После утверждения в 1613 году на российском престоле династии Романовых встал вопрос о женитьбе шестнадцатилетнего Михаила Фёдоровича.
Первой невестой стала Мария Ивановна Хлопова, которую уже успели поселить во дворце и наречь царицей Анастасией в память о первой жене Ивана Грозного, как девушка тяжело заболела. Присматривающие за ней двоюродные братья царя Борис и Михаил Салтыковы докладывали об ухудшении здоровья и «порче» девушки, которую от царя якобы скрыли родственники Марии.
Для решения вопроса о браке собрали Земский собор, который постановил лишить Марию звания царской невесты и сослать в далёкий Тобольск.
Попытки женить Михаила на иностранных принцессах из Дании и Швеции также не увенчались успехом.
Наконец, в 1624 году женой царя стала русская княжна Мария Владимировна Долгорукова из рода Рюриковичей.
Но уже на следующий день после свадьбы она занемогла и умерла после трёх с половиной месяцев болезни.
Вторая и последняя женитьба царя состоялась через год. Царицей стала дочь незнатного мещовского дворянина Евдокия Лукьяновна Стрешнева.
Выбор супруги царя сопровождался необычными обстоятельствами. Собранных со всего государства девиц знатнейших боярских и дворянских родов пригласили во дворец.
Вместе с их служанками девушек оставили ночевать в дворцовых покоях, где около стен, по обе стороны от входа, для них расставили кровати.
В полночь Михаил Фёдорович, вместе с матерью, пошёл смотреть спящих девиц и выбирать невесту. Инокиня Марфа была прямо поражена, когда услыхала от сына, что он остановил свой выбор на простой прислужнице одной из привезённых в Москву знатных девиц. Она стала упрашивать сына подумать, как будут оскорблены его выбором все князья и бояре, и изменить своё решение. Однако молодой царь оказался непреклонен.
Рассказывают, что Лукьяна Стрешнева, отца будущей царицы, посланцы Михаила Фёдоровича, нашли в поле за сохой, которую он даже не хотел оставить, торопясь допахать ниву.
Брак царя оказался на редкость счастливым: Евдокия держалась в стороне от политических интриг и подарила супругу десять детей.
Одновременно с Москвой Наполеон пытался взять и Петербург, но там его разбили Бонапарт не собирался довольствоваться занятием лишь Москвы, которая была ярким символом России, но вовсе не центром власти противника.
В отличие от Санкт-Петербурга, где находился Александр I и его двор. На петербургское направление Наполеон направил три своих корпуса, которыми командовали опытные маршалы: Жак Макдональд, Николай Удино и Лоран де Гувион Сен-Сир. Общая численность их войск составляла 92 тыс человек.
Петербург прикрывал 25-тысячный корпус генерала Петра Витгенштейна, который был с этой целью в начале войны выделен из 1-й Западной армии Барклая-де-Толли.
Несмотря на немногочисленность своих войск, Пётр Христианович воспользовался несогласованностью действий своих врагов и громил их поодиночке – в сражениях под Клястицами 31 июля и под Полоцком 17 августа. Причём, в последнем бою был ранен пулей в голову, но не оставил командования.
При этом Витгенштейн не только спас северную столицу и оттянул на себя силы противника, но и одержал победы в тот момент, когда русская армия продолжала стратегическое отступление к Москве. Впечатление от его действий в российском обществе, где почти смирились с мыслью о поражении, было огромным.
Главным "архитектором" победы был не Кутузов, а Барклай-де-Толли Михаил Богданович составил два варианта плана войны с Бонапартом – наступательный и оборонительный.
Второй предусматривал тактику "выжженной земли" и отступление вглубь своей территории, чтобы распылить и измотать силы врага.
Во время Бородинского сражения Барклай фактически руководил действиями русской армии. В тот день под ним было убито и ранено пять лошадей, но генерал появлялся в необходимых местах битвы, отдавая необходимые распоряжения, тогда как Кутузов в виду преклонного возраста и тучности, всё время битвы оставался на одном месте – возле деревни Горки.
Генерал Зима был одинаково суров и к французам и к русским
Министр российской полиции, генерал Александр Балашов в своём рапорте свидетельствовал, что по всей дороге от Москвы до западных границ специальные бригады погребли 403 707 человеческих тел, из которых около половины принадлежали русской армии и гражданскому населению.
