Не тронь чужого… Часть 1. Автор #Zarinka

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Не тронь чужого..
1 часть

Таня-Яна-Таня-Яна..- выстукивали колеса поезда. Татьяна смотрела в окошко и никак не могла сосредоточиться на чем-то одном, воспоминания нахлынули, так долго сдерживаемые в дальних уголочках памяти, фонтаном вырвались на простор, в мельчайших подробностях заявляя о себе и будоража сердце молодой женщины.

«Надо же, а ведь казалось, что с давностью лет всё сгладилось, позабылось, ан, нет, всё, как по живому..»

Она взглянула на молодого парня, лежащего на соседней полке, рассматривающего что-то там в телефоне, мягко улыбнулась: «Сын…единственная радость в ее непростой жизни. А ведь ему сейчас столько же лет, как и мне тогда было», — залюбовалась им невольно.

— Мам, ты что, совсем спать не собираешься? — Роман оторвался от экрана.

— Посижу еще. Повспоминаю, — улыбнулась в ответ.

— Ясно всё с тобой. Сейчас расстроишься.

— Обещаю, буду только о хорошем думать, — слегка слукавила, успокаивая сына.

*****

Детство.. Всегда рядом сестренка Яна. Они одно целое, божьей волей разделенное пополам. Одинаковые лица, цвет волос, руки, ноги, даже родинки в одинаковых местах. Спят, едят, играют — только вместе. Разделять нельзя — сразу в плач. Два кудрявых ангелочка, вызывающие восторг у окружающих. Но вот уже один ангелочек тянет ручонку к другому и отнимает конфетку. Таня, пострадавший ангелочек, смотрит со слезами в глазах на маму, прося защиты. «Ну, что ты в самом деле, это же твоя сестра, завтра она с тобой поделится». Завтра наступает, но в нем опять повторяется «сегодня». Но Таня уже подросла, она не обижается, это же ее сестренка, она самая лучшая, ведь именно она в их паре смелая и бесстрашная, она защищает Таню от соседского приставучего петуха, она вступает в бой с соседскими мальчишками, спасая маленького котенка..Ну, а, что Тане достается меньший кусок шоколадки, бракованная заколочка на волосы и еще куча всяких Яниных проделок, за которые несет вину Таня, так это мелочи..

Юность..Высокие, стройные, симпатичные, они постоянно привлекали к себе внимание своим абсолютным сходством. И вместе, и порознь их с трудом различали, только близкие люди, даже отец иногда ошибался. Яна, уверенная, напористая, она хорошо знает, что ей нужно в жизни. Таня, мягкая и добрая, всегда идет на компромисс, позволяет сестре собой командовать, дорожит их отношениями, часто жертвует собой ради сестренки. Ну подумаешь, что тут такого, если она напишет два реферата вместо одного?

Яна любила подшутить над друзьями, используя их с сестрой сходство. Тане это не одобряла. Но частенько она по незнанию становилась невольным участником Янкиных розыгрышей. Особенно той нравилось развести своих парней, проверить на прочность, как она заявляла, посмеиваясь. После месяца встреч заслать на свидание Татьяну под благовидным предлогом и дать молодому человеку отворот-поворот, если он не различил подмены, выставив его на посмешище перед друзьями, для нее в порядке вещей.

— Ян, зачем тебе это? Ну хороший же парень! — жалела незадачника Таня.

Та смеется в ответ, — Да их у меня глянь сколько, в очередь стоят. Пока молода, жить надо весело. Слушай, Тань, а давай твоего Женьку проверим.

— Не смей даже думать об этом, — у Тани сердце ухнуло вниз, — На метр к нему не приближайся. Всегда мягкая и покладистая Таня внезапно рассвирипела.

— Да, ладно, тебе. Прям с цепи сорвалась. Янка отодвинулась от сестры на безопасное расстояние. — Любишь что ли так его? — спросила, как можно миролюбивее.

-Люблю, — проглотив ком в горле, с запинкой ответила Таня

— Любовь-морковь, больше выдумала, полгода еще не встречаетесь, — Яна презрительно усмехнулась. — А я вот никого не люблю. Если и выйду замуж, только за того, кто меня любить будет.

— Ян, он мне еще в школе нравился, только я подойти к нему стеснялась, я же младше его. А тебе просто еще не встретился твой мужчина, — Танечка мягко обняла сестру за плечи.

— Ты хочешь сказать, что ты уже своего встретила? Тань, хватит дурью маятся, он у тебя первый, ты даже сравнить его ни с кем не можешь — Яна смотрела на сестру с явным превосходством.

— Первый и последний! Мне другие не нужны, — Таня смутилась. — Ян, ты не представляешь…он такой..он..он самый лучший..Мы друг друга с полуслова понимаем. Да что там…с полувзгляда. Он только посмотрел на меня, а я уже знаю, что он сказать хочет. Он молчит, а я знаю о чем. Ты знаешь, нам даже молчать вместе интересно, — она тихонько засмеялась. — Мы даже не половинки, мы с ним одно целое. Ян, я так счастлива с ним. Если с ним что то случится, — она замерла от нехватки воздуха, — Я жить не смогу без него.

— Ой, всё..не хочу слушать этот романтический бред, начиталась романов доисторических. Ты по сторонам посмотри, вспомни в каком веке живешь.

— А что это меняет? — Таня с недоумением воззарилась на сестру.

— Да, многое! Или ты хочешь жить, как наша мать, каждый день таскаться на работу, считать копейки? Меня увольте от такой жизни, я хочу найти мужа, за которым можно жить, не думая о хлебе насущном. И вообще..- она хмыкнула, — Меня больше зрелища волнуют, а о хлебе пусть он думает.. Знаешь, как достали эти подработки вечерами. Вон, Светка зашла в магазин и купила, всё что ей понравилось, а мы с тобой одну вещь на двоих берем.

— Ян, нам надо учиться, ты уж потерпи, без образования никак, потом найдем работу полноценную, нам легче станет, да и родителям тоже.

