В те моменты, когда тебя кидает эмоциональными волнами от пика наивысшего самомнения и убеждённости в своей исключительности до тупиковой точки собственного ничтожества, перемешанного со страхом, что о тебе плохо думают и говорят, имеет смысл выйти из дома и долго идти без конкретного маршрута, внимательно рассматривая встречных и пропитываясь ритмом стремительного города.
Довольно скоро, если не сразу, станет очевидно, что ты всего лишь песчинка, до которой никому нет никакого дела…
Людям безразличны и наши, лишь нам заметные короны и наши, кажущиеся нам видимыми абсолютно всем, провалы. А если и не безразличны, то на очень короткое время. Значительно короче того, что мы сами придумали, подчиняя всю свою жизнь зависимости от внешней оценки, друзья мои…
Однажды стоит понять это, чтобы перестать придавать слишком уж большое значение тем вещам, которые, как кажется, не позволяют нам по-настоящему присвоить себе свою жизнь и менять в ней что-то на своё усмотрение, расчищать старые завалы всего отжившего и превысившего срок годности, решаться на важное.
Иногда очень легко называть причиной своего долгосрочного ступора других людей, которые, вроде бы, не вложились в нашу уверенность, обесценили наши мечты, высмеяли наши намерения… Но ведь ключевое здесь слово — НАШИ…а это значит, что никто, на самом деле, не может и не должен вкладываться в то, чтобы мы поверили в себя, отстояли свои мечты и осуществили свои намерения.
Как видите, всё опять упирается в ответственность, нести которую может только полноценно взрослый человек. И, увы, слишком сильная зависимость от мнения окружающих, слишком длинный список виноватых в наших проблемах и слишком долгое увязание в давно прокисшем болоте чего бы то ни было, говорит, в первую очередь, об отсрочке взятия ответственности за свою собственную жизнь…
Поверьте, что реального чужого интереса нет даже к самым публичным персонам, имеющим миллионы подписчиков…просто кому-то хочется убедиться, что и на вершине лагают, а кому-то, собственно, об этой вершине помечтать. Всё остальное — мимо.
Так что, давайте перестанем верить, что соседка Капа или диванный эксперт в сети может стать главным распорядителем в той единственной ценности, которая у нас есть — в нашей жизни.
Человек возьмёт столько любви, сколько сможет вместить.
И даст столько любви, сколько в нем есть. Не больше и не меньше. И одни люди дают поток любви, неиссякаемый водопад, а другие выпьют глоточек и больше не могут. Ёмкость души у них такая, небольшая. На глоточек. Потом они начинают захлебываться и тонуть. Для них избыток любви как пытка водой… Или один жаждет любви, поглощает ее как сухой песок в пустыне. А второй чуть-чуть поморосил, как грибной дождь, из детской леечки полил и все. Кончилась энергия любви. Он отдал все, что у него было. Он больше ничего не может дать. Так честно и говорит: «я больше ничего не могу тебе дать». Это правда.
И в этом великая драма любви, в этой ёмкости души. Один переливает через край, а другой захлебывается и тонет в этом потоке чувств. Барахтается и отпихивает уже… А другой утоляет жажду скудными каплями росы и никак утолить не может. Вот так проявляется энергообмен в любви; печальная картина. Любовь нужна не всем. Некоторые живут и вовсе без неё. А некоторые гомеопатическими дозами выдают любовь. Или способны усвоить только граны и граммы. Из-за этого так много страданий причиняют люди друг другу. Из-за разной энергоемкости.
А потом как-то взаимодействуют все же, если остаются вместе. Но это не очень счастливые отношения. Счастливая любовь — когда совпадают возможность отдавать и потребность получать, когда энергоемкость одинаковая. Но это нечасто бывает. И одни жаждут любви, другие захлебываются ей. Одни фонтанируют нежностью и любовью, другие слегка моросят и капают по капельке. Но все равно это любовь. Уж какая есть. Потому что у многих барометр показывает «великую сушь» изначально. А градусник — абсолютный ноль. Они ничего не дают и ничего не могут вместить. Они совсем неживые, как гербарий. И самое плохое — полюбить такого человека; ему ничего не нужно. И дать вам ему нечего…#аннакирьянова #любовь картина Т.Ловелл
Такая. Знаете, бывают такие женщины, мощного телосложения. Будто вылитые из камня. А лицо. Вот на лицо тёти Клавы никто никогда не смотрел. Не решались. Потому что, выражало оно всегда одно и то-же. Угрозу, презрение и злость. И обиду на жизнь. Казалось, она вот-вот поднимет голову и закричит к небесам. -О, Господи! Ну почему я должна обслуживать вот этих?… Тётя Клава была продавщицей. Именно – Продавщицей. И по профессии, и по натуре. Она принимала покупателей, уперев два пудовых кулака в то место, где должна была быть талия. И сверлила наглеца таким взглядом, что самые смелые мужики смущались, отводили взгляд в сторону и тоненьким голоском, и извиняющимся тоном просили. Она снисходила. И отрезала колбаски. Смельчаки, решившиеся возвысить взгляд свой и голос. Наблюдали такую картину. Тётя Клава снимала пудовые кулаки с талии и клала их на прилавок. Лицо её принимало цвет свёклы, а глаза превращались в два дула. Из горла вырывался рёв, сравнимый со львиным. Очередь приседала. Как будто над ними пронёсся истребитель, а мужик. Мужик, поперхнувшись и побелев, немедленно извинялся и был готов признаться во всех совершенных и будущих грехах, и тут-же. Написать заявления о явке с поличным. И никто ещё за всё время не решился перевесить и проверить. Но больше всего. Больше всего, её раздражал малец. Наглый такой пацан. Десяти лет от роду. Который имел наглость являться к ней с завидной регулярностью, и вывалив на прилавок кучку мелочи просить тоненьким голоском: -Тётя Клава. Пожалуйста. Отрежьте мне молочной колбаски. Тётя Клава краснела, белела и серела лицом. -Опять явился. Гремела она так, что дребезжали стёкла. Опять отрежь ему пятьдесят грамм! Она торжествующе смотрела на очередь. И толпа, всегда готовая в другом месте возразить и закричать, отводила глаза. Опять по мою душу явился, нервы мне трепать? Ишь ты, лорд аглицкий какой. Оне, видите-ли, по пятьдесят грамм кушать изволят. Но малец, как ни странно, не смущался и не пугался. Он поднимал на Продавщицу небесно-голубые глаза и говорил: -Отрежьте, пожалуйста, тётя Клава. Очень надо. Тётя Клава опять открывала рот, из которого должна была выпасть атомная бомба, но. Но почему-то вглядевшись в его голубые глаза, замолкала и спокойно отрезала кусочек колбаски. Вздох облегчения проносился по -очереди и малец уходил, зажав в кулачке пакетик. В этот день у тёти Клавы было особенно грозное настроение. Очередь напряженно молчала. Продавщицы из соседних отделов старались не смотреть в этом направлении. То и дело, срываясь на крик, тётя Клава бросала покупателям пакетики с колбасой и тут. И тут опять из-под прилавка в самое неподходящее время вынырнула вихрастая голова с голубыми, как небо глазами. Они уставились на Продавщицу, и малыш произнёс в абсолютной, звенящей тишине: -Тётя Клава, тётя Клава. У меня сегодня нет денег. Но мне очень надо. Отрежьте мне пожалуйста, грамм пятьдесят, а я вам потом деньги занесу. Подобной наглости никто не мог себе позволить. Это было покушение на святое. На самую суть торговли. Тётя Клава покраснела, побледнела и издала такой рык, что все находившиеся в магазине присели, а один алкоголик, пытавшийся спрятать в трусах бутылку водки, выронил её и поднял руки вверх. Бутылка упала на бетонный пол и разлетелась на тысячи кусочков со звуком осколочной гранаты. Но никто и не обратил внимания на эту ерунду. -Ты, ты, ты! Лорд паршивый! Опять сюда явился, чтобы меня до инфаркта довести?! И она подняла вверх свой пудовый кулак. Все закрыли глаза. И те, у кого было сердце, схватились за него. Но маленький Лорд не испугался. Он не дрогнул и даже голос его не изменился. Он опять посмотрел на тётю Клаву своими голубыми глазами и сказал спокойно: -Он очень кушать хочет. А у меня денег нет. Мама не дала на завтрак. Забыла просто. И он поднял вверх рыжего, как солнышко, котёнка. Тот увидев перед собой страшное лицо тёти Клавы, почему-то не испугался. А вырвавшись из рук своего малыша. Спрыгнул на прилавок и пробежав по нему прижался к грязно-белому халату тёти Клавы, и потёрся об неё своей маленькой рыжей головкой. По магазину пронёсся стон полный ужаса и боли. Всем показалось, что сейчас, поднятый пудовый кулак упадёт на рыжего малыша и раздавит его, как муху. Пьяница с поднятыми руками упал на пол, скрючился и закрыл голову руками. Тётя Клава сперва посерела, потом побелела, потом покраснела. И из её горла вырвался хрип. Она опустила кулак и схватив рыжего малыша поднесла к лицу. Тот мяукнул и ткнулся мордочкой в её нос. — Это ты, что-же? Спросила она грозно. Всё это время мамкины деньги, которые она на завтраки давала, вот на этого паршивца тратил? И каждый день мне тут нервы трепал, покупая ему по пятьдесят грамм колбаски? -Ага. Ответил малолетний преступник. Только, вы не думайте. Я завтра деньги вам занесу. Как мама даст, так я и принесу. Продавщица из отдела с конфетами всхлипнула, и выбежав из-за прилавка вложила в руку Лорда с голубыми глазами купюру. -А, ну. Не сметь! Крикнула тётя Клава так, что задрожали стёкла в магазине, а пьяница лежавший на полу и обнимавший голову, стал тихонько подвывать, А ну не сметь, повторила она страшным шепотом. Забери –ка свои деньги. Обратилась она к продавщице из конфетного отдела, и та взяв купюру отошла в сторону. Иди-ка сюда, малец. Сказала она Лорду. И отрезав большой кусок молочной колбасы, положила в пакет. А это вам с мамой от меня, и она положила туда-же целую палку копченой дорогущей колбасы. Очередь стояла, разинув рты. Продавщица из конфетного уронила бумажную купюру. А пьяница встал с пола огляделся и спрятав в трусах литровую бутылку водки, спокойно вышел из магазина. -А котёнка своего этого наглого. Сказала тётя Клава, ты мне оставь. Мне, знаешь ли, давно нужен работник на складе. По отлову мышей. Вырастет и будет охотничьим котом. Очередь заулыбалась и продавщицы из соседних отделов тоже. Рыжий, как солнышко, котёнок мурлыкал и тёрся о тётю Клаву. Она подняла его и на несколько минут исчезла в подсобке. Потом опять появилась перед прилавком и строгим голосом сказала: -Ну? Кто следующий? Следующие почему-то улыбались, несмотря на грозный вид тёти Клавы. Они тихо и уважительно разговаривали с ней и она. Отвечала им так-же, а иногда. Можете мне, конечно, не поверить. На её каменном лице возникало подобие улыбки. Теперь в этом магазине два кота. Один рыжий и один серый. Этот голубоглазый Лорд, таки притащил ещё одного котёнка. Все продавщицы подкармливают котов, но те. Можете мне конечно не поверить. Но они всегда предпочитают тётю Клаву и старательно мешают ей работать, а та. Рычит, ругается и мечет громы и молнии. Поглаживая две шерстяные спинки и очередь. Очередь улыбается. Такая вот история о Лорде, Продавщице и колбасе.
