Жизнь у Ульяны Петровны была нелёгкая: троих сыновей поднимала, муж суровый — лишний раз не приголубит, полный двор скотины.
Это сейчас она с улыбкой на лице рассказывает о прошлом и мужа добрым словом вспоминает. Только всё равно понимаешь: не так-то всё легко и просто было 50 лет назад. Ой, не просто!
Сейчас Ульяна Петровна — это махонькая, подвижная и неунывающая старушка. Ей за 80. Мужа нет уже 15 лет, сыновья в городе.
Домик её стоит у самого леса, смотрит на мир небольшими окошками в белоснежных узорчатых занавесках. Всегда очень рада гостям и всегда есть чем угостить: что есть в закромах, всё на стол выставит: варенье, пирожки, чай.
Сама хозяюшка очень любит шоколад и я, по приезде в родную деревню, иду к ней в гости с коробкой лакомства.
Во дворе огромная собака неизвестной породы — это Амур. Три года назад старушка спасла его от неминуемой смерти: сосед хотел утопить щенка.
Над просьбой отдать ей «животинку», сначала грубо посмеялся: — Да ты сама уже одной ногой в могиле, старая, куда тебе ещё собаку?
Но увидев, как по морщинистым щекам бабули катятся горошины слёз, устыдился, протянул ей щенка и сказал: — Смотри теперь, вперёд собаки не помри, старая.
В доме Ульяны Петровны удивительная атмосфера: тишина и покой. Летом прохладно, зимой тепло от аккуратной русской печки.
По широким половицам неслышно проходит рыжий кот, на высокой кровати в три этажа подушки, на диване плюшевое покрывалко. В уютной кухонке закипает чайник и я занимаю своё любимое место за столом — у окна.
Там, за окном, лес, который щедро делится с жителями деревни ягодами и грибами. Как доказательство — на столе пирожки с черникой, вкуснее которых нет ничего на свете и бруснично-яблочное варенье.
Ульяна Петровна разливает в цветастые чашечки чай и, смеясь, рассказывает историю своего спасения.
— Я ведь этой зимой чуть не утопла! Затопила баньку, стала с речки воду носить да и поскользнулась у проруби! И нырк прямо в воду! Только ведерко об лёд сбрякало!
А как ты думаешь, кто меня спас? Амур! Он же по пятам за мной ходит, как нитка за иголкой. Не долго думая, хвать меня за одежку — и на лёд.
Ведь не выбраться бы мне было из проруби, если бы не Амурушка. Не зря я его тогда спасла, когда сосед утопить хотел.
— Да просто чудо какое-то, — удивляюсь я.
— Ты не заболела потом, после купания в ледяной воде?
— Ни в одном глазу! В сухое дома переоделась, да настоечки кедровой в горячий чай капнула. А потом ещё в баньке с веничком берёзовым напарилась — красота! Будто заново родилась!
Ульяна Петровна улыбается и добавляет: — Бог-то слышал, наверное, что не велено мне вперёд Амура помирать. Вот и спас. Знать, поживу ещё на этом свете, не пришло моё время.
Немного в моём окружении таких вот, неунывающих людей, наслаждающихся каждой минутой жизни. В одни окна её домика виден утренний рассвет; в другие, вечером — закат; а в третьи — просто день.
И каждый день, он разный: солнечный или дождливый, морозный или жаркий. Но любой из них эта милая женщина всегда встречает с улыбкой на лице.
И радуется жизни очень искренне. Радуется маленьким приятностям и вкусностям: доброму фильму, новому платью, удачной выпечке, смене времён года.
Вот она открывает коробку с крошечными шоколадками и ахает от восторга: — Да тут мне до Нового года хватит! Подносит коробку к лицу, вдыхает головокружительный аромат: — Ну, как же тут помирать? Некогда! Столько счастья вокруг, столько радости!
Не было времени у Ульяны Петровны насладиться жизнью в молодости, зато есть в старости.
И она наслаждается. Каждым днём, каждым часом. Я ухожу с таким чувством, будто побывала в гостях у ангела: в душе светло и радостно.
Я ухожу с таким чувством, будто побывала в гостях у ангела и теперь снова готова принимать мир таким, какой он есть. Живи, мой маленький эльф!
Они встретились однажды, чтоб прожить вместе целую жизнь. В их доме любили бывать друзья, будто впитывая в себя атмосферу добра, гостеприимства, радушия. Евгений Леонов и Ванда Стойлова были счастливы в своей любви и щедро делились ею с окружающими.
Первая встреча
Они всегда помнили свою первую встречу на улице Ленина в Свердловске. Две юные студентки музыкально-педагогического училища неспешно прогуливались, когда заметили компанию симпатичных молодых людей. Они были шумные, веселые и явно не местные.
Студентками они заинтересовались, стали знакомиться, шутить, а вечером пригласили новых знакомых в театр на «Дни Турбиных». Юноши оказались актерами московского театра.
Один из них, добродушный круглолицый Женя, заинтересовался приятной блондинкой с необыкновенным именем Ванда.
Ванда и ее подруга были вечером в театре. Взяв пропуск, девушки расположились в партере. Они не знали, что за ними из-за кулис уже наблюдают их знакомые.
Евгений Леонов любовался Вандой. Она была очень красивой в своем вечернем наряде, но никак не могла справиться с волнением и постоянно что-то делала руками: то волосы поправит, то ремешок сумочки.
Ванда чувствовала, что это не просто знакомство. Скромный застенчивый парень с очень добрыми глазами и открытой улыбкой был ей симпатичен.
