Кеша или Ванькино счастливое детство.

Едва заметив появление во дворе восьмилетнего Ваньки, пёс по кличке Фара схватил замусоленную мостолыгу и со всех лап припустил к лазу под ограждавшим участок забором, поднырнул под досками, оставив на них клок серой шерсти, пересёк тропинку ведущую от свинарника к водокачке и дальше, без остановки, рванул по заросшей крапивой целине в направлении речки Талая.

Дремавший на заборе кот Дрон, потревоженный сбежавшим Фарой, лениво приоткрыл правый глаз, заметил спрыгнувшего с крыльца мальчишку и не дожидаясь куда тот решит направится, предпочёл удалиться. Просочился между штакетин, спрыгнул в траву и пару раз обернувшись, засеменил к свинарнику.

Ваньке было не до них. Оглядевшись по сторонам, не смотрят ли дед с бабкой и ни кого не заметив, он поднял с земли ивовый прут, срубил головы парочки одуванчиков и, насвистывая что-то себе под нос, направился на другой конец участка, искать петуха Кешу. В это время тот обычно ковырялся возле амбара в поисках червей.

Заметив петуха, деловито разгуливающего между амбаром и остатками навозной кучи, Ваня остановился и извлек из кармана брюк кусок чёрного хлеба, завёрнутый в полиэтиленовый пакет. Аккуратно развернул его и, сунув нос в пакет, осторожно понюхал. От хлеба смачно пахло дедовским портвейном, початая бутылка которого стоит без присмотра на кухне, в тумбочке возле холодильника. Довольный результатом, он отщипнул кусочек влажного мякиша и бросил Кеше.

-Цыпа, цыпа, цыпа… Ешь петушок… Ку-ушай Ке-ешечка… -Ласково нашёптывал Ваня.

Скормив ему весь пропитанный вином хлеб, Ванька вытер руки о штанины, присел на лавочку и принялся ждать, внимательно и с интересом наблюдая за петухом. По началу вроде бы ни чего не происходило. Кеша продолжил искать червей, только вот передвигался он при этом как-то странно, боком. За тем его движения замедлились, а лапы стали заплетаться, так, что пару раз он едва не упал. Споткнувшись в очередной раз, Кеша остановился, пошатываясь, поводил клювом туда-сюда, раскинул крылья, вытянул шею и что есть силы, закукарекал. Но, вылетавшие из его горла звуки мало походили на обычное пение деревенского петуха. Разве что он запел на иностранном…

-Ку-хе-хе-у! Хе-ххе-кхх!

Ванька от смеха, чуть с лавки не свалился.

Кеша тем временем обратил внимание на пару голубей, которые громко хлопая крыльями приземлились в метре от него и принялись, что-то клевать, совершенно игнорируя его присутствие. Петух лёгким зигзагом направился к ним.

Добравшись до ближайшего голубя, который не заметил подошедшего со спины петуха, Кеша взмахнул крыльями и подпрыгнул, намереваясь нанести удар шпорами в бок противника, но промазал и, плюхнувшись на голову ни чего ожидавшей птицы, свалился перед ней на землю. Испуганный голубь захлопал крыльями и улетел за амбар. Воодушевлённый своей победой, Кеша, встряхнулся, нахохлился и направился ко второму голубю, переставшему кормиться и во все глаза пялившемуся на него.

Ваня, открыв рот, затаив дыхание, наблюдал за развитием событий.

Голубь повернулся к подходившему Кеше боком и поднял вверх оба крыла, словно приготовился улететь. Но не улетел. Едва петух приблизился к нему в плотную, не дожидаясь начала атаки, голубь сам нанёс Кеше пяток увесистых ударов крылом по голове. Ударов могло быть и больше, но после пятого, Кеша благополучно клюнул «носом», погрузившись в нокаут, а за тем и вовсе уснул.

Ванька перепугался, что с петухом что-то случилось, вскочил со скамейки, прогнал голубя и принялся трясти Кешу, стараясь вернуть его к жизни. Всё зря. Голова петуха безвольно болталась, сам он не подавал признаков жизни. Делать нечего… Ванька положил Кешу на скамейку и в задумчивости направился к дому, решать, что делать дальше. Забрался в шалаш, построенный неделю назад в саду, под большой яблоней, и погрузился в размышления.

Минут через пять во дворе раздался истошный вопль бабушки Веры. -Игнат! Игнат, Кешка сдох! Игнат!

-Ась! Тута я,.. в доме.

-Петух, говорю, сдох. Вот, полюбуйся. Отравили, что ль?..

Ванька осторожно выглянул наружу, раздвинув солому, и принялся наблюдать, стараясь не шуметь, что бы, ненароком, не выдать своего присутствия.

На крыльце появился дед Игнат. Взглянул на болтавшегося в руке жены петуха, развёл руки.

-Ну, сдох. Значит, время его пришло.-Философски заключил дед Игнат.

-Какое время? Ему всего-то полтора года!-Возмутилась бабушка Вера.-Что делать-то, теперь?
-А. что тут делать? Выброси или вон оставь за забором. Коли не сожрёт ни кто, так закапаю.

-Выброси!.. Жалко. Я его хотя бы ощиплю на перину.

-Какая перина?-Засмеялся дед Игнат.-Таких пол сотни надо на одну подушку, а у нас всего десяток! И не копили её и ни когда.

-Да, знаю я… Галке отнесу, она пером занимается. У неё же про петуха узнаю… Один хрен покупать теперь надо.

Ванька облегчённо вздохнул, его причастность к этому делу ни кто не озвучил и во всяком случае, пока, он вне подозрений. Ваня вернул солому на место и прибывая в прекрасном расположении духа, принялся мастерить лук и стрелы для намеченной на ближайшее время рыбалки «по-индейски». Увлёкшись работой, Ваня не сразу обратил внимание на новый переполох, поднявшийся у дома.

-Господи… Да как же это?..-Голосила бабушка Вера.-Игна-ат!

За тем раздался задорный смех деда Игната.

Ванька отложил лук в сторону, выбрался из шалаша и побежал посмотреть, в чём там дело.

На крыльце, задыхаясь от смеха, залитый слезами, корчился дед Игнат. Неподалёку, на лавочке с пакетом куриных перьев в руках, неодобрительно качая головой, сидела бабушка Вера, а в паре метров от неё, то и дело опуская клюв в собачью миску с водой, стоял ощипанный, совершенно лысый, словно птенец переросток, Кеша. Живой и здоровый, но слегка пострадавший за непреднамеренную пьянку.

P.S. А Вам, есть что вспомнить?

Автор: Олег Козунов.

Как хорошо, что ты у меня есть.

Это был первый раз, когда я попал в больницу. Сколько мне тогда было? Лет семь или восемь, точно не помню. Но помню то, что мне было очень страшно.

— Мама, я не хочу без тебя,- шептал я в приемном покое, пока оформляли документы.

Я еле сдерживал слёзы, чтобы не заплакать и крепко держал маму за руку.

— Сашенька, сынок, ты уже большой мальчик. А такие большие детки лежат в больнице без родителей,- тихо говорила мама, прижимая мою голову к своей груди.

Я всё понимал, но я ещё никогда не оставался совсем один. Мама вроде есть, но в то же время её нет. Странное чувство не одинокого одиночества.

— Я завтра утром приду. Как разрешат зайти, то я тут же приду,- говорила мама, когда медсестра, взяв меня за руку, повела в палату.

— Как закончится обход, так и пустят,- пробурчала она.- И чего они так все трясутся над ними. Чай не на войну провожают.

Я поджал губы и шёл молча. Медсестра мне не понравилась и было бы стыдно при ней расплакаться.

— Ну вот, здесь ты будешь лежать. Завтра утром доктор придёт, осмотрит тебя. А пока раздевайся и ложись спать. Утро вечера мудренее,- сказала она и, закрыв дверь в палату, вышла.

В палате был полумрак. Свет уличного фонаря отбрасывал причудливые тени на стенах. Я стоял посреди пустой палаты, тихо кашлял, и боялся пошевелится.

— Мама, мамочка, забери меня отсюда,- прошептал я, уже не сдерживая слёзы.

Вдруг раздался скрип и я заметил шевеление на кровати в дальнем углу.

— Ты кто?- спросил я, размазывая слёзы по щекам.
— Сашка,- ответил он и сел на кровати.
— И я Сашка,- ответил я, садясь на свою койку.
Сашка засмеялся и, шлепая босыми ногами по холодному полу, подошёл ко мне.
— Есть что похавать?- спросил он, присаживаясь на соседнюю пустую кровать.
Я отрицательно покачал головой и ответил:
— Завтра мама придёт.

Сашка посмотрел в окно, потом на меня, встал и пошёл на свою кровать. Он лёг укрывшись одеялом по самый подбородок.
— Чего сидишь как истукан? Ложись под одеяло, а то ещё больше застынешь никогда из больницы не выпишут,- пробурчал он.
Я очень не хотел, чтобы меня не выписывали из больницы, поэтому быстро накрылся одеялом и только тогда почувствовал, что я действительно замёрз.

— А мне нравится в больнице лежать. Здесь никто не бьёт. Медсёстры все добрые. Жалеют меня. Каждый день приносят гостинцы: то апельсин, то пачку печенья, то яблоки. Ты любишь апельсины?- спросил Сашка, повернувшись ко мне.
— Люблю, но у меня на них аллергия,- ответил я, вспомнив тот день, когда меня, обсыпанного зудящей сыпью осматривала доктор. Тогда-то она и вынесла мне приговор, что цитрусовые мне противопоказаны.
— А я страсть как апельсины люблю. Правда нам их редко дают. Два или три раза в год, если спонсоры не жадные. Я тогда апельсин стрескаю, а шкурки под матрас спрячу. Знаешь какие они вкусные, когда высохнут,- говорил Сашка мечтательно глядя в потолок.
А я лежал и думал, где это им так апельсины два раза в год выдают, если моя мама могла бы мне их хоть каждый день покупать, если можно было бы.

А Сашка продолжал:
— А здесь хорошо кормят, только мало. Мне всегда мало. Тётя Галя говорит, что у меня волчий аппетит. Тут, до тебя, лежал мальчик. Так у него постоянно тумбочка всякой едой была забита. Каждый день к нему то мама, то бабушка, то тетки какие приходили, и все с гостиницами. А он хиляк такой был, то не хочу, это не люблю. Знаешь сколько мне хавчика перепадало. А тут два дня уже кишки урчат.
Я не мог больше сдерживать своего любопытства и спросил:
— А к тебе что твоя мама не приходит?
Он засмеялся, так зло, так по-взрослому и дрожащим голосом ответил:
— Пришла бы, если бы была. Нет у меня мамки, и папки нет, и бабки нет. Никого у меня. Детдомовский я.
Сашка замолчал и, накрывшись с головой, отвернулся к стене.
Я тоже молчал. Я знал, что такое детский дом. Бабушка рассказывала, что там находятся дети, у которых нет родителей. Они там все живут, как в детском саду. Им никто на ночь не читает сказки и не печёт по воскресеньям пирожки с повидлом.

Мне было жалко этих детей. А теперь один из них находился рядом со мной. Его звали так же, как и меня. Он был одного со мной роста и, наверно, одного возраста. Но у меня были и мама, и папа, и бабушка, а у него не было никого.
Я тогда долго не мог уснуть, думая, как это жить, когда у тебя нет мамы. Когда ты знаешь, что она не придёт ни завтра, ни после завтра, ни через месяц. Мне стало жалко Сашку и я тихо заплакал.
А утром пришёл доктор. Он сначала осмотрел Сашку и сказал:
— Так, молодой человек, вы абсолютно здоровы. Пора на выписку.
Сашка улыбнулся и ответил:
— Действительно, что-то я загостился на больничных харчах.
Потом доктор осмотрел меня и, потрепав по голове, сказал:
— Ну, а вас я попрошу задержаться.

За Сашкой пришла какая-то тётя и забрала его в детский дом. Он посмотрел на меня, подмигнул, и веселой походкой вышел за дверь.
А потом ко мне пришла мама. Я смотрел на мою дорогую, любимую, родную мамочку и мне стало ещё больше жаль Сашку.
— Мамочка, как хорошо, что ты у меня есть,- прошептал я, обнимая её за шею.
А она целовала меня в щёки и говорила, что очень меня любит.

Потом я ел мои любимые сырники и думал о том, что сейчас Сашка придёт в свой детский дом, залезет под матрас, и будет грызть апельсиновую корку.
Как это всё-таки страшно быть одному на белом свете!

Автор: Кружево слов