100 лет назад, 5 марта 1921 года, родился АРТЕМ ФЕДОРОВИЧ СЕРГЕЕВ (1921—2008) — генерал-майор артиллерии, один из основателей зенитных ракетных войск СССР, участник Великой Отечественной войны, приемный сын И. Сталина. Родился в семье Фёдора Андреевича Сергеева (подпольное имя «Артём») и Елизаветы Львовны Сергеевой. После трагической гибели отца, Артёма воспитывал в своей семье его друг и соратник Иосиф Сталин.

Артём Сергеев — третий сын Сталина У И. В. Сталина было три сына. Да-да, это не ошибка, именно три. Старший — Яков Джугашвили, командир артиллерийской батареи, попавший в плен к немцам и там погибший. Второй сын вождя — генерал Василий Сталин. Был и третий — Артем Сергеев. Все три сына Сталина воевали в Великую Отечественную.

Родился Артём в семье известных революционеров. Его матерью была Елизавета Львовна Репельская. В молодости она принимала активнейшее участие в революционных событиях в Харькове. После Октябрьской революции – главврач ею же основанного противотуберкулёзного санатория, затем – начальник управления госпиталями.

Родной отец Артёма – революционер и большевик Фёдор Андреевич Сергеев (подпольная кличка – Артём). Именно он после того, как большевики пришли к власти, возглавил Донецко-Криворожскую республику. 

ГИБЕЛЬ ОТЦА

После победы в Гражданской войне большевики всерьёз озаботились проблемой железнодорожного строительства в стране. Одним из перспективных направлений в этом деле считалось использование так называемых аэровагонов.

Конструкция представляла из себя железнодорожную дрезину, снабжённую мощным авиационным двигателем с пропеллером. Первый аэровагон был создан в 1917 г. в Германии. А в 1920 г. такой же механизм был построен латышским инженером Валерианом Абаковским.

Аэровагон Валериана Абаковского Благодаря такой конструкции дрезина развивала просто огромную по тем временам скорость: более чем 100 км/час. Да и создавался этот механизм именно для того, чтобы руководители советского государства могли быстро передвигаться по просторам нашей необъятной родины. По крайне мере там, где была железная дорога…

В июле 1921 года в Москве проходил I конгресс Профинтерна. Сергеев предложил иностранным делегатам отправиться в Тульскую область, встретиться с местными шахтёрами. Поездка состоялась именно на аэровагоне.

Члены делегации благополучно добрались до места, пообщались с шахтёрами. 24 июля 1921 г., во время возвращения назад в Москву, механизм сошёл с рельсов. Из 21 пассажира аэровагона шестеро погибли во время катастрофы. Среди погибших – сам конструктор Абаковский и Фёдор Сергеев, отец нашего героя. Его сыну в то время не исполнилось и пяти месяцев…

Фёдор Сергеев как будто предчувствовал свою смерть. По крайней мере, вскоре после рождения сына он обратился к Сталину со странной просьбой. Фёдор попросил Иосифа Виссарионовича присмотреть за его семьёй, если с ним что-то случится. Почему именно к Сталину?

Дело в том, что Сергеев был знаком со Сталиным ещё с 1906 года – они познакомились на IV съезде РСДРП. Потом были аресты, ссылки, тюрьма, побег и эмиграция. Летом 1917 г. Фёдор Сергеев возвращается в Россию, становится участником VI съезда партии, где вновь встречается со Сталиным.

Елизавета Львовна Сергеева (Репельская) Постепенно их отношения переросли в крепкую дружбу. Сталин и Сергеев вместе с жёнами отдыхали в Царицыно. Сыновей Елизавета Сергеева и Надежда Аллилуева (супруга Сталина) рожали в одном роддоме с разницей в 19 дней.

Артём Сергеев появился на свет в Москве 5 марта 1921 года. Имя ему дали по партийной кличке отца. «В ГОСТЯХ У СТАЛИНА» Через два дня после гибели Фёдора Сергеева состоялось заседание Политбюро, на котором обсуждался вопрос о помощи его жене. Исполнителем был выбран Сталин. После потери супруга Елизавета Львовна находилась в депрессии и болела. Сталин поступил просто – он взял маленького Артёма в свою семью…

Артём Сергеев, 1922 год Начало 20-х годов прошлого века – не самый счастливый период в истории России. Шла гражданская война, а после её окончания нужно было восстанавливать экономику страны.

