Через окошко к алтарю * Только в одном были согласны две княжеские семьи – их детей женить не следует. Оболенские и Щербатовы не мечтали породниться. Но княжна Варвара и князь Александр Федорович, словно Ромео и Джульетта, пошли наперекор желанию родни. Оказалось, что к алтарю можно попасть через окошко. Было бы к этому настоящее стремление. Матушка молодого князя, достопочтенная Анна Григорьевна, была женщиной властной и нетерпеливой. В свое время она принесла мужу богатое приданое, сумела грамотно им распорядиться, и теперь для трёх своих детей готовила великолепное будущее. Дочери обещали вырасти хорошенькими и обрести знатных мужей, сына в 4 года княгиня записала в Преображенский полк – пусть потихоньку идёт служба.
В 1797 году Сашенька, свет очей Анны Григорьевны, был уже полковником. Потом поступил под начало великого князя Константина, отличился в Итальянском походе Суворова, и к двадцати шести годам, за проявленную отвагу, назначен был в генерал-адъютанты.
Жену своему сыну Анна Григорьевна, конечно, подыскивала сама. И грозно подняла брови, когда Сашенька сообщил, что он-де уже вырос, и вполне себе Александр Фёдорович, а потому выбор сделает без посторонней помощи. Тем более, что на примете была томная нежная красавица — княжна Оболенская.
Они увиделись однажды мельком на коронации императора Павла I. Потом несколько раз встречались на балах. Вложив свою тонкую ладонь в руку князя Щербатова, Варенька покраснела. А когда он заговорил с ней, засмущалась ещё больше. Он же не мог отвести от неё взгляда – от такой воздушной, невесомой, изящной, будто фарфоровая статуэтка.
Оболенские не сразу поняли, почему Варенька отвергает женихов. К ней сватались не единожды, а она ждала сватов от князя Щербатова. И совершенно не догадывалась, что в московском доме Александра Фёдоровича сотрясаются стены.
Анна Григорьевна несколько раз повторила непонятливому сыну, что своего согласия на брак с Оболенской не даст. Более того! Посмеет ослушаться – лишит наследства.
Щербатов поехал к Оболенским. Объяснение вышло неловким: он готов взять в жёны Вареньку, но мать активно возражает. И в завещании ни строчкой его не упомянет. Раскрыв все карты, Александр ждал. Ответили ему разумно – не стоит начинать семейную жизнь с такой масштабной ссоры. Да и думать надо не только о чувствах: на что содержать жену и деток изволите`?
Дело было не только в деньгах. Оболенских задело, что их прекрасная Варенька, способная составить счастье любому, гордо отвергнута княгиней Щербатовой. «Не очень-то и хотелось!» — резюмировали в семье. Только Варенька молчала. Ей, как раз, хотелось. И очень. Снег только укрыл землю. Зима 1799 года вступала в свои права. А Александр и Варвара решили воспользоваться своим правом на счастье – и однажды ночью`, когда в доме Оболенских погасла последняя свеча, организовали побег. Через окошко – в самом буквальном смысле – молодая княжна отправилась к алтарю. Утром были и крики, и гнев, и слезы бессилия – но дело уже сделалось. Оболенские от дочери не отвернулись, а вот Анна Григорьевна обещание исполнила. Лишила сына всех доходов. Совершенно не горюя, влюблённые и окрылённые, молодожёны отправились в Петербург, а перед этим заехали попрощаться к другой родне, к Вяземским, о чём сохранилась дневниковая запись поэта Петра Вяземского: «Как поразила меня красота её… Из-под шляпы падали и изливались кудри… Детство моё угадывало, что во всем этом есть какая-то романтическая тайна».
Александра уволили со службы, но снова заступил он довольно-таки скоро, при новом императоре Александре I. Позже он участвовал в сражениях 1812 года`, отметился в Заграничном походе, и был награждён тремя орденами. С Варенькой у него появились на свет пятеро детей – три дочери и два сына.
Они отправились к алтарю через окошко, тайком, но оказались счастливы все семнадцать лет своего брака. Кстати, Анна Григорьевна со временем приняла невестку, хотя большую часть состояния всё же оставила не сыну, а дочерям.