А после спектакля Евгений пошел провожать Ванду. Они шли по вечернему городу, и он вдохновенно читал ей стихи своих любимых поэтов. За первой встречей последовала вторая, потом третья. И гастроли закончились, вся труппа улетела в Москву.
Но в их жизни все только начиналось. Расстояние любви не помеха Евгений стал звонить ей каждый день. Он увлеченно рассказывал ей о прожитом дне, с огромным интересом слушал, чем была занята его любимая.
И каждый день он уговаривал ее собираться и ехать в Москву. Он убеждал, что мечты должны сбываться. Она ведь так мечтала о ГИТИСе, значит, обязательно туда поступит.
Он уговаривал ее приехать,у самого же замирало сердце. До этого ему совершенно не везло с женщинами, а тут – Ванда. Милая, красивая, такая родная. Он верил, что их встреча не случайна, очень скоро они снова будут вместе.
И девушка решилась. Но дело было совсем не в поступлении в институт. Там, в далекой и незнакомой Москве ее ждал самый лучший на свете человек, ее Евгеша.
Сбывшаяся мечта
Он встретил ее на вокзале и отвез к маме своего друга. А потом повел знакомиться с родителями. Мама и папа Евгения Леонова встретили Ванду очень тепло, они были рады, что их сын встретил и полюбил замечательную девушку.
Женя был счастлив. И в один из дней вдруг сказал, что им надо пожениться. Сразу они пошли в ЗАГС, потому что вскоре актер уезжал на гастроли и хотел, чтоб в его жизни уже были стабильность, определенность и, самое главное, его любимая Ванда.
Родители девушки совершенно не обрадовались такому повороту событий, не считая артиста перспективной партией для дочери.
Да и училище она не стала заканчивать, решив переехать в Москву к любимому. Позже они, конечно, приняли и полюбили избранника дочери, но в тот момент были категорически против их брака.
В ГИТИС она все же поступила через год, на отделение театроведения. А в 1959 году в семье родился Андрюша. Случайная встреча на улице Ленина в Свердловске привела к сбывшимся мечтам двух замечательных людей.
Дом, где всегда светло
Они жили поначалу в коммунальной квартире с родителями и старшим братом Евгения Леонова. Было тесно, шумно, но так хорошо. Дом всегда был полон гостей, радости и тепла. Каждого, зашедшего на огонек, встречали, как самого дорогого гостя.
Родственники из деревни сменялись родней из провинциального города, потом приезжали какие-то знакомые и так по кругу.
Мама актера успевала приласкать и обогреть каждого. Она была очень гостеприимной и щедрой. Именно эту черту перенял у нее и Евгений.
Когда они с женой и сыном обзавелись собственным жильем, их дом тоже наполнился светом и радушием. После спектаклей их квартира наполнялась друзьями. Ванда быстро собирала на стол, потому что первым делом гостей нужно было накормить.
А потом велись долгие разговоры, рассыпалась ночная тишина от взрывов хохота. Здесь для каждого находилось место и кусочек сердечного тепла хозяев хлебосольного дома.
Большое сердце большого артиста
Он был удивительно добрым и удивительно ранимым. Его любили все, просто не могли не любить. А ему все время казалось, что его недолюбливают, что ему не хватает душевного тепла и любви родных и близких.
Наверное, это происходило от того, что он сам щедро раздавал свою любовь и заботу направо и налево.
Он стремился помочь каждому, кто обращался к нему за помощью. Он устраивал в больницы совершенно незнакомых людей, он ходил по инстанциям, уговаривая поставить кому-то телефон или дать квартиру.
Ему было дело до всего. Даже подброшенных под дверь щенков он раздавал собственноручно, не забывая спрашивать, добрый ли человек берет себе в дом питомца.
Больше всего на свете он любил свою семью. Несмотря на многочисленных поклонниц, которые влюблялись в великого артиста, он никогда не интересовался другими женщинами. Для него существовала только Она, его единственная, его любимая Ваня, как он называл ее дома.
Только ее боялся он потерять…. Судьба подарила великому артисту счастье любить и быть любимым…
Инет
Щедрость и великодушие перенял Леонов от своей мамы, и потом, когда они с женой зажили своим домом, традиция гостеприимства сохранилась и в нем. Ванда бросила музучилище, а перебравшись к мужу в столицу, поступила в ГИТИС на отделение театроведения. После окончания вуза жена артиста устроилась в его театр в литературную часть. В пятьдесят девятом году, спустя два года после свадьбы в личной жизни артиста произошло важное событие — родился первый и единственный сын Евгения Леонова – Андрей.
Ванда была для Леонова защитой и главным человеком в жизни. Он не мог долго не видеться с ней, и когда Ванда Владимировна где-то задерживалась, не отходил от окна, дожидаясь ее возвращения.
Жена Евгения Павловича Леонова тоже любила мужа, но в силу своего характера редко внешне проявляла свои чувства. Она была великолепной хозяйкой – дома был идеальный порядок, а Евгения Павловича всегда ждал вкусный ужин. Ванда Владимировна принимала многочисленных друзей и коллег мужа – у нее всегда находилось, что поставить на стол.
Личная жизнь Леонова складывалась счастливо – свою семью он любил больше всего на свете, а других женщин кроме Ванды для него просто не существовало, хотя вокруг всегда было много поклонниц. Из зарубежных поездок Евгений Павлович привозил любимой супруге изысканные наряды и всегда спешил с гастролей домой.
Жена Евгения Леонова была рядом с ним, когда на гастролях в Гамбурге остановилось его сердце. Она не отходила от постели находившегося в коме мужа и разговаривала с ним, стараясь вернуть к жизни. Сын Евгения Леонова Андрей тоже прилетел в Германию, чтобы помочь отцу, и их любовь помогла Евгению Павловичу вернуться к жизни.
Когда артист встал на ноги, врачи советовали ему беречь себя, но он не мог подолгу оставаться без работы. Кроме того, он всегда старался сделать все, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, поэтому даже после болезни не перестал сниматься, играть в театре, ездить с концертами.
С Вандой артист прожил до конца жизни – Евгений Леонов покинул этот мир в 1994 году. Это случилось на пути в театр – оторвался тромб. В этот вечер он должен был появиться в «Поминальной молитве». В мае этого года на 86-м году жизни скончалась Ванда Стойлова.
Старуха Петровна уже было собралась помирать. А и вправду, что ей еще оставалось делать на этом белом свете?
Совершенно одна в своей трехкомнатной квартире, ни детей, ни внуков, даже живности никакой она за свои восемьдесят лет в своем доме не видела.
Да и ни к чему ей эти кошечки-собачки, так, только грязь да продукты переводить! Прожив на белом свете восемьдесят лет, Петровна так ни разу и не была замужем.
Нет, мужчины в ее жизни были, да только не выдерживали они долго крутой нрав Петровны, сбегали, и месяца не проходило, что не могло не добавлять ей желчи.
С былыми подругами она уже лет тридцать, как рассорилась в пух и прах, с соседями не общалась, а когда приходилось общаться, не баловала их добрым словом, говорила все, что про них думала, не заморачиваясь на такт. Поэтому и соседи ее сторонились.
Да и имени ее в подъезде уже никто не помнил, знали только, что она Петровна из сорок второй квартиры и все. Может, не от простой жизни она такой стала?
А что, мать родила ее в сорок первом году, отца уже мобилизовали, так он дочь свою и не увидел, погиб в сорок втором под Сталинградом. Мать растила одна, тяжелые, голодные военные (которые Петровна практически и не помнила) и послевоенные годы дали о себе знать.
Мать Петровны умерла, когда ей исполнилось только семнадцать. А дальше – одна по жизни, без помощи и без поддержки. Слава Богу, хоть жилье от отца — боевого офицера осталось.
Вот и очерствело сердце Петровны, не было в нем ни для кого ни места, ни жалости. На дворе был февраль. Сегодня с самого утра все небо было затянуто темно-серыми, кое-где с розовым отливом тучами.
— Да, сегодня точно метель будет, — пробормотала Петровна, мельком взглянув на затянутое тучами небо, — точно будет, смотри, какие тучи, надо бы до метели в магазин сходить, сахар-то совсем закончился, растяпа, не углядела, — поругала она сама себя и поплелась одеваться.
Выйдя из подъезда на оледеневшую улицу, она поежилась, под незамысловатое зимнее пальто моментально проник предательских морозный ветер.
Но делать нечего, сахар сам себя не купит и домой не принесет. Да и так, еще кое чего из продуктов прикупить надо.
В магазине Петровна, впрочем, как и всегда, сцепилась с какой-то гражданкой, которая, как ей показалось, неаккуратно поставила тележку с продуктами, перегородив ей проход.
Настроение немного улучшилось, от чего Петровна помимо запланированных продуктов положила в корзину немного шоколадных конфет, кусочек докторской колбасы и пластиковый бокс, в котором соблазнительно блестели шоколадной глазурью четыре заварные пирожные.
Возвращаясь, решила пойти не по обычной дороге, а через дворы, там, ей показалось, не так сильно дуло. Уже начали срываться первые снежинки, начиналась метель.
Старуха прибавила шаг, чтобы поскорее оказаться в тепле своей уютной квартиры. Она уже представляла, как будет пить ароматный чай с пирожным и смотреть в окно на падающий и кружащийся снег, когда на лавочке у подъезда заметила небольшую компанию: женщину, лет тридцати, и маленькую девочку, прижимающую к себе дрожащего от холода маленького щенка. Женщина явно была чем-то сильно расстроена.
— Нашли время гулять, ну что за безмозглые мамаши пошли? – пробурчала себе под нос Петровна, проходя мимо, но так, чтобы нерадивая мамаша обязательно услышала о себе ее мнение.
От этих слов женщина зарыдала в голос, а вслед за ней громко заплакала девочка. Петровне и идти бы своей дорогой, но что-то в этих рыданиях заставило ее каменное сердце дрогнуть.
— Ну, чего воешь, как будто кто-то помер? Женщина заплакала еще громче. Оказалось, что неделю назад у нее действительно на стройке погиб муж. Свекровь ее ненавидела дикой ненавистью и терпела только ради хороших отношений с сыном.
Ребенка она считала по неизвестным причинам нагулянным, о чем и сообщила невестке сразу после похорон. И вот сегодня она их просто выставила из своего дома, не задумываясь, куда они пойдут, где будут жить, ведь денег после похорон не осталось, снять квартиру не на что.
Мама Натальи, так звали молодую женщину, жила на Сахалине, сразу не доберешься, да и у нее здесь работа, у Ксюши, дочки, садик, на следующий год уже в школу надо идти, да и могила любимого мужа тоже тут.
Петровне, конечно, было жаль своих новых знакомых, но в ее сердце в настоящий момент велась беспощадная борьба между ее махровым эгоизмом и, практически, новым для нее чувством – чувством сострадания.
