









Пе́тер Карл Гу́ставович Фаберже́ (18 мая 1846, Санкт-Петербург — 24 сентября 1920, Лозанна) — российский ювелир. Глава семейной фирмы и династии мастеров ювелирного искусства. Является создателем яиц Фаберже, которые высоко ценятся у коллекционеров всего мира.
Петер Карл Фаберже родился в Санкт-Петербурге 30 мая 1846 года, российский немец по происхождению. Его отец — Густав Фаберже, происходил из немецкой семьи французских корней и был родом из Лифляндии, а его мать — Шарлотта Юнгштедт, была дочерью датского художника. В 1842 году Фаберже-старший основал ювелирную фирму в Санкт-Петербурге.
Карл Фаберже путешествовал по Европе и первоначально обучался в Дрездене, а затем начал осваивать ювелирное дело у франкфуртского мастера Йозефа Фридмана. После этого вернулся в Россию. В возрасте 24 лет в 1870 году он взял фирму отца в свои руки.
В 1882 году на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве изделия его фирмы привлекли внимание императора Александра III. Петер Карл получил покровительство царской семьи и звание «ювелира Его Императорского Величества и ювелира Императорского Эрмитажа».
Фирма Фаберже славилась в Европе. Многие родственники императорской семьи в Великобритании, Дании, Греции и Болгарии получали изделия в подарок. В 1900 году в Париже Фаберже получил звание «мастера Парижской гильдии ювелиров», а также его наградили орденом Почётного легиона.
В 1899—1900 гг. в центре Санкт-Петербурга возводится главное здание фирмы Фаберже по проекту архитектора Карла Шмидта, двоюродного племянника ювелира. На первых этажах разместились магазин и мастерские. Остальную часть здания заняли жилые комнаты семьи Фаберже.
О самом Фаберже известно немного. Его личный архив исчез в революцию, а в воспоминаниях современников Карл Густавович остался человеком замкнутым, скромным, чуть ли ни затворником.
Есть мнения, что в молодом возрасте Карл слыл горячим поклонником классических стилей, остроумным собеседником, неутомимым выдумщиком и был талантлив во всем, что делал.

Судите сами — три десятка лет Карл Фаберже оставался на пике популярности. Среди его клиентов были болгарский царь, австро-венгерский наследник, короли и королевы Англии, Италии, Испании, Греции, Дании, Норвегии и Швеции, а также король Сиама с причудливым именем.
А было время, когда к собственной ювелирной фирме Фаберже относился с неслыханным равнодушием!
Ювелирное дело в Петербурге основал его отец, Густав Петрович. Он владел небольшой мастерской, где делали модные в то время украшения: золотые браслеты, брошки, медальоны, которые ничем не выделялись.
А через 18 лет покинул Россию и обосновался в Дрездене. Предполагалось, что руководить фирмой будет Карл. Но тот перепоручил дела управляющим, а сам проводил все свое время в реставрационных мастерских Императорского Эрмитажа.
При этом трудился в Эрмитаже Карл бесплатно! И надо отметить, Императорские мастерские стали неплохой школой для К.Фаберже!
И что же было дальше?
А вышло все, как обычно, совершенно случайно. В 1884 году нижегородское купечество преподнесло императрице Марии Федоровне вещицу, купленную в магазине у Фаберже, и подарок понравился.
Это был букетик ландышей из жемчуга и бриллиантов в миниатюрной золотой корзиночке — копия с древнего китайского оригинала, случайно очутившаяся среди заурядной продукции фирмы.
Так подарок и послужил тому, что Карл стал много времени уделять фирме. Он подавал идеи мастерам, присматривался к подмастерьям и, заподозрив искру таланта, переводил в мастера.
Отбирал лучших выпускников Центрального училища технического рисования и черчения и щедро платил им за эскизы.
Ведущим ювелирам Фаберже позволял ставить на их творения личные клейма. Состарившихся служащих не гнал, платил жалование даже 82-летнему, совсем ослепшему граверу, работавшему в фирме с 25 лет.
И — о чудо! — никто никогда не уходил от Фаберже, чтобы открыть собственное дело, а ведь могли бы — мастера-то подобрались экстра-класса!
Что же, кроме руководства («менеджмента»), Фаберже делал сам, своими руками? А вот что: во-первых, разбивал специальным молоточком, который постоянно носил с собой, любое изделие, если оно ему не нравилось — цена здесь не имела значения!
И во вторых, в том случае, если изделие нравилось — торжественно ставил его на ладонь и обходил всех работников мастерской — рисовальщиков, ювелиров, златокузнецов, камнерезов — со словами: «Посмотрите на эту замечательную вещь, она закончена!».
Спрос на дорогие изделия падает, и в конце 1917 года Карл Фаберже закрывает свой дом на Большой Морской улице, передав его содержимое директору Эрмитажа.
Революция заставила Фаберже закрыть и свою фирму в 1918 году. К этому времени домом Фаберже было изготовлено от 120 до 150 тысяч предметов. Карл Густович покинул Россию и в 1920 году умер в Швейцарии.
Перед смертью Карл Густавич много болел и не испытывал желания разговаривать. Слышали от него лишь такие слова: «Нет, это не жизнь!».
Когда кто-то из сыновей спросил, почему Карл не воспользовался возможностью хоть что-то вывезти из России, старик удивился: «Что проку теперь было бы в нескольких горстях бриллиантов?»

24 сентября 1918 года, 105 лет назад, Карл Фаберже покинул Петроград.
Петер Карл Густавович Фаберже — русский ювелир. Глава семейной фирмы и династии мастеров ювелирного искусства. Является создателем яиц Фаберже, которые высоко ценятся у коллекционеров всего мира.
В сентябре 1918 года, опасаясь ареста, Карл Фаберже нелегально покинул Петроград, под видом курьера одного из иностранных посольств, и поездом уехал за границу — в Ригу. Вскоре после этого ему пришлось бежать дальше на Запад — в Германию. Он поселился в Берлине, но и там началась революция. Фаберже пришлось перебраться во Франкфурт-на-Майне, затем в Хомбург и Висбаден, где он наконец-то остановился.
Там он заболел. В июне 1920-го его жена и старший сын Евгений перевезли Карла Фаберже в Лозанну. Швейцарский воздух оказал на больного благотворное влияние, и он почувствовал себя лучше. Однако он страдал от бездействия. Его дело осталось в России. Жизнь без работы была для него невыносимой. Врачи обнаружили у него рак печени. Карл Фаберже скончался рано утром в такой же сентябрьский день 1920 года. По последнему желанию его проводили в крематории Лозанны под звуки мессы Бетховена – музыку, которую он любил. Спустя десять лет, в мае 1930 года, Евгений Фаберже перевез прах отца из Лозанны в Канны и захоронил в могилу Августы Богдановны Фаберже, жены Карла и своей матери. Там и сегодня стоит надгробие из черного шведского порфира с золотыми буквами, как того хотел отец.
В Петербурге в 1996 году перед зданием фирмы «Русские самоцветы» установлен памятник ювелиру, через два года эта безымянная площадь получила имя Фаберже. В те же годы был учрежден Мемориальный фонд Карла Фаберже. В Москве его именем назван Колледж декоративно-прикладного искусства. В Одессе в 2006 году на Дерибасовской улице открыта мемориальная доска. В Петербурге в 2011 году именем Карла Фаберже назван Художественно-профессиональный лицей. В тот же год в Киеве на Крещатике появилась мемориальная доска. С октября 2014 года в Эрмитаже, в здании Главного штаба, работают Залы памяти Фаберже.









Окно сгоревшего дома на Ермака.
Смотрите, словно картина на стене. Что за сюжет?
Старуха тут жила вековая блаженная. Зинаида. С ней две ветхие кошки и щенок приблудный без глаза.
Огород давно заглох, разве что укроп на полгряды сеяла и лука мальца. Сила её вышла уже, в шесть утра кряхтя долго сволакивала себя с кровати и весь день скособочась шаркала по полшажка по дому и двору. На улицу не совалась давно, лет восемь назад отшатнувшись от кишащей машинами дороги.
Спасибо Нюре соседке, с продуктами и таблетками выручает, раз в неделю точно зайдёт и отчитается до копеечки. Ела старуха мало и просто. Горсть грубых хлопьев овсяных в воде замочит с вечера, они к рассвету соплями поплывут, вот тебе завтрак и ужин. Знай шамкай ртом беззубым, намусоливай. На обед бульончик на куриной ноге – кастрюльки закопчёной на неделю хватало – с половинкой крутого яйца и хлебным мякишем.
Животинку тоже крупой мочёной потчевала, не на воде, на Нюркином рыбном или мясном отваре. Так и жила она давно несменяемо, дни, месяцы, годы шли под копирку. Из углов комнат тихо приглядывал за ней Никола Угодник, она жалилась ему по всем поводам, хвастала, советовалась, пела, ругала и тряпицей по четвергам бережно отирала.
Сколько таких старух по России, живут и уходят украдкой. В последнее время к ней в сарай мужички стали наведываться грязные вонючие подбитые. Журила их поначалу, идите прочь, но раз рябой с застиранным опухшим лицом цапнул её за рукав, сплюнул окурок: слышь, ба, не мелькай тут, не то я твоему кутяшу башку серпом тяпну.
Утопала в дом старуха, сгребла в кровать зверьё, взвыла бесслёзно. Никакой уж влаги в глазах не осталось. Кошки угрелись у живота, щень беспокойно нализывал глаза и щеки. В ту же ночь полыхнул сарай, Нюрка с мужем тут же выскочили, пожарных ещё из дома вызвали.
Старуха стояла в телогреечке на исподнее в своих ботах безразмерных, румянец пожарища метался на лице, а она смотрела с застывшей юродивой улыбкой. Приехали, залили, порушили. Старуху увезли на скорой. К утру она, не тронув каши на больничной тумбочке, закрыла глаза и перестала дышать.
Кошка со щенком пропали той же ночью, как их Нюра ни звала. И только седой плешивый кот Макар еще несколько дней по-домашнему сидел на пепелище подслеповато щурясь на стылое мартовское солнце.
И мало кто знал, что старуха эта — Зина, Зинаида Васильевна Аракчеева, потомок знатного русского рода, выпускница и звезда ленинградского балетного училища, любимица самой Вагановой. Её рисовали, засыпали грудой стихов и любовных признаний.
В 41-м их эвакуировали в Молотов, она подхватила инфекционный паралич и больше не смогла танцевать. Родители умерли в блокаду, в 44-м году приехала к дальней больной тётке в Иваново, выхаживала, в госпитале работала, так и осталась.
Андрей Данилов
Инет



Первое чувство любви сподвигло Архипа Куинджи отправиться в Петербург, чтобы позже стать знаменитым художником. Еще живя на родине, в Мариуполе и работая ретушером, 17-летний Куинджи влюбился в первый и последний раз в своей жизни.
Юная гречанка Вера Кетчерджи завладела сердцем юноши. Но о том, чтобы посвататься нищему сироте к дочери богатого купца, не могло быть и речи – необходимо было совершить нечто невероятное, чтобы добиться ее руки. И он добьется… Правда, не сразу, пройдет почти семнадцать лет, прежде чем Архип Иванович женится на своей Вере.
Существовала вполне похожая на достоверную легенда, будто бы отец Веры, который не горел желанием отдавать свою дочь за голодранца, поставил Куинджи условие: принесёшь сто рублей золотом – Вера твоя.