Князя Щербатова не стало в 1817-м году. Варвара пережила его на двадцать пять лет, предпочитая вести тихую жизнь в загородном поместье. Говорили, что больше всех на неё была похожа вторая дочь, Екатерина – она стала признанной красавицей и тоже вышла замуж по большой любви. Правда, для этого ей не пришлось убегать втихомолку. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Ника Марш
Ефим Копелян и Людмила Макарова говорили, что их чувства больше, чем любовь.
Слово «самый», говоря о Ефиме Копеляне и Людмиле Макаровой, коллеги употребляли часто. Они были самой, по словам коллег, красивой парой в Ленинградском драматическом театре.
Он работал в театре уже 10 лет, а она только поступила в актерскую студию, когда случилась их первая встреча в коридоре БДТ. Казалось, все было понятно с первого взгляда.
Ефим Копелян, увидев юную красавицу, прищурился и залихватски покрутил кончики своих роскошных усов. Но Людмила не спасовала перед взглядом статного молодого мужчины, а просто подкрутила тонкими пальчиками свой локон, сверкнув в сторону актера насмешливым взглядом.
Это стало особым способом флирта для них: он подкручивал усы, проходя мимо нее, она приглаживала свои локоны. Поначалу они лишь присматривались друг к другу, но Ефим Захарович сразу рассмотрел в этой юной смешливой барышне что-то такое, что стало сразу ему дорого. И он стал за ней ухаживать.
Они любили гулять по городу, наслаждаясь его немыслимой красотой, в любое время года. Ефим и Людмила шли и говорили обо всем на свете. А потом он как-то просто спросил, есть ли у нее с собой паспорт. Узнав, что нет, он отправил ее за паспортом, а сам сказал, что будет ждать ее на Фонтанке, у ЗАГСа. Классический красивый роман двух молодых актёров завершился регистрацией брака в мае 1941 года, ровно за месяц до начала войны.
Опять они стали самыми счастливыми – у них был месяц мирного семейного счастья. О начале войны они узнали в море. Артистов погрузили на баржу, чтобы перевезти из Ашхабада в Баку. Именно на барже они услышали о том, что Германия напала на Советский Союз.
Молодые супруги пережили блокаду Ленинграда во время Великой Отечественной войны. Ефим Копелян служил в народном ополчении, а Людмила Иосифовна работала в Театре флота.
Они нечасто встречались в блокадное лихолетье и в разлуке писали друг другу письма. Короткие записки, наполненные тревогой и нежностью, корявые строчки, написанные под звуки разрывающихся снарядов, эти дорогие свидетельства их любви бережно хранились актёрами. В голодную блокадную зиму Копелян радовался любой возможности, чтобы принести любимой краюшку хлеба, отдать ей часть солдатского пайка.
После войны им обоим казалось, что впереди – только счастье. Расцвет этих двух талантливейших актеров пришелся на золотые годы Большого драматического театра эпохи Георгия Товстоногова.
С легкой руки Товстоногова Копеляна стали называть Старыком (именно так, через «ы»), а Макарову – Люсиндой. Блокада, трудности войны супругов сплотили больше, чем любовь, они стали по-настоящему единым целым, семьёй в самом высоком значении этого слова.
После войны супруги продолжили актёрскую карьеру, Ефим Захарович много снимался в кино. Конечно, нельзя не упомянуть о блестящей работе Копеляна за кадром. У Ефима Захаровича был уникальный тембр голоса, в фильме «Семнадцать мгновений весны» зрители слышат его голос за кадром.
Копелян и Макарова прожили 34 года, оставаясь любящими супругами и самой ревнивой парой в театре.
«Я венецианский мавр», – говорил о себе супруг, иногда в шутку грозя своей Люсинде пальчиком. Людмила Иосифовна сдерживать чувство ревности к Фимочке не могла, шутливо даже бросалась к супругу, якобы, желая расцарапать ему лицо.
Она же иногда в шутку говорила, знает ли любимый супруг, что ей стоит обязательно влюбляться в партнёров по сцене, чтобы быть убедительной? А он при таких словах театральным жестом подкручивал усы и показывал, как будет разрывать соперников в клочья.
Коллеги по сцене очень любили такие милые семейные перебранки, они включались в игру супругов и потом все весело смеялись. При этом актёры постоянно признавались друг другу в любви и сами говорили о своей семье, что их чувства больше, чем любовь.