-Работу? Ну и дура ты, Танька! Извини, но это не про меня. Ты ищи, конечно, на большее ты не способна, а я мужа нормального буду искать.

Таня с грустью посмотрела на сестру. Как Яна начала меняться! Откуда в ней такое появилось?

****

Годы учебы пролетали быстро. Днем занятия, работа вечерами и по выходным, дни были заполнены до остатка. Женя жил в их родном городке, он был старше Тани на пару лет, поэтому уже работал после окончания университета. Серьезный, вдумчивый парень не без поддержки родителей открыл свой бизнес, который поначалу буксовал, но Евгений с маниакальным упорством верил в его перспективность, крутился днем и нередко ночью на работе. Ни на минуту не забывал про свою любимую девушку, и, если удавалось выкроить свободное время, то мчался в Nск на своей старенькой Ниве, от вида которой у Янки случался приступ истерического смеха. Таня обижалась на сестру, не раз просила её при Евгении придерживать свои чувства.

«Эх, как была Танька дурехой, такой и останется», — морщила красивый носик Яна, садясь в дорогую иномарку, за рулем которой сидел ее очередной бойфренд, которых она тоже меняла с завидным упорством, ища для себя всё более лучшую партию, измеряя ее не чувствами, а полученными бонусами.

А Яна с Женькой были счастливы. Они купались в любви во время редких встреч, и оба ждали окончания Таниной учебы. Защитив диплом, Таня рванула в родной городок под явное неодобрение своей сестры, которая до последнего пыталась вбить в ее голову свои понятия о жизни.

— Ян, ну что ты в самом деле? Не отговаривай ты меня. Я же замуж скоро выйду, а жена должна быть рядом с мужем.

— На фига тебе такой муж? У моего Виталика есть брат. Тань, давай я вас познакомлю. Олег классный, сама увидишь! И совсем не бедный, — понизив голос, она заговорщицки подмигнула сестре. — А с Женькой так и будешь ездить на этой задрыпанной Ниве.

— Яна, чудная ты моя сестричка, да разве счастье в машине? — Таня весело смеялась

— Ой, я тебя умоляю…ты еще мне расскажи про рай в шалаше.

*****
Выйдя на перрон, Таня огляделась. Никто их не стречал, что и следовало ожидать. Роман играючи нес чемодан, поигрывая мышцами. Мать залюбовалась сыном. Высокий, сильный, спортивный.. уже пара девчонок оглянулась на него. «Как же похож на отца», — промелькнула затаенная мысль. «Ладно лицом схожи, гены, ничего не попишешь, но как другое объяснить? Ни разу отца не видел, не слышал, а такие же интонации в голосе, походка один в один, и постоянно щурит правый глаз, отчего лицо становится смеющимся и удивительно добрым. Мой любимый мужчина!» — в душе поднялась волна нежности.

— Ну, что, сынок? Вот это и есть моя малая родина. Пришло время и тебя познакомить с ней..и не только с ней, — прошептала совсем тихо.

— Мам, ты что? — Роман встревожился, заметив блеснувшие слезы на глазах матери, бережно обнял свободной рукой ее плечи.

— Всё нормально, не обращай внимания, — незаметно смахнула слезу. — Возьмем такси? — поинтересовалась уже бодро.

Они ехали по знакомым улочкам, Таня с жадностью их рассматривала . Как изменился городок за время ее отсутствия! Старинные дома отреставрированы, современная большая школа, поликлиника, красивые остановки, вдоль дороги идут вереницей ухоженные участки, много цветов в различных композициях. А вот и ее район. Каждый уголок исхожен вдоль и поперек. Виднеется парк, куда бегали девчонками на дискотеку.


— Остановите здесь, — попросила таксиста. — Роман, давай пройдемся. Сын понимающе кивнул.

Он шел чуть позади матери, давая ей возможность насмотреться по сторонам.

*****

Яна стояла у окна, задумчиво всматриваясь в глубину теннистого сада. Сегодня приезжает ее сестра, сто лет не виделись и еще бы два раза по столько. «Взять и уехать куда-нибудь», — подумалось. «Вот какого черта мать ее вызвала? «В душе нарастало раздражение. «Совсем на старости лет рехнулась, вздумала потакать отцу, которому, видите ли, приспичило дочь увидеть перед смертью.»

Непроизвольно вздрогнула от телефонного звонка. Дочь звонит. — Мам, как ты там?

— Нормально, — чуть с напрягом произнесла Яна.

— А мне кажется, что нет. Переживаешь из-за приезда тети Яны?

— Есть небольшое волнение — с неохотой призналась Яна. — Давно не виделись. Кстати, звонила бабушка, приглашала завтра на обед. Ты подъезжай, сходим вместе.

— А это обязательно? Мам, ну я ее ни разу не видела в своей жизни, мне не особо интересно.

— С братом познакомишься.

— Она только с сыном? Или и с мужем приехала?

— Нет, муж дома остался. Я вообще-то толком и не знаю ничего про него.

— Странные у вас отношения, мам. Близнецы, а такие чужие вы с ней. Вы сильно похожи?

— Так получилось, дочь. Похожи? Одно лицо. Когда-то были, — поправилась. — Сейчас не знаю. Увижу, сравню, думаю разница будет большая. Твоя мама сто очков даст вперед, уверена.

— Странно, у нас в доме даже фотографий нет этой загадочной сестры. Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, а, мам, признайся? — обеспокоились на том конце связи. — Придешь вот так на семейную встречу, а там как посыпятся скелеты со всех шкафов. И не будет наша жизнь прежней. Может, не стоит ее менять?

— Ах, Леночка, ты б только знала, как близки к истине твои слова, — чуть слышно прошептала Яна.


Автор #Zarinka

Поделиться с друзьями:

Жили-были. Автор: Лев Неизвестный

размещено в: Про котов и кошек | 0

Жили-были

С мужиками у тети Кати как-то всю жизнь не ладилось. Муж ушел почти сразу после рождения дочери. С зятем получалось больше ругаться, чем дружить. Даже внук, когда гостил, большую часть времени норовил провести у себя в комнате, не попадаясь бабуле на глаза.

