ТАКАЯ ЛЮБОВЬ

Дядя Лёша был моим любимым дядей.
Как же я любила его редкие приезды, дядя Лёша мамин младший брат.
Когда он приезжал, улыбались все.

А ну, Гулька, иди сюда, я проверю уровень твоего серого вещества, — с этих слов начиналось всё самое весёлое и интересное.

Он показывал фокусы, загадывал головоломки, которые даже папа не мог сходу разгадать.

А папа у меня между прочим, доцент, о как.

Дядю Лёшу обожали все, многочисленные тётушки, бабушки, дядюшки, дедушки все их с мамой кузены, а так же вся папина родня.

Это человек — праздник.

Дядька у меня был статный, красивый.

Как сейчас вижу его белое кашне, выделяющееся на сером двубортном пальто, его легкомысленно сдвинутая набок шляпа и начищенные до блеска двухцветные ботинки.

Я помню тонкий запах его одеколона.

Надо ли говорить что дядя тоже всех любил, но я, его первая племянница, я купалась в этой любви.

Мы ходили на речку, утром, когда весь дачный посёлок ещё спит.

Мы пробирались по небольшой тропке, по бокам которой росла жгучая крапива, стараясь не задеть её, мы усаживались на деревянном мостике и закидывали удочки в воду, сидели тихо-тихо и ждали поклёвки.

Мы таскали маленьких гальянчиков и скидывали их в банку с водой.

Рыбки плавали там, не понимая спаслись ли они или нет…

Мы вставали, разминая затёкшие ноги и шли с добычей, которую отдавали на кухне удивлённой Фриде, нашей помощнице по хозяйству.

Она жарила нам эту рыбку и торжественно подавала на завтрак, расхваливая таких знатных рыбаков и добытчиков.

Фрида была большая, как гора, сдобная, белая, как булка с изюмом, мне кажется она тайно была влюблена в моего дядю.

Да разве можно было его не любить?

Он звал меня Гулей, хотя имя моё Лида, Лидия.

Девушка из Лидии, называл меня мой папа, он занимался изучением Малой Азии, а дядя звал меня Гулей, по его рассказам, когда он увидел меня первый раз, мне было месяцев пять.

-Ты не тянула на девушку, да ещё из Лидии, увидев меня, ты натужилась, покраснела, пукнула и сказала агу, — рассказывает дядя под общий хохот, — агу, гугу, — продолжала бормотать ты, рассматривая собственную толстую ногу и пытаясь затолкать её в рот, по самую пятку.

И тогда я понял, я понял что, пропал, что в моём сердце нет места для другой девушки, что там поселилась моя Гуля, с толстыми ногами круглыми, красными пятками и беззубым ртом.

Обижалась ли я на дядьку за эти слова?

Да вы что? Я смеялась громче всех, и под общий хохот пыталась повторить тот давний трюк с заталкиванием моей ноги в рот.

Это было самое счастливое время в моей жизни.

Я делилась с ним секретами, он знал ответ на любой вопрос.

А если не знал что ответить, то честно об этом говорил.

Он привозил мне удивительные вещи из своих заграничных командировок.

Конечно он вёз для любимой сестры нейлоновые чулки и помады с мировым именем, для своей Гули он вёз другое.

Он привозил мне впечатление.

Это могли быть камешки, ракушки, пёрышко, такое невесомое, что нельзя вблизи него дышать, глиняный горшок, бусы какой-то девушки из африканского племени.

Я слушала его открыв рот и представляла себе всё то, что он мне рассказывал.

-Алексей, — скажет какая- нибудь из тётушек- бабушек, ах как же ты хорош, но почему же ты не женишься?

-Такой генофонд не должен пропадать, — поддержит её какой -нибудь дядюшка — дедушка, — Алексей, ты просто обязан передать своим наследникам свои гены! Это преступление пользоваться одному! Это в высокой степени эгоистично!

Дядя же смеялся, показывая свою белозубую улыбку.

-Это не основная функция человека, детопроизведение, — говорит мой дядя чем вызывает ужас у тётушек — бабушек и негодование старшей мужской половины, даже мой папа, который во многом его поддерживает и то крякает от возмущения и несогласия.- Мой ребёнок это Гулька, — говорит дядя и смотрит на меня с любовью.