Войска, преследующие неприятеля на разорённой французами местности, испытывали почти такие же лишения, что и противник, включая недостаток еды, обмундирования и топлива.
Как писал британский генерал Роберт Вильсон, находившийся в 1812 году при русской армии, "у солдат не было никакого крова для ночных бивуаков на ледяном снегу.
Заснуть более чем на полчаса означало почти верную смерть. Поэтому офицеры и нижние чины сменяли друг друга в этих урывках сна и силою поднимали заснувших, которые нередко отбивались от своих будителей".
На материалах Сергея Варшавчика
Михаи́л Богда́нович Баркла́й-де-То́лли — русский полководец шотландско-немецкого происхождения. Военный министр, генерал-фельдмаршал. Второй полный кавалер ордена Святого Георгия. С весны 1812 года — командующий 1-й Западной армией. Фактически исполнял обязанности Главнокомандующего Русской армией в начале Отечественной войны 1812 года, от отъезда из армии Александра I до назначения М. И. Кутузова. В заграничном походе русской армии 1813—1814 годов командовал объединённой русско-прусской армией в составе сил союзников под общим командованием князя Шварценберга. Главнокомандующий 1-й армией. Википедия Родился: 27 декабря 1761 г., Литва Умер: 26 мая 1818 г. (56 лет), Черняховск, Королевство Пруссия
Жила в одном городе женщина. Звали ее Зинаида Петровна. Жила она, как ей думалось, вполне достойно. Правда, семьи не случилось и детей не было.
Зато своя квартира, в которой всегда царили чистота и порядок. И работа была приличная: бухгалтером на мебельной фабрике.
Дожила Зинаида тихо и спокойно до 50 лет. Очень ей ее жизнь нравилась. Особенно на фоне жизней ее соседей по дому.
Приятно ей было думать, что вот у нее-то все отлично сложилось. Ведь человек она хороший и зла никому не делает.
А соседи у нее были непутевые. На одной лестничной площадке с ней жила, например, женщина, которой было уже за 60. И, вот ведь стыд какой, пожилая уже, почти пенсионерка, а волосы выкрасила в синий цвет! Подумать только!
И носит какие-то обтягивающие платья и джинсы. Все над ней смеются. Городская сумасшедшая, не иначе. «Безобразие!» — думала Зинаида Петровна, глядя на странную пенсионерку. И радовалась, что она-то выглядит прилично, соответственно возрасту.
Про другую соседку и говорить было стыдно. Всего двадцать один год. И уже ребенка нагуляла. Причем ребенку лет пять на вид. Понятное дело, небось, еще в школе училась, когда забеременела. И куда родители смотрят? Кстати, родителей у девушки не было, жила одна со своей дочкой.
Причем еще и с той синеволосой пенсионеркой сдружилась. Пока девушка днем куда-то ходила, соседка сидела с девочкой.
Зинаиду Петровну это не удивляло. «Такие люди друг к другу тянутся» — думала она.
— «А меня стороной обходят. Видят приличного человека — и в глаза смотреть стыдно. Поздороваются в лифте и все общение»,
Последний сосед — мужчина лет 30. Увидев его впервые, женщина испытала настоящий шок. Все руки, вся шея были покрыты татуировками! Разве нормальные люди так будут ходить? Конечно, нет!
Еще в молодости Зинаида Петровна осуждала подобных персонажей. Видимо, больше нечем выделиться, раз приходится себе кожу уродовать. Ишь, внимание к себе привлекает! Значит, умом не привлечь! Лучше бы книжки читал.
Так думала она каждый день, встречая в лифте кого-то из соседей. Приходя домой, она тихонько радовалась тому, что сама она живет так, как положено.
И иногда обсуждала соседей со своей единственной подругой по телефону. Говорить им больше было не о чем, поэтому «тип с татуировками», «молодая мать» и «безумная старуха» становились едва ли не главными темами на повестке дня.
Как-то раз вечером Зинаида Петровна, как обычно, возвращалась домой с работы. Настроение у нее было отвратительное.
