всё указывает на то, что я не в здравом уме нахожусь, но это же не так. Я хожу, руки, ноги, мое тело меня слушается, я всё помню и понимаю.
Вон у санитара телефон последней модели. Модель как у меня, производитель тот же, только у него поновее. Сейчас он сидит в интернете смотрит ролики на ютуб. В одном ухе у него в наушники, не дешевые между прочим.
Я всё знаю, все понимаю, но почему-то все считают меня здесь за дурочку. Ну уж посмотрим, не на ту напали. Я в этой жизни многое повидала и здесь справлюсь. Надо сейчас затаиться, наблюдать и лицезреть, пусть считает меня дурочкой, посмотрим кто победит.
Видимо стресс придал ей сил и энергии, помог адаптироваться к действительности, а между тем они подъехали к серому зданию, окруженному забором с колючей проволокой. Автомобиль проехал через КПП и оказался на территории интерната.
— Вот мы и приехали (сказал сопровождающий её молодой санитар и под руки проводил внутрь здания). Передал её в руки других санитаров и поспешил уехать.
— Ну что, пошли в палату, надеюсь ты долго тут не вытерпишь, освободишь место.
В грубой форме женщину проводили в комнату на 6 человек и положили на кушетку. От бессилия Азалия Петровна отключилась и пришла в себя примерно через пять часов.
Жесткая кушетка, матрас толщиной не более сантиметра от которого почти ничего не осталось, воздух пропитан и каким-то едким запахом. Она ощущала себя беспомощной и не понимала что происходит.
Следующие пять дней были просто кошмаром для неё. Она пережила многое: детство её пришлось на военные годы, голод, неизвестность что будет дальше, страх, но к такому жизнь её явно не готовила.
Атмосфера здесь была особо грустная. Пожилые люди с потухшим взглядом устало бродили по темным коридорам. Азалия Петровна уже не пыталась никому ничего доказывать, а старалась соответствовать образу.
Хорошо, думала она, считают меня дурочкой — буду дурочкой. Считают умственно отсталой — хорошо, надо усыпить бдительность персонала. Вон охранник так и ходит за мной по пятам, разве что в туалет за мной не ходит, да и медсёстры всегда приглядывают, как бы я чего не учудила.
А кто-то и вовсе не ходил. Лежал на кушетке, смотрел в одну точку. На улицу выйти нельзя, еда ужасная, всё невкусно, неаппетитно. Как хотелось покушать любимое печенье, а как она соскучилась по своей квартире, по своему балкону, по своему одиночеству и тишине, этого ей не хватало.
Да и остальные люди здесь выглядели удручающе. Никто ни с кем не общался, общение тут не приветствовалось. Все сидели молчали, лишь в холле висел на стене старый телевизор. Это и было их единственным развлечением.
Но она не теряла рассудок, а прислушивалась к разговорам санитаров, запоминала их распорядок. Персонал делал всё, чтобы сделать жизнь Азалии Петровна невыносимой.
Она четко знала, что каждое утро в 9.00 уборщица приходит мыть пол. Это была молодая женщина, которая совсем не говорила по-русски. При себе у неё всегда был мобильный телефон. Выбрав момент Азалия Петровна вытянула телефон из её заднего кармана. Уборщица, видимо что-то почуяв, повернулась и посмотрела на неё с удивлением.
Сердце бабушки сжалось. Она сделала вид, что пытается найти туалет. Уборщица жестом показала ей уборную. Вальяжной походкой, слегка пошатываясь, специально для усыпления бдительности, она пошла.
Да, всё сложилось просто идеально для неё, видимо судьба дала шанс и сжалилась над ней. У врачей и медсестёр как раз в 9 утра будет пересменок, ночная смена уже ушла домой, а утренняя не спешила занимать пост. У охранника именно в этот день были проблемы с животом, съел что-то не то и сидел в туалете.
Азалии Петровна достала телефон из-под халата. Её радости не было предела. В телефоне не оказалось пароля и она сразу позвонила в полицию. Она решила не звонить сыну и невестке.
— Алло, полиция? Срочно приезжайте! Мне нужна ваша помощь, я нахожусь в интернате и сообщила как проехать. Дорогу она хорошо запомнила, когда её сюда везли.
— Вы в интернате для отсталых находитесь? (сказал голос с серьезностью)
— Да, да, меня тут удерживают силой и не дают пользоваться телефоном. Срочно приезжайте.
— Да, да, конечно, уже едем, что вам там делают? Телефон не дают? Так может и правильно что не дают? Конечно, конечно, ждите и бросили трубку.
Азалия поняла, что ей просто не поверили, подумали, что кто-то балуется с телефоном и повесили трубку, но она решила не сдаваться, решила позвонить своей подруге детства.
Да, они с подругой Жанной уже лет 5 не общались, но ведь это не главное, дружба у них была ещё с младенчества и есть шанс, что подруга не будет над ней смеяться. Тут в туалет кто-то постучал, намереваясь войти.
Азалия Петровна силой притянула к себе дверь, замков то не было.
— Занято, ой потерпите минуточку, живот прихватило (сказала она как можно громче)
— Быстрее выходи! (прокомандовал женский голос). Через минуту чтобы тебя тут не было и послышались удаляющиеся шаги.
У неё остался один шанс. Есть ровно минута на спасение и она набрала номер подруги, благо она помнила его наизусть.
— Жанна, здравствуй, это я, Азалия.
— Привет Азалия, как твои дела? Давно не слышались (послышался на другом конце такой далекий, родной голос подруги Жанны)
— Жанна у меня мало времени. Я в опасности, приезжай, меня тут силой удерживают. Пожалуйста приезжай за мной, да с милицией (и она спешно продиктовала адрес).
Удалила исходящий вызов и положила телефон на унитаз. Пусть уборщица думает, что телефон она уронила случайно.
Подруга сработала оперативно. Приехала в ближайшее отделение, объяснила дежурному всю ситуацию, тот как раз припомнил, что недавно поступал звонок со схожим адресом, благо все звонки фиксируются и решил съездить с Жанной, проверить, что там.
Приехав в интернат, поговорив с врачами, посмотрев документы, милиционер заподозрил неладное, а пообщавшись с Азалией, увидев в каких она была условиях, посмотрев её личную карту и вовсе пришел в шок.
Он понял, что это очень темное место, в котором совершаются плохие дела и вызвал подмогу — сразу десять человек.
Да, конечно Азалия Петровна очень рисковала, если бы кто-то заметил, что она ворует телефон и пытается кому-то звонить ей бы совсем житья не стало, но она рискнула. То ли персонал совсем потерял бдительность, думая что она вряд ли сможет что-то сделать опасное, то ли счастливое стечение обстоятельств.
История эта длилась долго, но Азалии Петровне и полиции удалось разобраться во всем…
Оказалось, что Анна, её невестка, и её сын давно положили глаз на просторную квартиру Азалии Петровны.
— Хватит, не могу больше жить на съемной квартире (постоянно говорила она мужу). Каждый месяц платим чужому дяде бешеные деньги за жилье, а у твоей мамы между прочим трехкомнатная квартира, в самом сердце Москвы. Могла бы разменять свою квартиру, ей там слишком вольготно жить. Нам бы купила двушку, а себе комнату в коммуналке, куда ей три комнаты? Да ещё в таком престижном районе! (причитала супруга чуть ли не каждый день)
Сын Азалии — Вадим, пытался первое время сопротивляться супруге, но под давлением сдался.
— Да, конечно три комнаты для неё многовато, ну что ж поделаешь, продавать квартиру она не хочет, я пару раз разговаривал с ней — она ни в какую. Ей нравится её квартира и она не хочет её менять.
Так слово за слово, разговор за разговором, и у супругов возник чудовищный план. Ждать пока квартира перейдет по наследству они больше не желали и в тот вечер их план сработал на сто процентов.
Азалия Петрова не выдержала грустную весть о гибели сына, с которым на самом деле всё было в порядке и отключилась на какое то время.
Анна была в сговоре с руководством интерната, которые под видом медицинского учреждения, оказывал специфические услуги по незаконному удержанию стариков и беспомощных людей с целью завладения их недвижимостью.
Анна тут же позвонила санитарам из этого интерната и дальше уже было всё по отработанной схеме.
Далее по плану предполагалось продать квартиру. Определенный процент заплатить руководству интерната за помощь.
Вадим же, когда его мама находилась в интернате, пару раз пытался поговорить с супругой, всё-таки родной сын. Ему стало совестно, нехорошо так поступать с родной матерью, но супруга была непреклонна, он был у неё под каблуком.