Ну вот так всегда получалось. Что тут поделаешь…

Тетя Катя всю жизнь держала кошек. Чтобы рыженькая или трехцветная непременно. И обязательно дворовая, приблудная. Поскольку полагала, что животина, подобранная на улице, будет благодарна своей хозяйке за кров и корм из холодильника. И, соответственно, не станет выказывать гонор очень уж часто.

Последняя из теткиных приживальщиц померла от старости месяца два тому назад. И заядлая кошатница, в конце концов, решила, что этого срока для благочинного кошачьего траура более чем достаточно.

И стала задумываться о новой воспитаннице. Отчего приобрела привычку ходить с работы до дома медленнее обычного, с особой тщательностью исследуя подворотни и подвальные окна. Чтобы не проворонить судьбу. Кстати, всматриваться тетя Катя умела – как-никак, музейный смотритель.

В этот раз судьба явно насмехалась над тетей Катей. И в зоне ее патрулирования не попадались не то что несмышленые котята, но и зрелые особи, которых по ряду признаков можно было бы отнести к категории ничейных и диких. Мироздание просто исключило кошачьих из ее жизни.

И тогда тетя Катя пошла на сделку с совестью – отправилась на птичий рынок. Искать нового кошака. Которого обнаружила сразу у входа на территорию скотской торговли.

Чудным пепельным созданием торговал знойный брюнет с горским профилем. Он уверял, что предлагает русскую голубую кошечку с уживчивым характером и задатками гения.

Сторговались на десяти рублях одной монетой – цена символическая, точно плата Харону. Это была первая кошка, приобретенная за деньги и первая условно-породистая – метрики упрямый продавец не предложил.

Сложности начались через неделю. Пришедшая навестить тетю Катю дочь определила, что новая кошечка является полновесным котом. О чем красноречиво свидетельствовали не только базовые признаки, но и матерая щекастая морда небесного создания.

Тетя Катя перетрухала и приготовилась к худшему. За семь дней она изрядно привязалась к новому постояльцу и даже назвала ее человечьим именем Прасковья. Пришлось срочно переучиваться на Прохора.

Прохор оказался наглым и одновременно нежнейшим котом, приходившим к хозяйке каждое утро погладиться. Правда, он регулярно таскал с улицы птичек, что сильно огорчало тетю Катю – в этих вопросах она придерживалась радикального буддизма. Хотя и признавала, что кошка по природе свой чистейший хищник.

Впрочем, с действительностью ее мирило то, что время от времени Прошка раскладывал на крыльце добрый мышиный выводок.

Потом случилось страшное – кот окончательно повзрослел. И приобрел привычку пропадать на день-другой, возвращаясь в непотребном драном виде со следами сильнейшего утомления во всем облике. Усталый настолько, что застревал при подъеме на поленницу, с которой обычно проскальзывал в слуховое окно, державшееся специально для него приоткрытым.

Даже как-то сумел упасть на спину (что нехарактерно для кошек) вместе с поленом. Причем полено придавило кота и он, не имея от усталости сил выбраться из-под него, сипло и чуть слышно мяукал, взывая к милосердию. Когда несчастного нашли и вызволили, он успел потерять голос. Впрочем, временно. Чему хозяйка даже радовалась – Прохор неделю сидел дома, отъедаясь и восстанавливая силы.

Потом загулы стали регулярными. И тетя Катя решила с ними бороться суровыми методами – перестала выпускать кота на гулянки. Тот в отместку принялся метить.

А позднее еще и посмел украсть из раковины мороженую тушку минтая, с которой долго играл, воображая рыбину страшно живой, а себя величайшим охотником. И в рамках этой игры подкидывал рыбину высоко к люстре, откуда она брякалась на половицы с характерным звуком промороженной жабы.

Под занавес уже почти оттаявшая тушка была определена на сохранение тете Кате под подушку. Чему та, как ни странно, ни разу не обрадовалась.

После обнаружения филиала сейнера в своей постели, тетя Катя приняла непоколебимое волевое решение. И кота сводили к ветеринару. Откуда он вернулся с некоторым уменьшением веса. Но, немного отойдя от операции, кот принялся мстить.

Причем делал это он крайне изобретательно – мочился на стены. На которых красовались новейшие обои в розовых тонах, хорошо вбиравшие жидкости и запахи.

Тетя Катя сходила в поселковый книжный и вернулась оттуда с рулоном пленки, которую предлагали школьникам для оклейки учебников. И, прокряхтев с горячим утюгом в неудобной позе, заламинировала низ обоев выше плинтуса сантиметров на двадцать пять – как раз по ширине рулона.

Кот долго нюхал новый бастион противника, а потому стал тренироваться в ходьбе на передних лапах. Вдоль стены. Задние при этом он закидывал на стену и снова мочился. Попадая с удивительной меткостью на незащищенные участки стен. Иногда он справлял малую нужду в прыжке, малыми порциями. С неизменной точностью.

На стены наклеили вторую полосу. Кот походил в растерянности недели полторы, а потом принялся гадить в кастрюли и сковородки, оставленные на кухне.

Такого уже тетя Катя простить не могла и самолично бы придушила гада, сумей его поймать. Но тот чуял грозящую опасность и ловко уворачивался, не испытывая никаких потерь и неудобств, кроме моральных.

Тетя Катя вздыхала три дня и жаловалась соседкам. А потом решила избавиться от мучителя, усыпив. И даже договорилась с ветеринаром. Правда, приговор так и не был приведен в исполнение. Потому что приехала дочка.

И не одна, а с весьма наглым кобелем-лайкой по кличке Байкал. И тот, не соблюдая установленного протокола и не обращая внимания на когти и протестный визг, при входе в дом сразу же вцепился в ляжку коту, предельно удивив и даже озадачив того.

Быть бы коту крепко трепанным, если бы не хозяйка. Которая сапсаном метнулась с табуретки (вкручивала перегоревшую лампочку) и железной хваткой вцепилась в дочкиного пса, другой рукой вызволяя кота из челюстного недружественного капкана. О том, что в горячке охотничьего инстинкта милый Баинька может тяпнуть и ее, она не думала – погибал друг.

