18 марта 1942 года в госпитале от ран умер 14-летний школьник Борис Кузнецов.

… Когда фашисты оккупировали Волоколамск, то ввели в городе комендантский час. Людей, несмотря на мороз, выгоняли из домов и приказывали селиться в сараях, хлевах, конюшнях. А сами мародерствовали. Захватчики добивали раненых солдат и тяжело больных людей, которые не успели эвакуироваться на восток.

Дети рвались отомстить врагам. Зверства фашистов в захваченном Волоколамске вызвали ожесточенный отклик в душе 14-летнего паренька Бори Кузнецова.

Первая его диверсия была психологической. Фашисты любили снимать указатели с названием населенных пунктов и клепать свои, на немецком. Захватчики были очень удивлены, когда в одно прекрасное утро надпись «На Москву» была жирно перечеркнута, а поверх исправлено «На тот свет».

Парнишка регулярно совершал вылазки к пленным красноармейцам под носом у охраны, передавал им провиант. Боря насолил фашистам, перерезав многожильный провод, лишив штаб фашистского подразделения связи с командованием. Причем перерезал контакты парень на стыке стены и потолка, из-за чего немцы долго не могли установить место обрыва.

А когда началось долгожданное контрнаступление Красной армии, фашисты приготовились к отступлению. — Боря подметил, что немецкие водители из-за мороза пренебрегают охраной грузовиков и греются в избах. На ночь они сливали воду из радиаторов, чтобы техника не вышла из строя. Мальчик воспользовался опрометчивостью немцев и залил воду в охлаждающую систему пяти машин. Так и стали большегрузы трофеями советских войск.

Беда случилась в тот момент, когда освобождение Волоколамска было делом нескольких часов. 19 декабря танки Красной армии ворвались в город. Вдоль берега, по целине, к мосту приближался тяжелый танк со звездой на башне.

Боря успел заметить, как из танка ударил пулемет, как фашист свалился в снег. По танку цокнули бронебойные пули – с колокольни. Борис лежит на боку, видит: на колокольне снова и снова вспыхивают огоньки выстрелов. Над Бориной головой взвизгнули пули, прочертили дорожку на снегу.

Мальчик еще в сознании, машет танкистам в сторону собора. Танк вплотную подошел к раненому Борису, стальным бортом прикрыл от пулеметного огня. Башенный стрелок взял на прицел «кукушку». После третьего выстрела вражеский пулемет замолк…

Вот как было написано в газете 20-й армии об этом бое: «Девятнадцатого декабря танки лейтенанта Домаскина ворвались в Волоколамск… Они остановились у реки, высадили десант и открыли огонь по фашистам, подготовлявшим взрыв моста. Первые выстрелы, от которых упал гитлеровец, сделал появившийся откуда-то мальчик с красным галстуком на груди…»

Раненого Борю поднял заместитель политрука Седлецкий. Танкисты доставили пионера в полевой госпиталь. Оттуда он был отправлен в Москву, в хирургическую клинику. Ранение оказалось тяжелым – пуля застряла в позвоночнике. Спасти жизнь юному патриоту не удалось.

Он умер в клинике 18 марта 1942 года. Похоронен в Москве на Преображенском кладбище. В письме к родителям Бори Кузнецова из штаба Западного фронта были такие строки: «…Подвиг Бори – бессмертен. Он навсегда останется в сердцах борцов за свободу и независимость нашей Родины».

Приказом по войскам Западного фронта за мужество, доблесть и героизм, проявленные в борьбе с гитлеровцами, Борис Кузнецов был награжден медалью «За отвагу».

Из сети

Ирена Сендлер жила при фашистах в оккупированной Польше. Она раздобыла фальшивые документы медицинского работника и посещала гетто, где содержали евреев перед уничтожением.

И эта Ирена выносила детей в чемоданчике. Прятала в чемоданчик грудного младенца и выносила. Детей постарше выводили через канализационные стоки, прятали в коробках, в ящиках, вывозили на машине — это грозило спасителям смертью. Мучительной смертью. А грудничков — в чемоданчике выносила эта Ирен. И всего она вынесла две с половиной тысячи детей. Две с половиной тысячи.

Фашисты ее поймали. Пытали, сломали руки и ноги. Приговорили к смерти, но ей чудом удалось спастись; бежать из тюрьмы. Это невероятно, но это так. Ирена Сендлер прожила почти сто лет.

На фотографиях она очень милая. Милая старенькая женщина, Праведница мира. Одни не хотят нести свою ношу. Им тяжело. А другие выносят в чемоданчике чужих младенцев из гетто, рискуя жизнью. Несут и несут. И это важнее стихов про любовь. Про любовь к себе…

У каждого своя ноша в этой жизни. А у святых — ещё чемоданчик, с которым они подойдут к Вратам. Пустой чемоданчик. Легкий…

© Анна Кирьянова

Это он — моторист эсминца «Сообразительный», — единственный выживший из всей группы, первой принявшей бой в Цемесской бухте под Новороссийском.