Руководители государства работали на износ, часто и спали на работе. Так что времени на семью не оставалось. Тогда было решено создать специальный детдом для детей партийных лидеров страны. Он и был создан в 1923 году. Соучредителями детдома стали Надежда Аллилуева и Елизавета Сергеева. Артём Сергеев попал в детдом вместе с Василием – сыном Сталина, когда им было всего два с половиной года. Жили они там в одной комнате.

Артём Сергеев вспоминал: «Первый раз мама привела меня в детдом за ручку, а во второй раз – с моим горшком. Это означало, что я остаюсь там. Там находились 25 детей руководителей партии и государства и 25 детей-беспризорников, вытащенных прямо из уличных котлов. Их специально поместили вместе, чтобы не растить детскую элиту.

Там не было разницы, кто твои родители. Но по воскресеньям, если ты шёл домой, то должен был пригласить к себе ребёнка, у которого не было родителей. В детдоме главным было трудовое воспитание. Мы подметали, приносили пищу, мыли посуду».

Артём и Василий Сталин стали близкими друзьями, и эту дружбу пронесли на долгие годы. Артём в своих мемуарах очень тепло отзывается о своём товарище. Артем Сергеев (слева) и Василий Сталин (справа) на пароходе А Василий Сталин позднее вспоминал: «Я воспринимал Артёма как брата. То, что он был не родным сыном отца, а приемным, ничего не меняло.

Мы выросли вместе, дружили с детства, доверяли друг другу. Отец очень любил Артёма, ставил мне его в пример». Артем вспоминал, что Сталин воспитывал детей хоть и в строгости, но с умом. Как-то раз они с братом выпили шампанского, о чем домашние рассказали отцу. Сталин вызвал их, но не стал ругать, только спросил – не болит ли голова. Этим поступком отец отбил дальнейшее желание пробовать алкоголь.

 ВОЕННАЯ СЛУЖБА И КАРЬЕРА

Артём Сергеев, как и Василий Сталин, мечтал стать лётчиком. Но в то время таких «мечтателей» было очень много. А вот артиллеристов не хватало, в училищах постоянно отмечался их недобор. Комсомольские организации призывали юношей идти именно в артиллеристы. И Артём посчитал, что нельзя ставить свои интересы выше интересов своего социалистического отечества.

Выпускники Качинской военной авиационной школы (В. И. Сталин — 2-й слева). 1939 год. В 1938 г. Артём окончил Московскую специальную артиллерийскую школу и поступил на службу в армию. Начинал с рядового, дослужился до старшины. Вскоре поступил в Ленинградское артиллерийское училище, которое закончил в 1940 году в звании лейтенанта. Тогда же вступил в партию.

Великая Отечественная война началась для Артёма 26 июня 1941 года, когда он впервые принял участие в боевых действиях в качестве командира гаубичного взвода. Летом 1941 года он попал в немецкий плен. И больше всего не хотел, чтобы кто-то узнал в нём приёмного сына Сталина. Артём Фёдорович не боялся смерти, опасался, что его именем станут спекулировать, как это произошло со старшим сыном Сталина.

Артём Сергеев бежал из плена, принимал участие в партизанских действиях. Затем перешёл линию фронта и после проверки вновь был направлен в действующую армию, командовать артиллерийским полком. По его собственному признанию, никто не знал, что он — приемный сын вождя.

Усыновление не было оформлено официально, а сам Сергеев никогда не афишировал близкие отношения со Сталиным. В последний раз он виделся с ним еще перед войной, и с тех пор приемный отец больше не участвовал в его судьбе.

За время войны получил 24 ранения, два из которых едва не стоили ему жизни. Но после госпиталя он неизменно возвращался на передовую. Он участвовал в обороне Сталинграда, сражениях в Прибалтике, Восточной Пруссии, Саксонии, Чехословакии. Окончание войны Сергеев встретил в звании подполковника, командиром артиллерийской бригады, кавалером восьми боевых орденов и шести медалей.