В какой-то момент маленький дрожащий щенок слизал с лица девочки слезинку, как бы утешая ее, и это зрелище наконец пробило брешь в эгоизме старухи, она приняла решение:
— Так, не ревите обе, пошли сейчас ко мне, потом разберемся, нельзя дитю на таком морозе, — сказала Петровна и тут же пожалела о своем поспешном решении, но где – то в глубине души у нее появилось хоть и небольшое, но чувство гордости за свой благородный поступок, которого она сама от себя ну никак не ожидала.
В этот день, хоть Петровна и не подавала виду, ее все раздражало: и то, что в ее квартире чужие люди, и этот щенок, бегающий под ногами, поэтому, показав Наталье все, что нужно по хозяйству, старуха остаток дня практически провела в своей комнате.
Наутро Петровна проснулась от невероятно приятного запаха, витающего по всей квартире. Вспомнив, что у нее гости, расстроилась, уж очень это для нее необычная ситуация, но делать нечего, все же она сама их позвала, поэтому обязана проявить хоть толику гостеприимства.
— Варвара Петровна, я блинов напекла, садитесь пожалуйста завтракать, я уже накрыла и свежий чай заварила, — и Петровна расплылась в улыбке. Оказывается, как приятно, когда за тобой ухаживают.
Да и блинов она не ела уже не один десяток лет — охота была возиться из-за пары-тройки для себя, булочка с маслом и с сыром – вот обычный завтрак Петровны.
Этот день прошел на удивление быстро. После завтрака Наталья поехала к свекрови, забрать кое-какие вещи, заодно и Ксюшины книжки и игрушки, а потом побежала в магазин прикупить продуктов, питание дочери требовало внимания и одной гречкой с молоком не обойтись.
Пока Наташа занималась делами, Петровна с Ксюшей познакомились поближе, и старуха должна была признаться себе, что Ксюша очень спокойная, рассудительная для своих лет и очень воспитанная девочка.
Когда приехали игрушки, Ксюша перезнакомила Петровну с каждой, а потом читала ей сказки. Такого внимания к своей персоне Петровна не испытывала, наверное, лет двадцать пять, с тех пор как ушла на пенсию и превратилась практически в затворницу.
Даже щенок не раздражал, просто крутился рядышком с Ксюшей, а один раз даже залез на колени к Петровне, и ей очень понравились новые ощущения.
Жизнь Петровны круто изменилась, она даже передумала помирать, а зачем, когда есть кто-то рядом, кто скрасит твои одинокие серые будни?
Наташа честно искала съемное жилье, но ее скромные доходы не позволяли принять те варианты, которые на данный момент предлагались.
А Петровна иногда, лежа в постели, представляла, что это ее настоящая семья и мечтала, чтобы это не заканчивалось никогда.
Две недели пролетели для всех незаметно. Наташа постепенно привыкла к этой пожилой и властной женщине, впрочем, с которой сразу нашла общий язык.
И, видя свое не очень хорошее положение, однажды решилась поговорить с Варварой Петровной: — Варвара Петровна, мне очень неудобно начинать этот разговор, но у меня никак не получается снять подходящее жилье. Очень дорого для меня получается.
И Вас дальше стеснять не хочу, а то получается, что мы оккупанты какие-то. Может, Вы согласились бы сдавать, ну до тех пор, пока не подвернется подходящий вариант жилья, нам с Ксюшей комнату? А то бесплатно у Вас жить мне уже очень стыдно.
От неожиданности Петровна присела на диван, к ее горлу стала подступать обида и она уже приготовилась высказать этой женщине все, что она думает по этому поводу – придумала, тоже, деньги!
Но впервые в жизни вовремя остановилась. Перед ее глазами пронеслась ее прошлая, одинокая жизнь, и контрастом эти две недели, которые она прожила, окруженная вниманием и заботой. Нет, прошлой жизни она больше не хочет, лучше смерть.
— Детка, ты думаешь, что это я вас спасла? – спросила Петровна, задумчиво глядя в одну точку, — нет это вы меня спасли, да разве я жила все это время, нет, так, просто занимала чужое место на этой земле, а вы с Ксюшей и своей Булькой мне глаза открыли, на то, что такое настоящая жизнь.
Вы уж не бросайте меня, не знаю, как теперь одной в четырех стенах оставаться, какие деньги, детка, живите и не надо искать никакое жилье.
Я знаю, я не сахар, но я вам обещаю, что стану лучше, хоть и старуха уже. Наташа расплакалась от благодарности, старуха ее обняла, прижала ее голову к своей груди:
— Ну ничего, ничего, доченька, все будет у тебя хорошо, вот увидишь, не надо плакать. Тут в комнату влетела счастливая Ксюша, а за ней с радостным лаем Булька:
— Бабушка, бабушка, смотри я нас нарисовала! – И протянула Петровне альбомный лист, на котором наивной детской рукой изображены, очень условно, две женщины и девочка, держащиеся за руки, и маленькая собачка, а внизу подписано: Бабушка, Мама, Я, Булька.
Петровна взяла трясущейся рукой альбомный лист, на который тут же закапали слезы. Это впервые за многие-многие годы плакала Варвара Петровна, и это были слезы радости, облегчения и надежды на новую жизнь.
Если человек вас по-настоящему любит, он приедет, придёт, прискачет, прилетит, приплывёт. Даже приползёт, если не сможет идти. А если не сможет ползти, — то его так и найдут лежащим в вашем направлении. Как стрелку компаса.
Как писателя Стивенсона нашли в лесу без сознания. Он двое суток пролежал без сил, но его нашли и подлечили. Как только писатель смог ходить, шатаясь, он немедленно продолжил путь. Он направлялся к своей любимой женщине Фанни Осборн. И он добрался до неё в итоге.