Краснофлотец Анатолий Голимбиевский был в первом составе десанта морской пехоты, высадившемся на Малую Землю. Его нашли на поле боя без признаков жизни, с ранениями в ноги и руки. В Тбилисском госпитале отважного моряка спасли, а вот ноги сохранить не смогли.

Но этот краснофлотец излучал такое жизнелюбие, что сумел завоевать и взять в жены старшую медсестру — грузинку Мирцу. Дочь Тамара родила внука, дождался Анатолий Леопольдович и правнука.

Стоит признаться, что подробности его мужественного поступка, пожалуй, сохранились только в мемуарах бывшего командира «Сообразительного», контр-адмирала С. С. Воркова. Лучше очевидца этих событий рассказать невозможно. Мысхако. Многострадальная Малая земля. Под Новороссийском Анатолия Голимбиевского приняли в партию. С раскаленным от жаркой стрельбы автоматом, в изодранной тельняшке, он яростно рвался вперед. Только вперед. На врага.

Споткнулся о пулеметную очередь. Вскочил и упал снова. С досадой ощупал колено — липкое от крови. Стиснув зубы, пополз вперед, куда побежали другие. Вскоре Голимбиевский пробрался к вражескому дзоту, занятому тринадцатью ранеными десантниками, и два дня вместе с ними держал оборону. На третий день, раненный и в другую ногу, один пополз на пулеметное гнездо. Метко бросил «лимонку». Вражеская пуля угодила в правую руку. Он вернулся к товарищам. В живых оставалось только четверо. Лишь на седьмые сутки нестерпимого грохота, жажды, голода его подобрали на мотобот.

В Геленджикском госпитале после осмотра хирург сказал: — Газовая гангрена. Только ампутация ног. Согласны?

— Жить хочу! — ответил Голимбиевский.

Анатолий Голимбиевский прожил до 80 лет, заражая всех вокруг своим жизнелюбием. Его «золотые руки» нашли применение в институте метрологии, где он всю жизнь проработал ведущим инженером и изготовил тысячи механизмов, приборов и приспособлений.

По городу и на дачу ездил сам на автомобиле, который переделал на ручное управление.

— Я горжусь, — говорил он, — что родом из моряцкого племени. Я верю в неодолимую силу, мощь и прогресс нашего Военно-Морского Флота. Верю в непоколебимость нашего флага — флага морской державы, морской гвардии.

Этот снимок, на котором курсанты Нахимовского училища во главе с офицером отдают честь ветерану Голимбиевскому, был сделан в 1989 году, на набережной в Ленинграде фотографом Иваном Куртовым. Первой этот снимок опубликовала «Смена» — самая прогрессивная на то время газета.

Информацию предоставили родственники Анатолия Леопольдовича. Источник: polk.inter

Я ПОЛЯ ВЛЮБЛЁННЫМ ПОСТЕЛЮ…

«Тётя Шура и дядя Лёша».

Алексей и Александра Высоцкие заплатили за своё счастье высокую цену. Они полюбили друг друга на фронте с первого взгляда. И после ранения Шуры больше не расставались. Их история любви вдохновляла Владимира Высоцкого.

Красавицу Шурочку Владимир Высоцкий называл «моя военная тётя». Она была женой дяди, младшего брата отца поэта. История любви этих двух людей послужила вдохновением для Высоцкого на годы вперёд.

И почти вся знаменитая военная лирика Владимира Высоцкого — из тех фронтовых рассказов, что он слышал в гостях у тёти Шуры и дяди Лёши, на груди которого он ребёнком с волнением насчитал 7 орденов. Из них три — Красного Знамени.

С дядей Лёшей поэта связывали теснейшие узы. Дядя был тем, кто в январе 1938 г. встречал младенца Володю на крыльце московского роддома.

Отец Володи, Сёмен Высоцкий, был в этот момент в отъезде, и его младший 18-летний брат Алексей помогал новорождённому племяннику и его маме добраться до дома.

Младенца-племянника, будущего поэта Владимира Высоцкого, Алексей встречал в 1938 г. из роддома.

Вскоре после появления на свет маленького Володи Алексей поступил в артиллерийское училище. Войну он встретил офицером.

В июле 1941 г. Алексей впервые увидел 18-летнюю кубанскую казачку Александру Таран. Она поступила в дивизион, которым он командовал, на должность военфельдшера.

Это была любовь с первого взгляда под аккомпанемент разрывов снарядов и свист пуль. Молодые расписались на фронте. Во время боя и обстрелов каждый боялся больше за любимого, чем за себя.

Ближе всего смерть подошла в июле 1942 г., когда немцы рвались к Сталинграду, а полк Алексея прикрывал наши отходившие части.

Шура очнулась в госпитале. Врачи рассказали, что у неё было пять ранений. И что снарядом ей оторвало левую руку. Хирург успокаивал: «Тебе Бог столько дал. Всё равно хорошенькая, как лялька!»

В госпитале Шуре сообщили, что Алексей погиб на поле боя. Жить дальше помогла теплившаяся в сердце надежда, что ненаглядный Лёшенька всё-таки жив.

А он и вправду был жив, но изо всех сил лез под пули после того, как получил… похоронку на Шуру. Сказывалась неразбериха и хаос во время отступления.

Шура выписалась из госпиталя с единственным имуществом — котелком, который держала в уцелевшей руке. Она написала родителям мужа и осторожно спросила о его судьбе.

Весточка попала к брату Алексея — Семёну, который служил в Москве в Генштабе. В тот же день он сообщил Алексею на передовую адрес Шуры: Ростов-на-Дону, ул. Станиславского, 128.

Алексей отпросился у командира полка, помчался за сотни километров на машине. Вбежал в ростовскую коммуналку. И не застал любимую. «Не знала, что у Шуры есть муж, — удивилась соседка, глядя на красавца артиллериста.

— Она ушла за пайком». Алексей кинулся вниз искать Шурочку на улице. Разглядел её в длинной очереди за хлебом.

Исхудавшая Шурочка была одета в обноски с чужого плеча, пустой рукав потрёпанной кофточки был заправлен в солдатский ремень.

«Видишь, что со мной», — тихо сказала Шура.

«Всего-то!» — ответил Алексей. Он осторожно сжал её в объятиях и дал себе слово, что, если выживет, будет одевать жену как королеву. В тот же день Алексей увёз Шурочку на передовую, где она стала заведовать полковой аптекой.

Вместе они освобождали Украину и Польшу. Встречали весну 1945 г. в Берлине. И какую весну! День Победы приходится на день рождения Александры — 9 мая!

Мирное время подарило влюблённым сына Александра и дочь Ирэну. Алексей продолжил службу кадрового офицера, при этом окончил заочно журфак МГУ. И осуществил свою мечту — в отставке написал одну за другой несколько книг, посвящённых подвигам боевых товарищей.

Занялся документальным кино. В 1960 г. снял фильм о Михаиле Девятаеве, совершившем побег из концлагеря на фашистском самолёте.

«Папа не забыл слово, которое сам себе дал, — что будет одевать маму как королеву, — рассказывает «АиФ» Ирэна Высоцкая.

— Гонорар за первую книгу он потратил на шубу для неё. А в другой раз на съёмках в командировке жил впроголодь, потому что командировочные потратил, купив маме туфли.

Когда мама шла в Москве по Тверской, на неё оглядывались. Думали, идёт кинозвезда.

Папа серьёзно заболел в 1975 г. Как говорил Володя (Владимир Высоцкий. — Ред.), «его догнали фронтовые раны».

Мама два года с одной рукой ухаживала за лежачим отцом, никого к нему не подпускала. Я, конечно, помогала по хозяйству, ходила за продуктами. Когда однополчане узнали, что отец заболел, они постоянно звонили, а будучи в Москве, приезжали в больницу.

Я узнала, что на фронте 22-летнего отца солдаты звали «батей». Их рассказы о том, как в лютый мороз он отдал солдату портянки, сняв с себя, как сам прокладывал путь через минное поле, — навсегда со мной.

Папа умер в 1977 г. Мама запрещала себе плакать. А Володю известие о смерти дяди застало в Париже. Те, кто был рядом, вспоминали, как горько он зарыдал. Папа много для него значил.

На творческих вечерах Володя часто рассказывал о моём отце. А маме посвятил стихи: «И когда наши девушки сменят шинели на платьица,/ Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять…» Алексея не стало в 1977 г.

Александра Ивановна пережила мужа на 30 лет. За это время похоронила не только любимого племянника Владимира Высоцкого. В 1991 г. трагически погиб её сын Александр.

«Я узнала о гибели брата первая. Мне выпала страшная миссия рассказать об этом маме. А потом умер мой муж. И в девяностых — двухтысячных годах для нас наступили непростые времена. Я зарабатывала небольшие деньги. Мама получала небольшую пенсию.

Когда в 2008 г. мамы не стало, проводить её мне помогли поклонники Володи. Если бы не они — не знаю, что бы я и делала.

Маму похоронили на Ваганьковском кладбище, она упокоилась рядом с папой и братом. Не помню, чтобы она когда-нибудь на что-то жаловалась. Она прожила счастливую жизнь».

P. S. Недавно на родине Шурочки, в станице Тамань, неравнодушными людьми из проекта «Аллея российской славы» на частные пожертвования были установлены два бюста: Алексея и Александры Высоцких. Чтобы помнили…

(с)