После завершения Великой Отечественной продолжил службу в армии. В августе 1945 г. был командирован в Артиллерийскую Академию. Окончив обучение в 1951 году, командовал артиллерийской бригадой в Прикарпатье.

В 1954 г. закончил Военную академию им. К. Е. Ворошилова. После окончания академии Артём Фёдорович продолжал служить на командных должностях в артиллерийских войсках: начальником штаба корпуса, командиром дивизии, заместителем командующего армии…

Летчиком Артём Сергеев все же стал. Правда, не по своей воле, а снова по велению партии. В 1961 году, якобы по личному распоряжению Хрущёва, он был назначен командиром авиационной дивизии. При этом назначении Хрущёв сказал: «Пусть садится за штурвал и учится летать! А мы посмотрим через год на этого сынишку Сталина!».

Естественно, что лётный состав дивизии поначалу принял его в штыки. Но Артём Сергеев сдаваться и пасовать перед трудностями не привык. И Сергеев стал учиться лётному делу. И ведь выучился! Он в 40 лет стал лётчиком и получил право пилотирования самолёта без инструктора.

Однажды, в условиях плохой видимости, его самолёт зацепил кроны деревьев и упал. Артём Фёдорович получил серьёзные травмы и перелом позвоночника. Но врачи сумели поднять Сергеева на ноги и он вернулся к службе. В Википедии указано, что в 1961 г. Сергеев был командиром дивизии ПВО, а не авиадивизии. Хотя поговаривают, что Хрущёв, мягко говоря, недолюбливал всех, кто был близок к Сталину. Да и сам Артём Фёдорович в своих мемуарах даёт Хрущёву не самую лестную оценку…

Так или иначе, но в 1981 г. Сергеев добровольно вышел в отставку в звании генерал-майора артиллерии. На пенсии занимался общественной деятельностью, входил в состав комиссии по делам молодёжи. Написал сборник рассказов о войне «Рассказы артиллериста», став членом Союза писателей России. В 2006 году вышла его книга «Беседы о Сталине».

Артём Фёдорович никогда не спекулировал именем своих родителей, ни настоящих, ни приёмных. Но никогда и никому не позволял оскорблять память обоих отцов. На протяжении всей жизни он сохранил верность своим идеалам, которые впитал ещё в детстве.

Последние годы жизни приемный сын Сталина жил в подмосковном поселке Жуковка, в доме, который мать купила еще в 1937 году. Скончался Артём Фёдорович Сергеев 15 января 2008 года, причина смерти – преклонный возраст, ему было 87 лет. Похоронили генерал-майора на столичном Кунцевском кладбище.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

Артем дважды был женат. Первый раз на дочери секретаря Испанской коммунистической партии — Амайе Руис Ибаррури. Их когда-то свел брат девушки – Рубен. Они были однополчанами.. У Артема и Амайи было трое детей: Долорес (дочь), Федор и Рубен. К сожалению, брак распался. Амайя и Долорес уехали в Испанию, а сыновья остались с Артемом.

Второй союз Артема оказался бездетным, избранницей стала нейрохирург Елена, выпускница 1-го Московского медицинского института. Сергеев говорил, что отношения были нежными и спокойными. Супруга умерла в 2006 году, единственную написанную книгу Артем посвятил ей.

Из сети

Константин Рокоссовский.

Стратег Сталинградской битвы, битвы на Курской дуге и операции «Багратион», известный своей человечностью. Он берег каждого бойца, никогда не кричал на подчиненных.

Девиз Рокоссовского: «Победа, но не любой ценой. Нельзя списывать человеческие жизни ради достижения цели».

Горькую чашу страданий и боли Рокоссовский испробовал сам. В 1937 году его арестовали по доносу.

«Враг народа, агент иностранной разведки». Выбили зубы, сломали ребра, отбили молотком ноги. Дважды палачи инсценировали расстрел Рокоссовского. Не сломался. Никого не оговорил под пытками.

После допросов Рокоссовский твердил сокамерникам — » Ничего не подписывать, ни в чем не признаваться. Если придется умереть, то с чистой совестью».

Вместе с Константином Константиновичем сидели доктора наук, врачи, актеры (Георгий Жженов). Чтобы не сойти с ума они читали друг другу лекции.