Я знаю что он издал много научных трудов, совершал прорывы в науке, открывал что-то такое, что было неподвластно моему детскому уму.

Надо ли говорить что он был моим кумиром, моим бонзой, моим миром, моей вселенной.

Когда я подросла, мы ещё больше сблизились, мой молодой пытливый ум хотел знаний, больше, больше, больше.

Девочкам в моё время не всё было подвластно.

Да, где-то девушки из колхозов выучивались на трактористов и шли работать, но…это были единицы. В основном девочки могли стать учителями, медицинскими сёстрами, секретарями.

Хотя были прорывы, девочки учились на инженеров, конструкторов, но так мало…

По партийной линии тоже в основном добивались чего-то мужчины, что там говорить, женщинам во все времена было тяжело.

Хоть и уровняла советская власть в правах мужчин и женщин, но до настоящего равенства в моём детстве было далеко.

А мне так хотелось быть капитаном корабля или возглавлять экспедицию в самое сердце Африки…

Но, это были всего лишь мечты, не одобряемые никем из родственников, кроме конечно дяди.

— Дядя, почему же ты не обзаведёшься семьёй, — спрашиваю я в его очередной приезд, мне уже шестнадцать и отношения полов меня конечно интересуют. Но не так чтобы сильно.

Он рассказывает мне по секрету, серьёзно глядя в глаза, я знаю что он не врёт, я это чувствую

-Я был влюблён Гулька, ах как же я был влюблён. Такая любовь бывает раз на тысячу лет. Так все влюблённые думают, поверь, когда придёт твоё время ты тоже так будешь думать.

Я не буду долго тебя мучить своими слезливыми рассказами, меня предали, хотя она клялась, ах Гулька, как она клялась в своей любви ко мне.

И так пошло, по мещански…Эх…

Ты знаешь, она пришла ко мне, через два года.

Упала в ноги, сказала что всё, поняла, что ошиблась, была глупой.

Нет- нет ты не подумай, у неё было всё хорошо, в материальном плане она жила лучше, чем я тогда мог ей предложить, но…

-Ты не простил её, — зная дядин характер сказала я.

-Нет, Гулька, я простил её, в том -то и дело, только… она об этом не узнала. Я не сказал ей…Я не сказал ей что по-прежнему люблю, что рад до безумия её видеть, что хочу всё забыть, нет…Я не сказал ей этого ничего.

Я был на месте того человека от которого она собиралась уйти, это больно…

Я ничего не сказал ей, просто взял шляпу и ушёл.

-Как она теперь?

-Живёт, — пожал плечами дядя, — иногда мы пересекаемся, раскланиваемся и расходимся.

-И как? Ты уже не любишь её?

-Отчего же? Моя любовь не стала с годами бесцветнее, она всё так же цветёт там, глубоко в душе, ярким цветком, защищённым каменными стенами.

Более того Гулька я знаю что она меня тоже любит, до сих пор. По своему, но любит.

Думаешь что я утешаю себя? Нет! Вот если бы я тогда принял её, любовь ко мне улетучилась бы, год- два и всё.

Она бы заскучала, а так…так мы любим друг друга на расстоянии.

-Дядя, но это же чистой воды издевательство!

-Нет, Гулька, это такая любовь, чистая и ничем не омрачённая. Она никогда не пройдёт.

Я долго думала над дядиными словами, в восемнадцать я влюбилась в своего супруга.

Я часто слушала себя и думала, а что будет если вдруг…Я не хотела ни с кем его делить, но и отказаться я от него я бы тоже не смогла.

Я поделилась своими мыслями с мамой.

Она мне велела не примерять на себя чужую ситуацию. Живи спокойно и не думай ни о чём, велела мне мама.

Дядя , приехавший на мою свадьбу, когда я ему поделилась своими сомнениями, сказал мне то же самое.

— Храни свою любовь, детка, — сказал он мне и старайся не запачкать её.

Я увидела её, эту дядину любовь, которую он пронёс через всю жизнь.