Удивительно, но после этого случая кота как подменили. Он перестал шкодить. И предпочитал безмолвно умиляться свой хозяйкой, сопровождая ее, точно собачонка, даже в поход за хлебом в сельский магазин.

Но апогей случался вечером, когда Прохор забирался на стул, специально установленный для него посредине кухни, и замирал на нем в благородной позе египетского божества Бастет.

Он даже моргать старался пореже. И просто смотрел на тетю Катю, чинившую на лампочке старые носки. И даже если приходили соседи, кот на них не отвлекался – он обожал хозяйку.

Кстати, тот стул так и прозвали «мужским». Потому что сидеть на нем дозволялось только Прохору или гостям мужского пола. Остальных (хозяйке исключения не делалось) наглый Прохор когтями обращал в позорное бегство. На что тетя Катя всегда ехидно замечала, то кот ее не просто голубой по породе. Но и по жизни, знаете ли, тоже редкий… не сахар.

Автор: ЛЕВ НЕИЗВЕСТНЫЙ

Поделиться с друзьями:

Заговорённый. Автор: Айгуль Шарипова

размещено в: Мистические истории | 0

Заговорённый

7 января 1994 года Валерка отпраздновал 18-летие. Праздновал, как положено: шумно, весело, пьяно. Он вообще парень весёлый, компанейский, отчаянный. Мать за него всегда переживала больше, чем за остальных детей — как бы ни натворил дел по молодости да горячести. Отец, наоборот, ни без гордости узнавал в нём свои черты. И говорил, что с таким нравом парень в жизни не пропадёт.
Валерка второй ребёнок в многодетной семье Шумилиных. Вова, которого Валерка младше на два года, тихий ботаник. Так сложилось, что младший брат был защитником старшего. Во дворе Вовку обижать боялись, иначе придётся иметь дело с Валеркой.
Вера — младшая в семье. Милая девчушка на десяток лет младше, обожающая старшего брата. Он её и защекочет и на закорках покатает и втайне от матери научит, как отвечать одноклассникам, чтобы не смели за косички дёргать.
Отпраздновал Валера совершеннолетие и собрался в армию. Старший брат по состоянию здоровья медкомиссию не прошёл, чему был несказанно рад. А Валера, наоборот, спал и видел себя в военной форме. Отец служил, дед воевал, и он хочет пройти суровую школу жизни.
Мать переживала: неспокойно в стране. По новостям то и дело о волнениях в Чечне говорят. Бабушка вторила ей. Верочка, обнимая за шею, упрашивала брата не уезжать. Отец сказал: решай сам, ты мужик. А он ждал весеннего призыва. И в мае 1994 года пополнил ряды Вооружённых Сил Российской Федерации.
После распределения повезли ребят к месту прохождения военной службы. С ним вместе в артиллерийские войска попали ещё пятнадцать ребят из призыва.
С Костей Решетовым Валерка сдружился сразу. Внешне парни были похожи: крепко сложены, широкоплечие, одного роста. А вот по характеру разные: Валера громогласный хохотун, а Костя тихий юморист. Есть такие люди, вроде неприметные вначале, но умеющие в нужный момент вставить ёмкое острое словечко, так что все вначале замирают от неожиданности, а потом взрываются хохотом.
С юмором у парней был полный порядок, они прекрасно дополняли друг друга. И пока ехали в военную часть мечтали, как будут на пару в самоволку бегать.
В армии им нравилось. Всё чётко, строго, сурово. Командование изначально придерживалось политики службы без дедовщины, поэтому солдат держали в строгости, пресекая любые проявления неуставной власти. Конечно, она всё равно была, но далеко не такой страшной, как о ней рассказывали. В общем, с местом службы ребятам повезло.
И сослуживцы ему попались классные. Димон — гитарист, у него голос красивый, сильный. Иной раз и без гитары напевает так, что заслушаешься. Один раз после отбоя колыбельную спел. Пока звучала песня гробовая тишина в казарме стояла, как будто дышать перестали. Радик — приколист, такие шутки придумывает, и главное делает так, чтобы никто не обижался, но всем весело. Кирюха — по кличке Хомяк — всегда умудрялся надыбать что-то вкусненькое. Чем он умасливал поваров, неизвестно. Классные ребята! Особенно Костя, того Валерка вообще за брата считал, самый лучший друг, которого раньше не было у него.
В сентябре по казармам пошёл слух, что их готовят к забросу в Чечню. Напрямую, об этом никто не говорил, командование отвергало слухи. Но дыма без огня не бывает. Солдаты морально готовились к участию в военных действиях. Кто-то со страхом, кто-то с надеждой, что авось не коснётся. А Валера и Костя с мечтой о медалях.
— У моего деда Орден Красной Звезды! И я хочу, как дед, героем быть, — говорил Валера.
В декабре 94-го слухи подтвердились. И ребят отправили на войну.
В первые дни 1995 года, когда большинство соотечественников пьёт шампанское и доедает оливье, Шумилин Валера впервые принимал участие в бою. В настоящем, как небо над головой, настоящем бою.
На его глазах осколком зацепило Славку Русакова. Он заорал и этот крик раненого зверя, ещё долго преследовал Валеру.
Всего в крови принесли Димона Смирнова, ротного гитариста. Он смотрел на них, вернувшихся с боя, невидящим взглядом, а потом заплакал.
Не вернулся Роман Шестаков.
Мальчишки, только начавшие жить…
7 января Валере исполнилось 19 лет. Он отметил этот день в бою. Из всей роты никто не погиб, все вернулись хоть некоторые и на носилках . На нём самом ни царапины. О лучшем подарке он и не мечтал.
«Вот почему дед никогда не рассказывал о войне — думал Валера, вглядываясь в серое небо — Разве можно такое рассказать словами? И я никому не скажу, — и тут же добавлял сам себе — Если жив останусь.»
Шутить не хотелось, и друг его Костя затих. Всё чаще курили и молчали каждый о своём.
— Костян, у тебя девчонка-то есть?
— Неа. В соседнем дворе есть одна Рита, красивая, в параллельных классах учились. Нравится она мне и, кажется, я ей тоже. А подойти ссыкотно было, вот щас думаю — тормоз я. Даже на проводы не позвал, может, писала бы она мне, — вздохнул друг — Ну а у тебя есть кто?
— Тоже нет, я с девчонками только целовался, а больше и не успел. Дураком был, настойчивее надо было. Вдруг сдохну, так и не попробовав?
— Дураки мы с тобой, не жили нормально.
— Точняк.
И снова бои. Ранения, приказы, отступления, наступления, день, ночь — всё смешалось.
Война притупляет все чувства. Ночами Валерке снился родной дом, мама, тонкие руки сестрёнки и её слова: «Валерик, останься, не уезжай». И пирожки. Жареные беляши. Наваристый борщ. А проснётся утром, ничего вспомнить не может, только картинки, никаких чувств, как будто не с ним всё это было.
А однажды приснилась бабушка. Как раз перед боем. Смотрит на него нежно. По голове и щекам сухой рукой гладит и говорит тихо-тихо:
— Валерочка, всё хорошо будет. Ты не бойся. Твой дед Великую Отечественную прошёл, а в тебе кровь его течёт. И ты вернёшься, я договорилась, — и вздыхает сама тяжко, протяжно.
Валера вскочил с постели, а время два часа ночи всего. Подушка мокрая, сердце бешено колотится. Он пробует уснуть, а сон из головы не идёт, и слова бабушкины: «вернёшься ты, я договорилась», так и слышатся.
Написал письмо родным, просил бабуле привет передать. Расспрашивал о здоровье её. Через месяц ответ пришёл: здорова бабушка, только как он в Чечню ушёл, в религию ударилась, в церковь через день ходит. Улыбнулся парень, во даёт старушка!
