Мало кто знает, что знаменитый узор ленинградского фарфора это символ памяти о героическом подвиге блокадников Ленинграда.
Самый известный узор ленинградского фарфора — Кобальтовая сетка. Он появился вскоре после снятия блокады в 1944 году. Это был не просто геометрический орнамент.
Художница Анна Яцкевич, автор знаменитого синего логотипа ЛФЗ, расписала сеточкой сервиз скульптора Серафимы Яковлевой в память о заклеенных крест-накрест окнах домов и перекрестном свете прожекторов, освещавших небо блокадного Ленинграда.
В 1958 году в Брюсселе прошла Всемирная выставка, где Ломоносовский фарфоровый завод (ЛФЗ) представил самые лучшие свои творения. Сервиз с «Кобальтовой сеткой» для выставки специально не готовился, с момента его создания прошло уже 14 лет, и он просто входил в ассортимент завода.
Но неожиданно именно он получил золотую медаль.
Его создательница, ленинградская художница Анна Яцкевич, всю блокаду провела в осажденном городе, отказавшись эвакуироваться, и работала на любимом Ленинградском фарфоровом заводе ( ныне Императорский фарфоровый завод).
Похоронила умерших от голода в 1942 году мать и сестру. Занималась камуфляжем кораблей — при помощи обычных красок. Как же надо владеть своим искусством, чтобы при помощи кисточки делать огромные корабли невидимыми для врага!
«Существует теория, что художник Анна Яцкевич ходила в блокадные годы на Неву зимой долбить прорубь в реке, чтобы иметь под рукой воду на случай пожара на заводе.
От голода, от усталости трещины на льду, золотые снежинки в ярких солнечных лучах — всё в её воображении скрестилось и это навеяло её декор «Кобальтовая сетка»», — рассказывает Наталья Бордей, руководитель пресс-службы Императорского фарфорового завода.
Однако, наиболее вероятно, и об этом сохранились воспоминания художницы, что заклеенные крест-накрест окна ленинградских домов, ставшие одним из символов блокадного Ленинграда, послужили идеей для создания рисунка, впоследствии прославившего художницу.
63 года назад, в 1958 году в Брюсселе проходила Всемирная выставка, где Ломоносовский фарфоровый завод (ЛФЗ) представил самые лучшие свои творения.
Сервиз с «кобальтовой сеткой» для выставки специально не готовился. С момента его создания прошло уже 14 лет, и поэтому он просто входил в ассортимент завода. Но неожиданно именно он получил золотую медаль.
Эта нежная холодноватая роспись «родилась» на Ломоносовском фарфоровом заводе Ленинграда (сегодня он — Императорский) в 1944 году, а сегодня стала его фирменным узором. Придумала узор Анна Адамовна Яцкевич (1904-1952) — молодой специалист, художница по росписи фарфора. В тридцатых годах Анна Адамовна окончила Ленинградский художественно-промышленный техникум, начала работать на заводе и отдала этому труду двадцать лет. При жизни она не была известной художницей — кобальтовый узор имел колоссальный успех уже после смерти Яцкевич. Но сначала он был не кобальтовым, а золотым — так и выпустили первую партию сервизов. Но критически посмотрев на изделия, Анна Адамовна заменила золото на синеву.
Заклеенные крест-накрест окна ленинградских домов однажды привлекли внимание Анны Адамовны. То ли луч прожектора как-то по-особому осветил их, то ли вечернее солнце, только геометрический узор вдруг показался Анне красивым и строгим, и она придумала роспись фарфора… Узор получился очень красивым.