Она пришла с ним попрощаться когда его не стало.

Я всю жизнь придумывала её образ.

В моём воображении это была высокая, красивая, гибкая как лоза женщина. С большими тёмными очами, с пушистыми ресницами и чувственным ртом.

Её волосы были тёмными и ниспадали по плечам каскадом, голос был низкий и чуть с хрипотцой.

Она была богиня, под стать этому красивому мужчине.

Моему дяде .

Я смотрела вокруг и не видела никого, даже близко похожего на ту которую я себе представляла.

Вот такая любовь, дядя, думала я. Всё же ты ошибался, она тебя не любила.

Дядя ушёл рано, заразился чем -то в Африке. Как же мы все переживали, а я…Как мне не хватает его, до сих пор…

Поле завершения церемонии, ко мне подошла маленькая похожая на голубя женщина.

Вот честно, мне она напомнила голубя, не тех красавцев с пушистыми хохолками, кувыркающимися в небе, а обычного сизаря.

Который прыгает около лужи, поджимая по очереди покрасневшие лапки и смотрит одним глазом на копошащегося у его ног воробья, в нужный момент выхватывает у малыша кусочек батона и глотая давится им, скачет дальше и вытянув шею клокочет, высматривая добычу.

— Здравствуйте, Гуля.

Я вздрогнула, голос женщины был высокий и немного пищащий.

Кто-то из своих, подумала я, ведь меня зовут Лидия, Лидия Михайловна.

-Не удивляйтесь что я вас так назвала, я знаю что Он любил вас, как своё любимое дитя. Возьмите это его письма. Ко мне…Я знаю вы сохраните, это частичка его. Там есть и про его любимое дитя про вас, Гуля.

Я любила его всю жизнь…Я совершила глупость, а он гордый, он не простил.

Я не стала говорить ей что простил.

Такая любовь, подумала я, перешагивая через рухнувший воображаемый образ придуманной мной красавицы…

Мы прожили много лет с моим мужем, в любви и радости и как наказывал дядя, мы не запачкали свою любовь.

У нас есть дети и внуки.

Мы любим их всех.

Самая любимая моя внучка, Алёна.

Я смотрю на неё, а вижу своего дядьку. В её глазах горит тот же дикий огонь познаний.

Господи, молю я, не дай ей узнать предательства, ведь не сможет быть с тем человеком, будет тоже любить и мучиться, но не сможет быть…

Потому что такая любовь.

©Инет
« Душевные истории»

Не тронь чужого..
7 часть, окончание

С утра мать суетилась на кухне, готовя нехитрую еду. Таня ей помогала, они перебрасывались ничего не значащими фразами, а каждая в мыслях думала о своём.
Мать знала, что своим звонком разозлила Яну, дочь требовала отменить приезд сестры, но Екатерина Ивановна изменять ничего не стала. У нее была своя цель. В последнее время любимая дочь ее постоянно разочаровывала. Отец день-через-день уйдет в мир иной, а она останется одна, постаревшая, с целым букетом болячек. Яну не допросишься помочь, она всё больше по курортам мотается, не привыкла работать, ей хорошо, в доме у них приходящая помощница, на просьбы матери дочь всё чаще не откликается, даже за отцом отказалась ухаживать.
Таня совсем другая. Мягкая, сердечная. Она всегда жалела родителей и помогала им. Вот и решила Екатерина Ивановна наладить отношения с Таней, чтобы хоть какое-то утешение в старости получить. Она лелеяла мысль, что Таня переедет к ней, в доме места всем хватит. Что там они в Сибири мерзнут? Одно мать только смущало, это бывший Танин жених Евгений.

«Лет много утекло, все страсти давно улеглись», — успокаивала себя Катерина Ивановна. — «Живут они с Яной хорошо, опять же дочка у них, разрушать брак он не станет.. Загвоздка, возможно, будет в Танином муже, захочет он сюда перебраться? Так можно домик отдельный им прикупить, там свою квартиру продадут, тут рядом со мной поселятся. Танюшка ходить ко мне будет, работы много — сад, огород, дом. И зятю найдется, чем заняться.»