В семье актёров радостные события соседствовали с трагическими: единственный сын супругов Кирилл Копелян родился в 1948 году, стал актёром, но остался инвалидом в результате нанесённых ему побоев. Родители терпеливо несли свой тяжкий крест.
Свои лучшие роли на экране Ефим Копелян сыграл в зрелом возрасте, лицо решительного, сильного мужчины как нельзя лучше соответствовало героям неоднозначным. Таков поп Гапон, крупный предприниматель Савва Морозов, Свидригайлов из «Преступления и наказания», атаман Гнат Бурнаш, предводитель анархистов, в «Неуловимых мстителях».
Часто даже отрицательные герои в исполнении Копеляна запоминались, становились ярче положительных героев, что служит доказательством незаурядного таланта актёра. Копелян рассказывал, что дети, насмотревшись «Неуловимых мстителей», подражали героям кино и преследовали его на улице, зимой забрасывали снежками. После съёмок в «Неуловимых мстителях» Ефим Копелян стал знаменитым А подростки, узнавая его, просили о совместном фото, высказывали своё мнение о его игре, что, без сомнения, радовало актёра.
В последние годы Копелян много работал и не заботился о своём здоровье, его сердце остановилось на 62 году жизни. Он не успел завершить работу в фильме «Вечный зов», поэтому в нескольких эпизодах актёра заменили дублёром.
Для Людмилы Иосифовны смерть супруга стала невосполнимой утратой, но коллеги по театру смогли поддержать актрису. Режиссёр Товстоногов считал, что спасти актрису может только работа, поэтому старался включать её в спектакли. Людмила Макарова продолжала работать в театре, бережно храня память о своём супруге.
Через несколько дней после похорон ее вызвал на работу Товстоногов. Он считал, что еще несколько дней простоя, и они потеряют актрису навсегда. Она вышла на ту самую сцену, где совсем недавно стоял гроб с телом ее любимого Фимочки.
Людмила Иосифовна перед началом спектакля собрала всех актеров, участвовавших в «Хануме», которую им предстояло показывать. Она попросила всех не смотреть на нее с жалостью, играть, как обычно. И сама блестяще исполнила свою роль.
Она пережила смерть сына в 2005 году, её самой не стало в 2014 году. Коллеги знаменитой семьи говорили, что они были удивительно порядочными, обязательными людьми, их доброта, чувство юмора обладало притягательной силой и объединяло людей.
Татьяна Правдина и Зиновий Гердт Это было самое странное деловое знакомство в ее жизни. Гердт пристально посмотрел на нее и деловито спросил: — Дети есть? — Есть, — Татьяна растерялась. — Кто? – спросил Гердт еще более деловито. — Дочка, — выдавила из себя Татьяна. — Подходит, — кивнул Гердт.
Татьяна, возмущенная и потрясенная таким заходом, смотрела на Гердта и думала: «Ничего себе!». А он смотрел на нее, казалось, довольно равнодушно и даже немного насмешливо, и думал: «Гром греми, земля перевернись, но я женюсь на этой женщине».
,,Если бы они могли заглянуть в будущее, они бы увидели, что им предстоит 36 счастливейших лет вместе. И что очень скоро Татьяна поймет и примет Зиновия Ефимовича целиком, вместе с его своеобразным чувством юмора.
До встречи с Татьяной Правдиной у Гердта было два официальных и четыре гражданских брака. И каждый раз он думал – вот это уже навсегда. До встречи с Татьяной Герд был невероятно влюбчивым.
А его актерская популярность и мягкое мужское обаяние делали каждую влюбленность взаимной. И даже хромота – на фронте Гердт был тяжело ранен – придавала ему какой-то особый, мефистофельский шарм!
Когда они познакомились, Зиновий Герд был известнейшим актером, а Татьяна – довольно заурядной переводчицей с арабского.
Он был женат, она – замужем. Правда, это ее замужество давно было формальностью: жили в одной квартире, как соседи, как чужие и малоинтересные друг другу люди…
…Началось все так: Татьяне предложили поехать с актерами на гастроли по Сирии, переводить с арабского и обратно. Она согласилась, и вскоре пожалела. Нравы в актерской среде царили не то, что свободные, но точно не академические. Было неуютно. А тут еще Гердт.