— Надо всё делать согласно плану, тем более я уже и квартиру для нас присмотрела. Так что сидим ровно, пока все дела не доделаются (отвечала Анна).
И Вадим ничего не предпринимал. Слишком он был труслив, да и побаивался гнева любимой жены.
После того как Азалии Петровне удалось выбраться из этого ужасного места, интернат закрыли, а его руководство привлекли к уголовной ответственности.
Анна не учла простую вещь. Азалия Петровна, детство которой пришлось на войну, не привыкла сдаваться и вскоре она вернулась в свою уютную квартиру.
Анна узнав о том, что её операция провалилась, кинулась в бега.
С супругом она все связи оборвала, да и не любила она его. Самое ценное, что ей нравилось в Вадиме — это квартира его пожилой мамы, на которую у неё были большие планы.
Что касается сына Азалии Петровны, — Вадим понимал, что прощения матери он не добьется, слишком подл оказался его поступок и он решил уйти под видом бездомного в церковь.
Там он служит до сих пор. Помогает прихожанам, молится. Но сможет ли он замолить свои грехи за столь подлый поступок? Простит ли его мама? Об этом мы уже не узнаем…
Привычка выпивать стакан воды каждое утро перед завтраком является полезной для здоровья человека. Однако при этом следует обратить внимание на некоторые нюансы, отметила врач-диетолог, гастроэнтеролог, кулинарный блогер Нурия Дианова.
В эфире радио Sputnik специалист рассказала, что вода, выпитая человеком натощак, благоприятно влияет на его организм: он пробуждается, запускаются процессы пищеварения, стимулируется работа желудочно-кишечного тракта. Если это делается регулярно, то в результате нормализуется микрофлора кишечника, кожа становится чище, также улучшается настроение.
«Запускаются все процессы, желудок будет работать чётко по часам, у человека будет хорошее настроение, чистая кожа, хорошая микрофлора. С точки зрения гастроэнтерологии происходит срабатывание одного из базовых рефлексов — желудочно-кишечного, то есть поступление воды натощак стимулирует перистальтику кишечника», — подчеркнула Дианова.
При этом подобным эффектом обладает не всякая вода. Чтобы утренняя привычка стала действительно полезной, важно соблюдать одно важное условие.
«Вода должна быть комнатной температуры, не холодной, особенно если есть склонность к запорам, а это около 80% городского населения», — поведала диетолог.
А если человека беспокоят боли в животе, ему следует употреблять воду теплее комнатной температуры, уточнила Дианова. Также можно добавлять в воду лимонный, апельсиновый сок. Но это следует делать лишь тем, у кого нет заболеваний и проблем, связанных с желудком.
«При наличии заболеваний ЖКТ, обострении, например, гастрита, такая вода, особенно холодная, может вызывать спазмы, могут возникать боли в животе, возможно развитие панкреатита, холецистита», — резюмировала эксперт.
— Это была моя котлета! — схватив за ухо одиннадцатилетнюю сестренку, орал Валерка. Валерке было четырнадцать, он был рослым не по годам, черноволосым, как его отец, далеко не чистых славянских кровей, и уж вовсе не отличался благородством.
Свою сестру Машку Валера ненавидел с самого ее рождения. Он был уверен, что их мать предала его отца, Артурчика, изменив ему с каким-то случайным командировочным и родив эту белобрысую тупицу.
То, что отец Валерки был отцом еще пятерых оболтусов и никогда не горел желанием воспитывать Валерку, которого ему родила тогда еще шестнадцатилетняя местная нимфетка, мальчика ничуть не смущало.
Парень, не задумываясь, всю свою обиду на никчемную мать, на полунищее существование, просто перекинул на Машку, свою болезненную, худенькую сестру, над которой с удовольствием измывался изо дня в день.
Люська, их бестолковая мамаша, дома появлялась редко. Она работала на складе у Ашота, дети не знали, что она там делает, Люська приходила домой раз в три-четыре дня, всегда почти пьяная, закидывала в холодильник немного еды, намного спала на старом диване и опять исчезала.
В школе про это ничего не знали. Валерка приказал сестре, чтобы она держала язык за зубами. Он объяснил, что их могут забрать у матери и сдать в детский дом. Маша не была против детского дома, там бы ее хоть чем-то кормили, но Валерка, услышав ее мнение, сильно избил сестру.