Фанни совершенно не подходила Стивенсону. Она была на десять лет старше, в 19 веке это было просто неприемлемо. У Фанни было двое детей. А главное, она была замужем. Беспутный муж жестоко разбил её сердце. Развестись тогда было очень трудно, почти невозможно.
Можно представить, как семья молодого писателя отнеслась к этой любви! Резко отрицательно. Да и Фанни не хотела портить жизнь юноше. Она уехала к себе в Америку, а ему пришлось вернуться в Шотландию.
Стивенсон полюбил Фанни так: он ее просто узнал. Узнал свою женщину по смутному силуэту в дверях; он ещё даже лицо не видел! Но тут же полюбил, а она ответила взаимностью. И любовь не прошла.
Потому что однажды Фанни написала Стивенсону письмо из Америки. Говорят, что она сообщила о своей тяжёлой болезни. Тогда слабый, худой, чахоточный писатель немедленно взял билет на пароход и поплыл на другой континент.
Плавание тогда было ужасным. И очень долгим. Но он приплыл! Оказалось, что его любимая уехала в другой город. Она же не могла ни написать, ни позвонить. Она, возможно, даже не знала, что плывет к ней. Стивенсон сел в страшный поезд для иммигрантов и поехал в тот, другой город.
Но Фанни не нашёл, она дальше поехала. Измождённый больной писатель взял лошадь и поскакал к своей Фанни. Скакал двое суток, а потом упал с лошади без сознания. Потом его привели в сознание, чуток подлечили, и он пошёл к своей любимой женщине.
И дошёл! Вот так. Это и есть любовь. А дальше все сложилось счастливо. Фанни выздоровела, муж-абьюзер дал ей развод, наконец, а дети Фанни очень полюбили отчима.
И помогали ему сочинять книги. «Остров сокровищ» помог сочинить сын Фанни, а дочь — переписала повесть. Книга принесла успех и деньги. Они стали жить хорошо.
Понимаете, если человек по-настоящему любит, у него найдётся время, чтобы к вам приехать, если вы позовёте или просто сообщите, что вы в беде.
Он приплывёт, прилетит, на лошади прискачет, пешком доковыляет. А если нет времени и возможности — это не настоящая любовь. Это как силуэт в дверях или тень любви, но не любовь.
И обольщаться не стоит. Если вы нуждались в помощи и были в опасности, а человек даже не попытался сесть в машину или в поезд и приехать, это не любовь. И вам не быть вместе, скорее всего. Даже если вы не на разных континентах живёте, а совсем рядом…
Автор: Анна Кирьянова
Ро́берт Лью́ис Бэлфур Сти́венсон — шотландский писатель и поэт, автор приключенческих романов и повестей, крупнейший представитель неоромантизма. Википедия Родился: 13 ноября 1850 г., Эдинбург, Соединённое королевство Великобритании и Ирландии Умер: 3 декабря 1894 г. (44 года)
Роберт Льюис Стивенсон. О странностях любви. Это была одна из самых шокирующих историй любви XIX века. Было принято, что когда мужчина и женщина женятся, мужчина должен быть старше, или хотя бы ровесники. Когда 18-летняя девушка выходила замуж за 70-летнего старца, общественное мнение не выражало своего возмущения. Это было нормально
Но чтобы женщина вышла замуж за человека, который на 10 лет её моложе. Женщина, которая до этого была замужем и обременена детьми, это было невозможно.
Между тем, брак между Робертом Льюисом Стивенсоном и Фанни Осборн состоялся и был счастливым. Они очень долго шли друг к другу, были друг для друга находкой судьбы. Те 14 лет, которые они прожили вместе, они поддерживали, дополняли друг друга, составляли одно целое.
Ему было 26 лет, ей 36. На тот момент, когда Роберт Стивенсон познакомился с Фанни, её дочери было 18 лет. У любви свои причуды, свои странности. Этот брак был лишён всякого расчёта, он был по душе Как показывает история, эти люди друг без друга не стали бы теми, кем они стали. Они познакомились во Франции, судьба занесла их туда по разным причинам
Фанни Осборн искала там самостоятельность, долгое время она прожила в Америке, в 17 лет вышла замуж за красавца Жюли Осборна. Родила ему троих детей, один из которых умер. Её муж так никогда и не стал мужем по-настоящему, семейным человеком. А у Фанни было чувство долга, ей нужно было воспитывать детей.
Будучи замужней женщиной, по факту она была одна. Она покинула Америку и уехала в Барбизон. Там она отстаивала свою самостоятельность и право на семью. Она занималась не только живописью, но и необычным и очень странным для женщины искусством фотографии. Роберт Льюис Стивенсон попал туда, потому что ему надо было поправить здоровье.
Жизнь этого человека — постоянное преодоление и борьба. Ему повезло: он вырос в известной шотландской семье среднего достатка, его предки занимались благородной профессией — они были инженерами и строителями маяков.
Его дед построил первый висячий мост в Шотландии и один из самых знаменитых маяков. Они надеялись, что Роберт станет инженером и продолжит семейную традицию. Дело в том, что в детстве он серьёзно переболел и родные боялись, что он не выживет. Но он выжил
Это был туберкулёз. Наверно, не было месяца в детстве Стивенсона, чтобы несколько дней или недель он не проводил в постели.
Слабость обрекала его на жизнь затворника и калеки. Вот этого он как раз не хотел и всячески это преодолевал.