Ухаживать он начал сразу же, не теряя ни минуты, еще в самолете. Честно говоря, не нравиться он не мог. Его обаяние просто сбивало с ног. Он читал Татьяне стихи, и она замирала, как кролик перед удавом, и готова была идти за этим человеком хоть на край света.
С другой стороны, ей казалось, что ухаживает он со вполне понятным намерением, а сервировать себя, как закуску для любимого актера Татьяна не собиралась.
И все полтора месяца гастролей она отшивала Гердта – мягко, но решительно. Единственное: договорились встретиться через день после возвращения с гастролей. Свидание у райкома
Гердт остроумно назначил свидание у райкома партии. Подъехал, распахнул дверцу машины. «Ну это просто какое-то шпионское кино», — фыркнула Татьяна. Гердт покачал головой: «Абсолютно не шпионское. Я свободный человек».
За этим «я свободный» ничего не последовало. Он не предлагал выйти за него замуж, не звал даже жить вместе. Но Татьяна спокойно поехала в дом друзей Гердта. А вечером вернулась к себе и спокойно сказала мужу: — Вот теперь я тебе сообщаю, что я тебе не верна, и повторяю: я тебе не жена.
Татьяна поняла, что все серьезно, когда Герд познакомился с ее мамой. Театр собирался на гастроли, Татьяна должна была ехать с Гердтом, ее мама беспокоилась: «Я даже не знаю этого человека!» Таня вышла из дома расстроенной.
Зиновий встречал ее внизу и все понял по ее виду. Взял за руку: «Пошли!» и повел обратно в ее квартиру. Там с порога сообщил будущей теще, что будет любить и жалеть Таню всю жизнь. Потом сказал, что устал от монолога и попросил чаю.
С этого момента началась трогательная любовь Зиновия Ефимовича к своей теще. Впрочем, он очень не любил ее так называть. Он называл ее мамой жены, считая, что такую достойнейшую женщину оскорбит даже намек на то, что она может быть анекдотичной тещей.
Удивительная гармония воцарилась в этой семье. Они любили и были счастливы в этой своей любви. Зиновий всем сердцем полюбил Катюшу, Танину дочь и всегда считал ее своим ребенком. Впоследствии Катя возьмет его фамилию, которую не станет менять даже в замужестве.
Зиновий Ефимович всегда подчеркивал, что Татьяна играет главную роль в их семье. Он сам не имел высшего образования, но был при этом классическим образцом человека интеллигентного. Как губка, он впитывал многие манеры от своей супруги. Радовался тому, что Татьяна Александровна помогает ему расти и становиться лучше.
Кто-то коллекционирует книги, кто-то картины, а вот их семья коллекционировала друзей. Они с глубоким уважением относились к каждой личности. Они любили друзей, в их доме всегда бывало множество людей. Они неизменно собирались на Татьянин день, День победы и день рождения Зиновия Ефимовича.
Шумные веселые компании, бесконечные истории и воспоминания, эмоции, воспоминания. Гердт говорил о том, что самым большим откровением стало для него высказывание Татьяны о дружбе. Это она сказала, что дружба величественнее любви, потому что не может быть безответной.
На этом и строилась жизнь удивительной семьи. В не была, помимо глубокого взаимного очарования друг другом еще и настоящая дружба между супругами.
Татьяна Александровна с удовольствием занималась домом, обеспечивая гениальному Зиновию Гердту необходимый уровень комфорта. С тех пор, как ей разрешили сопровождать его во время гастролей, Татьяна всячески подстраивалась под его график, отменяла свои планы, чтобы полететь вместе с труппой.
Это не было жертвенностью, это было жизнью, в которой жена понимает нужды и ожидания мужа, стремится во всем помочь ему. Не жертвуя, а любя. Не преклоняясь, а уважая.
Когда серьезно заболел, он сказал жене: «Боже мой, девочка, как тебе без меня будет плохо!» Он понимал, что уходит, но, слава Богу, не мучился и не знал диагноза. Родные скрывали от него страшный приговор — рак легких. Они старались облегчить его страдания и не доставить новых.