А в 1958 году в Брюсселе состоялась Всемирная выставка фарфоровых изделий. Ленинградский завод привёз огромную коллекцию своих лучших изделий. Была представлена линейка продукции: чайная посуда. Её не готовили специально к выставке, назначение этих вещей: показать широту ассортимента. Сервиз с «Кобальтовой сеткой» получил главную награду — золотую медаль за узор и форму ( форму придумала Серафима Яковлева). Вскоре узору присвоили и «Знак качества СССР», что было чрезвычайно почётно. И началось его триумфальное шествие по стране…
К сожалению, Анна Яцкевич не дожила до триумфа своего узора. Она, как и многие блокадники, не могла похвастаться крепким здоровьем. Художница умерла в 1952 году на 48-ом году жизни, так и не узнав, что ее рисунок стал символом русского фарфора…
Сильва была самой любимой кошкой. У бабушки. По крайне мере, она именно так и думала. А значит, и квартира принадлежала ей. Вся. Полностью. И значит, вот эта кошка, по имени Красуля, не имела никакого права на внимание её бабули! За что и была бита. Частенько. В общем-то, каждый день. Раза по три, а то и по четыре.
И самое возмутительное было то, что у Красули хвоста не было. Вернее, был обрубочек маленький. Как это вышло, никто не знал, бабушка подобрала ее маленькой и уже бесхвостой.
Красуля выросла большой серо-белой кошкой и страшной трусихой. Она всего боялась. Чем Сильва и пользовалась. Особенно её задевала совершенно неприкрытая Красулина попа.
Ну как, сами подумайте, дамы и господа, можно с такой попой по квартире Сильвиной ходить? Сильва вылетала откуда-то из-под дивана и отвешивала Красуле серию оплеух. Та с жалобным криком убегала и пряталась на высоком шкафу. А Сильва ходила по квартире, высоко подняв и распушив хвост.
Бабушка прибегала из кухни и ругала Сильву. Она пыталась погладить Красулю, но противная кошка Сильва хватала её осторожно зубами за правую руку и тянула в свою сторону. Ну, действительно. Если хочешь кошку погладить, то и гладь свою самую любимую. То есть, меня, Сильву.
Ну, короче говоря, не мирились они никак. Пока не случилось несчастье. Бабушка старенькая была. Вот однажды и пришло её время…
Тут съехались все родственники. Ближние, дальние и вообще. Потому как, квартира у неё была очень большая и в центре города, да и деньги на счету были. Вот такие дела. Да…
Все очень расстраивались. Плакали даже. Немножко. А потом к адвокатам поехали. Наследство делить.
Сильва и Красуля сидели в прихожей. Они не хотели ни есть, ни пить. Им было страшно и одиноко. Они видели чужих людей, и никто не обращал на них внимания, пока…
Пока не пришло время запирать квартиру. Вот тогда и выкинули их на улицу, взяв за шкирки и отнеся в соседний переулок.
Красуля забилась под скамейку и тихонько заплакала, а Сильва. Та, нет. Она не плакала. Её большой взяли с улицы, и она очень хорошо всё помнила. Тяжело вздохнув, кошка посмотрела на скулящую Красулю под скамейкой и подошла к ней. Красуля, увидев своего давнего врага, закрыла глаза и попыталась обрубком хвоста прикрыть попу. Но у неё не получилось.
Сейчас побьёт, подумала Красуля. Но тут, опережая Сильву, пронёсся большой соседский пёс, которого хозяин частенько натравливал на уличных кошек. Он сразу наметил себе в жертвы эту большую серо-белую кошку без хвоста. И просунув большую голову под скамейку, попытался ухватить её зубами. В этом и заключалась его ошибка.
Скамейка была перекошена. И один её край нависал низко над землёй. Вот морда собаки и попала под этот край. Чем и воспользовалась Сильва. Выросшая на улице и привыкшая к дракам, она вскочила на скамейку и несколько раз ударила прижатую морду собаки когтями. Несколько раз. Но этого хватило.
Хозяин долго метался по улице и пытался поймать своего пса, обезумевшего от страха, а Сильва…
Она вытаскивала зубами за шиворот Красулю, упиравшуюся со всех сил и так и не открывшую глаза:
— Да прекрати ты уже! — возмутилась Сильва. — Вот послал Бог трусиху на мою голову. Не собираюсь я тебя бить. Вместе будем держаться. Бабушка моя тебя тоже любила. Хотя я и не пойму за что. Так что, ради памяти её, позабочусь о тебе.