Его выпустили в 40 году, когда в воздухе уже запахло грозой. В 1940 году узник был отпущен, после неоднократных ходатайств друзей, плюс он не оговорил, ни себя, ни кого-либо ещё. Полководца восстановили в званиях и отправили на лечение и вставить зубы в Сочи.

После войны маршал получил письмо с извинениями от сотрудника НКВД, участвовавшего в пытках. Рокоссовский, читавший все письма лично, поставил надпись — оставить без внимания. Не захотел ворошить этот ужас из прошлого.

Уже на закате жизни Юлия Петровна спросила, почему супруг всегда носит маленький пистолет. Константин Константинович ответил — «Если за мной ещё раз придут, живым не дамся Сослуживцам запомнилась мягкая, чуть застенчивая улыбка Рокоссовского.

Как пронес он эту улыбку через кровь, грязь и ужас войны, как не очерствел, не ожесточился? Есть одна история, или это просто легенда о нём, но в ней весь Рокоссовский.

История о женщине, потерявшей на фронте мужа. Он воевал вместе с ней и погиб в Восточной Пруссии, мгновенно, от осколка. Прибежала, не дала хоронить. «Сейчас зароют, засыпят песком, ни креста, ни могилы». И стала просить у генералов разрешения увезти его домой, в Белоруссию, похоронить там. Армии двигаются к Берлину. Кто будет с ней разговаривать? Кто поможет?

Пошла к Рокоссовскому: «Хотите я встану перед вами на колени?» Он: «Я вас понимаю, но он уже мертвый». Она: «Детей нет, дом сгорел, даже фотографии пропали. Вся память о нем — в сердце. Пусть хоть могила останется».

Молчит Рокоссовский. Она в слезах: «А Вы любили когда-нибудь товарищ маршал? Я не мужа хороню, я хороню свою любовь».

Рокоссовский посмотрел на эту прекрасную женщину, подошел к ней и поцеловал ей руку. В этот же день ей дали специальный самолет, и она полетела в Белоруссию, домой. Рокоссовскому не надо было объяснять, что такое любовь…

Смотрите, какая у меня горькая судьба, — говорил Константин Константинович. — В России я всегда был поляком, а в Польше — русским».

Несмотря на то, что Рокоссовский сидел, у них со Сталиным были особые отношения. Когда тот умер, Рокоссовский был единственным полководцем, который плакал у его гроба.

И даже один из поэтов написал такие строки: «И плачет у гроба твой никогда не плакавший солдат».

Рокоссовский был одним из двух полководцев, кого Сталин называл по имени и отчеству. Вторым был Борис Михайлович Шапошников.

В общем, Верховный Главнокомандующий был очень тонким психологом. В частности он чувствовал психологию Рокоссовского. Он понимал, что человек сидел и его не запугаешь. С Рокоссовским он разговаривал с особым уважением, так как осознавал: этот человек сделан из другого теста.

Немцы прозвали его «Генерал Кинжал» за мастерскую тактику и победы. Рокоссовский автор наступательной операции «Багратион». Ее называют самой мощной в истории Великой Отечественной войны. 

24 июня 1945 года в Москве на Красной площади состоялся парад в честь победы Советского Союза над фашистской Германией.

Командовал парадом маршал Константин Рокоссовский. Он имел на это особое право. На Красной площади Рокоссовского переполняла ни с чем несравнимая радость.

«Победа – счастье солдата, сознание того, что ты помог своему народу победить врага». Но он никогда не разделял точку зрения тех, кто считал героизацию войны лучшим способом для укрепления национальной гордости: «Война – это трагедия. И нет такой победы, которая могла бы полностью оправдать человеческие жертвы».

3 августа 1968 года маршал умер. Похоронен он около кремлевской стены, хотя очень этого не хотел. Незадолго до смерти они встретились с Жуковым в санатории (кстати, они только тогда помирились) и Рокоссовский тогда сказал: «Знаешь, Георгий, я не боюсь смерти. Только боюсь, что меня замуруют в стену». Так и вышло…

Из сети

Фельдмаршал Бернард Монтгомери: «С началом этой большой войны англичане, проживающие на своих островах, все время видели, как росли замечательные военные руководители России.