Меньше, чем за месяц до своей кончины Зиновий Гердт еще играл на сцене. Его вынесли на руках, измученного, слабого. Он едва мог говорить и дышать. Но на сцене он вдруг преобразился: живой, энергичный. Остроумный. И со сцены его снова увезли в больницу.
Его Танюша была рядом с ним до последней секунды. После его ухода мир разбился на тысячи мелких осколков. Жизнь без него, казалось, закончилась.
Татьяна Александровна знала, что жить дальше должна. Ради него и памяти о нем. Она убедила себя в том, что он просто уехал. В долгую творческую командировку. Она всегда прилетала к нему. И прилетит снова. Нужно просто подождать назначенного для встречи срока.
В 2016 году, к столетию со дня рождения Гердта, она выпустила книгу воспоминаний об актере. Она собрала и систематизировала не только свои впечатления и эмоции, а воспоминания о нем его друзей, которые, кстати, и сегодня собираются в его доме, как было заведено: на Татьянин день, День Победы и день рождения гениального актера.
Татьяна Правдина прожила без Гердта еще 25 лет и умерла 11 марта 2021 года в возрасте 92 года.
Из сети
Зино́вий Ефи́мович Гердт — советский и российский актёр театра и кино, народный артист СССР. Википедия Родился: 21 сентября 1916 г., Себеж, Российская империя Умер: 18 ноября 1996 г. (80 лет), Москва, Россия
ЗЕЛЬДА И ФРЕНСИС СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬДЫ : самая эпатажная пара эпохи джаза
«Такая любовь бывает раз в столетие», — писал Фицджеральд в дневнике, а она отказалась выходить за него замуж, пока он не стал богат и знаменит. Ей было 18 лет, когда она познакомилась в баре провинциального городка Монтгомери с младшим лейтенантом пехотного полка Фрэнсиом Скоттом Фицджеральдом. Зельда Сейр была дочерью влиятельного судьи из Алабамы и считалась одной из самых красивых и богатых девушек штата. У нее были лучшие учителя музыки и балета, модные наряды и непростой характер.
Ее отец, Энтони Сейр, называл ее «Розочкой» и не иначе. Имя Зельда казалось ему нелепым, как собачья кличка. Ну надо же было его жене так назвать девочку из приличной семьи в честь какой-то цыганки, героини романа… Мать Зельды любила все необычное. Минни Сейр играла на трубе, занималась акробатикой и была признанной модницей. Но судья Сейр, уступая супруге в малых прихотях, все важные решения принимал сам.
Поэтому в положенный срок Зельду отправили в престижный колледж и хотя прилежание не было в числе ее добродетелей, она, не особо преуспев в науках, научилась всему, что по меркам того времени нужно было уметь девочке из хорошей семьи — рисовать, музицировать, танцевать и плавать. С этим багажом она покинула колледж, заслужив звание «самой красивой выпускницы». Родители предоставили ей полную свободу, признав свое педагогическое бессилие перед огненным темпераментом дочери.
Зельда была избалованной и всегда была окружена множеством поклонников. О себе она писала: «Я люблю кататься на мотоциклах парней, жевать жвачку, курить в публичных местах, танцевать щека к щеке, пить кукурузный ликер и джин. Я была первой, кто решился на стрижку боб, я ночью пробиралась на пляж, чтобы искупаться при свете луны с парнями, а потом за завтраком делала вид, что ничего не произошло…»
Фрэ́нсис Скотт Ки Фицдже́ральд — американский писатель, крупнейший представитель так называемого «потерянного поколения» в литературе. Наибольшую известность Фицджеральду принёс роман «Великий Гэтсби», опубликованный в 1925 году, а также ряд романов и рассказов об американской «эпохе джаза» 1920-х годов. Термин «эпоха джаза» или «век джаза» был придуман самим Фицджеральдом и обозначал период американской истории с момента окончания Первой мировой войны до великой депрессии 1930-х годов. Википедия Читать дальше Родился: 24 сентября 1896 г., Сент-Пол, США Умер: 21 декабря 1940 г. (44 года), Лос-Анджелес, США
И в эту девушку он влюбился с первого взгляда. Влюбился в прелестное свежее личико, чертовщинку в янтарных глазах, стройную фигурку и острый язычок. После первой встречи он написал о Зельде: «Самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал в своей жизни. Я люблю ее, и это начало и конец всего».