Красуля открыла глаза и, тихонько ткнувшись тёплым носом в Сильвин бок, вздохнула.
Вскоре все коты, кошки и собаки, жившие в этом дворе, узнали крутой, скандальный и взрывной характер маленькой черно-белой кошки. Задрав хвост трубой, она с визгом бросалась в бой и орудовала когтями, не останавливаясь. И стала она грозой всех уличных и домашних животных. И всё бы хорошо. Но наступила зима.
Ох уж эта зима! Так холодно и голодно. Красуля была никакая добытчица. А поэтому Сильва таскала мышей, крыс и остатки с мусорки в их маленькое убежище в подвале.
Одним зимним и особенно холодным днём, когда они лежали голодные, прижавшись друг к другу, и, вспоминая о своём житье у бабушки, пытались согреться, Красуля…
Вдруг предложила Сильве пробежаться к их бывшему дому.
— Зачем? — недоумевала Сильва. — На улице так холодно и нас там никто не ждёт. Зачем? Только промёрзнем.
Но Красуля очень просила. И Сильва уступила. Они пробежали дворами, поднялись по лестнице и проскользнули в парадное. Потом Сильва пошла уверенно вверх, а Красуля за ней.
Двери их бывшей квартиры оказались открыты.
— Зайдем. Зайдём хоть на минуточку, — попросила Красуля. — Там сохранился ещё запах нашей бабушки. Ну, пойдём, пожалуйста. Пойдём. Посидим немножко. Может, не прогонят.
Они прошли мимо ног снующих грузчиков. Те выносили мебель. Пришло время продавать квартиру.
Кошки тихонечко прижались в прихожей в самый уголок. Они смотрели вокруг и Красуля тихонечко плакала. Сильва тяжело вздохнула. Воспоминания нахлынули удушливой волной. Казалось, их любимая бабулечка сейчас выйдет из-за угла и позовет их поесть. Сильва уже хотела собраться с силами и сурово отчитать эту совершенно бесполезную и плаксивую кошку Красулю, когда…
Когда в прихожей появился большой, седой мужчина. Он строго о чем-то разговаривал с начальником грузчиков и адвокатом, наблюдавшим за квартирой. Судя по всему, это был главный человек в доме. Сильва кивнула Красуле и они, встав, собирались уже уходить.
Но тут взгляд высокого седого мужчины упал на них.
— О, Господи! — вскрикнул мужчина. — Неужели это вы? Я же почти год искал вас по всем подворотням. После смерти вашей хозяйки. Расклеил сотни объявлений. И ничего. Вы будто сквозь землю провалились. Где же вас носило?
Он наклонился, и Сильва, подняв хвост трубой, совсем как раньше, встала на задние лапы и, тихонько мяукнув, потёрлась о его руку. Красуля тоже мяукнула. Тоненько так. Совсем тихо.
Высокий седой человек, недолго думая, подхватил обеих кошек. Он нёс их к себе домой и объяснял им, что не гоже убегать неизвестно куда, если тебя ищут. Кошки молчали. Они боялись издать хотя бы звук, чтобы не спугнуть свалившееся на них счастье и опять не оказаться на зимней промозглой улице.
Теперь они живут в небольшой двухкомнатной квартирке. На пятом этаже.
Сильва опять ходит по квартире, задрав хвост вверх, и объясняет Красуле, что именно она тут самая любимая кошка. А значит, вся квартира принадлежит ей.
Красуля не возражает. Она просто молчит. И Сильва, опомнившись, подбегает к Красуле и, ткнувшись своим тёплым носом ей в бок, тихонечко мурлыкает.
Потом они засыпают, прижавшись друг к другу.
Красуля всё время вздрагивает во сне. Она ещё боится. Сильва просыпается и кладёт свою маленькую голову на Красулину спину. И та, тихонько вздохнув, вытягивается во весь рост и опять засыпает.
Высокий седой мужчина с удовольствием наблюдает за ними и рассказывает друзьям и знакомым, что у него живут две кошки, которые любят друг друга.
А бабушка…
Бабушка смотрит оттуда, сверху на них. И радуется. Потому что…
А просто так. Потому что, потому.
Потому что, так правильно. Она произносит свои молитвы за долгое здоровье большого седого мужчины.
Как Мамай проиграл Куликовскую битву ещё до её начала
Сегодня День воинской славы России. В 1380 году в этот день Дмитрий Иванович разбил монгольскую армию под предводительством Мамая.
4 лайфхака русского князя, которые помогли нам победить.
1⃣Дмитрий Иванович первым вышел на Куликово поле, но высоту не занял, оставил её Мамаю. А тот и не подумал, для чего ему оставили господствующую высоту.
Ордынский военачальник считал, что с холма видит всё. ? И он послал конницу на самый слабый фланг русского войска – правый. И тут столкнулся с первым «подарком», который ему подготовил Дмитрий.
Перед позициями русских войск оказалось два ряда оврагов, которых просто не было видно с холма. Многотысячная конница Мамая широким фронтом на приличной скорости влетела в овраг.
Задние конники напирают на передних, уйти в сторону нельзя – наступление идёт широким фронтом. Вместо стремительного налёта конница медленно продвигается до… второго ряда оврагов.
И это уже маленькая победа. Конники сначала спускаются в овраг, затем медленно по одному поднимаются из него и натыкаются на строй княжеских дружин, который спокойно, по одному, избивает появляющихся всадников. ?
2⃣Князь перед битвой облачился в кольчугу простого война, а свой плащ и знамя отдал боярину Михаилу Бренку.
Дмитрий знал, что наступление каждого командира войска соперника будет направлено на него, русского полководца, на его знамя.
Именно так и вышло. Монголы, не считаясь с потерями, прорубались к княжескому знамени, и остановить их порыв оказалось невозможно. Боярина изрубили, а знамя сбили.
Исторически потеря командующего и знамени, гибель или бегство приводили к психологическому перелому, после которого следовал разгром войска.
Здесь получилось иначе. Парализованными оказались монголы. Думая, что убили командующего, они издали победные кличи. Многие даже рубиться перестали. Но русские и не думали прекращать сражение. Они знали, что монголы ошиблись!
3⃣Тела русских ратников были хорошо защищены. Так называемая «голубая броня» дружины из Великого Устюга не уступала латам генуэзских рыцарей, которые сражались на стороне Орды.
Сам князь во время битвы не был ранен, хотя и бился в первых рядах. Кольчуга его выкована из лучших сортов металла. Поверх неё надеты латы из металлических пластин, а поверх всего этого – кольчуга простого воина для маскировки.
Но любые удары – это удары. Шлем князя был помят в нескольких местах, и к концу битвы Дмитрий находился в состоянии глубокой контузии.
Возможно, она и стала причиной его ранней смерти в возрасте 39 лет. Но при этом ни один русский воин не видел, чтобы князь истекал кровью. Такого психологического проигрыша он монголам не подарил!
4⃣Битва идёт уже 4–5 часов.⌛ Мамай видит, что в центре – тупик, между живыми образуется стена из мёртвых, сработала критическая масса. Мамай отдаёт приказ перенести удар на левый фланг.
Сказывается численное преимущество, и полк левой руки начинает отходить назад, прогибаться под натиском врага, отступать к дубовой роще. Численное преимущество на стороне наступающих, так кажется Мамаю с холма. Он не видит Засадного полка за рощей.
Но именно сверху заметно, как отходят всё дальше назад русские полки, как появляется брешь, в которую можно бросить войска и обойти русских слева, ударить им в тыл.
И Мамай допускает последнюю ошибку. Направляет в прорыв все имеющиеся у него резервы. Полк левой руки отброшен, монголы рвутся вперёд, собираются и разворачиваются для удара во фланг и тыл центральных полков, оставляя открытым тыл для Засадного полка.
