Плохие стали зеркала, Неверно как-то отражают, Меня так грубо искажают — Пародия их просто зла. Я помню — много лет назад Получше делать их умели, И на меня из них смотрели Мои весёлые глаза, Фигуры стройный силуэт, Лицо живое, молодое И симпатичное такое — Теперь таких зеркал уж нет. Хотя с тех пор прошли года, В себе не чувствую изъянов, Всё так же полон мыслей, планов, Душа как прежде молода. Зеркал же новых злая гладь, Куда порой смотрю я сдуру, Какую-то карикатуру Теперь вдруг стала рисовать. В жестокой глубине стекла Почти седой и лысоватый, В морщинах весь, слегка пузатый… Плохие стали зеркала!
Я сама себя нашла! Я сама себе важна! Я сама себя открыла, я сама себе нужна! Я сама с собой дружу, я себе стихи пишу. Я себе плохого слова больше в жизни не скажу! Я сама себя люблю Я себе не нагрублю, потому что уваженье для себя самой коплю. Без любимой без меня не могу прожить и дня. Я с собою неразлучна, я, кровиночка моя! Я с собой поговорю, похвалю и пожурю, если в чём-то сомневаюсь, то уверенность вселю. Я могу с собой болтать, словно бабочка, порхать. Я могу парить как птица и меня не растоптать! Я собою дорожу, я удачу приношу. Я притягиваю счастье, а несчастье отважу! Я сама себе пою песню нежную свою. Так собою восхищаюсь, что порою устаю. За собою дорогой я и в воду, и в огонь! И живу теперь с собою, как за каменной стеной! Среди множества забот лишь одно меня гнетёт: от меня — меня такую вдруг да кто-то уведёт…
У неё всё своё — и бельё, и жильё, Ну а я ангажирую угол у тёти. Для неё — всё свободное время моё, На неё я гляжу из окна, что напротив. У неё каждый вечер не гаснет окно, И вчера мне лифтёр рассказал за полбанки: У неё два знакомых артиста кино И один популярный артист из «Таганки». И пока у меня в ихнем ЖЭКе рука, Про неё я узнал очень много нюансов: У неё старший брат — футболист «Спартака», А отец — референт в Министерстве финансов. Я скажу, что всегда на футболы хожу, На «Спартак», — и слова восхищенья о брате. Я скажу, что с министром финансов дружу И что сам как любитель играю во МХАТе. У неё, у неё на окошке — герань, У неё, у неё — занавески в разводах, У меня, у меня на окне — ни хера, Только пыль, только толстая пыль на комодах… Ничего, я куплю лотерейный билет, И тогда мне останется ждать так недолго. И хотя справедливости в мире как нет — По нему обязательно выиграю «Волгу».
— Все в девках ты, Ася! — укоризненно ей говорили.
И начинали приводить в пример Лиду, Катю, Галочку, Юлечку и прочих. Описывали их семейное счастье. Детишек. Потом снова смотрели. Вздыхали. И выносили вердикт: одна и останется.
Естественно. Кому нужна-то? Уже 40 лет. Потом ехидно намекали, что, поди, мужик-то есть? Ася честно отвечала: — Нет мужика. И не было никогда.
Не встретила. Что ж теперь? А просто так встречаться, она не могла. Что за глупость: искать себе пару? И почему она вообще должна кого-то искать?
У Аси родителей не было. Дед с бабкой воспитывали. И она жила в этом привычном маленьком мирке. Там было хорошо , уютно и привычно.
Ее бабушка Евдокия, женщина строгая и справедливая, всегда говорила: «Судьба и на печке найдет! Не надо торопиться!». И дед деловито крякал в усы, поддерживал.
Очень их Асе не хватало. Соседи наседали, знакомые. Описывали будущее в мрачных тонах. Одинокую старость. Ася вздыхала. Потом старалась мимо пробегать быстрей, чтобы не слышать.
В тот день в бабушкиных вещах решила прибраться. И в халатике с розами, стареньком таком, записку нашла. Буквы запрыгали. Ася заплакала:
— Внученька моя любимая! Раз читаешь — нету нас больше с дедом. Не плачь, не топи нас слезами. И просьбу мою выполни — на поселок, где я родилась, съезди. Там два дома всего жилых. А тот, где мы с дедом жили, в хорошем состоянии должен быть. Поживи там летом. Очень тебя прошу!
И подпись «бабуля».
Ася собралась и поехала. Сутки на поезде добиралась.
И впервые вздохнула свободно. Радовалась так. Старые вещи разбирала, фото. И заброшенный дом словно ожил, крылья расправил. Соседи попались хорошие — помогли все в божеский вид привести.
Ася ходила за ягодами. Лежала с книжкой в траве.
Однажды чуть не заблудилась — вышла к дороге, а там машина стоит. Шофер деловой, с усиками, возится. А пассажир вышел. Подышать, стало быть. Ася пригляделась — генерал!
Он ее стал спрашивать, что да как, есть ли жилье поблизости. Ася сказала, что да, поселок их. И чуть смущаясь, позвала к себе. Не стоять же человеку на солнцепеке.
Пока шли, разговорились. Генерал овдовел уже три года как. По пути Ася у соседки молока топленого взяла да хлеба.
И гость ее все улыбался. Говорил, что словно в детство вернулся. Своих родителей вспоминал.
А потом поженились они. Вот так. Ася генеральшей стала. Все обзавидовались. Только Ася скромницей была, такая и есть. Супруг на нее не нарадуется.
А любовь? Да найдет она вас, не торопитесь. И слушайте старых людей. Они плохого не посоветуют. Вот как бабушка Аси.