Королева вечеринок не сразу оценила нового поклонника. Ей то и дело досаждали предложениями выйти замуж. Зельда удивленно-кокетливо поднимала красиво изогнутые брови: «Замуж? С чего вы взяли, что я хочу замуж? Ну и что с того, что я позволила себя поцеловать? Просто я никогда не целовалась с усатыми мужчинами и решила попробовать, мне стало интересно. И не смейте дуться!»
Дуться на прелестную кокетку было просто невозможно. Под ее обаяние попадали даже жертвы ее интриг. Френсис был старше Зельды на четыре года и происходил из известной, но бедной семьи. Это не помешало ему получить престижное образование, которое оплатил его дед. Юноша неплохо писал рассказы и пьесы.
Фицджеральд не был ни красивее, не остроумнее своих соперников. Но он был настойчивее. Они встречались почти каждый день, если только Зельда не принимала предложение сходить в дансинг или ресторан от очередного поклонника. Если Скотт ревновал, то Зельда возводила глаза к небу: «Что плохого, если девушке захотелось прокатиться в авто! Разумеется, мне было бы намного приятнее кататься с тобой, но у тебя ведь нет автомобиля…»
Машины у него действительно не было, как не было денег на ужин в приличном ресторане, на модные шляпки, зонтики, духи и прочие милые женскому сердцу безделушки, которыми богатые офицеры одаривали своих подружек. Зато был недописанный роман, который вот-вот должен был «выстрелить». Но Зельду что-то в новом поклоннике все же зацепило, а именно его восторг и восхищение перед ней.
Родители Зельды скептически отнеслись к ее выбору, но препятствовать их отношениям не стали. Их обязательным условием условием было наличие нормальной работы у жениха.
Фицджеральд нашел работу рекламного агента в Нью-Йорке и поселился в скромном жилище в Бронксе. Первый гонорар, в размере тридцати долларов, он потратил на веер из алых перьев — подарок для Зельды. Следующие заработанные деньги пошли на приобретение золотого колечка для любимой.
В Бронксе он дописал свой первый роман под названием «Романтический эгоист». Отправив роман в издательство, он прикрепил к нему записку следующего содержания: «Возможно, наш полк скоро отправят на фронт, где я наверняка погибну. Но мне не страшно. Кое-что я все-таки успел — написал роман о жизни своего поколения, который прочтут миллионы. Если к тому времени, когда роман издадут, меня уже не будет в живых, пожалуйста, передайте гонорар мисс Зельде Сейр, город Монтгомери, штат Алабама».
Роман не приняли и отказались публиковать. Ответ был беспощаден: «Ваш роман несомненно имеет некоторую литературную ценность. Но для того, чтобы он приобрел ценность коммерческую, его необходимо доработать. Советую приняться за дело как можно скорее, покуда вас еще не убили».
Это грозило расторжением помолвки. Понимая, что только литературный успех позволит ему завоевать Зельду, Скотт приехал в дом своих родителей в Сент-Пол и занялся доработкой романа. Он работал почти пять месяцев.
Зельда играла его чувствами. Однажды, возможно намеренно, она отправила Фицджеральду письмо, адресованное другому поклоннику. Скотт тут же примчался и потребовал объяснений. Зельда просто швырнула ему в лицо помолвочное кольцо и прогнала прочь. Фицджеральд был в отчаянии.
Отправив доработанный роман, он ждал ответа две недели и они ему показались самыми длинными и томительными в его жизни. 5 марта 1920 года пришел ответ: роман будет издан. Это был один из самых счастливых дней.
Его роман «По эту сторону рая» был высоко оценен критиками и принес молодому писателю первый успех. Зельда послужила прототипом героини романа Розалинды Коннедж. Весь тираж романа был раскуплен за три дня. Фицджеральд немедленно заключил договор о переиздании. Теперь Фицджеральд был богат и знаменит. После этого Зельда согласилась стать его женой.
3 апреля 1920 года состоялась их свадьба. Молодые люди начинают вести роскошную жизнь, приобретают особняк на Манхеттене с семью спальнями и камином. Фицджеральдов стали называть королем и королевой поколения.
