Боже, счастье, Вере сделали предложение. Игорь так и сказал: «Может, ты выйдешь за меня?». Без цветов, правда, безо всяких колечек. Но то был конец 80-х, наши люди еще к церемониям приучены не были. Вера тут же ответила «Конечно, пора уже».
То есть стоило ответить бы по-другому, и лучше не сразу, уклончиво, но Вера была прямодушна, словно ребенок. Хотя ей было уже тридцать шесть.
Вера совсем не была красавицей, носила очки, на работу в Ленинскую библиотеку ходила в трех кофтах, меняя их поочередно. Строго говоря, роман с Игорем был первым в ее жизни, если не считать… Да нет, можно не считать.
Поэтому Вера была очень счастлива. Пришла на кладбище к маме, сказала с улыбкой серому памятнику: «Мамуль, ну поздравь меня! Скоро у тебя и внуки появятся».
Вера от руки написала сорок приглашений, сама рассылала. Позвала даже начальницу, которая ее недолюбливала. Свидетель? О, это Вера решила в первую очередь.
Свидетелем она позвала Васю, лучшего друга. С ним они познакомились в Университете, в столовой. Тощий Вася учился на последнем курсе, Вера на первом. Их пару даже назвали ВВ, они вечно ходили вместе, говорили о трудной судьбе Данте, сонетах Шекспира и французских импрессионистах.
Вася был для Веры не просто друг, а еще и «скорая помощь». Если что не так, если просто хандра – Вера звонила ему.
Нет, никакого романа. У Васи была невеста, однокурсница, сразу после университета они поженились. Жена Васи относилась к Вере по-доброму, за глаза называла «нашей милой балдой» и «вечной девочкой».
Короче, все было к свадьбе готово. Включая платье и банкетный зал.
А за четыре дня до загса Игорь сказал: «Верк, тут мне хорошую работу предложили, очень денежную. В Магадане, на два года. Надо срочно лететь, послезавтра».
«Так я с тобой!» – улыбнулась Вера.
«Не, куда? Там жилье на одного, суровые условия…»
«Я не боюсь!»
Игорь внезапно стал говорить раздраженно. И в конце концов сообщил, что всю свадьбу мутил ради московской прописки и большой квартиры Веры.
Вера потом неделю не могла приходить на работу, благо суровая начальница ее поняла, сказала – прикроет.
А через месяц от инфаркта умер Вася. Ее милый, надежный Вася. Прямо в автобусе, возвращался домой. Остались сын и дочка, пяти и семи.
Вера ощутила – даже не скорбь, не одиночество, не боль – Вере показалось, что мир вокруг просто стерся, остались мутные силуэты. Где она бродила, не понимая, что делает, и зачем.
И тогда Вера решила, что смысла все это продолжать больше нет. Надо исчезнуть. Уйти навсегда. Придумала как.
Написала заявление об увольнении, начальница погладила ее по голове: «Может, передумаешь, Верунь?»
Та ответила кратко и жестко: «Нет. Я всё решила».
Вера шла домой от метро поздней осенью, думая лишь о том, что спустя час все для нее закончится.
Когда услышала из мусорного бака сдавленный «мяу». Остановилась. Да, точно мяу.
Заглянула в бак. На самом дне, среди очисток и хлама, сидел котенок. Серый, всклокоченный. Глядел на Веру.
«Вот ты какой дуралей!» – сказала Вера.
Перегнулась, схватила котенка, засунула под шерстяную кофту.
Дома котенок быстро освоился, стал носиться как сумасшедший, забрался на шторы, на самый верх. Оттуда глядел на Веру: ну как, ловко я?
Вера улыбнулась: «Ну что мне с тобой делать?»
И она стала жить дальше. Ради этого Улисса, как она назвала кота.
Спустя неделю Вера позвонила жене Васи: «Прости за нахальство, я подумала – может, с твоими ребятами надо заниматься языками? Я ведь знаю английский, итальянский, французский. Нет, пойми верно, это бесплатно!»
И та согласилась. Вера стала не просто учительницей, она теперь была старшей подругой для сына и дочки своего любимого Васи. Водила их по музеям, в театры, просто по улицам, где рассказывала о домах и знаменитых жильцах. Дети ее называли «мама Вера». Да, она была им как вторая мама.
Нет, она не вышла замуж, никакого личного хэппи-энда. Она просто стала жить ради этих детей, ради других, радоваться тому, что есть новый день, что завтра будет еще один.
И тайно благодарила за это помоечного Улисса, который стал очень пушистым, важным, упитанным, по шторам больше не лазил.
«Ты мой спаситель», – иногда шептала Вера коту.
…Прошло больше тридцати лет. Те дети выросли. Они много раз ездили с Верой в Европу, водили по тем музеям, о которых она лишь мечтала.
Они заботятся о своей «маме Вере», водят к лучшим врачам, даже наняли бойкую домработницу, ибо Вера так и остается девушкой непрактичной, готовить не научилась. Ей уже семьдесят, говорит, что очень счастлива.
Улисс прожил долгую жизнь рядом с Верой. Конечно, его давно нет. Вера потом завела еще котика, и еще.
Но она совершенно уверена, что тот серый котенок был послан ей свыше, в последний момент. А что нашелся в помойке? Какая разница, откуда придет спасение?
Алексей' БЕЛЯКОВ