На работе недостача… Впервые за долгие годы работы. На кого свалят? Кто виноват? Конечно же, бухгалтер.
Голова у женщины болела с утра. А сейчас вдруг в ушах зашумело, а ноги резко потяжелели. Женщина с трудом дошла до подъезда и опустилась на лавочку.
Вдруг она почувствовала легкое прикосновение к своей руке. С трудом подняв взгляд, она с удивлением увидела ту самую «пенсионерку» с синими волосами.
— Что с вами? Вам плохо? — участливо спросила она.
— Голова… болит… — прошептала Зинаида.
— Пойдемте к Юре, он дома сегодня. Вы бледная, лица на вас нет.
— К какому Юре? — спросила женщина.
— Юра же с вами на одном этаже живет. Он врач-кардиолог. Неужели вы не знаете? Поднявшись на нужный этаж, соседка позвонила в дверь Юры.
Женщина с удивлением увидела на пороге того самого мужчину с татуировками, которой, по ее мнению, просто не мог быть приличным человеком.
Мужчина измерил Зинаиде Петровне давление, уложил на диванчик и дал какую-то таблетку. Вскоре голова и шум в ушах прошли.
— Обязательно запишитесь на прием! Надо следить за давлением, даже таким молодым девушкам, как вы, — улыбнулся врач, когда состояние женщины пришло в норму.
— Спасибо вам, — почему-то Зинаида испытывала неловкость, вспоминая, как обсуждала татуированного мужчину с подругой.
«О внешности думает, а интеллект — на нуле» — говорила она о нем. А он, подумать только, доктор, каждый день жизни спасает.
— Не за что. Не болейте! Если что, обращайтесь! Женщина попрощалась с доктором, вернулась домой и прилегла на диванчик. Надо же, она так ошибалась в отношении мужчины…
И пенсионерка с синими волосами оказалась хорошей женщиной. Вот, подошла, поинтересовалась, что с ней.
В дверь позвонили. На пороге стояла синеволосая пенсионерка, держащая за руку дочку молодой девушки, которая, по мнению Зинаиды Петровны, стала матерью слишком рано.
— Я просто хотела проведать вас, узнать, все ли в порядке. Простите, что я с Яночкой, Аня на работе…
И я так давно хотела с вами познакомиться. Но не решалась. А тут случай выпал! А то мы все общаемся с соседями, а вы особнячком держитесь!
— Проходите, давайте чаю сделаю, — неожиданно для себя сказала Зинаида.
— Спасибо, что помогли, когда увидели, что мне плохо…
— Ну что вы. Не за что благодарить. Я сразу вижу, когда человеку плохо. Я же всю молодость ухаживала за больной мамой. Как исполнилось мне 14, мама слегла. И ушла, когда мне уже за 30 было. Не училась толком, романов не было, только у постели ее…
Еле ребенка родить успела. Ладно, не хочу вспоминать. Вот сейчас на старости лет отрываюсь, — соседка со слегка виноватой улыбкой показала на свои яркие пряди.
— Спасибо дочке, помогла волосы покрасить. И футболки мне покупает крутые. Хоть недолго, а молодой побуду. Хотя вот Ане еще хуже.
— Кто такая Аня? — спросила Зинаида.
— Ну Анечка, соседняя с моей дверь — ее. Яна ведь ее сестренка. Родители погибли в автокатастрофе. Она сестру удочерила, воспитывает вот. Учебу в университете бросила, работает с утра до ночи, бедная.
Юра ей помогает иногда деньгами. Ну Юра, который вам помог сегодня…
Когда соседка ушла, Зинаида некоторое время тихонько сидела за столом в кухне и невидящими глазами смотрела перед собой.
Надо бы предложить Ане помощь, она ведь тоже может иногда сидеть с Яночкой. И волосы она давно хотела покрасить в рыжий цвет. Только все думала, что это — неприлично в ее возрасте.
Обязательно завтра проконсультируется с соседкой по этому вопросу! И надо не забыть пригласить Юру на пироги, чтобы отблагодарить за помощь.
Одновременно с Москвой Наполеон пытался взять и Петербург, но там его разбили Бонапарт не собирался довольствоваться занятием лишь Москвы, которая была ярким символом России, но вовсе не центром власти противника.