Однако, увидев дочь воочию, мать поняла, что Татьяна изменилась. Внутри чувствовался крепкий стержень, она была сдержанна в своих чувствах, во всяком случае, к ней. К отцу дочь отнеслась теплее, чем к матери, чем задела Катерину Ивановну. «И ни слова упрека, никаких обвинений.. Такой уже не покомандуешь. И внук этот громила, так и смотрит настороженно. А как похож на Женьку.. И мужа, оказывается, никакого нет. Да, если бы я знала об этом, разве позвала бы Таньку в гости? Весь план в тартарары полетел…»

Таня внешне была спокойна. Но сердечко колотилось с самого вечера. Ночью много всего передумалось. Всё представляла, как пройдет эта встреча. Никакого выяснения отношений она не планировала. Обиду в душе давно заместила благодарность за сына. О себе не думала, на одно только надеялась, что, познакомившись, отец и сын начнут общаться. Лишь бы Женька не проявил равнодушие, Роман расстроится. Вида не подаст, но это больно вдарит по нему. Таня заволновалась. Много лет прошло, люди меняются. Каким он стал, ее любимый человек?

Но надо было уточнить некоторые моменты.

— Мам, я схожу на огород, нарву свежих огурчиков к столу. Роман, помоги мне.

— Дык, я еще с ранья нарвала, — Екатерина Ивановна растерянно посмотрела вслед Тане. — Даже слушать не стала, — покачала головой.

— Рома, сынок, что сказать хочу. Сейчас тебе предстоит встреча с одним человеком.

— Мама, я знаю, ты уже говорила. С твоей сестрой Яной Михайловной. Наконец-то вы пообщаетесь.

— Думаю светской беседы у нас с ней не получится, — усмехнулась Таня. Но, не это главное. Должен прийти еще один человек. Во всяком случае, я надеюсь на это. Это муж моей сестры. Его зовут Евгений Леонидович. Таня внимательно смотрела на сына, — Рома, это твой отец.

— Вот как! Неожиданно, вообще-то, — он замолчал, отвел глаза в сторону.

— Ром, я тебе никогда не говорила об этом, но сейчас ты уже взрослый, — она интуитивно поняла, о чем подумал сын.

— Хочу, чтоб ты знал, сначала у него была Я, а только потом ОНА, — голосом она выделила эти местоимения.

— Мамуль, я понял, — сын подошел к матери, заглянул ей в глаза, — Ответь мне на один вопрос: ты его любишь?

— Рома, помни о чем я тебе всегда говорила: тебя он не бросал, он даже не знает, что ты существуешь. Он только сегодня узнает о тебе. Да, и не буду скрывать, всю жизнь я любила и люблю его. Всё что произошло, это касается только нас двоих, но не тебя!

Сын улыбнулся, — Не волнуйся, мам, я с тобой, — и добавил шутя, — Если что, то воо..он сжал ладонь в крепкий кулак.
— Теперь у тебя есть человек, который тебя защитит.

Внутри у Тани разлилось тепло вперемешку с нежностью. Как же хорошо, когда есть человек, безоговорочно в тебя верящий. И какая должна быть ответственность перед этой верой, чтобы человек в тебе не разочаровался. Вспомнила лицо отца, с горечью рассказавшего, как Яна недавно посмеялась над ним, назвав старым дураком, которого она с легкостью когда-то развела и добилась, что ей было нужно. Нахамила с уверенностью, что часы его сочтены, не успеет никому рассказать. А ведь он тогда ей поверил..

Мать и сын шли через сад, весело переговариваясь. Роман нес корзинку с огурцами. А в доме их уже ждали.
В большой комнате находились гости. Яна, вся расфуфыренная, увешанная дорогими украшениями, заметно нервничала. Леночка, ее дочка, помогала бабушке носить тарелки с приготовленными блюдами из кухни. Евгений стоял у окна и вел неторопливую беседу с тестем, которого усадили в кресло, обложив подушками, «Хоть полчасика с вами посижу», — попросил он перед этим Татьяну.
Дверь открылась. Все, как по команде, замолчали и посмотрели в одну сторону. Роман пропустил маму вперед. Таня в простом платье, с накинутым на плечи палантином, с нежным румянцем на щеках, с огоньками в глазах выглядела, как молодая женщина, сошедшая с картины художника Серова, вся такая живая, естественная, домашняя. Она немного неуверенно шагнула вперед, обвела всех взглядом, задержалась на фигуре Евгения, улыбнувшись, сказала просто, — Здравствуйте!