План князя полностью удался, монголы поворачиваются тылом к основной ударной силе русских войск. Удар свежей конницы Засадного полка оказался для врага смертельным.
Войско Мамая обращается в неконтролируемое бегство.
Двор был чист и уютен, вокруг него были лишь новостройки и поэтому маргинальные личности, своим отсутствием его исключительно украшали. Также в нём пока ещё не было сформированных собачьих банд и отсутствовали кошачьи лазы в подвал.
Сами кошки тоже не наблюдались… Поэтому появление единственного котёнка не прошло незамеченным во дворе. Ещё совсем малыш, с короткими, ещё не подростковыми лапками. Хвостик-морковка, мягкий, бархатный лобик и широко раскрытые, наивно-доверчивые глаза.
Казалось бы – самый разгар зимы, вокруг очень даже приличные люди… Какая ещё нужна причина, чтобы котёнок мгновенно обрёл семью? Но оказалось, что нужна и совсем непонятно, какая. Потому что совершенно никто не собирался забирать котёнка себе.
Засунув подбородки и носы поглубже в воротники зимней одежды, люди проходили мимо, сочувственно поглядывая на малыша. А котёнок даже не мог приблизиться ни к одному человеку, он просто сидел и смотрел на сменяющиеся фигуры вокруг.
Он сидел на единственном, не морозящем лапы, месте. Его кое-как оберегала и грела крышка канализационного люка. А вокруг мягкий и рыхлый снег, покрывающий окружающее пространство подозрительно ровным слоем. Тщательно спрятав следы того, кто принёс котёнка сюда.
А его именно принесли – он был слишком ухожен. Кругленький, сытый и совсем не боялся людей. Но вот только люди его боялись… Ну да, всё логично – они не обязаны. Не обязаны были брать, не обязаны даже жалеть, ведь они в его появлении не виноваты.
Всё это правильно, но что-то в глубине души не давало больше этим людям согреться. С каждым часом мороз пробирался в их тело всё глубже, добираясь до самых костей.
Андрей тоже прошагал мимо, мимолётный взгляд, брошенный на котёнка… А потом долгий час воспоминаний о нём. Растаявший снег под нежными лапами, ветер – радостно ныряющий в тонкий мех. Андрей вздрогнул и накинул толстовку – в своей новой квартире он замерзал.
Не-не-не, он не готов был к котёнку. Слишком дорого для Андрея вышел ремонт, да и не любил он всех этих кошек. Но жалость продолжала вздыхать и теребить изнутри человека. Ведь даже игрушкам, которые он когда-то выиграл в автомате, было лучше сейчас, чем котёнку за тёмным окном.
Парень поежился и задержал взгляд на глупых игрушках. Взял одну из них в руки, погладил, засунул в карман. Это тоже котёнок, так пусть они будут вместе. Может быть, их вдвоём быстрее и подберут.
Игрушка шлёпнулась в лужу на люке, к ней радостно заковылял жалкий малыш. Андрей вздохнул, засунул руки в карманы и подгоняемый ветром в спину, вернулся в свой, тёплый и безопасный дом.
Рано утром рыхлый кусок льда, упавший с еле-еле тёплого люка, смёл в совок равнодушный, заспанный дворник. Даже торчащий из смеси снега и льда, тонкий кончик хвоста не заставил рабочего задержать взгляд на нём дольше секунды. Потому что уже не помочь, так зачем же зря рвать своё сердце…
В новых домах, окружающих двор, многим жильцам с тех было до омерзения зябко. Люди мёрзли без всяких причин, кутались и никак не могли согреться. Котёнок был давно позабыт, но совесть (если она всё же есть) успокоиться долго не сможет.
Но в одной из квартир было тепло и светло. В той, в которой жили Андрей и котёнок. Назло ветру, назло морозу, назло снегу и назло самому себе – он обернулся тогда и вернулся домой вместе с кошкой.
Да, это кошка! Малипусенькая и нежная, доверчиво обнимающая его тёплые пальцы, умеющая целовать глазами и мурлыкать песенки о любви.