Он действительно поступил в университет и закончив первый курс, получив серебряную медаль за инженерный проект он пришёл к отцу и сказал, что будет писателем. Отец не противился, но настоял на том, чтобы сын получил нормальную профессию. Тогда он поступил на юридический факультет Эдинбургского университета.Там он часто посещал бордели и кабак. В этом тоже было преодоление: он хилый, слабый, ему многое нельзя, но он назло судьбе и смерти, которая стоит у него за плечами, ведёт разгульную жизнь, жжёт её с обоих концов. Он даже решился жениться на падшей женщине, но на это семья уже не могла пойти.
Так и не став хорошим адвокатом, Стивенсон обращается к писательской профессии. Он пишет путевые очерки, которые приносят ему небольшую известность. Многие годы это было обучение и путешествия, он сам учился писать.
Когда ему исполнилось 26 лет и он попадает в Барбизон, он ещё не был известным писателем. Для Фанни Осборн он был мальчишкой, но он оказывается упорен. Говорят, что он влюбился в неё с первого взгляда: увидел её силуэт в окне и понял, что это его женщина на всю оставшуюся жизнь.
Между ними возникла та пылкая любовь и то чувство привязанности, когда ничего другого не надо. Эти люди были созданы друг для друга. Конечно, общество и семья Стивенсона были против.
Три года продолжается любовная история, роман в письмах, пока наконец в 1880 году у себя в Шотландии, в Эдинбурге Роберт не получает письмо от Фанни, но что там было нам неизвестно. Возможно, она сообщила ему о своей болезни или написала ему, что муж даёт развод. Стивенсон бросается через континенты и океаны к ней. Это путешествие стоило ему очень дорого. Он был фантастически худ, болен. Прибыв на сушу он берёт коня, но его тело не выдерживает: по дороге он падает в лесу с лошади и лежит без сознания два дня. Его нашёл и спас пастух, он взял его к себе и отпаивал козьим молоком в течение нескольких недель.
Когда Роберт немного поправился и его дух окреп, он приезжает к своей Фанни. Они сочетаются браком. С этих пор Роберт Льюис Стивенсон и Фанни Стивенсон неразлучны. Нельзя сказать, чтобы их жизнь была гладкой и безоблачной.
Фанни проводит время в заботах о нём, она была его соавтором и лучшим другом, они вместе пишут две вещи, которые оказываются неудачными. Но всё равно жить друг без друга они не могут.
Судьба и болезнь Стивенсона бросают их по планете. Но свой дом они находят в южных морях на архипелаге Полинезия, на Самоа. Там Стивенсон получил прозвище вождя-рассказчика. Тогда он был уже знаменитым писателем благодаря своему роману «Остров сокровищ», который принёс ему мировую известность. На Самоа он становится ещё и национальным героем. Там туземные жители, люди без рубашек, там не спрячешься за стенами, там видно, как живёт Стивенсон и как живёт его семья.
Самой знаменитой из историй его жизни стала история, когда он посетил лепрозорий. Ведь некоторые из этих островов были тюрьмами для прокажённых. Однажды Стивенсон посещает этот детский лепрозорий и играет с этими несчастными, обездоленными, бедными детьми, у которых по очереди отказывают части тела.
Ему предлагают надеть перчатки, чтобы он не заразился, но он ответил, что эти дети испытали столько унижений в своей жизни, что я не могу унизить их ещё раз. Более того, Стивенсон, который пишет по несколько глав в день, находит время, чтобы заниматься туземцами, их политикой. Он объясняет им, что они должны делать две вещи: сажать сады и строить дороги, чтобы стать свободными.
Что интересно, та часть Самоа, где жил Стивенсон, обрела независимость много раньше всех остальных. Вот что сделала любовь с этим слабым, хилым, больным человеком. Она продлила его жизнь на 14 лет, позволила ему написать замечательные истории и романы, сделала его национальным героем южных морей. Имя Роберта Льюиса Стивенсона — человека из холодной Шотландии, из далёкого Эдинбурга зазвучало на разных континентах, в разных странах, на разных языках.
СТИВЕНСОН: жизнь автора «Острова сокровищ» была короткой, но судьба подарила ему встречу с необыкновенной женщиной
Вечером Фанни Стивенсон выглянула в окно и увидела группу туземцев. Обычное зрелище в их поместье «Ваилима» (на местном языке это означает «Пятиречье») на острове Уплоу архипелага Самоа, где они приобрели четыре года назад землю и построили дом.
Встревожило Фанни то, что люди стояли совершенно неподвижно, в полном молчании, глядя на их дом.
Миссис Стивенсон машинально пересчитала туземцев — их оказалось ровно пятнадцать — и невольно вспомнила пиратскую песню из «Острова сокровищ»: «Пятнадцать человек на сундук…»
На душе почему-то заскребли кошки. Рассказывать об этом Луису не хотелось, он был занят новой книгой. Она занялась ужином.
В тот день, 3 декабря 1894 года, Роберт Луис Стивенсон диктовал своей падчерице Изабель очередную главу. Диктовал, впрочем, недолго. Потом встал и пошел искать жену Фанни.
Найдя супругу в мрачном настроении, он потащил ее на веранду и усадил за стол. Желая поднять ей настроение, Луис принес из погреба бутылку бургундского и разлил вино по бокалам.