Все молчали. И только Леночка, замершая с тарелкой в руке, поздоровалась с улыбкой.

«Пусть молчат, а я продолжу, сегодня мой день», — подбодрила Таня себя, негромко произнесла, — Хочу представить вам своего сына. Знакомьтесь — Роман..- всего на секундочку она запнулась, но потом продолжила уверенно, — Евгеньевич! Её лицо засияло от гордости за своего мальчика.

Роман сощурил правый глаз, вышел из-за спины матери, стал рядом, чуть кивнул, — Всем привет!

А сам внимательно посмотрел на мужчину у окна. Тот явно был растерян. Стоял, переводил взгляд с Татьяны на Романа.
Янка сидела громом пораженная. Такой подставы она не ожидала. «Что ж мать ничего не сказала?»

Татьяна выдержала паузу, дав возможность семье Серебряковых осмыслить эту новость. Они стояли рядом, мать и сын. Молодые, красивые. Стройная фигурка матери на фоне крепкого, высоченного парня смотрелась трогательно и одновременно дерзко. В глазах матери был вызов, во взгляде сына — решимость ее защищать. Парень удивительным образом был похож на мужчину, стоящего у окна. Тане можно было и не озвучивать отчество сына, было и так всё понятно.

— Роман, — Татьяна продолжила, — знакомься, твоя тетя — Яна Михайловна, — она жестом показала на сестру.

— Вы ошибаетесь, мою маму зовут Татьяна, — Леночка попыталась внести ясность.

Таня повернулась к ней, — А ты моя племянница Леночка? Верно? Елена Виталь..? Таня вовремя прикусила язык, ей не очень хотелось впутывать девушку в их взрослые дела, — Какая ты выросла красавица! Только на маму мало похожа, на отца больше! А я твоя тетя, Татьяна Михайловна. Янка сидела молча, кусая губы.

Лена зарделась, — Спасибо! Только вы опять что -то напутали. Я Евгеньевна. И почему Тат..Татья.? …- от непонимания ситуации она смешалась, растерянно смотря на мать.

Таня пропустила поправку между ушей.

— Роман, а это Евгений Леонидович!

— Да, да, именно он и есть мой папа, — Лена решила внести уточнение для этих странных родственников, которые всё путают и путают.

— Роман, это твой отец!

Лена замерла. Она бросила вопросительный взгляд на мать, — Мама, что вообще здесь происходит? Яна молчала, судорожно сжав руки до белых костяшек, чувствуя себя, как натянутая струна, готовая лопнуть от досады. В голове лихорадочно метались мысли, что делать? Ей хотелось запустить тарелкой в эту хамку. «Что она вообще себе позволяет? На что надеется? Или лучше встать и демонстративно уйти? Всем уйти. А вдруг Женька останется?,» — внутри поднималась паника. «Стоит, в ступор впал, не мигает».

А Татьяна с Евгением смотрели друг на друга. Казалось, время остановилось для них двоих. Они так много его потеряли, пусть теперь идет помедленнее..Сын стоял рядом, поддерживая мать за локоть. Катерина Ивановна замерла на кухне. «Охо-хо..что теперь будет..,» — качала грустно головой..

Евгений пришел в себя, уверенно шагнул вперед. Сердце Яны пропустило удар.

— Женя, — прохрипела она сдавленно, — Стой, остановись, не делай этого.. Она вскочила, схватила мужа за руку. Тот остановился, нахмурился, аккуратно отсоединил руку жены от своей и впервые за долгие годы назвал ее по имени,
— Яна, не надо..

Лена смотрела на них, ничего не понимая. — Папа, хоть ты мне объясни..

— Обязательно..Мы поговорим об этом, Лена, но не сейчас..чуть позже, помни, я тебя люблю, — обронил на ходу..

Мир вокруг него становился цветным, как же ему надоели серые, безрадостные будни. Внутри маленьким фонтанчиком забурлила жизнь.

Он подошел к своей любимой женщине и сыну, обнял их, его голос дрогнул,
— Здравствуйте, мои дорогие!

В глазах рано поседевшего мужчины смешалась целая гамма чувств: радость, удивление, восхищение..

— Идемте? — добавил он вопросительно. Таня помедлила, посмотрела на своего отца, тот кивнул ей одобрительно, прошептав: «Иди, дочка! В добрый путь!», потом взглянула на Романа, сын улыбался, — Идем, мам!

Они уходили, взявшись за руки. И никто из них не оглянулся..Впереди было будущее, а прошлое они оставили той женщине с перекошенным от злости лицом, что стояла позади них, в бессилии ломая руки..

*****

Яна сидела, рыдая в голос, — Мама, как мне теперь жить?

— Ничего, ничего, дочка… Леночка у вас устроена, а ты у нас с отцом поживешь. Катерина Ивановна качала головой: «Это надо же, как дело повернулось. Планировала жить с одной, отдохнуть на старости лет в любви и заботе, а Господь сподобил жить с другой, намаюсь с ней, ох, намаюсь..» Она горько вздохнула: «По делам и награда»

— Да о чем ты говоришь? Жить в этой халупе? Мне? — Яна захлебывалась в истерике, — Мама, она разрушила мою жизнь, ты это понимаешь?

— Понимаю, как тут не понять, — Катерина Ивановна согласна кивала головой. — Трудно тебе будет, не привыкшая ты у нас работать. Только.. только ты неправа, это мы однажды разрушили ее жизнь. Пришло время платить по счетам, — огорченная мать попыталась утешить дочь, погладив её по голове, совсем как в детстве, — Она просто забрала своё, что мы у нее когда-то отняли. Не стоило трогать чужого..не стоило..

Растерянная Лена стояла рядом, — Офигеть! Тут не скелеты, а скелетища повываливались, — промелькнула у нее встревоженная мысль.

Михаил Петрович отсутствующим взглядом смотрел в окно, не обращая внимания на вопли дочери. В какой-то момент его губы тронула улыбка: «А не пожить ли мне еще на этом свете? Ну нельзя мне Танюшке счастье омрачать..нельзя..не ко времени моя смерть будет.. Придется потерпеть..»

*****

Автор #Zarinka

Не тронь чужого..
6 часть

На удивление Таня быстро устроилась. Нашла работу, и, самое главное, ей дали комнатку в рабочем общежитии. А через короткое время она поняла, что в ней живет новая жизнь. Она была ошеломлена этим открытием и весь вечер то плакала, то смеялась от переполнявших ее эмоций. Ей не с кем было даже поделиться такой радостью, звонить домой ей совершенно не хотелось. Там жили люди, которые ее предали. И еще неизвестно, как они отреагировали бы на эту новость, это для нее — радость, а для них — «принести в подоле» и опозорить семью.

Янку и Женьку она вычеркнула из своей жизни и не разрешала себе о них думать, чтобы окончательно не сойти с ума. Постаралась себя настроить на позитивный лад, научилась заново улыбаться, а вот доверять мужчинам у нее не получалось. Да и не нужны они ей . Ее главный мужчина сопел в кроватке и занимал всё ее мысли. Она не ожидала, сколько друзей у нее появится в сложное для нее время. Хотя это и неудивительно. Сердечность Тани и ее доброта были сразу замечены. Ей помогли с детскими вещами, с кроваткой, коляской. Соседи сидели с ее малышом, когда ей надо было срочно отлучиться. Вот так с поддержкой чужих людей, она пережила декрет. Были, конечно, очень трудные дни, когда заканчивались деньги, но Таня не отчаивалась, хваталась за любую подработку, писала рефераты студентам, дипломные работы и не гнушалась мыть полы в подъезде вечерами. В два года отвела сынишку в детский сад и вышла на основную работу. Мальчик рос спокойным, любознательным, хорошо учился, Таня не мыслила жизни без него и благодарила Бога за такой подарок.

Со временем сжатая пружинка, которая сидела внутри Тани распрямилась, и однажды она позвонила родителям. Не сказать, что ей были сильно рады, мать насторожилась, видимо, ждала от дочери упреков. Таня поинтересовалась их здоровьем, поздравила с праздником, пожелала им всяческих благ. Не спросила про Яну и ее семью. Коротко рассказала о себе: вышла замуж, родила ребенка, всё у нее хорошо. Мать обрадовалась, — Ну, вот, видишь, как всё замечательно сложилось, как мы и говорили. Перезванивались редко, по большим праздникам и на дни рождения.

Роман начал ходить в школу, и Таня решила взять кредит, сумма небольшая, но без нее она не выкручивалась. Необходимо было купить теплые вещи себе и подросшему сынишке. Оператор долго что-то рассматривала в компьютере, проверяла ее кредитную историю, и как бы между прочим спросила, зачем вам кредит, Яна Михайловна, когда у вас на счетах лежат деньги?

— Какие деньги? — удивиласьТаня. И когда счета открыты?

— Да, уже давненько. Сейчас я вам выписку сделаю.

— Но я в том году у вас была, почему мне ничего не сказали?

— Нас только недавно подключили к общероссийской системе, теперь нам видны счета, открытые в других городах, — объяснила девушка — оператор.

У Тани округлились глаза, когда она рассмотрела суммы на счетах. Один валютный, другой рублевый.
Забыв, зачем она пришла в банк, Таня выскочила, как ошпаренная, из операционного зала. Дома она еле пришла в себя. Деньги не ее, явно предназначены Янке. Интересно, как получилось, что сестра о них не знала? Заглянула в выписку. Зачислены, когда она еще жила у родителей. Но, видимо, в местном банке Яне ничего не могли сказать, так же, как и Тане, а в Nске сестра не догадалась зайти в банк проверить. Если бы Яна знала о них, разве мать подсунула бы ей чужие документы, а, что это было сделано с ведома сестры, Таня не сомневалась. Значит, Яну никто не предупредил об этих счетах. А может просто не успели. Или не смогли связаться. А может закинули на хранение?
Татьяна неожиданно для себя расхохоталась. «Ну надо же, как судьба прохиндейку наказала. Сестричка была бы счастлива. Эх..а мне такая награда не нужна,» — подумала с горечью. «Мне бы с милым рай в шалаше..»

«А, если, рано или поздно, они вернутся за деньгами? Найдут Яну и …Стоп, какую Яну? Теперь Яна она. А настоящая Янка живет под именем Татьяны Михайловны Серебряковой. Значит, найдут меня. Ну, найдут и найдут,» — Таня передернула плечами, — «Верну деньги, делов- то. Хотя уже столько лет прошло и никого…»

Таня оформила депозиты, деньги множились, прирастали процентами. Иногда она снимала небольшие суммы, они позволяли ей с легкостью переживать больничные или ОЗ.

Сын подрастал, в комнатке становилось всё теснее, и Таня решилась. Она перевела все деньги на обезличенные счета, поменяла паспорт на имя Татьяны, уехала в соседний город, он, кстати, был крупнее, чем тот, в котором она жила, там купила себе с Ромой двухкомнатную квартиру, перевела деньги уже на новое имя. «Моя сестра живет в предназначенном для меня доме, почему бы мне не воспользоваться ее деньгами?» — успокоила себя таким обменом. Хотя первая мысль была: надо деньги вернуть хозяйке. Но потом успокоилась. Материальные трудности отступили, но всё-равно тратила деньги аккуратно.

Роман вырос, поступил в университет на престижный факультет. Таня так и осталась одна. Тяготы жизни как-то мало отразились на ее лице, оно по-прежнему было красиво, свежо, глаза лучились добром и открытостью. Стройная фигурка великолепно подчеркивалась со вкусом подобранной одеждой. От женихов отбоя не было. Но в глубине души она продолжала любить своего Женьку и не мыслила себя рядом с другим мужчиной. Она ни на что не надеялась, нет. Просто жила, просто любила. Затаенной, но глубокой и сильной любовью. Она переосмыслила ту ситуацию, и постепенно пришла к пониманию, что, если хочешь быть счастливой, то надо отпускать обиды и наполнять себя новыми чувствами.

Однажды в квартире Тани раздался звонок от матери. — Отец при смерти, просит приехать, — лаконично сообщила она.
И Таня решила ехать. Она была готова к встрече с родными.

*****
Яна сидела в уютном кресле у большого витражного окна с пилочкой в руках, задумчиво водя ей по своим ноготкам, и с тревогой ждала мужа с работы. «Хоть бы в командировку уехал, что-то там утром он говорил про это», — подумалось с надеждой. Так не хотелось ему сообщать новость, что приехала сестра с сыном. В семейной жизни она избегала при Жене любое упоминание о Татьяне, и всегда старалась не называть ее по имени. Даже в разговорах с родителями. У них у всех это вошло в привычку и теперь Таня обозначалась, как «сестра». Ни больше, ни меньше. Твоя сестра, моя сестра. И всем было понятно, о ком речь. К чужому имени Яна привыкла не сразу, поначалу было тяжко, приходилось себя контролировать в обществе. Мать иногда наедине называла ее Яночкой, при чужих людях дочкой, а муж не называл никак. «Слушай…» — это его обычное обращение. А так ее все устраивало. Денег хватало. Янка не работала, жила в свое удовольствие. Курорты, косметологи, массажисты, бассейн, фитнесс делали своё дело, выглядела всегда ухоженной и модной, моталась по турпоездкам, ходила на выставки, на встречи с известными людьми. Частенько ездила в Nск, не теряла надежды что-то узнать о братьях Карповых, пока однажды знакомый адвокат не поделился известием, что загибли братья, перешли в своё время дорожку серьезным людям.

Хлопнула входная дверь…увы…вернулся, никуда не уехал. А она будет молчать. Да. Это что, какая то их обязанность ходить в гости? Она кривила губки, не зная, как выйти из положения. Какой предлог придумать, чтобы не встречаться с сестрой? Хотя, поразмыслив, решила, что, наверное, лучше сходить. Пусть при ней произойдет их встреча, чем они встретятся без нее. Не упустит Танька такого шанса, наверняка подкараулит Женьку, уверена, хочет с ним объясниться. Но она подготовится, уж она постарается выглядеть неотразимо по сравнению с сестрой. Что та будет побита жизнью, Яна не сомневалась. Она представила ее постаревшей, в дешевых тряпках.., от нарисованной картинки брезгливо передернула плечами, но волнение так и не улеглось.

На экране нового огромного телевизора шел концерт. Голос Бабаян пытался вразумить всех женщин: «Нельзя любить чужого мужа. Старо как мир, как мир не ново — не тронь его, не тронь чужого…»

Яна поискала глазами пульт, который, как нарочно, запропастился. А Роксана уже утешала: «Невозможно жить всегда только праведно, невозможно поступать только правильно..»

Яна усмехнулась, — Другое дело,- хмыкнув, бросила в экран телевизора.

А оттуда уже неслось невозмутимое: «А на столике часы тихо тикали. Всё спешили, да беду кликали..»

— Черт, — Яна выключила, наконец, телевизор. На душе было плохое предчувствие.

— Завтра идем в гости, — объявила мужу, войдя на кухню. Тот гремел тарелками, собираясь ужинать.

— Какие гости? Никуда не хочу идти, — с голодным недовольством ответил супруг. В выходной буду отдыхать. Он, кстати, у меня единственный день в неделе, в отличие от тебя.

— Как хочешь, схожу сама, — Яна согласилась с легкостью, чем насторожила Евгения.

— Что за гости? — поинтересовался на всякий случай.

— Сестра приехала, — эти два слова ей дались с трудом, она буквально выдавила их из себя.

Евгений побледнел. Схватив сигареты, он вышел на веранду, руки дрожали, он с трудом прикурил. Неужели он завтра увидит свою Таню? Этой встречи он ждал целых двадцать лет.

Продолжение следует

Автор #Zarinka