Достучаться до небес. Михаил Девятаев

размещено в: О войне | 0

Интервью с Михаилом Петровичем Девятаевым. Запись 1965 года.

В действующей армии Девятаев с июня 1941 года. Боевой счёт открыл 24 июня, сбив под Минском пикирующий бомбардировщик Юнкерс Ju-87.

Вскоре отличившихся в боях вызвали из Могилёва в Москву. Михаил Девятаев в числе других был награждён орденом Красного Знамени.

13 июля 1944 года Девятаев, служивший в 9-й гвардейской авиадивизии Покрышкина, сбил Fw-190. А в этот же день Девятаев вылетел в составе группы истребителей Аэрокобра под командованием майора Боброва на отражение налёта вражеской авиации.

В воздушном бою в районе Львова Девятаев был ранен в ногу, а его самолёт подожжён. В последний момент покинул падающий истребитель с парашютом. С тяжёлыми ожогами захвачен в плен.

После допроса Михаила Девятаева перебросили в разведотдел абвера, оттуда – в Лодзинский лагерь военнопленных, откуда вместе с группой военнопленных-лётчиков он 13 августа 1944 года совершил первую попытку побега. Но беглецы были пойманы, объявлены смертниками и отправлены в лагерь смерти Заксенхаузен.

Там Михаилу Девятаеву удалось сменить статус смертника на статус «штрафника», и он вскоре был отправлен на остров Узедом, где в ракетном центре Пенемюнде шли разработки нового оружия Третьего рейха – крылатых ракет «Фау-1» и баллистических ракет «Фау-2».

8 февраля 1945 года группа советских военнопленных из 10 человек прибыла на аэродром под видом ремонтной бригады. Девятаев и Кривоногов объяснили охране, что будут ремонтировать капонир.

Комендант аэродрома выделил группе одного конвоира, которого Иван Кривоногов вскоре убил заранее заготовленной заточкой. Кривоногову было не впервой убивать конвоиров – именно за убийство конвоира в своём предыдущем лагере он и угодил на остров Узедом. Убив конвоира и завладев его винтовкой, Девятаев и Кривоногов объявили остальным узникам, что сейчас они полетят на родину.

На самого рослого из пленных Фёдора Адамова напялили шинель убитого часового, дали ему винтовку, и тот повёл колонну пленных прямо к заправленному Хейнкелю.

Группа захватила самолёт Heinkel He-111 H-22. Девятаев завёл оба двигателя, дал указание всем подняться на борт и спрятаться в фюзеляже и выкатил самолёт на взлётную полосу.

Со второй попытки пленным удалось взлететь. Немцы выслали вдогонку истребитель, но тот не сумел их обнаружить. Самолёт был обнаружен истребителем, возвращающимся с задания, но приказ немецкого командования «сбить одиночный Хейнкель» не выполнил из-за отсутствия боеприпасов. Таранить же самолёт пилот Вальтер Даль не решился.

В районе линии фронта самолёт обстреляли советские зенитные орудия. Пришлось идти на вынужденную посадку. «Хейнкель» сел на брюхо южнее деревни Голлин в расположении артиллерийской части 61-й армии.

В итоге, пролетев чуть более 300 км, Девятаев доставил командованию стратегически важные сведения о засекреченном центре на Узедоме, где производилось и испытывалось ракетное оружие нацистского рейха, точные координаты стартовых установок ФАУ, которые находились вдоль берега моря.

Доставленные Девятаевым сведения оказались абсолютно точными и обеспечили успех воздушной атаки на полигон Узедом.

Семеро из 10 участников побега – Соколов, Кутергин, Урбанович, Сердюков, Олейник, Адамов, и Немченко – были зачислены в одну из рот 777-го стрелкового полка и отправлены на фронт.

Даже Немченко, потерявший в плену один глаз, уговорил отправить его на фронт в качестве санитара стрелковой роты.

Трое же офицеров — Девятаев, Кривоногов и Емец — до конца войны оставались вне зоны боевых действий, ожидая подтверждения воинских званий. Рота, в которую были зачислены семеро из десяти беглецов, участвовала в штурме города Альтдама.