И одним из первых имен, которые я узнал, было имя маршала Рокоссовского. Если бы о нем не объявляло радио, я бы все равно видел его славный путь по салютам в Москве.

Я сам пробил себе дорогу через Африку и был во многих боях. Но я думаю: то, что сделал я, не похоже на то, что сделал маршал Рокоссовский…».

О ВЕЛИКИХ ЛЮДЯХ… Дворянин, Дважды Герой Советского Союза, Кавалер Ордена «Победа». Единственный в истории СССР маршал двух стран: Маршал Советского Союза и маршал Польши. Командующий Парадом Победы. Рокоссовский ловит карасей на лодке, взятой в прокате. Без всяких многоэтажных яхт. (из сети)

Это были другие люди.
Жена генерала Рокоссовского во время войны работала простой прачкой в госпитале

Корреспондент «Красной звезды» Павел Иванович Трояновский вспоминал: Две интересные детали о семье К.К. Рокоссовского мне сообщил уже генерал В.И. Казаков.
…В октябре 1941 года семья Константина Константиновича, тогда еще командующего 16-й армией, была временно эвакуирована в Новосибирск. Местные органы, ведающие распределением трудовых ресурсов, направили Юлию Петровну Рокоссовскую в госпиталь. Там ей предложили работать прачкой.
Месяца через два начальнику госпиталя попалось личное дело Ю.П. Рокоссовской. Он был в шоке, вызвал к себе Юлию Петровну и спросил:
— У вас в анкете сказано, что ваш муж, Рокоссовский, находится на фронте.
— Да, он на фронте,— подтвердила Юлия Петровна.
— А это не тот ли генерал Рокоссовский, армия которого отличилась при обороне Москвы?
— Мой муж командует шестнадцатой армией, которая действительно обороняла Москву.
— Так вы являетесь женой Константина Константиновича Рокоссовского?
— Да.
— А что же вы об этом никому не сказали?
— Меня не спрашивали.
Полковник снова начал просматривать личное дело.
— «Владею французским, английским, польским и немецким языками»,- прочитал он.

— А кто же вас поставил прачкой?
— Я горжусь тем, что в меру своих сил и возможностей помогаю нашей Красной Армии в тяжелые для страны дни! — с достоинством ответила Рокоссовская.
— Это правильно. Но знаете, как многие военные училища нуждаются в преподавателях иностранных языков?
Юлия Петровна пожала плечами. А утром ее вызвали в военкомат и дали направление на работу в училище…
И еще одна деталь: дочь К.К. Рокоссовского Ада, оказывается, после окончания специальных курсов находилась в тылу врага, у партизан.
Я написал репортаж и показал его Константину Константиновичу. Попросил прочитать.
Командующий по ходу дела внес несколько добавлений и поправок…
Слова «видный советский полководец» заменил на «один из советских полководцев». Вычеркнул слова «любимец армии и народа».
В этом был весь он, Константин Константинович Рокоссовский.

Инет

ИХ РАССТРЕЛЯЛИ НА РАССВЕТЕ. / Отрывок/

События, о которых пойдет речь, произошли зимой 1943–44 годов, когда фашисты приняли зверское решение: использовать воспитанников Полоцкого детского дома № 1 как доноров. Немецким раненным солдатам нужна была кровь. Где её взять? У детей.

Первым встал на защиту мальчишек и девчонок директор детского дома Михаил Степанович Форинко. Конечно, для оккупантов никакого значения не имели жалость, сострадание и вообще сам факт такого зверства, поэтому сразу было ясно: это не аргументы.

Зато весомым стало рассуждение: как могут больные и голодные дети дать хорошую кровь? Никак. У них в крови недостаточно витаминов или хотя бы того же железа. К тому же в детском доме нет дров, выбиты окна, очень холодно. Дети всё время простужаются, а больные – какие же это доноры? Сначала детей следует вылечить и подкормить, а уже затем использовать.

Немецкое командование согласилось с таким «логическим» решением. Михаил Степанович предложил перевести детей и сотрудников детского дома в деревню Бельчицы, где находился сильный немецкий гарнизон. И опять-таки железная бессердечная логика сработала. Первый, замаскированный шаг к спасению детей был сделан…

А дальше началась большая, тщательная подготовка. Детей предстояло перевести в партизанскую зону, а затем переправлять на самолёте. И вот в ночь с 18 на 19 февраля 1944 года из села вышли 154 воспитанника детского дома, 38 их воспитателей, а также члены подпольной группы «Бесстрашные» со своими семьями и партизаны отряда имени Щорса бригады имени Чапаева.

Ребятишкам было от трёх до четырнадцати лет. И все – все! – молчали, боялись даже дышать. Старшие несли младших. У кого не было тёплой одежды – завернули в платки и одеяла. Даже трёхлетние малыши понимали смертельную опасность – и молчали…

На случай, если фашисты всё поймут и отправятся в погоню, около деревни дежурили партизаны, готовые вступить в бой. А в лесу ребятишек ожидал санный поезд – тридцать подвод.

Очень помогли лётчики. В роковую ночь они, зная об операции, закружили над Бельчицами, отвлекая внимание врагов. Детишки же были предупреждены: если вдруг в небе появятся осветительные ракеты, надо немедленно садиться и не шевелиться. За время пути колонна садилась несколько раз.

До глубокого партизанского тыла добрались все. Теперь предстояло эвакуировать детей за линию фронта. Сделать это требовалось как можно быстрее, ведь немцы сразу обнаружили «пропажу». Находиться у партизан с каждым днём становилось всё опаснее.

Но на помощь пришла 3-я воздушная армия, лётчики начали вывозить детей и раненых, одновременно доставляя партизанам боеприпасы. Было выделено два самолёта, под крыльями у них приделали специальные капсулы-люльки, куда могли поместиться дополнительно нескольких человек. Плюс лётчики вылетали без штурманов – это место тоже берегли для пассажиров. Вообще, в ходе операции вывезли более пятисот человек.

Но сейчас речь пойдёт только об одном полёте, самом последнем. Он состоялся в ночь с 10 на 11 апреля 1944 года. Вёз детей гвардии лейтенант Александр Мамкин. Ему было 28 лет. Уроженец села Крестьянское Воронежской области, выпускник Орловского финансово-экономического техникума и Балашовской школы.

К моменту событий, о которых идёт речь, Мамкин был уже опытным лётчиком. За плечами – не менее семидесяти ночных вылетов в немецкий тыл. Тот рейс был для него в этой операции (она называлась «Звёздочка») не первым, а девятым. В качестве аэродрома использовалось озеро Вечелье. Приходилось спешить ещё и потому, что лёд с каждым днём становился всё ненадёжнее.

В самолёт Р-5 поместились десять ребятишек, их воспитательница Валентина Латко и двое раненых партизан. Сначала всё шло хорошо, но при подлёте к линии фронта самолёт Мамкина подбили. Линия фронта осталась позади, а Р-5 горел…

Будь Мамкин на борту один, он набрал бы высоту и выпрыгнул с парашютом. Но он летел не один. И не собирался отдавать смерти мальчишек и девчонок. Не для того они, только начавшие жить, пешком ночью спасались от фашистов, чтобы разбиться. И Мамкин вёл самолёт…

Пламя добралось до кабины пилота. От температуры плавились лётные очки, прикипая к коже. Горела одежда, шлемофон, в дыму и огне было плохо видно. От ног потихоньку оставались только кости. А там, за спиной лётчика, раздавался плач. Дети боялись огня, им не хотелось погибать.

И Александр Петрович вёл самолёт практически вслепую. Превозмогая адскую боль, уже, можно сказать, безногий, он по-прежнему крепко стоял между ребятишками и смертью. Мамкин нашёл площадку на берегу озера, неподалёку от советских частей. Уже прогорела перегородка, которая отделяла его от пассажиров, на некоторых начала тлеть одежда. Но смерть, взмахнув над детьми косой, так и не смогла опустить её.

Мамкин не дал. Все пассажиры остались живы. Александр Петрович совершенно непостижимым образом сам смог выбраться из кабины. Он успел спросить: «Дети живы?» И услышал голос мальчика Володи Шишкова: «Товарищ лётчик, не беспокойтесь! Я открыл дверцу, все живы, выходим…» И Мамкин потерял сознание.

Врачи так и не смогли объяснить, как мог управлять машиной да ещё и благополучно посадить её человек, в лицо которого вплавились очки, а от ног остались одни кости? Как смог он преодолеть боль, шок, какими усилиями удержал сознание?

Похоронили героя в деревне Маклок в Смоленской области. С того дня все боевые друзья Александра Петровича, встречаясь уже под мирным небом, первый тост выпивали «За Сашу!»…

За Сашу, который с двух лет рос без отца и очень хорошо помнил детское горе. За Сашу, который всем сердцем любил мальчишек и девчонок. За Сашу, который носил фамилию Мамкин и сам, словно мать, подарил детям жизнь.

#ЧтобыПомнили

Из сети

В открытое окно городской поликлиники Батуми ворвался порыв ветра с моря. Запахло рыбой. За столом немолодой человек в белом халате смотрел бумаги с результатами анализов. Перед ним сидела женщина и выжидающе смотрела на доктора.

– Что скажете, уважаемый Платон?

– М-м-м, – доктор почему-то внимательно посмотрел на пациентку и спросил не относящееся к делу: – Ваш муж на фронте?

– Да. Пятый месяц нет вестей. Мимо окна кто-то прошел со свертком, завернутым в газету. В комнате запахло белым хлебом. И доктор, и пациентка на долю секунды взглянули в сторону источника аромата.

– Офицерский паек, видимо, кто-то отоварил, – произнесла пациентка, отводя глаза.

Доктор ничего не ответил, он что-то писал пером на зеленой бумажке. Потом приложил именную печать, на которой было выгравировано: «Платон Гигинеишвили».

– Вот вам рецепт. Лекарство возьмите в аптеке через дорогу. Там это есть, безусловно. Принимать три раза в день после еды. Через месяц снова зайдите ко мне на обследование. Всего хорошего. Позовите следующего. Женщина вышла и передала очереди: – Зайдите, кто следующий.

Сидящая в очереди маленькая девочка вдруг спросила театральным шепотом: – Мама, а почему у тех теть белые бумажки, а вот у этой зеленая? Что там написано?

– Это рецепт, детка. Не задавай глупые вопросы.

Пациентка вышла из поликлиники, зашла в указанную аптеку и подала рецепт. От ее внимания не ускользнула любопытная деталь.

Аптекарь, пожилой мужчина с залысинам, протянул микстуру, а ее зеленый рецепт отложил куда-то в сторону, отдельно от других рецептов.

– Сколько с меня?

– Нисколько. Вы свободны. Следующий. Женщина пожала плечами и пошла к выходу. Голова лопается от проблем, где уж тут нервы решать задачки на развитие логики.

Черный четырехугольный громкоговоритель на столбе произнес голосом Левитана:

– От советского Информбюро. Наши войска после кровопролитных боев вынуждены оставить ряд населенных пунктов… Люди постояли какое-то время и, понурив головы, разошлись по своим делам.

Война только разгоралась, поглощая в свое ненасытное брюхо все новые и новые жертвы. 1941 год приближался к концу.

В конце месяца по своему обыкновению в ту самую аптеку вошел врач и сказал аптекарю: – Посчитай мои рецепты… Сколько выходит?

Однорукий аптекарь достал счеты с костяшками, просмотрел бумажки с рецептами, пощелкал и назвал сумму. Врач расплатился и вышел.

***

Заслуженный терапевт Платон Гигинеишвили дожил до победы и  скончался в 1949 году.

Во время похорон неожиданно выяснилась удивительная вещь. Для выписывания рецептов и назначений у него было два блокнота: белый и зеленый.

Всю войну он выписывал пациентам из семей фронтовиков рецепты на зеленых листках, а другим на белых. В конце каждого месяца он шел в аптеку и оплачивал из своих средств сумму, скопившуюся по зеленым рецептам.

Это была его посильная лепта семьям защитников родины, которую он тщательно хранил в тайне. Об этом рассказал тот самый однорукий аптекарь, потому что не было смысла продолжать скрывать тайну старого врача.

Автор — Мария Сараджишвили.

Из сети