Внезапно он схватился за голову и упал без сознания. Все усилия Фанни были тщетны. Через два часа его не стало. Безутешная жена сидела рядом и думала, что все в ее жизни закончилось…
Фанни и Стивенсон познакомились в сентябре 1876 года в местечке Грёз под Парижем. Для 36-летней американки Фанни это был страшный год. Фрэнсис Матильда Осборн, урожденная Ван де Грифт, с тремя детьми — двумя сыновьями и дочерью жила в последнее время в Париже в нищете и впроголодь.
Муж — лейтенант Сэмюэль Осборн постоянно изменял Фанни и редко появлялся в семье. Однажды он пропал так долго, что миссис Осборн подумала, что его уже нет в живых.
Однако неверный супруг явился, как всегда, неожиданно, валялся в ногах, молил о прощении. Она в очередной раз уступила, а Сэм снова пустился в очередной загул. Тогда- то Фанни и решила уехать в Париж — попытаться начать самостоятельную жизнь.
Став свободной дамой, она поступила в художественную академию, пробовала рисовать, увлеклась фотографией, даже сочиняла еплохие рассказы. В феврале 1876 года сильно простудился младший сынишка Харви и спасти его не удалось.
Фанни с дочерью Изабеллой и сыном Ллойдом уехала в Грёз. Сняв небольшой гостиничный номер, днем они с Ллойдом и Изабеллой бродили по окрестностям, а вечерами отдыхали на застекленной веранде. На природе боль утраты казалась не такой острой. Как-то осенним днем Фанни сидела одна у распахнутого окна веранды. Послышались веселые голоса — к гостинице приближались новые постояльцы.
Возглавлял компанию богемной наружности юноша — высокий, с длинными волосами и ясными большими глазами, в бархатной куртке. Пригладив пятерней свою растрепанные волосы, он весело крикнул: «А вот и пристанище странников! На этой прелестной даме я женюсь!»
В ответ все засмеялись, включая Фанни. Ох, уж эти молодые французы…Однако наутро выяснилось, что молодой шутник вовсе не француз, а шотландец. Роберт Луис Стивенсон быстро завоевал расположение шестилетнего сына Фанни. «Я буду писать путевые рассказы, — заявил Луис, — а ваш Ллойд — их слушать. И все мы будем счастливы!»
Луис и Ллойд были «не разлей вода»: бегали по утрам на рыбалку, иногда прихватив с собой семнадцатилетнюю Изабель, гуляли по округе. Дети души не чаяли в новом знакомом. В доме появилась вкусная еда, небольшие, но такие приятные подарки. Впервые после смерти младшего сына в семье Фанни звучал радостный смех, ей хотелось вставать по утрам. Хотелось просто жить…
Однако, она вполне отдавала отчет в том, что она все еще замужняя 36-летняя дама, а 26-летний мистер Стивенсон больше годится в ухажеры за хорошенькой 17-летней Изабель. Но тем не менее, Луис признался в любви Фанни.
Будучи реалисткой, Фанни знала: их роман обречен. Ведь то, что возможно в эмансипированном Париже, никогда не поймут в чопорной Британии. По натуре Фанни была очень решительной дамой. Она совершила переезд в Калифорнию с первым мужем. Жила на золотом прииске, где Сэм планировал сделать состояние. Живя в таких диких условиях, Фанни научилась стрелять из пистолетов с обеих рук. Узнав о неверности мужа, она уехала с тремя детьми от него. Характера ней было не занимать.
Долгими вечерами Луис рассказывал Фанни о своем детстве и юности. Сочинять рассказы Луис начал еще в детстве, но отец — сэр Томас Стивенсон считал сочинительство сына глупой блажью, мечтая, что Луис продолжит семейную традицию и станет строителем или смотрителем морских маяков. Отец настоял, чтобы сын поступил на инженерный факультет Эдинбургского университета.
Луис ослушаться отца не посмел, но люто возненавидел университет. С инженерного ему удалось перевестись на юридический факультет, но в итоге и от почтенной профессии адвоката осталась только выпускная фотография в мантии и парике. Окончив университет, Луис, с детства отличавшийся слабым здоровьем и не вылезавший из хворей, заболел плевритом.
По совету врачей он отправился поправить здоровье на юг Франции. Перед отъездом во Францию отец выдал ему тысячу фунтов — «премию» за окончание университета. На эти деньги Луис путешествовал по стране, а потом снял в Париже квартиру, куда они с Фанни и детьми перебрались из Грёза.
Фанни все чаще в голову приходили отрезвляющие мысли: что о ней подумают достопочтенные родители Стивенсона и окружающие? Дамочка, у которой в анамнезе трое детей, окрутила молодого парня…
Она захочет уехать, но перед расставанием скажет, что любит его и будет любить всегда. Фанни посоветует: он должен писать не милые очерки, а беллетристику, лучше историческую. Ведь последние опусы Луиса — «Ночлег Франсуа Вийона» и ироничные рассказы о принце Флоризеле, под именем которого он «спрятал» принца Уэльского, — имели успех. И не стоит переживать: если журнал «Лондон» за «Алмаз раджи» и «Клуб самоубийц» почти ничего не заплатил, то это не значит, что вещи не удались. Когда-нибудь издатели будут рвать друг у друга из рук рукописи Стивенсона!
Тем не менее, Стивенсон настойчиво просит ее руки и сердца. Фанни отправится в Америку, чтобы получить развод с мужем. Получив письмо любимой о том, что она свободна, Стивенсон собирается ехать в Америку, но заболевает. Врач категорически не дает разрешение на долгое путешествие, но Луис никого не желает слушать.
Стивенсон прибывает в Сан-Франциско, но Фанни уже в Монтерее. К счастью, это совсем рядом, меньше двухсот километров, но измученному долгим путешествием Луису, со всеми его обострившимися заболеваниями, эта незначительная поездка дается очень тяжело.
Все было настолько серьезно, что, не доехав пятнадцати километров до любимой, Стивенсон покинул седло и почти двое суток провалялся на земле в лихорадке.
Его нашел охотник на медведей, отвез на свое ранчо и несколько дней выхаживал и отпаивал козьим молоком, прежде чем Роберт оказался в силах окончить путь.
Он писал приятелю об этом приключении: «Это был странный и мучительный отрезок моей жизни. Согласно всем правилам, смерть казалась неизбежной, но спустя некоторое время мой дух снова воспрял в божественном бешенстве и стал понукать и пришпоривать мое хилое тело с немалым усилием и немалым успехом».
Любовь способна сокрушать и не такие мощные преграды. Фанни 19 мая 1880 года официально вышла замуж за Луиса. В августе 1880 года родители встречали сына с семьей на вокзале.
Сэр Томас ожидал увидеть новоявленную невестку и почему-то представлял ее современной развязной особой с модной папироской, готовую пуститься сплясать канкан прямо на столе.
Но женщина оказалась очень милой, в меру деловой и здраворассуждающей дамой. Лёд растопил Ллойд, сын Фанни, который поздоровавшись со Стивенсоном-старшим, спросил: «Сэр, а вы мне расскажете про маяки и про пиратов?»
Стивенсоны летом 1881 года сняли коттедж в горах близ Бреймара. «Это места Мак-Грегоров, — объяснял маленькому Ллойду сэр Томас. — Мы, Стивенсоны, тоже принадлежим к их клану, а значит, нам здесь обязательно повезет!»
Чтобы мальчик не скучал в глуши, вся семья развлекала Ллойда: сэр Томас рассказывал о спрятанных кладах, а Луис нарисовал карту. Мальчик заинтересовался: «Что это?» — «Карта острова сокровищ…»
Так появился замысел новой книги. Не успел Луис опомниться, как в голове уже сложился перечень глав будущего романа. История начиналась в трактире «Адмирал Бенбоу», где старый пират Билли Бонс с густыми бровями, как у сэра Томаса, рассказывает захватывающую историю мальчишке, похожему на Ллойда.
Ночью Стивенсон писал об острове сокровищ, и каждое утро семейство в полном составе собиралось послушать и обсудить новую главу. Помогали все: сэр Томас составлял опись таинственного сундука Билли Бонса, уточнял детали оснастки быстроходного парусника «Эспаньола».
Мать Луиса выяснила, какую одежду носили в те далекие времена, когда мужчины ходили в париках с косичкой. Однажды под рисунком острова сокровищ неожиданно появилась «собственноручная» подпись зловещего капитана Флинта, удостоверяющая подлинность карты, — никто не видел, как ровно в полночь подпись поставил старый сэр Томас.
Фанни смеялась над игрой, в которую втянулась вся семья, до тех пор пока Луис не пропел пиратскую песенку: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!»
И хотя Луис уверял родных, что это настоящая старинная пиратская песня, она-то знала, что ее как-то ночью сочинил сам Луис. «Но только к добру ли такие зловещие слова?…» — встревожилась Фэнни.
Два года писал Луис «Остров сокровищ». Роман принес просто смешной гонорар: 34 фунта 7 шиллингов 6 пенсов и вызвал злобные нападки критиков. Отец и жена поддержали Луиса: «Ты создал замечательную книгу!»
В 1888 году Стивенсон с семьей отправился в путешествие. Он был уже знаменитостью, о путешествии много писали. Публика, ясное дело, воспринимала его как новое героическое приключение, предпринятое с целью пощекотать себе нервы, набраться впечатлений и порадовать поклонников очередным шедевром.
Цель, однако, была другая. Вконец расшатавшееся здоровье настойчиво требовало перемены климата. В каждом новом месте писатель тщательно прислушивался к себе, как отреагирует на него измотанный организм.
Во время путешествия писатель чуть было не лишился всего своего архива, сундук с рукописями загорелся, и матрос уже схватил его, чтобы выкинуть за борт. Но удалось отстоять, потушить и архив был спасен.
В конце концов, в 1890 году было решено осесть на острове Самоа, в южной половине Тихого океана. В 1894 году Стивенсон трудился над «Уиром Гермистоном». В разгар работы ему стало плохо. Умер 44-летний писатель от инсульта.
С Фанни они прожили 14 лет и это была одна из самых невероятных любовных историй, противоречащих законам здравого смысла. Этот брак был лишен всяческого расчета, он был по душе. Как показывает история, эти люди друг без друга не стали бы теми, кем они стали. Жена продлила его жизнь на 14 лет, позволила ему написать замечательные истории и романы, сделала его национальным героем южных морей.
Хоронили Стивенсона самоанцы. Они очень любили своего «Тузиталу» — так уважительно они звали писателя, на местном языке это означало «рассказчик». Стивенсона накрыли британским флагом, подняли на вершину горы Веа и, по христианскому обычаю, предали земле.
После смерти мужа в 1894 году Фанни страдала депрессией. Она продала их дом на Уполу и вернулась в Калифорнию.
Фанни умерла 18 февраля 1914 года в своем доме в Санта-Барбаре. Ее дочь Изабель перевезла кремированные останки на Самоа и захоронила рядом со Стивенсоном.
Островитяне устроили праздник в честь воссоединения влюбленной пары, известной им как Тузитала («Рассказчик», прозвище Стивенсона) и Аолеле («Летящее облако», прозвище Фанни).