14 апреля, во время форсирования Одера, погибли Соколов и Урбанович, ранен Адамов. По сведениям Девятаева, Кутергин, Сердюков и Немченко погибли в битве за Берлин за несколько дней до победы, а Олейник погиб на Дальнем Востоке, в войне с Японией.

Из всех семерых остался в живых только один Адамов. Он вернулся в посёлок Белая Калитва Ростовской области и стал шофёром по своей довоенной профессии. Умер он в 1968 году на 46-м году жизни.

Михаил Емец, который до плена был комиссаром одного из партизанских отрядов из соединения Ковпака, после войны вернулся в Сумскую область и стал бригадиром полеводческой бригады в родном колхозе. Умер Михаил Алексеевич Емец 31 октября 1984 года.

В сентябре 1945 года Девятаева нашёл С. П. Королёв, назначенный руководить советской программой по освоению немецкой ракетной техники, и вызвал на Пенемюнде. Здесь Девятаев показал советским специалистам места, где производились узлы ракет и откуда они стартовали.

 Легендарный советский ученый Сергей Королев: ознакомившись с «начинкой» и документацией «хейнкеля», он пришел в восторг.

Ведь группе беглецов получилось ненароком добыть такие сведения и аппаратуру, которую не смогли бы получить и десяток-другой разведчиков. Речь, конечно, шла о первой в мире баллистической ракете Фау-2, «оружии возмездия» немцев. Оказалось, что из всех стоявших на взлетной полосе самолетов группе Девятаева попался именно тот, в котором была установлена специальная радиоаппаратура для запуска чудо-ракет.

Добытые сведения помогли советским конструкторам самим создать первые прототипы баллистических ракет, а, впоследствии и создать космическую программу.

Дальнейшая судьба беглецов в большинстве своем печальна. Только четверо из десяти пережили кровавую мельницу войны. Сам же М. Девятаев был награжден высшей наградой СССР — Звездой Героя — в 1957 году за вклад в советское ракетостроение.

Именно за помощь в создании первой советской ракеты Р-1 – копии ФАУ-2 Королёв в 1957 году смог представить Девятаева к званию Героя. В ноябре 1945 года Девятаев был уволен в запас.

В 1946 году, имея диплом капитана судна, устроился дежурным по вокзалу в Казанском речном порту. В 1949 стал капитаном катера. Михаил Девятаев до своих последних дней жил в Казани.

Пока позволяли силы, работал капитаном речного флота, в том числе возглавлял экипажи самых первых отечественных судов на подводных крыльях «Ракета». Награждён орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I и II степеней, медалями. Михаил Петрович Девятаев дожил до XXI века и умер 24 ноября 2002 года. Похоронен он на Арском кладбище в Казани.

Из сети

Герой Великой Отечественной Войны, которого я видела.
 
Моё раннее детство прошло в зауральском селе Чаши Курганской области. Я училась в начальной школе, это был 1960, или 1961 год, уже плохо помню.
 
К нам приехал знаменитый летчик Девятаев, совершивший побег из немецкого плена на самолете. Наш клуб был полон, это было огромное событие для моих земляков.
 
Прошло много лет, но я хорошо помню этого коренастого, уже немолодого человека, прихрамывающего на пути к трибуне, в углу сцены.
 
Запомнились яркие моменты из его рассказа. Из жизни в лагере, почему выжил — был из бедной, многодетной семьи, привык к полуголодной, тяжелой жизни, закален трудностями, хорошего, крепкого здоровья. В лагере первыми погибали слабые.
 
Он выжил, потому, что его отобрали в команду для другого лагеря, обслуживать аэродром. В прежнем он бы не выжил, их там гоняли по 30 км в день по гравию испытывать обувь для немецкой армии, многие падали и попадали в крематорий.
 
