Алёна Вайсберг. В поезде

размещено в: Женская поэзия | 0

…немолода и некрасива, сижу в купе, смотрю в окошко, столбы мелькают суетливо, звенит в пустом стакане ложка…

…соседи дружно травят байки, я улыбаюсь им, кивая (всё зарастёт как на собаке, и всё пройдёт, я точно знаю)…

…за стенкой пьют вторые сутки (скажи спасибо: не дерутся) и матерят со злобой жуткой вождей всех наших революций…

…девчонка ночью тихо плачет (любовь ушла — беда большая), и рядом бог вагона — значит, кого жалеть, он сам решает…

…я разгадала все кроссворды, перечитала все газеты, но не нашла в тумане брода, чтоб перебраться через Лету…

…а проводник проходит мимо, меня в упор не замечая, а мне, как всем, необходима любовь… и хорошо бы чаю…

Алёна Вайсберг

Поделиться с друзьями:

Варлам Тихонович Шаламов. Я разорву кустов кольцо

размещено в: Избранное | 0
Варла́м Ти́хонович Шала́мов — русский советский прозаик и поэт, наиболее известный как автор цикла рассказов и очерков «Колымские рассказы», повествующего о жизни заключённых советских исправительно-трудовых лагерей в 1930—1950-е годы. Википедия
Родился: 18 июня 1907 г., Вологда, Россия
Умер: 17 января 1982 г. (74 года), Москва, СССР

Я разорву кустов кольцо,
Уйду с поляны.
Слепые ветки бьют в лицо,
Наносят раны.

Роса холодная течет
По жаркой коже,
Но остудить горячий рот
Она не может.
Роса холодная течет
По жаркой коже,
Но остудить горячий рот
Она не может.

Всю жизнь шагал я без тропы,
Почти без света.
В лесу пути мои слепы
И неприметны.

Заплакать? Но такой вопрос
Решать не надо.
Текут потоком горьких слез
Все реки ада.
Заплакать? Но такой вопрос
Решать не надо.
Текут потоком горьких слез
Все реки ада.

Варлам Тихонович Шаламов

Поделиться с друзьями:

Борис Леонидович Пастернак. После вьюги

размещено в: Поэзия серебряного века | 0

После вьюги

После угомонившейся вьюги
Наступает в округе покой.
Я прислушиваюсь на досуге
К голосам детворы за рекой.

Я, наверно, неправ, я ошибся,
Я ослеп, я лишился ума.
Белой женщиной мертвой из гипса
Наземь падает навзничь зима.

Небо сверху любуется лепкой
Мертвых, крепко придавленных век.
Все в снегу: двор и каждая щепка,
И на дереве каждый побег.

Лед реки, переезд и платформа,
Лес, и рельсы, и насыпь, и ров
Отлились в безупречные формы
Без неровностей и без углов.

Ночью, сном не успевши забыться,
В просветленьи вскочивши с софы,
Целый мир уложить на странице,
Уместиться в границах строфы.

Как изваяны пни и коряги,
И кусты на речном берегу,
Море крыш возвести на бумаге,
Целый мир, целый город в снегу.

Борис Леонидович Пастернак 1957г.

Поделиться с друзьями:

Иосиф Бродский. Шесть лет спустя

размещено в: Стихи Иосифа Бродского | 0

«ШЕСТЬ ЛЕТ СПУСТЯ»
***
Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,
что удивленно поднятая бровь,
как со стекла автомобиля — дворник,
с лица сгоняла смутную печаль,
незамутненной оставляя даль.
Так долго вместе прожили, что снег
коль выпадал, то думалось — навеки,
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.
Так чужды были всякой новизне,
что тесные объятия во сне
бесчестили любой психоанализ;
что губы, припадавшие к плечу,
с моими, задувавшими свечу,
не видя дел иных, соединялись.
Так долго вместе прожили, что роз
семейство на обшарпанных обоях
сменилось целой рощею берез,
и деньги появились у обоих,
и тридцать дней над морем, языкат,
грозил пожаром Турции закат.
Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари на старом
диванчике, что — прежде, чем возник,-
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.
Так долго вместе прожили мы с ней,
что сделали из собственных теней
мы дверь себе — работаешь ли, спишь ли,
но створки не распахивались врозь,
и мы прошли их, видимо, насквозь
и черным ходом в будущее вышли.

Поделиться с друзьями: