Умереть — тоже надо уметь, на свидание к небесам паруса выбирая тугие. Хорошо, если сам, хуже, если помогут другие.
Смерть приходит тиха, бестелесна и себе на уме. Грустных слов чепуха неуместна, как холодное платье — к зиме.
И о чем толковать? Вечный спор ни Христос не решил, ни Иуда… Если там благодать, что ж никто до сих пор не вернулся с известьем оттуда?
Умереть — тоже надо уметь, как прожить от признанья до сплетни, и успеть предпоследний мазок положить, сколотить табурет предпоследний, чтобы к самому сроку, как в пол — предпоследнюю чашу, предпоследние слезы со щек… А последнее — Богу, последнее — это не наше, последнее — это не в счет.
Умереть — тоже надо уметь, как бы жизнь ни ломала упрямо и часто… Отпущенье грехов заиметь — ах как этого мало для вечного счастья!
Сбитый с ног наповал, отпущением что он добудет? Если б Бог отпущенье давал… А дают-то ведь люди!
Что — грехи? Остаются стихи, продолжают бесчинства по свету, не прося снисхожденья… Да когда бы и вправду грехи, а грехов-то ведь нету, есть просто движенье.
Что один человек отдает другому? Он отдает себя, самое драгоценное, чем владеет — саму свою жизнь. Это не обязательно означает, что он жертвует жизнью ради другого — он отдает то, что есть в нем живого; он делится своей радостью, своими интересами, своим пониманием, своими знаниями, своим весельем, своей печалью — всеми проявлениями своей жизни.
Таким образом, делясь своей жизнью, он обогащает другого человека, увеличивает его жизненную силу и усиливает собственное ощущение того, что он жив.
Муж решил взять тайм-аут, он устал от семьи и отношений. Пока он отдыхал, я нашла себя.
Муж не позвонил ни разу. Не узнал, а есть ли, что кушать сыну, мне, есть ли, чем оплатить коммуналку хотя бы за тот месяц, когда он еще жил с нами. Ничего, тишина.
— Я устал от тебя, я устал от семьи, я хочу пожить отдельно, разобраться в себе, — муж хлестал меня этими словами наотмашь, — мне с тобой стало скучно, я так давно не был один, я беру тайм-аут.
Мы прожили в браке 10 лет, нам обоим по 35. Нашему маленькому сыну всего лишь 3 года. 6 долгих лет мы пытались завести ребенка. Проверялись, лечились, пробовали, ловили благоприятные дни.
Когда тест показал две заветные полоски, муж рыдал от счастья, стоя на коленях. Когда меня выписывали из роддома, в спальне не было свободного места от цветов.
И вот теперь он устал. Муж деловито собирал свои вещи, оставив только зимнее, кидал их в сумки, не замечая ребенка, что льнул к его ногам, изредка, делая перерыв, чтобы «накатить» коньяка на кухне.
Видимо спиртное ему добавляло храбрости и уверенности. Он ушел. Я осталась. Мы жили в моей наследственной квартире, поэтому хотя бы из дома меня никто не выгонит.
— Он наверняка кого-то себе нашел, — уверяла меня подруга Нина, — устал он, кобелина, тяжело с ребенком ему, бедному. Все мужики такие, не будь дурой, не жди, иди и подавай на алименты. Можно даже до развода, на что ты жить будешь, пока твой муженек будет отдыхать и жизнь обдумывать!
Да, жить было не на что. С работы, по настоянию супруга, я уволилась, когда ребенку было полтора года:
— Мы так долго ждали сына, — сказал мне тогда Денис, — не место ему в садиках. Сиди и воспитывай ребенка. Я вполне вас обоих прокормлю.
Я сидела с ребенком, жила интересами мужа и сына, самоотверженно создавала уют, разделяя все устремления своего мужчины.
Зарабатывал он достаточно, денег на хозяйство и мои нужды давал, не спрашивая отчета. Так что через неделю после ухода мужа я пошла в суд, чтобы подать на алименты, а дома лихорадочно искала вакансию.
Мне повезло, на моей бывшей работе как раз ушла на пенсию моя коллега, выходи хоть завтра, вопрос только в том, что места в садике не было, я же не вставала на очередь.
Моя мама предложила свою помощь в качестве няни.
— Будешь приводить внука к нам, — сказала мама, — да, мне тяжеловато будет на 7-м десятке с твоим шустриком, но что же теперь поделать! Только подкидывай деньжат немного, чтобы я продукты ему покупала.
Это было разумно и справедливо. Пенсия у мамы маленькая, на первое время я заняла денег у той же подруги: надо было и нам с сыном кушать, и ездить на работу и с работы.
Муж не позвонил ни разу. Не узнал, а есть ли, что кушать сыну, мне, есть ли, чем оплатить коммуналку хотя бы за тот месяц, когда он еще жил с нами. Ничего, тишина.
Я все увидела сама. Наш тайм-аут в отношениях выглядел миловидной брюнеткой лет 25-ти, стройной и высокой. Мой муж сидел с ней на открытой веранде кафе недалеко от моей работы, вероятно он даже не подумал, что я смогу однажды там снова оказаться. Я просто сняла сладкую парочку на камеру мобильника и пошла своей дорогой.
Моя жизнь стала налаживаться. И знаете, я вдруг поняла, что без него мне лучше. Спокойнее и чище стало в доме, не надо было покупать и готовить еду, которую он любил, а я терпеть не могла. Никто не разбрасывал вещи по квартире и не оставлял после себя грязную ванну.
А еще я поняла, что я другая. Совершенно не та, что была в браке. Что, оказывается, я люблю больше хоккей, чем футбол. Что духи, которые стоят на моем туалетном столике, которые так нравились мужу, мне просто отвратительны.
Что я ненавижу свой цвет волос, уныло каштановый, на котором настаивал муж. Что мне идет короткая стрижка, а не длинные волосы. Что кроссовки великолепно сочетаются с платьем, а помада нюдового оттенка — это абсолютно не мое.
Неужели все эти 10 лет я растворялась в своем муже, перестав быть самой собой?
Я стала возвращать себе себя по кусочку, по капельке. Начав зарабатывать, через три месяца я получила повышение и прибавку к зарплате. Сменила ненавистные платья на джинсы и деловые брючные костюмы.
Перекрасила во всей квартире стены в совсем другие цвета, те, которые нравились лично мне. И подала на развод. С момента своего ухода, а прошло 8 месяцев, муж не позвонил ни разу.
А за 2 дня до суда он явился. С цветами и фруктами.
— Я подумал, разобрался в себе, я не против вернуться, — заявил мне муж, — о, какой у нас нелепый цвет стен в прихожке. И зачем ты обрезала волосы, тебе так не идет.
— Я тоже разобралась в себе, — ответила я супругу. Этот нелепый цвет — мой самый любимый. Прическа меня устраивает, а как зовут наш с тобой «тайм-аут»? Она дала тебе отставку?
Я показала мужу фото на телефоне.
— Я не хочу, чтобы ты возвращался. Я тоже подумала и поняла: мне лучше без тебя.
Муж начал говорить, что я эгоистка, что я не думаю о сыне, который остается без отца. Что я никому не нужна почти в сорокет, да еще и с ребенком.
— О сыне я думала все эти 8 месяцев, которые его папа разбирался в себе. Я думала о том, чем накормить ребенка, с кем его оставить в мои рабочие часы. И да, я эгоистка, это, оказывается, так приятно. А на счет того, что я никому не нужна в сорокет, ты не прав. Я нужна. Очень нужна самой себе. Меня у себя так долго не было.
Я закрыла дверь за бывшим мужем. Я ни о чем не жалею. И я буду настаивать на разводе. В отношениях не бывает тай-аутов, если они, эти самые отношения, настоящие.
У дяди Коли (а о ком же еще сплетничать, как не о соседе напротив) есть кот по имени Лысый.
Почему он Лысый — не понятно, никаких проплешин на нем нет и окрас классический пингвинистый. Должно быть, Лысый — это фамилия. Странная фамилия однажды спасла коту жизнь, семью и характер.
Кот Лысый в младенчества обладал отвратительным характером. Он гадил в доме, рвал когтями мебель и нападал на дядю Колю со шкафа. Любой другой хозяин тыкал бы его мордой в каки и лупил хворостиной, но только не добряк дядя Коля. У дяди Коли вообще суровая карма собирать вокруг себя скандальных женщин и неблагодарную скотину.
Ну, речь сейчас не о том. Вместо того, чтобы кидаться в мерзкого кота сапогами, дядя Коля катал его на машине показывать Москву и вывозил отдыхать на дачу. Кот ничего не ценил, он считал, что дядя Коля ограничивает его свободу и недодает материальных благ. Вот какого черта молоко вместо сливок? И где породистые девочки, а?
Однажды дядю Колю тормознули гайцы, и Лысый вырвался на волю. Дядя Коля очень переживал, звал кота вернуться и прочесывал придорожный лес. Бесполезно. Лысый затаился в кустах и мстительно наблюдал за страданиями хозяина. Стояла ранняя весна. Дядя Коля промочил ноги, замерз, охрип и поехал дальше. А кот остался на воле.
Односельчане прониклись горем дяди Коли и проезжая через пост ГАИ останавливались, чтобы расспросить о Лысом. Больше всего в этой истории гаишников поразила фамилия кота и, вполне вероятно, если бы его звали Мурзиком или Барсиком, его бы оставили на свободе. Но кот с авторитетной кличкой запомнился, его стали искать, и однажды позвонили дяде Коле с новостью, что Лысый схвачен во время разграбления помойки, взят под стражу и готов к экстрадиции.
Дядя Коля ехал и волновался: узнает ли? Простит ли? Шутка ли — прошла весна и половина лета, кот, поди, совсем одичал. Но Лысый сумел его удивить. Как только хозяин открыл дверь погреба и принял позу вратаря, чтобы ловить кота, Лысый завопил «Мама!» и бросился ему на шею. Кот так обнимал хозяина, что у гайцов из глаз текли слезы, а у дяди Коли кровь по спине. Ему пришлось вести машину с котом на груди, отпустить которую Лысый согласился только когда въехал на дяде Коле в дом.
С тех пор в нашей деревне нет более счастливого и благодарного кота, чем Лысый. Он ходит за дядей Колей хвостом и чутко прислушивается к его пожеланиям. Поймать мышь? Пожалуйста! Не драть диван?! Конечно-конечно!..
Вообще, если б дядя Коля догадался повторить педагогический прием с окружающими его бабами, он со своим покладистым характером был бы самым счастливым человеком на свете.
А то давеча даже его новая любовь закатила ему такой гала-скандал, что вся деревня развесилась по заборам.
А дядя Коля с бесконечной любовью смотрел на бушующую бабу и говорил нежно: «Ох, дура ты Наталья! Ну, и дура..»