В новом лагере условия были не лучше, но у летчика созрел безумный план — захватить самолет и совершить побег. Как он объяснял, идея появилась, когда они чистили снег вблизи взлетающего самолёта и он через прозрачный колпак видел действия пилота. Он был опытным летчиком, когда его сбили, он летал на американском самолете, и освоил много типов отечественных самолетов.
 
Их было несколько человек в отряде, бежать надо было всем, но знали о побеге только трое. Один знал немецкий, они долго следили за самолётами, узнали, что двигатели не глушились, было холодно, февраль месяц.
 
Дождались благоприятного момента, убили охранника и побежали к самолёту. Им повезло с погодой, низкая облачность и невероятная смекалка деревенского парня, сумевшего поднять в воздух незнакомый самолет и сумевшего уйти от погони на бреющем полете низко над землей, под облачностью.
 
Эта встреча с необыкновенным человеком произвела на моё детское воображение неизгладимое впечатление.
Галина Бердышева (Прохорова)
 
Поделиться с друзьями:

Изгой со светлой душой. Рассказ Сесилии Чеховской

размещено в: Такая разная жизнь | 0

ИЗГОЙ СО СВЕТЛОЙ ДУШОЙ

В соседний дом на первый этаж недели две тому переехали новые жильцы. У нас городок небольшой, двор закрытый и очень дружный. Тот редкий случай, когда все друг друга знают уже много лет.

Поэтому приезд новых жильцов стал поводом для обсуждения. Все соседи точно знали, что переехала к нам семья с ребёнком, но самого киндера никто не видел.

Утром на Рождество я собралась в гости к бабушке. Снега выпало очень много и его не убирал в праздники.

Напротив подъезда, который притягивал взгляды стояла «девятка» Петьки из пятой квартиры, а рядом — чёрный минивэн.

Вытоптанная тропинка к остановке пролегала мимо этих машин. Поравнявшись с минивэном, услышала неизвестный мне уставший голос ребёнка-подростка и женский, который звучал бодро и весело, но с какой-то безысходностью.

— Мама, не надо, давай вернёмся.

— Лёша, погоди, сейчас всё получится.

— Мам, ну я не так сильно хочу ехать.

— Сыночек, я же тебе обещала. — и гораздо тише добавила, — Ну кто же знал, что столько снега выпадет.

— Мам, давай в другой раз, пожалуйста. Ты же устала уже.

— Алексей, всё хорошо. Мы справимся! Женское любопытство не дало пройти мимо. И я, делая вид, что иду к соседке, свернула к дому. И тут же замерла, поразившись увиденному.

У открытой двери подъезда стояла инвалидная коляска, в которой сидел паренёк лет десяти. От лестницы до минивена снег был расчищен.

Стройная женщина в пальто пыталась установить доски на ступеньки, чтобы спустить коляску. А всё потому, что «девятка» загородила спуск с пандуса. Взмокшая женщина, которая явно перед этим чистила снег, бодро улыбалась сыну, а потом с тоской смотрела на непреодолимый путь от коляски до машины.

— Мать, да обойдусь я без этого фильма! Прекращай! Возвращаемся домой!

— Лёша!

Я решила вмешаться: — Здравствуйте! А давайте помогу. — предложила я.

— Нет, спасибо. — ответил смутившись парень.

— Ой! Спасибо, мы справимся. — ответила женщина, посмотрев на сына. Она явно не хотела его ещё больше смущать.

— Да ладно. Не стесняйтесь. Не будете же вы из-за хозяина «девятки» планы свои менять! Женщина просияла, а мальчишка хотел провалиться сквозь землю.

Кое-как с огромным трудом нам удалось справиться с лестницей и посадить Лёшу в оборудованный подъёмником минивэн.

— Вы извините нас. Мы бы и сами справились. Неудобно очень, что вас нагрузили. Да и Лёшка переживать будет. Но огромное вам спасибо! Я уже готова была эту «девятку» толкать. Лишь бы выбраться.

— Да что вы! Не переживайте! Минивэн уехал, а всё думала про Лёшу и его маму. Интересно, как часто она повторяет себе, сыну и окружающим «Мы справимся»?