12 июня 1995 года, лёжа под голубым небом, Валера и Костя разговаривали:
— Знаешь, о чём мечтаю? — жуя травинку, спросил Валера, — Мечтаю, чтобы ранило меня.
— Ты чё дурак? — выпучил глаза Костя.
— Не сильно, так слегка чтобы задело. Хочу лежать на чистых простынях, понимаешь? Чтобы вокруг не воняло по́том и грязными носками. Чтобы кругом всё чисто и я весь такой умытый. Чтобы медсестричка ставила мне капельницу, ну или перебинтовывала, а я ей в вырез халата заглядывал. Вот так отдохнул бы недельки две, и снова сюда.
— Не накаркай, придурок.
— Сам ты придурок, устал я. Хочу есть из чистой тарелки, чистыми руками.
— Сходи к ручью и помойся.
— Ну, ты же понял о чём я, Костян!
— Понял, только суеверный я стал, не хочу таких разговоров.
— Я заговорённый, 7 месяцев уже в Чечне, а на мне ни царапинки. Ты в медчасти дважды был, отдохнул, считай…
— Всё равно не говори так, Валерка, не накликай беду.
14 июня 1995 года Валера запомнил навсегда. Снова бой, на этот раз Шатой. Бой они выиграли, но для Кости, его лучшего друга, война завершилась.
Они наступали, и бой почти кончился, солдаты выполнили боевую задачу. Валера услышал страшный крик и сердцем почуял — Костя. Бросился туда. Друг катался по земле, держась за ногу. Вернее, за то, что от неё осталось.
— Терпи, Костян, терпи! — перетягивая ногу повыше раны, кричал Валера, — Я рядом, братан, я вытащу!
Обливаясь слезами и по́том тащил Костю, ругая себя за тот разговор о ранении. Накаркал. Теперь Костян будет лежать на чистых простынях, а медсестра перевязывать ему ногу.
За Валерой так и закрепилась кличка Заговорённый. Всякое было на войне, и в бою и по случайности и по глупости погибали люди. А на нём ни царапины. Шутки шутками, а невольно пацаны старались держаться ближе к нему, авось и их защитит неведомая сила, что Валеру защищала.
Отслужив, вернулся сержант Шумилин домой. С медалями, как и мечтал.
Обнял родных, утёр слёзы матери, высоко-высоко поднял сестрёнку. Наелся вдоволь беляшей и борща.
Не откладывая надолго, съездил к Косте. Друг, как истинный боец, держался, не раскисал, планировал поступать учиться. Пусть без ноги, зато живой. Правда, с Ритой так и не встретился, стеснялся. «Вот поставят протез, научусь ходить и приглашу на свидание» — пообещал он Валере. Выпили, за всех кто не вернулся, за всех кто ещё там. И долго молчали.
Вот уже месяц дома Валера, а на душе неспокойно.
— Мам, я обратно пойду, — осторожно начал он.
— Куда обратно, сын? — моментально заплакала мать.
— По контракту пойду. Я уже и в военкомат сходил, узнал, что к чему, перезвонить должны. Я же ничего, кроме как воевать не умею, и никак не пойму что мне здесь делать.
— Жить, сын, жить. Поступай учиться, иди на работу, водительские права получай. Но только не воевать, — завыла в голос мать — Ты знаешь, каково это — ждать месяцами письма? Как вздрагивать от телефонных звонков?
— Так я же часто писал!
— Писал, может, и часто, доходили редко. Представь, каково нам было без весточки. Отец микроинсульт перенёс, тебе не сообщили. Бабушка с давлением лежала.
— Мам, я же Заговорённый, меня так там называли. Мимо меня пули летели, даже осколком ни разу не задело.
— Валерка, не искушай судьбу. Я знаю, если ты вобьёшь себе в голову, не отступишься, но ты о нас подумай, сын.
— Не знаю, мама, не знаю что делать. Может воевать — это призвание моё?
— Так ты поживи без войны, раньше ведь жил, найдёшь другое применение себе, найдёшь другое призвание, девушку встретишь.
— Не знаю, мам, — повторял парень.
Умом понимал мать, но никак не мог избавиться от чувства, что не нужен он тут, бесполезный какой-то. Не то что там, в Чечне.
Всё сильнее крепла в нём мысль о службе по контракту. Парень поговорил с отцом, тот всё понял, только побледнел моментально.
Но тут слегла бабуля. Вот вроде вчера ходила бодрой, пирожки пекла, а сегодня встать не может. Позвала внука к себе, тихо еле слышно сказала:
— Валера, внучек, недолго мне осталось, пожила я своё.
— Ты чё, ба? Ты ещё молодая у меня.
— Не перебивай, тяжело мне говорить, но выслушай. Ты же знаешь я в бога не верю, всегда говорила, если б он был, не допустил бы такого на земле и фашистов и бомбы ядерные. А как ты в Чечню уехал, не могла остановиться, в церковь пошла, молилась постоянно. И вот сон мне привиделся, сам Господь приснился, говорит, вернётся твой внук, если душу за него отдашь. Я и поклялась, что отдам, но чтобы на тебе ни царапины не было. Только потом поняла, что не мог Господь такие дела творить. Не знаю, Валера, с кем я договорилась. Но как ты вернулся, я сразу почуяла — скоро за мной придут.
Валера слушал, а перед глазами тот сон и слова её: вернёшься ты, я договорилась. Бабушка продолжала:
Ждать также страшно, внучек…
— Не жалею я ни о чём, внучек. Я своё пожила, и если ради тебя свою жизнь отдать надо, так я отдам. Только об одном прошу: не ходи больше на войну. Твой дед воевал, я четыре года его ждала. На брата моего старшего похоронка пришла, на отца моего тоже, младший брат с контузией вернулся. Но они воевали за родину, от врага, от фашиста защищали родную землю. А за что вы воюете не знаю я. Если на Россию кто нападёт, так ты, не задумываясь, автомат хватай. А ежели, так как сейчас… Не знаю кому эта война нужна, но только вашими руками зло творят, — она тяжело вздохнула — Валера, знал бы ты как страшно ждать, месяцами ждать писем, когда ни спать ни есть нормально не можешь. Отец твой, не смотри что крепкий, как выпьет рюмашку, так слёзы льёт, волю чувствам даёт. А знаешь, как мы переживали, когда тебя в отпуск не пустили? Думали, пропал ты без вести, но сообщать не хотят. Даже Верочка плакала, ждала тебя каждый день. Ей бы с подружками играть, а она иной раз сядет у окна и сидит как старуха, тебя ждёт. Обещай, сынок, что не пойдёшь на войну. Ты свой долг стране честно отдал.
Валера молчал, только кусал губы и хрустел пальцами. Знал что, дав слово, не нарушит.
— Валера, я тебе это не для того говорю, чтобы ты виноватым себя чувствовал. Предложи мне ещё раз такое, я снова соглашусь. Просто хочу, чтобы жил ты, детей растил. В них ведь и моя кровь течёт и деда твоего. Покуда живы вы, живём и мы, не обрывай эту нить. Обещай, Валера.
— Обещаю, бабуль. Обещаю, возьму оружие только, если нападёт враг на Россию, — Валера крепко обнял бабулю, почувствовал какая она стала лёгкая, хрупкая.
— Спасибо, сынок. Я уйду спокойно. Всё было не зря.
— Бабуль, ну, может…
— Нет, внучек, устала я. Это когда желают долгих лет жизни, красиво звучит. А жизнь-то она сложная, многое пришлось пережить, не выдюжу больше. Будь что будет. Глядишь и Мишеньку встречу, там на небе. Будем вместе на правнуков смотреть.
Через неделю в квартире Шумилиных настойчиво затренькал телефон. Мать сразу поняла — из военкомата. Валера взял трубку, встал по стойке смирно, как будто на том конце его могли видеть. И чётко произнёс:
— Нет. Я не пойду. Я своё отвоевал.
А ещё через неделю на своих крепких плечах нёс гроб, провожая бабушку в последний путь.

Инет

Поделиться с друзьями:

Всё будет хорошо. Автор: Любовь Маркиянова

размещено в: Такая разная жизнь | 0

ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО…

Звонок. Открываю дверь. За дверью красавица – молодка лет тридцати с небольшим, точеная фигурка, облегающее красное платье-мини открывает загорелые красивые ноги, в глубоком декольте пышная грудь. Макияж, все дела. Улыбаюсь красавице: «Вам кого?»

— Мне вас, — отвечает строго, — меня Любовью зовут.
— Любовь – это прекрасно. Приятно, когда в дом приходит любовь, — радуюсь я, распахивая дверь шире, — входите.
Входит. Стоит посередине прихожей, оглядывается.
— Да вы в комнату проходите. Вон туда. А я быстренько на кухню, у меня там блинчики жарятся. Выключу плиту.

Возвращаюсь к красавице через пару минут. Она сидит в кресле, нога на ногу, локоточки на подлокотниках, спина изящно выгнута, как у кошки перед прыжком. Чувствуется, что предстоит серьезный разговор. Что ж, поговорим.
— Чай? Кофе?
— Нет. Ничего не надо.
— Хорошо. Я так понимаю, что у вас разговор ко мне имеется. Слушаю. Меня зовут Надежда Петровна.
— Я знаю. Я про вас все знаю.
— Да? – искренне удивляюсь я, — Надо же. А я вот про себя далеко не все знаю. Вы потом расскажите мне про меня подробно, ладно? Мне просто интересно. Особенно любопытно узнать свое будущее.
— Охотно расскажу про ваше будущее: очень скоро от вас уйдет муж.
— Сергей? Хм. И куда же он уйдет?
— Ко мне. Я его любимая женщина.
— А… — наконец доходит до меня, — вы – его любимая женщина. Понимаю. Знаете, а я тоже его любимая женщина, по крайней мере, он сам так говорит. Надо же какое совпадение. Слушайте, Любовь, а давайте по этому поводу выпьем.
— Вы что? Не буду я с вами пить. Вот еще.
— Да вы не пугайтесь. Я же не предлагаю вам напиться. Так, чисто символически – по глоточку за знакомство.