Его устраивала жизнь в своем доме, пусть маленьком, но никто ему там не мешал устраивать с друзьями попойки и воровать по мелочам у соседей. Парень пригрозил, что задушит сестру и теперь девочка боялась больше брата, чем опеку.
Она старалась хорошо учиться, стирала, гладила, так что никто ни о чем и не догадывался. Лилия Артемовна, классная руководительница Маши, мельком отмечала, что девочка замкнутая и запуганная. Но явных проблем не было, а, значит, и лезть в чужую жизнь не нужно.
В тот день после школы Маша медленно шла через городской парк. На улице стоял октябрь, деревья были безумно красивые, солнце еще гладило прохожих своими теплыми лучами, но девочка этого не замечала, она была голодная.
Дома еще оставалось несколько пельменей, но Валерка ее убьет, если она их съест. Поэтому идти домой не хотелось. Лучше уж потом, когда ничего не будет. Вдруг она почувствовала сильный удар по голове. Голова у нее загудела, закружилась, она испуганно огляделась и увидела брата.
Он с довольной улыбкой потирал руку. — А ну бегом домой! Сегодня в моей комнате чтоб все вычистила. А то Васька вчера там наблевал малость. Маша заплакала, голова от сильного удара болела, дома после вчерашней вечеринки брата с друзьями так воняло, что возвращаться туда совсем не хотелось, не то что вычищать эту гадость.
Девочка закрыла руками голову и присела. Она ждала еще удары. Но вдруг закричал Валерка, но не на сестру, а от чего-то другого. Маша осторожно подняла голову и увидела, как огромный мужик спокойно поднял над землей Валерку за шиворот его куртки и легонько его потряс.
Валерка махал руками и ногами, но достать до дядьки не мог. Тогда он стал орать всякие обидные слова про сестру и ее защитника, вот тогда мужик нахмурился и так глянул на Валерку, что тот сразу притих. Мальчик вырвался, отскочил на безопасное расстояние и зашипел, замахав кулаком: — Все равно домой придешь, поганка. Уж я сегодня над тобой поработаю.
Маша замерла. У нее дыхание перехватило от мысли, что будет дома. Но тут она почувствовала мягкое прикосновение. Этот большой дядька своими огромными руками очень нежно прижал ее к своему большому теплому животу.
Маша никогда еще не ощущала ничего подобного. Даже Люська никогда не была так с ней нежна. Мужчина и девочка подошли к свободной скамейке, сели на нее и тогда Маша, наконец, подняла голову чтобы рассмотреть своего нового друга.
Она не знала сколько ему лет, с ее одиннадцати годов он казался ей глубоким стариком, волосы были наполовину седые, усы и борода тоже. Только вот глубоких морщин девочка не увидела. Значит, он еще не так стар.
Но самое главное, что ее поразило — это его глаза! Яркие, синие, очень добрые и с огромными закрученными ресницами. Маша вспомнила, как Люська однажды принесла от соседки какие-то хитрые щипцы, чтобы себе вот так ресницы закрутить. Это она к Ашоту встречать прошлый Новый год собиралась. Так она целый час промучилась, но у нее ничего не получилось.
А у этого дяди они сами по себе такие красивые. Маша подумала, что такие ресницы могут быть только у сказочных героев. И сразу улыбнулась, ну конечно, этот дядя появился из чуда. Теперь он будет ее личным волшебником и защитником. — Тебя как зовут? — спросила девочка, — Я Маша. — Мафа, — очень тихо выдохнул мужик и так же тихо вдохнул, ткнув себя в грудь: — Мифа. — Ты Миша? Вот здорово! Маша и Медведь. Точно — сказка!
Маша стала рассказывать Мише и себе, о Люське, которую ни она ни Валерка так и не звали мамой, о том, что брат считает ее причиной всех их бед. Миша слушал, грустно, внимательно, по-собачьи забавно наклоняя голову набок, он иногда нежно трогал Машу за волосы, поправлял ее капюшон, чтобы не задувал ветер, но ничего не говорил.
Когда Маша поняла, что Миша немой, она чуть не заплакала. Но быстро взяла себя в руки. — Миша, я тебя теперь никогда не брошу. Ты теперь мой самый лучший друг! Я завтра опять приду. Ты же будешь меня ждать? Миша радостно заулыбался и быстро закивал головой.
В тот вечер Маша все-же вычистила дом. Молча, покорно. Валерка хотел сначала побить сестру, но было в ней что-то, что остановило его. Впрочем, ему было достаточно того, что она прибралась.
Утром Маша проснулась почти счастливая. Она только и думала, что о своём новом друге. Неожиданно девочка обнаружила в спальне спящую Люську, в холодильнике немного еды, а на кухне полмешка картошки. Это было самое лучшее утро!
После школы Маша летела в парк. Еще издалека она увидела Мишу, сидящего на той самой скамейке. Девочка с радостным визгом врезалась в его живот и крепко его обняла. Миша, счастливый, молча улыбался, аккуратно поддерживая головку девочки, как драгоценную каплю живой воды.
С того дня каждый день Маша и Миша встречались в дальнем углу парка. Маша прямо на скамейке делала домашнее задание, учила стихи. Миша с восторгом смотрел на свою подругу и иногда что-то довольно мычал.
Однажды Маша задержалась в школе и когда прибежала в парк, увидела, что два полицейских пытаются куда-то увести Мишу. Маша сначала растерялась, а потом вдруг как закричит: — Папочка, что они с тобой делают? Отпустите, мой папа после инсульта, ему нельзя нервничать! Вы что, звери, больного человека трогаете. Я сейчас полицию вызову!
Полицейские переглянулись и молча посадили Мишу обратно на скамейку. Один из них даже тихо извинился. На следующий день пошел дождь, мелкий, противный. Маша прибежала в парк и увидела Мишу в той самой легкой курточке, как всегда. Курточка была уже насквозь мокрая и мужчина немного дрожал. — У тебя есть другая одежда? — озадаченно спросила Маша Мишу, но он грустно помотал головой, — Как же так? Подожди, а где ты живешь? Покажи мне.
Миша опустил голову и нехотя встал со скамьи. Шли они недолго. В старом доме на окраине парка на первом этаже Миша подошёл к небольшой деревянной дверце и аккуратно открыл ее. Она была не заперта.
Это была маленькая старая кладовка. В углу навалены какие-то тряпки, у стены стоял небольшой стол. -Ты живешь здесь? — удивилась девочка. — А документы у тебя есть? А что ты кушаешь?
Миша взял Машу за руку и подвел к обитой дерматином двери на первом этаже. Тихо постучал и оттуда выглянула неопрятная женщина: — Чего тебе? Жрать позже занесу. — Скажите, а где его документы? — выглянула из-за спины Миши девочка. — А ты кто такая? — вдруг разозлилась баба, — Я Мишку всю жизнь на своем горбу тяну, кормлю его, лечу, одеваю, не на улице живет! Так что не лезь не в свое дело.
А брат пусть спасибо скажет, что в дурдом его не сдала. Или хочешь в дурдом? — баба так мерзко улыбнулась, что Миша весь затрясся и выбежал из подъезда на улицу. Маша выскочила за ним. — Миша, ты не бойся, я не дам тебя в обиду. Мне только немного подрасти надо. Вот закончу школу, устроюсь на работу, и сразу заберу тебя, только ты никуда не исчезай, пожалуйста.
Вернувшись домой, Маша постояла у калитки и вдруг решительно пошла к соседке, бабе Рае. Баба Рая была старой, нелюдимой и неприятной особой. Но у нее недавно умер муж, дед Тимофей. Большой, толстый и тоже ужасно вредный. — Раиса Андреевна, — постучала Маша в дверь соседнего дома, — У меня к Вам деловое предложение.
Рано утром Маша уставшая, так и не ложившаяся спать, потому что всю ночь отмывала дом бабы Раи, но ужасно счастливая, тихо открыла скрипучую дверь в кладовку и легонько толкнула посапывающего в тряпках Мишу.
Через минуту заспанный сорокалетний дядька, как ребенок, с восторгом рассматривал старые трусы, носки, вязанные шапочки, пару футболок, а главное, теплое драповое пальто! И шарф! И перчатки!
Когда погода совсем испортилась, Маша стала приходить к Мише в его каморку. Она, как смогла прибралась там, наклеила на стены картинки из старых журналов. И даже нарисовала их портрет, на котором большой Миша прижимает к своему животу маленькую Машу. Миша даже заплакал, когда девочка приклеила рисунок на стену.
Все шло хорошо, но однажды утром в школе на урок литературы заглянула испуганная Лилия Артемовна. Она дико посмотрела на Машу и отошла в сторону, пропуская в класс полицейских. Девочка сразу поняла, что что-то случилось с Люськой, которая уже четыре дня не показывалась дома.
— Скворцова Мария, подойди, пожалуйста, — строго сказал пожилой полицейский, — Тебе и твоему брату необходимо проехать с нами. Ваши вещи вам привезут работники опеки.
Маша думала о Мише. Как он будет без нее? Он же не сможет! Он просто умрет! Девочка спокойно подошла к полицейским, поздоровалась и вдруг, резко толкнув дверь, выскочила из класса.
Маша в одной тонкой кофточке, не замечая холода, бежала по парку. Она знала, что за ней бегут, что ее сейчас догонят, но она должна была успеть сказать своему другу, что она не бросит его, она не забудет его, она будет ждать встречи с ним.
Она успела. Когда полицейские уводили ее от ее большого, растерянного друга, Маша оглянулась в последний раз и увидела, как Миша беззвучно шепчет: «Я буду ждать» …
… Прошло семь лет. Маша получила аттестат и в тот же день, не оставаясь на выпускной, уехала в свой городок, в котором не была с того самого дня, как полицейские забрали ее и Валерку в детский дом.
Люська тогда спьяну уснула под забором и замерзла, в тот день шел снежок, ее не сразу и обнаружили. А как нашли, так и узнали у соседей, что дети давно росли сами по себе.
Валерка в детском доме был неуправляем, воровал, сбегал, с горем пополам его в восемнадцать лет отправили в Армию, но он дезертировал с оружием, ранил несколько человек и сам же застрелился. Маша не горевала по брату, ей было больше жаль ни в чем не виноватых случайных пострадавших.
Маша все эти годы жила только одной мыслью: «Как там Миша? Хватит ли у него сил дождаться ее?» Она ехала в автобусе и мечтала, что отремонтирует дом, который так и стоял, ожидая ее, найдет работу, она успела выучиться на курсах поваров, а Миша будет жить с ней, она сможет обеспечить ему нормальную жизнь. Не то, что эта сестра, которая только и угрожает дурдомом. Вспомнив о сестре Миши, Маша похолодела: «А вдруг, она его уже туда отправила?»
Выйдя из автобуса, девушка прямо с вещами побежала в парк. Миши на скамейке не было. Она бросилась в старый дом, залетела в подъезд и с силой рванула на себя трухлявую дверь кладовки. Но дверь была заперта.
Маша подбежала к двери, где жила сестра Миши, заколотила по ней руками, но никто не открыл ей. Когда руки у нее заболели, девушка затихла, закрыла ладошками глаза и всхлипнула. — Чего буянишь? – вдруг услышала она скрипучий голос.
Маша шмыгнула носом и прошептала: — Я Мишу искала. Он умер, да? — Пока вроде нет, — на Машу из-за соседней двери спокойно смотрела пожилая женщина с ярко накрашенными губами, — Его только вчера в больницу забрали, в городскую. Очень он был нервный последние дни, вот сердце и не выдержало. Маша резко вздохнула, сунула женщине свои сумки, попросив пристроить их на время и бегом бросилась из подъезда.
Миша лежал в палате, повернувшись к стене. Он похудел, волосы и борода стали полностью седыми. Но это был он. Маша на цыпочках подошла к своему другу, тихо присела на краешек его кровати и мягко дотронулась рукой до его щеки.
Мужчина вздрогнул, медленно повернулся к ней лицом, широко открыл свои синие яркие, добрые глаза с изумительными ресницами и выдохнул, словно сбросил семь тяжелых, невыносимых лет: — Мафа, я тефя фтал. Маша улыбнулась и увидела, что в руках Миши был крепко зажат тот самый рисунок.
Прошло еще несколько лет. На месте небольшого домика, дождавшегося свою хозяйку, теперь стоял дом побольше. Добротный, ухоженный.
Маша была счастлива, что ей достался такой хозяйственный муж. Кирилл оказался на все руки мастер, и человек хороший. Все время что-то мастерит во дворе. Мастерит, а сам с улыбкой поглядывает на Максимку, их с Машей трехлетнего сынишку, который ни за что не хочет слезать с шеи дяди Миши, их любимого волшебного великана.