Через три года Архип вернулся из Петербурга с деньгами, но весь его вид говорил о том, какой ценой достались эти золотые незадачливому жениху. Отец Веры и на этот раз отказал молодому человеку, аргументировав тем, что нужно стать обеспеченным, а не экономить на каждом куске хлеба.
Девушку же отец пытался уговорить найти себе лучшего избранника. Однако все его старания не увенчались успехом: «Если не за Архипа, то только в монастырь», – отвечала дочь. А Архипу Вера пообещала ждать столько, сколько будет нужно. И ждала… И когда наконец Архип Иванович смог добиться в жизни и славы, и признания, и обеспеченности — они поженились.
В свадебное путешествие молодые, имея большой выбор, отправились не куда-нибудь, а на святой остров Валаам. Однако это путешествие чуть было не стоило молодым супругам жизни. Попав в страшный шторм, корабль потерпел крушение. И лишь немногим, в том числе чете Куинджи, удалось спастись.
Чудом оказавшись с женой в шлюпке, Архип греб до берега, что было мочи в его сильных руках. Как всегда, помогли жажда жизни, упорство и провидение судьбы.
А потом он скажет жене: «Знаешь, Верочка, я все думаю: ведь не зря же Господь сохранил нам жизни. Это явный знак: мы должны направить все силы на благие дела».
На что Верочка ему ответит: «Нам вдвоем много не надо. Ко всяким бриллиантам и нарядам я равнодушна. Готовить и стирать обучусь — зачем тратиться на прислугу? А деньгами ты и ученикам своим поможешь, и другим нуждающимся».
Так оно и случилось… На своё питание они тратили ежедневно ничтожно малую сумму , немного денег уходило на краски, кисти, холсты и мастерскую. Прислугу, кроме единственного дворника, супруги также не держали.
Жили очень скромно, зато очень счастливо. Самая дорогая вещь в их квартирке было фортепиано, на котором играла Вера Леонтьевна. Когда она садилась музицировать, Архип Иванович брался за скрипку – их дуэт был слышен на всю округу.
А все свое огромное состояние от продажи картин Архип Куинджи тратил на талантливых учеников, отправлял их учиться за границу, больным он оплачивал поездки на лечебные курорты. Помогал безвозмездно всякому, кто попадал в беду.
Архип Иванович был святым человеком со светлой душой и благородным сердцем. Накопив сто тысяч рублей, Архип Иванович внес их в Академию, чтобы проценты с этих денег шли на поощрение талантливых учеников. Всю свою жизнь помнил Куинджи, как тяжело пробиться молодому таланту.
Была у Архипа Ивановича страсть, над которой частенько любили пошутить, а то и съязвить петербургские карикатуристы. Ежедневно в полдень, по звуку пушки Петропавловской крепости, Куинджи выходил на крышу своего дома и начинал кормить с рук птиц, слетавшихся заблаговременно со всей округи.
Они буквально облепляли своего кормильца с головы до ног. Это было завораживающее зрелище: седой коренастый мужчина, сияющий от счастья, делился своим хлебом насущным, доставшимся ему нелегким трудом, с пернатой братией.
Немало средств уходило на такую кормежку для любимцев. Покупал художник и крупу, и хлеб, и мясо для ворон, и оказывал первую медицинскую помощь раненым птицам. Он тащил в дом всех пострадавших от холода и травм, отогревал, выхаживал и отпускал на волю. Однажды он склеил поврежденное крыло бабочке-крапивнице, и та благополучно улетела…
У живописца была особая любовь и к растениям. Куинджи старался не топтать траву, избегал случайно раздавить жука, гусеницу или муравья.
Архип Иванович так же трепетно относился и к людям, раздавая деньги всем нуждающимся. И, как правило, он свои благодеяния делал так, что человек и не знал, откуда пришла помощь. Щедрость его души не имела границ. Нажитое своим трудом и личными лишениями миллионное состояние Архип Иванович в последние годы жизни завещал созданному им независимому Обществу художников.
Инет


Жили супруги скромно, хоть могли позволить себе многое: слава о Куинджи уже гремела по всему миру. Но они сознательно отказывались от роскоши.
Чета Куинджи занималась благотворительностью. Архип Иванович, чьи картины продавались по баснословным ценам, купил три дома в Петербурге и селил в них друзей. Разумеется, бесплатно. Помогал коллегам и ученикам, когда стал преподавать в Академии художеств.
Отправлял деньги неимущим и больным. Полмиллиона рублей завещал Обществу художников, которое основал. Вера Леонтьевна, равнодушная к бриллиантам и нарядам, поддерживала мужа во всём. Сама стирала, мыла посуду, готовила, убирала.
На вопросы знакомых, почему она – прекрасная пианистка – не бережёт руки и не нанимает прислугу, отвечала, что заниматься хозяйством вовсе не означает калечить руки. Вера Леонтьевна жалела только об одном: в семье не было детей. И с материнской заботой относилась к ученикам мужа.
Куинджи написал завещание, которое шокировало многих.
Вере Леонтьевне назначалась весьма скромная пенсия, а на благотворительность были пожертвованы огромные суммы.
Одно время Архип Иванович сомневался, верно ли он поступил? Но Вера Леонтьевна развеяла его сомнения, напомнив мужу, что все решения они принимали вместе.
Куинджи скончался в 1910 году. Супруга пережила его на 10 лет. Она умерла в революционном Петрограде. В холодном и голодном городе её согревало воспоминание полувековой давности – момент первой встречи с Архипом:
распахнутая дверь и ворвавшийся в комнату поток солнечного света, в котором стоял мужчина, ставший её единственной любовью.
Инет

ЗОЛОТАЯ ДУША
Архип Куинджи (1842-1910), как рассказывают, старался не топтать траву, избегал случайно раздавить жука, гусеницу или муравья.
Художник имел не только талант, признание, деньги, но и благородное сердце.
Так, накопленные сто тысяч рублей он внес в Академию Искусств, чтобы проценты с этих денег шли на поощрение талантливых учеников. Архип Иванович также помогал деньгами всем нуждающимся.
Так, например, в письме за 1890-й год, он обратился к живописцу А.А. Киселеву: «…я слышал, что Вы больны — нуждаетесь, так как «Товарищество передвижных художественных выставок» не может Вам помочь, то позвольте мне, уважающему Вас приятелю, предложить просимую Вами сумму (500 р.)».
Ученик Куинджи Николай Рерих вспоминал: «Мощный Куинджи был не только великим художником, но также был великим Учителем жизни.
Его частная жизнь была необычна, уединенна, и только ближайшие его ученики знали глубину души его.
Ровно в полдень он всходил на крышу дома своего, и, как только гремела полуденная крепостная пушка, тысячи птиц собирались вокруг него. Он кормил их из своих рук, этих бесчисленных друзей своих: голубей, воробьёв, ворон, галок, ласточек. Казалось, все птицы столицы слетелись к нему и покрывали его плечи, руки и голову.
Он говорил мне: «Подойди ближе, я скажу им, чтобы они не боялись тебя».
Художник жил с супругой очень скромно, но счастливо. Прислугу, кроме единственного дворника, они также не держали.
Самой дорогой вещью в их квартирке было фортепиано, на котором играла Вера Леонтьевна — жена Куинджи.
Рассказывают, что, когда она садилась музицировать, Архип Иванович брался за скрипку – их дуэт был слышен на всю округу.
Согласно завещанию, в котором он позаботился обо всех близких ему людях, его капитал (453 300 рублей) и все художественное наследие, оцененное в полмиллиона рублей, были переданы Обществу имени А.И. Куинджи.
Интересная деталь: фамилия Куинджи, в переводе с урумского, означает «ювелир».
Людмила Влох
Из сети