Я иду на кухню за вином и бокалами. Возвращаюсь. Красавица Любовь по-прежнему восседает в кресле, локоточки на подлокотниках, нога на ногу, спина как у кошки перед прыжком. Я ободряюще улыбаюсь ей, ставлю на стол бутылку и фужеры. Наливаю на донышко в фужеры, иду к гостье.

— Давайте, Любовь, за знакомство, — протягиваю ей фужер.
— Не буду я с вами пить, — непрекословна Любовь.
— Ну, как хотите. – Я выпиваю из своего бокала, поясняю: «Это я за знакомство», выпиваю из другого: «Это я по поводу повода вашего прихода».
— Итак, Любовь, — я сажусь в другое кресло, — вы пришли забрать моего мужа.
— Именно. Тем более, что он уже практически мой муж. Осталось только оформить все документально. Он любит меня, а я его. Любовь – это главное в жизни. Поэтому мы должны быть с ним вместе. Я как-то говорила об этом с ним, и он в принципе согласился.
— Прекрасно, — радуюсь я, – сейчас мы с вами, Любовь, все вместе сделаем.
— Что сделаем?
— Мы вместе соберем вещи моего, пардон, вашего Сергея. Потом вызовем такси, и вы все увезете.
— Так… вы согласны, что ли?
— А что мне остается? – смеюсь я, — Давайте, голубушка, сразу и приступим.
В том шкафу все вещи и предметы мужского туалета выгребайте. А я в спальне все подберу. Поехали. Цигель, цигель, ай-лю-лю!

«Ветка сирени упала на грудь, миленький мой, ты меня не забудь. Миленький мой, ты меня не забу-удь! Ветка сирени упала на грудь», — пою я, доставая стопочки мужских отглаженных рубашек из шифоньера. Так, светлые летние брюки, летние джинсы, утепленные джинсы. Носки. Трусы, плавки, футболки. Носовые платки. Джемпер. Еще джемпер. В нижнем ящике электрическая бритва. Три кожаных ремня. На вешалке пестрая гроздь галстуков. Костюм выходной. Еще костюм. Еще. Ветровка. Куртка демисезонная. Куртка зимняя кожаная. Так, что еще? А где его черный японский зонт? Вот он, голубчик. – «Миленький мой, ты меня не забу-удь! Ветка сирени упала на грудь!»

Является Любовь.

— Что, уже все собрали? – удивляюсь я, — Быстро вы. Надеюсь, ничего не пропустили? Там в тумбочке под телевизором документы. Мои оставляете, его забираете! – Командую я. — Цигель-цигель! Ай-лю-лю!

«Ветка рябины не тонет, плывет. Миленький душу на ленточки рвет. Миленький душу на ленточки рве-ет! Ветка рябины не тонет, плывет».

— Надежда Петровна, — прерывает мою самозабвенную арию Любовь, — а почему вы так быстро согласились отдать мужа мне?
— А что такое? Разве вы не рады?
— Нет, я рада, конечно. Только…. Не понятно как-то. Я думала…

— Вы думали, что я буду рыдать, кричать, драться за него, вас выгонять, да? Нет, милая. Зачем мотать нервы себе и вам? Зачем устраивать спектакли, если все уже решено. Глупо. Там, на кухне бокал рыжий с изображением тигра – его тоже берите. Это Сережин любимый, внучка подарила на день рождения.

Расправившись с шифоньером, достаю с антресолей фотоальбомы. Пролистываю, вынимаю все фото, где Сергей. Получается приличная стопка. Аккуратно складываю в пакет.

Снова является Любовь.

— Надежда Петровна, я что подумала, ведь это чисто моя инициатива – насчет переезда Сергея ко мне. А вдруг он будет возражать?

— Да ни в коем случае! Как он может возражать против переезда к такой красавице, да еще по имени Любовь? К любимой и любящей женщине! Он будет только рад. – Решительно рассеиваю я ее сомнения. – Сейчас мы все сложим в одно и вместе посмотрим не забыли ли чего. Берите вот это, я вот это и понесли в зал.

Мы переносим вещи в зал, складываем на диван. Вместе с тем, что уже приготовила Любовь, получилась приличная куча: весь диван завален с горою.

— Инструменты! – кидаюсь я к кладовой. Так, ящик с инструментами, электродрель, набор сверл. Еще ящик с разными железяками. Коробочка с гвоздями и шурупами. Кажется, все.
— Кажется, все! – подвожу я итог, после того как перенесла все железки к дивану.

— Надежда Петровна, может, я все же несколько поторопилась? Давайте я сначала поговорю с Сергеем? Хотя бы по телефону.
— Это совершенно лишнее! Вы согласны, Сергей тоже, я не возражаю. Все нормально. Сейчас я принесу пакеты, баулы, мешки – будем паковать.

«Ветка акации бьется в стекло. Счастье стучалось, да мимо прошло. Счастье стучалось, да мимо прошло-о! Ветка акации бьется в стекло».

Мы ловко и аккуратно пакуем вещи в четыре руки. Работа спорится. Время от времени я, вспомнив что-то еще, убегаю то в спальню, то на кухню, то на балкон, то в прихожую, то в кладовку – как птица в клювике несет в родное гнездышко червячка или травинку, так и я все несу и несу к дивану то флешку, то фотоаппарат, то зубную щетку и пену для бритья, то тапочки, то гаечный ключ, то кроссовки, то зажигалку с пепельницей.
Уф. Кажется, все. Упс! Новый ноутбук! Любимая игрушка моего мужа, пардон, бывшего мужа.

— А вот в этом пакете, Любовь, его грязные вещи, не успела постирать, так вы уж сами.
— Да нет уж, не возьму.
— Да нет уж, возьмите. Чтобы не было потом причины ни ему, ни вам сюда возвращаться. Ну что, вызываю такси?
— А… можно чаю?
— Можно.
Пьем чай на кухне. С блинчиками.

— Я его люблю, — доверительно рассказывает мне Любовь, — Он очень хороший. Он умный, тонкий, великодушный, заботливый, внимательный, веселый и щедрый. Он знаете какой? Он…
— Знаю, — киваю я, — грубый, ленивый, молчун, неряха, невнимательный. Никогда не вспомнит ни про мой день рождения, ни про восьмое марта. Жмот и скряга, каких мало. А еще у него пунктик — помешан на чистоте, везде ему бардак мерещится, достал меня уже своими придирками. Это он в отца пошел, тот таким же был.
— Не может быть! – не верит Любовь, — А, может, я ошиблась адресом? Напутала? Может, ваш Сергей – это вовсе не мой Сергей.
— Никакой ошибки. Все правильно. Вы ведь шли к Надежде Петровне, а я и есть Надежда Петровна.
— Но почему тогда он такой разный?
— Вы не переживайте, Любовь, — успокаиваю я ее, — меня он разлюбил, а вас полюбил. Потому и отношение такое разное. У вас все хорошо будет. Еще добавки?

Любовь задумчиво кивает. Доливаю чаю, докладываю блинчики.
— Вкусные, — хвалит Любовь, — а вот я готовлю не очень.
— Ничего. Он ведь неплохо зарабатывает. Будете в ресторанах питаться или наймете домработницу. Это не главное. Главное в жизни – любовь!
— А почему вы сказали, что вы тоже его любимая женщина. Это он так вам говорил?

— Редко. Только в минуты хорошего настроения. А они у него случались не часто. Вернее, на людях он сама вежливость и душевный, приятный человек, а дома совсем другой – раздраженный, замкнутый, злой, всегда всем недовольный, ничем ему не угодишь. Он из тех, кто несет в дом весь негатив, что накопил за день, чтобы обрушить все на близких, то есть, на меня. Но это потому, должно быть, что я ему надоела, стала раздражать. У вас совсем другое дело — любовь, взаимопонимание, значит, все обязательно будет хорошо.
— И все же он хоть изредка, да называл вас любимой женщиной?
— Врал, должно быть. Или по привычке говорил. Не берите в голову. Сравните себя и меня – где уж мне до вас, красотки такой.
— А вы еще вполне ничего, — критически окидывает меня взглядом Любовь, — очень даже. Честно говоря, я вас представляла совсем другой – старой, ворчливой, опустившейся, толстой теткой. С его слов так выходило.
— Это потому, что он меня так видит. Надоела я ему, опостылела. Можно понять, за столько-то лет.
— А вам не жалко, что он уходит?
— Жалко?! – хохочу я, — Вот уж нет! Совсем наоборот. То есть, я хотела сказать, что я постараюсь мужественно пережить эту потерю.
— Надежда Петровна, а давайте… по две капли. За знакомство.
— А давайте, — подмигиваю я ей и ухожу в зал за бутылкой.
-… Ну, будем. Чин-чин!

— За знакомство, — Любовь выпивает вино, промокает губки салфеткой, оглядывается, — а у вас очень мило. Уютно. Мне понравилось. Чистота, порядок, все со вкусом. Видно, что вы хорошая хозяйка. А для меня уборка – чистое наказание. Терпеть не могу этим заниматься. Сразу настроение портится. Жалко свою жизнь тратить на такие низменные, неинтересные вещи.

— Честно говоря, и мне иной раз бывает жалко. Но еще жальче обрекать себя и близких на житье в грязи и хаосе. А вообще, я люблю заниматься хозяйством. Готовить люблю. А еще я петь люблю.
— Я заметила.
— А давай споем вместе?
— Я не пою.
— Жаль. Под хорошее настроение Сергей любил иной раз попеть со мною дуэтом.
— А ваша дочь… Как она отнесется к тому, что ее отец ушел из семьи?
— Это ей не понравится, конечно. Отца она обожает. Но что делать, раз так случилось? Вы это в голову не берите. Это уже мои дела. Я Наташе все растолкую, поймет. Не сейчас, так со временем. Все же сама уже мама, моей внучке скоро три будет. Ну так что, вызываем такси?
— Ой, я как-то не рассчитывала… Боюсь, что денег на такси может не хватить. Давайте я в следующий раз все увезу.
— Ничего, я заплачу. Все же Сергей мне не совсем посторонний.
— А, может, все-таки…
— Нет уж, Любовь, никаких «может быть». Не стоит откладывать на потом такие важные, судьбоносные дела. Ой, секундочку, телефон. …Да, Сережа. Слушаю. …Стоп. Давай, милый, сменим тон, поговорим спокойно, без ора. Что ты хотел сказать? …Да, я все сделала, что ты наказывал. …Да, квартплату заплатила, за телефон тоже, Интернет проплатила. …Да, джемпер из химчистки забрала. С сестрой твоей Тамаркой по магазинам прошлись, все, что ей нужно к юбилею, закупили …Сациви на ужин? Вот этого не обещаю. …Как почему? Думаю, что сегодня ужинать ты будешь в другом месте? …Где? Думаю, скоро тебя известят об этом. …Да нет, никакими загадками я не говорю. Не сбрендила и крыша моя на месте. И настроение прекрасное. Пою. Пью чай с блинчиками. Ну ладно, Сереж, дела у меня. Ты ни о чем не переживай. Все будет хорошо.

Любовь растерянно топчется на лестничной площадке. Таксист, маленький энергичный мужичок, делает уже третью ходку за вещами. Я с улыбкой говорю: «Любовь, вы абсолютно правы: главное в жизни – это любовь. Все остальное второстепенно. Я желаю вам с Сергеем от всей души большого счастья, полного взаимопонимания. Берегите свое чувство. …Товарищ таксист, вы все? Вот деньги, возьмите, сдачи не надо — поможете барышне вещи донести до квартиры. Да, Любовь, вот здесь я записала рецепт блинчиков, которые вам так понравились. Как-нибудь на досуге приготовьте Сергею, он любит вкусно поесть.

И не переживайте вы так. Все будет хорошо!»

Любовь Маркиянова

Поделиться с друзьями: