20 августа был сорок один год, как не стало Джо Дассена.
Из-за близости дат и остроты потерь это событие в нашем сознании соединилось со смертью Высоцкого, хотя общей в этих безвременно ушедших кумирах была только их молодость и бесконечная любовь слушателей. Необходимы публике были они оба, только в разных случаях.
Как писал Борис Слуцкий в память своего погибшего на фронте друга юности Михаила Кульчицкого, «есть кони для войны и для парада. В литературе тоже есть породы. Поэтому я думаю: не надо об этой смерти слишком горевать».
Горевать, конечно, стоит, но породы есть не только в литературе, но и в музыке. Высоцкий и Дассен были разной породы, хотя оба были по-своему прекрасны.
Для барышень плюс-минус моего поколения Джо Дассен, Адамо и Челентано символизировали буйство глаз и половодье чувств. Особенно Джо Дассен!
В контексте вышесказанного он — порода для любви! Сколько под теплые звуки его чудесного пения произошло первых касаний, взглядов, поцелуев, танцев не просто так, а со значением, рыданий, сцен ревности, выяснений отношений, бурных примирений и снова поцелуев, грехопадений, разрывов, свадеб и расставаний и новых слез, и новых поцелуев.
Не только мы были современниками Дассена, он был главным свидетелем наших страстей, вдохновителем и утешителем того, что пошло называется «личной жизнью». И неспроста!
Он своим удивительно сердечным, чувственным, не отстраненным голосом компенсировал то, что нам недодавали в силу юной застенчивости, недостатков воспитания и чувств, ханжества и глупости. Под его песни наши юные, часто нелепые и несовершенные кавалеры распрямляли плечи, становились выше и красивее, нежнее и тоньше.
Джо Дассен пропевал те слова, которые мы хотели слышать от них, но они их или еще не знали, или не ощущали, или стеснялись произнести, и он это делал за них. Может, поэтому толстоватый, косоватый, кудрявый еврейский зингер нам казался сказочным красавцем! Не только из-за сладкоголосости, но и как воплощение нашего тогда мужского совершенства с учетом того, что дамы любят ушами.
Миллион лет уже у меня нет вертушки, я не тот меломан, хватает плейера и интернета, но до сих пор не поднимается рука выбросить драный мешок от школьной сменки, в недрах которого хранятся заезженные диски и тыщу раз склеенные бобины с песнями Джо Дассена вперемешку с моими слезами, смехом и звуками поцелуев! Значит, он жив!
(Татьяна Хохрина)