С их образом жизни никто не мог сравниться. Пара никогда не считала деньги. Стоило издательству выписать чек с гонораром за новую книгу, как Скотт тут же устраивал вечеринку, а Зельда бежала за новыми нарядами на Пятую авеню.
Как-то раз супруги заявились незваными на вечеринку к голливудскому магнату Сэмюэлу Голдвину — они приползли к воротам имения на четвереньках, лая по-собачьи. Несмотря на столь странное поведение, их каким-то образом пропустили внутрь. Зельда тут же направилась на второй этаж, желая помыться в роскошной ванной Голдвина.
В другой раз пара (теперь уже будучи приглашенными) восприняла фразу хозяев: «Не стесняйтесь, приходите как есть»,- слишком буквально и пришла в пижамах. Причем Зельда продолжала «не стесняться» и дальше: после нескольких коктейлей она сняла свою пижаму и стала танцевать.
Супруги злоупотребляли алкоголем, бурно выясняли отношения. Например, катались по Нью-Йорку на крыше такси, купались в фонтане, приходили на спектакль в театр и раздевались догола. Оба пили так много, что похмелье для них стало чем-то вроде времени суток, как сиеста у испанцев.
В 1921 году у пары родилась дочь. Девочку назвали в честь отца — Фрэнсис «Скотти» Фицджеральд. Фразу из «Великого Гэтсби»: «Пусть девочка всю жизнь остается такой же хорошенькой и почти столь же глупой, как при рождении» писатель позаимствовал у жены.
Это были ее первые слова при взгляде на дочь. Роль матери показалась Зельде скучной. Заботу о ребенке она полностью возложила на прислугу.
Рождение ребенка не повлияло на их образ жизни. Самая эпатажная проделка супругов имела место на вечеринке, устроенной актрисой Лоис Моран.
Скотт с абсолютно серьезным видом обошел всех гостей и собрал у них часы и украшения, якобы намереваясь показать фокус, а потом удалился на кухню и бросил свою добычу в кипящий гаспачо.
Даже Хемингуэй в романе «Праздник, который всегда с тобой» не самым лучшим образом отзывался об эксцентричных супругах. Он считал, что алкоголь и Зельда были главным злом в жизни талантливого писателя:
«Зельда ревновала Скотта к его работе, и по мере того, как мы узнавали их ближе, все вставало на свои места. Скотт твердо решал не ходить на ночные попойки, ежедневно заниматься гимнастикой и регулярно работать. Он начинал работать и едва втягивался, как Зельда принималась жаловаться, что ей скучно, и тащила его на очередную пьянку. Они ссорились, потом мирились, и он ходил со мной в дальние прогулки, чтобы оправиться от алкогольного отравления, и принимал твердое решение начать работать. И работа у него шла. А потом все повторялось снова».
Хемингуэй называл Зельду хитрой кошкой с пустыми глазами, а она всегда говорила с ним устрашающим шепотом, как бы подчеркивая свою ненависть.
В свою очередь, Фицджеральд ревновал Зельду к любым ее увлечениям — будь то рисование или балет. Картины Зельда и вправду писала неплохие. Своенравная и гордая, она на все запреты отвечала запретами, но гораздо более коварными. Почти каждый день Зельда делала все, чтобы Скотт как можно скорее выпил и не смог сесть за работу. Сама Зельда писала неплохие статьи для журналов.
С каждым годом супруги тратили все больше денег, для чего Фицджеральду требовалось чаще публиковать свои произведения. Его мучила совесть, ведь в поисках легких денег он был вынужден идти на компромиссы с издателями и снижать художественную ценность своих рассказов.
Фицджеральд начал использовать аспекты своей личной жизни в качестве материала для собственных произведений и даже черпал необходимую информацию из дневника жены, заменяя имена на вымышленные.
Но из под его пера выходили шедевры — он напишет «Великого Гэтсби», и «Загадочную историю Бенджамина Баттона», и — уже позже, когда заболеет Зельда, «Ночь нежна».
Зельда иногда увлекалась другими мужчинами. У нее была интрижка с французским летчиком Эдуардом Жозе, который, стараясь произвести на Зельду впечатление, выполнял прямо над домом Фицджеральдов фигуры высшего пилотажа. Тогда Зельда впервые заговорила о разводе. Но летчик бросил ее первым, а гордость Зельды такого стерпеть не могла — и первая красавица Алабамы попыталась отравиться снотворным. Скотт успел вовремя вызвать врача…
И вскоре после того, как здоровье ее поправилось, супруги Фицджеральд переехали в Париж. В Париже Зельда поначалу принялась за старое, то есть пила, скандалила, пилила мужа и пыталась привлечь к себе внимание любыми способами.
Однажды, в августе 1925 года, когда они ужинали в модном ресторане «Лафайет», в зал вошла Айседора Дункан. Взгляды публики устремились на известную танцовщицу. Скотт решил выразить свое почтение Айседоре и поцеловал ей руку. Тогда Зельда выскочила из-за столика, поднялась по лестнице на второй этаж, перегнулась через перила и бросилась вниз. Впрочем, отделалась она только ушибами.
То, что у Зельды нелады с психикой, Фицджеральду только теперь стало понятно. У жены, которой Фицджеральд всегда любил за легкую «безуминку», диагностировали психическое расстройство.
Фицджеральд стал обвинять в своих несчастьях Зельду: «Моя мечта разбилась, в один прекрасный день, когда я все-таки решил жениться на твоей матери, хотя и знал, что она была избалована и не подходила для меня.
Я сразу же раскаялся, что женился на ней, но в те дни я был терпелив и не сдался, научившись любить ее по-новому. Родилась ты, и долгое время в нашей жизни было довольно много счастья. Но мне приходилось разрываться надвое — она хотела, чтобы я работал для нее, а не для моей мечты», — писал он в одном из писем своей единственной дочери.
Перед тем как Зельда в 1930 году попала на прием к самому Оскару Фаррелу, знаменитому психиатру того времени, Фицджеральду пришлось пережить ее безумное увлечение балетом.
До визита к врачу 27-летняя Зельда поставила перед собой нереальную, учитывая ее возраст, цель — получить ангажемент в дягилевской труппе и тренировалась каждый день по пять-шесть часов, буквально истязая себя.
Любовь оказалась сильнее здравого смысла. Фицджеральд все надеялся, что ситуацию можно исправить — есть побольше витаминов, бывать на свежем воздухе. Может быть, она запуталась, читая его романы, не сумела найти, где кончается настоящая Зельда и начинается выдуманная Николь Дайвер, и оттого сошла с ума?
Увидев заключение психиатра на нескольких листах он с недоумением смотрел на частокол врачебного почерка: «мания преследования», «кататония», «звуковые галлюцинации».
Больница в Балтиморе, госпиталь в Северной Каролине, клиника в Эшвилле. По всем этим печальным местам он путешествовал вместе с ней. Селился в близлежащих отелях, вел разговоры с ее врачами, лихорадочно писал рассказы, потому что дорогостоящее лечение требовало денег, а денег не было. Они никогда не делали сбережений. Это продолжалось долго, почти десять лет.
Он все больше пил, заводил романы. Скотт был все еще хорош собой, ему было около сорока лет. Решив стать сценаристом в Голливуде он знакомится с писательницей Шейлой Грэм и влюбляется в нее.
Их бурные отношения продлятся три года. Он будет по-прежнему много пить, начнет роман о жизни Голливуда — «Последний магнат», который останется незаконченным. В сорок четыре года Фицджеральд умрет от сердечного приступа и его тело в гостиной обнаружит Шейла. Зельда переживет его на восемь лет. Она скончается при пожаре в психиатрической больнице.
Возможно, что на месте Зельды другая женщина свила бы Фицджеральду уютное семейное гнездышко, нарожала бы ему кучу ребятишек и воспитала бы в них должное почтение к отцу и его трудам. Не исключено, что эта жизнь была бы так чудесна, что Фрэнсис Скотт Фицджеральд задержался бы в ней подольше, написал бы еще с десяток прекрасных романов и умер убеленным сединами стариком. А на его могиле, вместо обычного кладбищенского дерна, цвели бы пышные розовые кусты — доказательство памяти потомков.
Но получилось, что в жизни он любил одну единственную Розочку, что когда-то оплела его по рукам и ногам, отравила сладким дурманом и всеми своими шипами навсегда вонзилась в его сердце. Из Сети