После этой встречи что-то во мне изменилось. А ведь я никогда не задумывалась о том, что среди нас живут особенные дети. Знала, что такие существуют, но не осознавала.

После праздников, я пошла в гости к новым соседям. Не знаю как, но мне хотелось помочь этим людям. Не банально дать денег или что-то посоветовать, а быть другом Лёше.

Что-то мне подсказывало — у мальчика нет друзей. Несмотря на мои опасения, Лена (мама Алёши) была рада общению. Потому что ей не хватает простой возможности поговорить.

История Алексея оказалась довольно банальной для статистики и очень трагичной для маленького человека и его семьи.

Два года назад Лёшу на тротуаре сбила машина. Водителю под колёса кинулась кошка. Скорость автомобиля была небольшая, водитель очень старался что-то сделать, но скользкое покрытие не оставило шансов избежать катастрофы.

Сначала врачи и родители боролись за жизнь мальчика, потом за его здоровье, а теперь за полноценность. Чтобы хватало денег на всё, отец семейства работает по 14 часов в день и ездит в командировки. Как ни странно, очень помогал мужчина, сбивший ребёнка.

А вот друзей у мальчишки не осталось. Сначала все товарищи и одноклассники приходили навещать друга в больницу, потом домой. В школе создали условия, чтобы Лёша мог учиться, но дети жестоки и многое ещё не понимают.

Сначала дети показательно помогали парню, ведь он инвалид, а о таких людях надо заботиться. Потом одноклассники стали стесняться общения с парнем вне школы. Затем начались шутки и шушуканье за спиной.

Лёша попросил родителей перевести его на домашнее обучение, отказался общаться с девочкой, которая старалась сохранить дружбу несмотря ни на что.

Сейчас мальчишка покидает пределы квартиры только тогда, когда это необходимо: поездки в больницы и реабилитационный центр.

Теряет интерес к жизни в свои уже 11 лет. А ведь раньше Алёша занимался хоккеем и плаваньем, ездил с отцом на рыбалку.

В нашу первую встречу у моего особенного друга был день рождения и мама везла его в областной центр на фильм о футболе. Первый выезд из дома не по делам за последний год.

Вчера Лёшка пригласил меня на концерт в реабилитационный центр, где участвовали особые дети. Мой сосед танцевал на инвалидной коляске с девочкой.

Зал был забит. Участников я насчитала 28 детей-инвалидов, а многие (те, кто не может что-либо делать) сидели в зале с родителями.

Никогда не думала, что у нас так много детей, которых не замечают. Одни рождаются с пороками развития, другие становятся инвалидами из-за болезней в раннем детстве, а кто-то как Лёша — из-за трагической случайности.

Я за вчерашний день нарыдалась. Столько маленьких искалеченных тел со здоровыми светлыми душами увидела на концерте.

Там был мальчик лет 16, который сидел в инвалидном кресле и мог только мычать и улыбаться (его избили какие-то подонки).

Рядом со мной сидела счастливая девочка с синдромом Дауна со своей совершенно здоровой сестрой.

Этих детей в зале были десятки. Мы их просто не замечаем. Они живут среди нас, радуются жизни и борются за здоровье и каждую счастливую эмоцию.

А их родители, наверное, по сто раз в день с отчаянной верой повторяют себе и своему сокровищу: «Мы справимся! У нас получится».

Автор: Сесилия Чеховская (Sestrichka)

Поделиться с друзьями:

Эдуард Асадов. Ей было двенадцать, тринадцать — ему

размещено в: Стихи Эдуарда Асадова | 0

«Сатана»

Ей было двенадцать, тринадцать — ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли, почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее «бомбою» и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его «сатаной»,
«Скелетом» и «зубоскалом».

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать — ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он «бомбой» ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится: — У, сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
— Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
— Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать — ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он «бомбой» ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А «тетей Химией» величал,
И «тетей Колбою» тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась: — У, сатана! —
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая…
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома: — Стой, сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! —
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
— Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Поделиться с друзьями: