Васька РубИн
*
Ваську притащили к дверям приюта темной ночью в большой коробке из-под телевизора с ясно читаемой надписью — «Рубин» и завернутым в помятый гобелен с душещипательной картиной пасущихся оленей на фоне широколиственного леса, озаренного последними лучами заходящего солнца. Так он и пролежал в ней до утра, не издав ни звука, пока старенькая санитарка не наткнулась на него и с Божьей помощью не занесла в коридор…

По тревоге вскоре собрался весь немногочисленный персонал заведения , общим решением которого Васька был извлечен из коробки на свет божий и представлен ошарашенной медицинской общественности.

Подкидышу было от силы месяца три и на его теле явно не хватало двух важнейших деталей…Не хватало у Васьки рук.

Зато все остальное было вполне здоровым, а когда мальчик заорал на всю Ивановскую от переполнявших его чувств, сердобольные обитатели приюта вдруг поняли, что сегодня в их жизнь вошел новый человек, не такой, как все, а просто Васька РубИн, получивший свою фамилию от телевизора.

«Хорошо, что не Коробкин» — подумал Васькин ангел – хранитель и подарил мальчику улыбку, которая так и осталась с ним навсегда, чтобы дарить ее другим… А зачем еще нужны ангелы, если не дарить нам улыбки`?

Подкидыш потихонечку рос, сначала в колыбельке, потом в кроватке, а когда ему стукнуло двенадцать лет он обзавелся уже вполне взрослой кроватью и даже прикроватной тумбочкой, в которой хранилось все самое необходимое и ценное для него, особенно книжки, которые стали для Васьки самым главным на свете.

Его окном в тот, такой таинственный мир, который был там. За наглухо закрытыми дверями его обители, его маленькой вселенной, в которой было все ясно и понятно, тепло и уютно и, главное, здесь жили те, кого он очень любил, а без любви он жить не мог. Потому что даже не представлял себе как можно жить иначе.

В комнате с ним жили еще два мальчика.Никита, похожий на хромую запятую, поскольку он был очень маленький и, к тому же, скрюченный неизвестной Ваське болезнью позвоночника и Лешка, который не мог ходить из-за того, что его ножки были кривыми как колесо и очень тоненькими. Такими тоненькими, что если бы он наступил хоть на одну из них, то она бы сломалась. Раньше так и было, когда тот пытался по неразумению ходить, а теперь он стал умнее и даже не пытался этого делать…

Так и жили они втроем, дружно и интересно, потому что его друзья тоже любили книжки, а больше всего они любили вместе долгими вечерами мечтать о том, что так манило их в том мире. Они мечтали о приключениях, схватках с врагом и рыцарских ристалищах. О большом и синем море, по которому они летели бы во все паруса на прекрасной бригантине, отважно подставляя под брызги, свои, покрытые загаром лица.

Они мечтали… А когда ночная беседа заканчивалась, то вдруг, становилось очень тихо и только редкие всхлипы то одного, то другого доносились в маленькой комнате, из которой не было выхода. Вернее он был, но ребята знали, что тот, кто ушел, уже больше никогда не возвращается. Да и зачем возвращаться туда, куда вернуться невозможно`?

Васька, хоть и был без рук, но научился делать ногами такое, что и двуруким не снилось. И, главное, он научился перелистывать тетрадки и книжки, а также очень скоро писать. Причем писал каллиграфическим почерком, которому его обучила предобрейшая учительница русского языка и литературы Екатерина Ивановна.

Она и еще многие преподаватели учили их каждый день и не только наукам. Они учили их жить и верить, надеяться и ждать, дружить и быть честными.

Они учили их быть людьми, исполненными добра и света. А ребята верили и надеялись, особенно тогда, когда приходил старый доктор. Потому что иногда, после таких визитов кто-то обязательно уходил туда, куда они все так мечтали попасть. В большой мир…

Доктор очень любил их, хоть и был весьма строг, требуя тщательного исполнения всего того, что он им прописал. Но Васька знал, что нет на свете человека ближе для них, чем он, потому что уже много лет доктор раз в неделю приходил к ним в комнатку, садился на уголок Васькиной кровати и начиналось волшебство.

Сняв очки и тихо поправив краешек одеяла он начинал рассказывать. Таких сказок ни Васька, ни ребята никогда не слышали и не читали, потому что док сочинял их сам.

Сказки обволакивали все вокруг и комната внезапно преображалась. Не было уже ни комнаты, ни трех маленьких калек…

Было только большое звездное небо, непроходимый загадочный лес и высокие снежные горы, были гномы, добрые феи и ангелы. Было все то, что заставляет забыть о боли и стать Героем. Ведь добрые доктора всегда делают нас Героями…

Васька, подхватив ножкой старомодный стетоскоп, внимательно разглядывал его, прикладывая к глазу то одной, то другой стороной. Доктор часто слушал как бьется его сердце и чему-то улыбался. Наверное всегда приятно послушать сердце друга и услышать в его звуках то, что другим услышать не дано`? И доктор слышал…

Сердце этого мальчика было в прямом смысле золотым. От его улыбки становилось теплее всем вокруг, его желание всегда и во всем помочь было просто его сущностью.

Он, несмотря на всю свою немощь, делал людей вокруг него другими. Он был лакмусовой бумажкой добра и зла. Никто не мог быть рядом с ним плохим, потому что Васька делал всех хорошими. Он был для всех маленьким напоминанием о чем-то сокровенном. О том, что иногда дремлет в нас, а мы все стесняемся вынести это наружу. Об умении быть рядом…

«Доктор» — однажды сказал Васька и опустил глаза. «А я смогу когда – нибудь стать таким, как Вы?» — вздохнул он вопросительно. Доктор ничего не ответил Ваське, пообещав прийти на следующей неделе, но когда он вернулся Васьки уже не было. Кто-то большой и добрый увез его в тот огромный мир, о котором Васька так мечтал. Больше они не встречались.

Старый доктор до сих пор помнит того, кому он рассказывал сказки и верит, что в этом мире Васька также, как и в том, до сих пор делает людей добрее и светлее. А как иначе`? Зачем же еще нужны Васьки, если не вносить капельку тепла в наши уставшие души…

Руслан Абеликс, 2013